История болезни | Case file compendium

Свадебная вечеринка — это свадебная вечеринка. После такого инцидента семья Вэй, естественно, обратилась в полицию для проведения расследования. Официантку, которая зажгла благовония в комнате для гостей, вскоре нашли, но сколько ее ни спрашивали, она отвечала: «Не знаю». Она действительно не знала; ее ослепило небольшое количество Воды Послушания Люй Чжишу, и во время обмена остротами она совсем не осознавала, что делает. Затем полиция забрала официантку для дальнейшего расследования. Хотя результатов расследования еще не было, Се Цинчэн уже догадался, что замешательство официантки на первом допросе было не притворным. Он и раньше видел, как с помощью подобных наркотиков заставляют невинных людей делать за них что-то: психопат, который пытался сжечь здание общественной безопасности, чтобы украсть DVD и перехватить свидетеля, — разве это не было подобной тактикой? Он опасался, что в этом деле может быть замешана группа Дуань Вэня. Просто… Се Цинчэн поднял руку и поднес ее к дуге бровей, потирая виски холодными кончиками пальцев и размышляя почти механически. Почему люди из этой организации заинтересованы в том, чтобы разрушить брак Вэй Дунхэна и Се Сюэ, а также в том, чтобы заставить Се Цинчэна вступить в отношения с Вэй Дунхэном? К тому времени свадебный банкет уже давно закончился, и гости один за другим расходились. Большинство из них все еще не знали о том, что произошло в павильоне Сюань, но Се Цинчэн знал, что скоро этот инцидент распространится среди этих людей, как вирус гриппа. Ему было все равно. Они могли говорить что угодно: что он проститутка или что он соблазнил своего пациента — неважно. Каждый раз, когда между молодым человеком и пожилым завязывались отношения, часто казалось, что это у пожилого человека недобрые намерения, и в глазах всего мира молодой и утонченный господин не стал бы проявлять инициативу и интересоваться пожилым частным врачом без подсказки. Другие бы сказали, что Се Цинчэн использовал коварные методы, чтобы обмануть наивного старшего сына своего работодателя ради денег. Молодого и талантливого господина, естественно, обманули. И на самом деле это было лучшее, что они могли сказать ради Хэ Юя, который был невиновен и страдал. «Чтобы защитить частную жизнь постояльцев, во многих местах отеля есть слепые зоны, а некоторые другие камеры сломаны», — после ужина второй брат Вэя зашел в комнату Се Цинчэна и сказал: «Полиция просмотрела все камеры наблюдения и пока не нашла ни одной записи, на которой официантка общалась бы с подозрительным человеком». После медицинского осмотра Се Цинчэн сидел в виндзорском кресле и без выражения слушал рассказ второго брата Вэя. «Это действительно подозрительно», — сказал второй брат. «Благовония в павильоне Сюань действительно были изменены и заменены благовониями-афродизиаками. Если бы им это удалось, сегодняшний свадебный банкет превратился бы в катастрофу. Наша семья была бы не только унижена, но и вы с Се Сюэ не смогли бы держать себя в руках на глазах у всех жителей Хучжоу… Однако эта часть плана провалилась из-за отсутствия моего брата, и с вами оказался Хэ Юй, — он сделал небольшую паузу и сказал: «Не думаю, что это было совпадением». Се Цинчэн спросил: «Где в конце концов нашли Вэй Дунхэна?» «В ванной своей комнаты», — сказал второй брат. «Он сказал, что хотел принять душ, чтобы освежиться и прийти к вам на добрачную беседу, но почувствовал замешательство и заснул. Мы обнаружили компоненты снотворного в воде, которую он пил». Длинные ресницы Се Цинчэна неподвижно висели перед глазами. «Вэй Дунхэн избежал этой катастрофы, потому что случайно выпил воду со снотворным. С этой точки зрения кажется, что тот, кто дал снотворное, и тот, кто положил афродизиаки, — не один и тот же человек». Второй брат Вэя сказал: «Да, более того, тот, кто дал ему снотворное, точно знал, что собирался сделать тот, кто подсыпал афродизиаки… Но мне интересно, если они знали, почему все равно позволили ему это сделать? Почему они не остановили его сразу?» Се Цинчэн поднял глаза и посмотрел на второго брата Вэя: «Возможно, тот человек просто хотел защитить Вэй Дунхэна.» «…Почему ты так смотришь на меня? Я же не делал этого», — говорит второй брат Вэя. «Если бы я знал, как бы я мог позволить, чтобы с геге моей невестки так обращались?» Но он чувствовал себя виноватым: казалось, что в этот момент за кулисами были два человека, которые соперничали в этом деле. Один из них хотел навредить семье Вэй, а также брату и сестре Се. А второй человек был спрятан в еще более темном месте, откуда открывался панорамный вид на все происходящее. У этого человека явно была возможность все предотвратить, но в итоге он решил защитить только Вэй Дунхэна с помощью снотворного. В такой ситуации кто в здравом уме не заподозрит, что это один из членов семьи Вэй? Се Цинчэн вздохнул и закрыл глаза: «А как насчет наблюдения за комнатой Вэй Дунхэна? Неужели и здесь нет никаких зацепок?» Второй брат Вэя покачал головой. В этом не было ничего удивительного. Тот, кто подсыпал афродизиак, мог сделать это незаметно, а тот, кто подсыпал снотворное, был еще талантливее, так что если и был шанс оставить следы, то только мертвые. Второй брат Вэй сказал: «В общем, мы будем продолжать искать способы выяснить это дело. Что касается гостей, то говорить правду о том, что вас с Хэ Юем накачали наркотиками, неудобно. Не думаю, что в то время было много людей, которые были свидетелями ситуации. Если мы сейчас внесем ясность, это только заставит людей, которые не знали или не верили, обратить на это внимание, и это будет распространяться все больше и больше. Как ты думаешь, уместно ли нам решать это таким образом?» Се Цинчэн подумал и ответил: «Да», а затем спросила: «А Се Сюэ?» «Она до сих пор не знает», — сказал второй брат Вэй. Хотя свадебный банкет задержался более чем на полчаса из-за этой непредвиденной ситуации, к счастью, Вэй Дунхэна вовремя нашли и разбудили. Закончив с личными делами, Се Цинчэн завершил церемонию сопровождения своей младшей сестры к алтарю и передал ее Вэй Дунхэну. На протяжении всей церемонии никто из тех, кто стал свидетелем инцидента в павильоне Сюань, не проявлял никаких отклонений: притворяться равнодушным к тому, что происходит во внешнем мире, было обязательным уроком для этих влиятельных семей. Так что Се Сюэ даже после ужина не узнала, что случилось с ее старшим братом. «Дунхэн тоже слышал вас и не сказал Се Сюэ», — сказал второй старший брат. «Но если честно, с характером Дунхэна это дело долго скрывать не получится. Рано или поздно Се Сюэ все равно узнает». Се Цинчэн с тихим вздохом кивнул: «Ничего не поделаешь, оставим это на время, пусть все останется в тайне». К этому моменту разговор между ними был почти закончен. Второй брат Вэй знал, что Се Цинчэн сегодня много страдал и выдержал свадебный банкет, он уже очень устал, поэтому встал и сказал: «Тогда я уйду первым. Мне еще нужно позаботиться о некоторых последствиях. Отдыхай». Сказав это, он приглушил свет в комнате для Се Цинчэна и взглянул на него, прежде чем уйти, но его взгляд не задержался надолго, и он ушел. Когда он разговаривал с старшим братом своей невестки, он никогда не думал о сексе с мужчинами, но вид и голоса из павильона Сюань были слишком чарующими. Когда дверь открылась, и второй брат Вэй увидел, что происходит с благовониями внутри, он не мог не удивиться. Тем более что в этот момент Се Цинчэн лежал на спине на бамбуковой циновке, обнажив белую шею и нахмурив темные брови… Второй брат Вэй не был геем, но он был очень шокирован. Его младший брат вышел замуж за Се Сюэ, которая была чистой и очаровательной красавицей. Но он не ожидал, что старший брат Се Сюэ окажется еще более очаровательным. «Неудивительно, что Хэ Юй так влип… что ж… Я не виню мальчика за импульсивность…» Так размышлял второй брат Вэй, собираясь уходить, но кто бы мог подумать, что, открыв дверь, он увидит молодого человека, стоящего у комнаты Се Цинчэна с красными глазами и взглядом потерянной души. Второй брат Вэй спросил: «Хм? Чэнь Мань?» Когда Се Цинчэн услышал эти два слова изнутри комнаты, его тело напряглось. Находясь в бамбуковом домике, он был в таком смятенном состоянии, что, кроме Хэ Юя, который был рядом и мог видеть его отчетливо, все остальное было размыто, словно в тумане, затем Хэ Юй быстро закрыл дверь бамбукового домика, и гости один за другим покинули его. Се Цинчэн не знал, кто был тем, кто видел его роман с Хэ Юем. Но второй брат Вэй знал. В этот момент там находился Чэнь Мань, который считался одним из крестников, признанных Вэйским патриархом, и отправился с их группой. Напуганный слухами о том, что на банкете жених разговаривал с старшим братом невесты и до сих пор не появился на свадебном банкете, он последовал за последней группой друзей и родственников Вэя, направлявшихся в павильон Сюань, чтобы проверить, не нашли ли они кого-нибудь. Позже телохранители семьи Вэй выпроводили его, как будто он потерял душу. После окончания банкета Чэнь Мань не смог больше сопротивляться и отправился в комнату Се Цинчэна, где оказался лицом к лицу со вторым сыном семьи Вэй. Второй брат Вэй спросил: «Что ты здесь делаешь?». Чэнь Мань ответил: «Я… как там Се Гэ?» Второй брат Вэй поднял брови. Он не знал, что Чэнь Мань и Се Цинчэн были так близки. Не успел он ответить, как сзади раздался голос Се Цинчэна: «…впусти его». Поскольку Се Цинчэн так сказал, второй брат Вэй не мог сказать ничего другого, поэтому он отошел в сторону и пропустил Чэнь Маня. Се Цинчэн по-прежнему сидел в виндзорском кресле перед стеклянным окном от пола до потолка. Как только Чэнь Мань вошел, он увидел, что его боковой профиль опустился в плюшевое алое кресло. Конечно, за последнее время Се Цинчэн сильно похудел; при слишком слабом кондиционировании воздуха он был покрыт тонким бархатным одеялом, похожим на снег, но при этом от него не исходило ни малейшего движения. Есть вещи, которых нельзя избежать, поэтому лучше смотреть им в лицо. Се Цинчэн решил, что, что бы ни случилось этой ночью, это не может ухудшить его настроение, поэтому он позволил Чэнь Маню войти и свести все нерастраченные в тот момент счеты. Он так устал, что даже не заметил, как Чэнь Мань закрыл дверь гостиничного номера. Чэнь Мань стоял у входа, глядя на силуэт перед окном, устремленным в ночное небо, и хриплым, словно наждаком, голосом тихонько позвал: «Се Гэ». Се Цинчэн поднял глаза от своего тонкого одеяла: «Днем… ты тоже был в павильоне Сюань?» «Хм», — ответил Чэнь Мань и подошел к стороне Се Цинчэна. Вокруг него была какая-то аура, не похожая на обычную, но Се Цинчэн в тот момент слишком устал, чтобы вовремя заметить это. Се Цинчэн подтвердил, что Чэнь Мань видел, что произошло между ним и Хэ Юем. И хотя Чэнь Мань давно знал, что они нечисты, но, должно быть, увидев их своими глазами, он почувствовал другое. А раз он пришел за ним, значит, ему есть что сказать, и он не может держать это в себе. Се Цинчэн кашлянул: «Между Хэ Юем и мной…» «Гэ, ты ведь не любишь его, правда?» — не успел он договорить, как Чэнь Мань прервал его. Се Цинчэн: «…» «Я знаю, что ты его совсем не любишь. Ты не гей, ты не любишь мужчин, он заставил тебя сделать это. Я слышал это через дверь твоей спальни в тот день», — продолжал говорить Чэнь Мань сам с собой, выглядя взволнованным. Внезапно он поднял голову и уставился на Се Цинчэна. В этих глазах читалось высокомерие, которое никогда не принадлежало Чэнь Маню. «Се Ге, он использует свое положение, чтобы заставить тебя быть с ним? Расскажи мне все… Я могу помочь тебе. Я могу пойти к дедушке, спрятать тебя на столько, на сколько ты захочешь, позаботиться о тебе, и тебе больше не придется видеть его ни за что. Черт возьми, никогда… никогда больше он не сможет сделать с тобой что-то столь скандальное!» «Чэнь Мань, успокойся…» «Он заставил тебя потерять лицо перед столькими людьми!» — Чэнь Мань никак не мог успокоиться. В этот момент доминирующий темперамент, присущий детям из официальных семей, наконец прорвался сквозь его тело. Как он мог это вынести? У него был хороший характер и мягкая натура, но никто, даже с хорошим характером и мягкой натурой, не мог смириться с тем, что их недостижимый бог был покорен другим человеком, а он видел это своими глазами! И перед столькими людьми! Лицо Чэнь Маня было настолько поглощено слоем жгучих эмоций, что он больше не был похож на себя. «Я заберу тебя, Се Гэ. Я отвезу тебя в Яньчжоу, на землю моего деда, и Хэ Юй, даже если он очень силен, не сможет найти тебя… не сможет больше оскорблять тебя… не сможет больше принуждать тебя… Я заберу тебя… Я заберу тебя сейчас…» Чем больше он говорил, тем больше возбуждался. Он сделал шаг вперед и схватил Се Цинчэна за запястье. Се Цинчэн оттолкнул его и повысил голос: «Чэнь Мань! Я хочу, чтобы ты успокоился!» Когда его оттолкнули, Чэнь Мань прикрыл глаза рукой, на глазах у него выступили слезы. «Почему он так с тобой обошелся? Очевидно, я узнал тебя первым… Се Гэ… Я знал тебя первым!» «О чем ты говоришь?» — Се Цинчэн был ошеломлен его эмоциями: он думал, что Чэнь Мань пришел выразить свое разочарование, но Чэнь Мань, казалось, выражал другую, более депрессивную и тяжелую эмоцию. Чэнь Мань прикрыл глаза и некоторое время хныкал, пока Се Цинчэн не сказал: «Ты неправильно понял. В этот раз в Павильоне Суань он не заставлял меня ничего делать». «…» — Чэнь Мань медленно опустил руку, уже расстроившись, но в этот момент, услышав слова Се Цинчэн, его руки и ноги стали еще холоднее: «Он… он не заставлял тебя?» «Он не заставлял». «Тогда вы… вы двое…» Се Цинчэн не хотел впутывать Чэнь Маня в это дело, поэтому промолчал и не сказал правду о том, что его и Хэ Юя накачали наркотиками. Он лишь сказал Чэнь Маню: «Я знаю, что увиденное тебя разочаровало, но я не могу тебе ничего объяснить… Чэнь Мань, вы с Хэ Юем — видные фигуры в этом кругу в Хучжоу, вы оба должны уметь смотреть друг другу в глаза и не опускать взгляд, чтобы не видеть друг друга. Я не хочу, чтобы у вас с ним был конфликт». Если бы зрение Се Цинчэна было лучше, он бы заметил, что по мере произнесения этих слов лицо Чэнь Маня становилось все менее похожим на лицо живого человека, а эмоции в его глазах все больше и больше разрушались. Но он не мог видеть ясно. «На самом деле я хотел поговорить с тобой с тех пор, как Хэ Юй и ты встретились в университете. Если тебе неприятно, даже отвратительно, что я занимаюсь подобными вещами с человеком твоего возраста… Я понимаю. В конце концов, у тебя сложилось не такое впечатление обо мне. Даже если ты считаешь, что я тебе солгал, я не буду спорить». Чэнь Мань задыхающимся голосом сказал: «… Се Гэ… Я не понимаю. Пойми… ты был так добр к Ли Жоцю, а я думал… Я думал, ты любишь только женщин… Если тебе тоже нравятся мужчины… почему это должен быть именно он?» — Чэнь Мань снова схватил Се Цинчэна за запястье, его слезы падали и попадали на тыльную сторону руки Се Цинчэна: «Как это мог быть он?» Двадцатилетний парень. Кто, как не он, так долго восхищался им, но так и не решился признаться в любви, чувствуя, что осквернит старшего брата семьи Се, что было кощунственно… В то время как он с почтением относился к Се Цинчэну, Се Цинчэн лежал в постели с мальчиком еще младше его, его глаза были тусклыми, а из уголков глаз капали слезы. Его Се Гэ… Ведь это был его Се Гэ! Чем больше Чэнь Мань думал об этом, тем сильнее ненавидел его, тем больше испытывал злость, печаль и ревность… Эти чувства, словно лава, разъедали его некогда чистое сердце. В этот момент он изо всех сил сдерживал себя и не позволял себе ничего лишнего. Пока… Он увидел пятна крови на губах Се Цинчэна. Это были следы, оставленные Хэ Юем во время их поцелуя. Когда Чэнь Мань увидел их вблизи, его сердце словно резануло ножом, а в голове зашумело, как будто перед глазами снова возникла сцена из павильона Сюань, как будто в ушах снова зазвучали звуки комнаты в японском стиле. Даже если он пытался подавить это чувство, то все равно не смог удержаться от сдавленного вздоха. В этот момент Се Цинчэн не мог не выкрикнуть имя Хэ Юя… Он выкрикнул имя Хэ Юя! Последняя вспышка здравомыслия была потеряна. Чувства, которые Чэнь Мань подавлял в себе более десяти лет, в этот момент полностью разрушили его маскировку и вырвались наружу, прорвав плотину его сердца. Внезапно он схватил Се Цинчэна за руку, в которой не было сил, и, застигнув врасплох, повалил его на кровать и с силой прижал к себе, оказывая на него сильное давление. Затем он поцеловал губы Се Цинчэна. «!!!» Се Цинчэн внезапно открыл глаза. В его мозгу словно оборвалась нить. Автору есть что сказать: У Хэ Юя есть пять минут, чтобы добраться до поля боя… (?) Мини-театр: (Из небольшого разговора с другом, мы обсуждали, почему Чу Ваньнин считает, что плохо выглядит, должно быть, у него разбито зеркало… это OOC, пародия и совсем не относится к тексту, не воспринимайте всерьез~) В первый день нового года к доктору Се, который все еще работал в больнице, пришел красавец Чу Ваньнин. Се Цинчэн: Скажите мне, где вы чувствуете себя плохо? Чу Ваньнин: Я чувствую себя старым и некрасивым, но другие не верят в это, и я не знаю, во мне ли проблема или в других. Се Цинчэн поднял голову и посмотрел на красавца. Се Цинчэн: Зеркало в вашем доме ведь не разбито? Чу Ваньнин: Нет. Се Цинчэн: Вы проверяли зрение? Чу Ваньнин: 5.3, 5.0 Се Цинчэн: Вы с кем-то встречаетесь? Чу Ваньнин: Да. Се Цинчэн: Вот опросник по психологическому насилию, возьмите его и сделайте это. Чу Ваньнин: Я не знаю упрощенных иероглифов. Се Цинчэн: Тогда я буду спрашивать вас, а вы будете отвечать. Чу Ваньнин: Хорошо. Се Цинчэн: Как вы думаете, ваш партнер — хороший человек? Чу Ваньнин: Гм. Се Цинчэн: Ваш партнер когда-нибудь язвительно принижал вас? Чу Ваньнин: … он делал это раньше… но он был болен. Се Цинчэн: Он принижал вас, чтобы возвысить свое собственное величие? Чу Ваньнин: Я так не думаю, но он всегда жаловался, что я его принижаю… Се Цинчэн разорвала анкету. Се Цинчэн: Ну, с этим мы закончили, почему вы считаете себя некрасивым? Чу Ваньнин: Я плохо выгляжу. Се Цинчэн: Где вы считаете себя некрасивым? Чу Ваньнин: … Се Цинчэн: … 10 минут спустя… Се Цинчэн: Этот пациент, вероятно, я показался вам симпатичным, поэтому вы назначили встречу со мной в первый день года, верно? Позвольте мне сказать, что вы зря тратите медицинские ресурсы. Я знаю, что я красив, но, пожалуйста, не стройте иллюзий на мой счет, я не люблю мужчин. Чу Ваньнин: ? Нелепость, Тяньвэнь… Се Цинчэн: Это современный роман, вы не можете вызвать Тяньвэнь. Я научу вас, как нужно выражать гнев в современных текстах. Чу Ваньнин: Пожалуйста, просветите меня. Се Цинчэн: Хэ Юй, иди сюда. Хэ Юй: ??? Се Цинчэн: Давай вместе со мной научим Чу Ваньнина стандартному набору сильных ударов по щекам. Хэ Юй: ???