История болезни | Case file compendium

173. Искушение во время свадьбы Июнь наступил в мгновение ока. После университетских каникул Вэй Дунхэн успешно получил диплом, и в один из дней середины июня семья Вэй забронировала высококлассный курорт в Ханчжоу, чтобы отпраздновать свадьбу Се Сюэ и Вэй Дунхэна. Курорт, занимавший огромную территорию, располагался в самом сердце живописного района города, рядом с государственным отелем, так что уровень роскоши был просто немыслимым. Курорт был сделан со вкусом не только потому, что демонстрировал свое богатство и великолепие, но и потому, что был построен по подобию святилища с небольшими коридорами, павильонами, окруженными холмами и водопадами, а в некоторых местах, чтобы добраться до него, требовалась вёсельная лодка. Семья Вэй сняла небольшую горную виллу в стиле Киото на три дня, чтобы у гостей было достаточно времени, чтобы освоиться и отдохнуть. И семья Хэ, как одна из ведущих фармацевтических компаний Хучжоу, также была приглашена семьей Вэй Дунхэна. В день торжества Хэ Юй приехал раньше Люй Чжишу и Хэ Ли, потому что хотел сначала увидеть Се Цинчэна. «Добро пожаловать, господин Хэ, для меня большая честь приветствовать вас», — служащий на входе ждал задолго до прибытия автобуса. Гости на лужайке располагались группами по три-пять человек, все смеялись и разговаривали. Сплетни — часть человеческой природы, и ни одна сторона не была исключением. Когда Хэ Юй пересекал лужайку, он услышал, как две женщины из высшего сословия, находившиеся очень близко друг к другу, тихо переговариваются: «Я слышала, что она была беременна до свадьбы». «От кого ты это услышала?» «Все это знают, это невозможно скрыть…» «Вэй Дунхэн слишком молод, чтобы прыгать в огненную яму брака. Он тоже не похож на человека, который стремится жениться и закрыть свое сердце. Ты говоришь, что это потому, что у его девушки в животе ребенок, который…» На самом деле Хэ Юй тоже знал, что Се Сюэ беременна. Но больше всего его интересовало, почему Се Цинчэн не женщина. Если бы Се Цинчэн была женщиной и у них было столько незащищенных отношений, Се Цинчэн уже давно был бы беременн его ребенком. Таким образом, Се Цинчэн не смог бы так легко его бросить. Почему Се Цинчэн не мог забеременеть? Придя в зал, Хэ Юй растерялся и увидел Се Цинчэна, стоящего со старшими семьи Вэй. В этот момент ему показалось, что его сердце сильно ударили. Се Цинчэн подавил все свои недавние несчастья ради свадьбы сестры. На нем был черный бархатный костюм с проглядывающей через вырез сине-серой шелковой рубашкой, тщательно уложенные волосы и резко очерченные темные брови. От мужчины исходила спокойная и благородная аура, а внешность была привлекательной и непритязательной. Хэ Юй на мгновение замер на месте, затем опомнился и подошел. Соблюдая этикет гостя, он сначала поприветствовал старших семьи Вэй. Когда он оказался лицом к лицу с Се Цинчэном, его сердце билось в груди как барабан: «Доктор Се». «Привет». Се Цинчэн был старшим со стороны невесты и, хотя и с неохотой, был вынужден принять приветствие сына семьи Хэ в этот момент. Он протянул руку Хэ Юю. Хэ Юй держал его за руку секунду, две секунды, три секунды… Се Цинчэн отпустил его. В течение этих трех секунд Хэ Юй наслаждался теплом, глядя в глаза Се Цинчэну, а затем сказал: «Поздравляю». «Спасибо». Когда-то между ними были признания жарче огня и история любви упорнее тумана. Они лежали в постели, обливаясь горячим потом, не разлучаясь целый день и ночь. Теперь оставался только этот скудный разговор. Хэ Юй бросил на него глубокий взгляд в последний раз и ушел. До конца дня у него не было возможности снова поговорить с Се Цинчэном. Как единственный родственник из семьи Се Сюэ, Се Цинчэн должен была помогать во многих вопросах, и хотя тетя Ли тоже была здесь, она была слишком стара, чтобы понять многие вещи, поэтому Се Цинчэну пришлось взять все на себя. Во второй половине дня на свадьбу съехалось множество гостей. Хэ Юй увидел много знакомых лиц, и, к его удивлению, среди них был и его личный врач Энтони. «Господин Хэ» — одетый в бледно-розовый костюм и несущий букет цветов и подарков, Энтони с улыбкой приветствовал Хэ Юя, когда встретил его у Лебединого озера. «Мы давно не виделись, доктор Эн». «Действительно, давно», — Энтони оглядел его с ног до головы и с улыбкой сказал: «Вы, ах, почти всегда связываетесь со мной через WeChat. Я не чувствую себя комфортно, принимая деньги как ваш личный врач». Хэ Юй рассмеялся, ничего не сказав по этому поводу. Он посмотрел на подарок, который принес Энтони, и отошел в сторону: «Вы направлялись на прием, так что я не буду вас больше задерживать». На самом деле он был слегка удивлен, задаваясь вопросом, кто пригласил Энтони. Причина заключалась в том, что Энтони не поехал непосредственно к родителям Се Цинчэна или Вэй Дунхэна, а с букетом и подарками отправился вглубь виллы. В конце концов, это было чьим-то личным делом, а поскольку в тот момент Хэ Юя ничего не волновало, он, естественно, не обратил на это особого внимания. Чуть позже появился Чэнь Мань и встретился взглядом с Хэ Юем. Выражения их лиц были немного скованными, но они не сказали друг другу ничего неприятного, ведь это был день большой свадьбы. Когда Чэнь Мань подошел поприветствовать Се Цинчэна, атмосфера тоже была немного неловкой. Хотя Чэнь Мань еще не переступил порог бумажного окна и прямо не сказал Се Цинчэну о своих чувствах, конфликта у дверей спальни в тот вечер было достаточно, чтобы отношения между Се Цинчэном и Чэнь Манем стали не такими, как раньше. Хэ Юй издалека смотрел на потерянное лицо Чэнь Маня, и хотя его сердце было наполнено бесконечной иронией и бесконечным удовольствием, он также чувствовал себя немного разочарованным. Он и Чэнь Мань, один был сумасшедшим, другой — нежным. Один забрал тело человека, прежде чем влюбился, а другой до сих пор не осмеливался сказать «Я люблю тебя». Но конец для обоих молодых людей был одинаковым. Оба они потерпели одинаковое поражение от айсберга. «Хэ Юй, вот ты где, я давно тебя искала». Позади него кто-то заговорил. Обернувшись, Хэ Юй сначала остолбенел, а потом увидел, что это его мать с головой, украшенной драгоценными камнями. Люй Чжишу держала Хэ Ли за руку, оба только что приехали. Хэ Ли, увидев Хэ Юя, почувствовал себя немного напуганным и даже виноватым, поэтому он пробормотал приветствие и отвернулся. «Ты видел невесту?» — Люй Чжишу улыбнулась. «Красивая, не правда ли?» Хэ Юй сказал ей: «Я не обратил внимания». Люй Чжишу: «…» «Как папа?» — спросил Хэ Юй. Люй Чжишу проявила грусть: «Твой отец отдыхает дома. Возможно, он немного болен; у него не очень хорошее настроение, и он не любит разговаривать с людьми… К сожалению, он всегда заперт в своей комнате… Я не смею его сильно беспокоить. Люди больше боятся, что их побеспокоят, когда они расстроены, поэтому позволь ему побыть немного…» Услышав это, Хэ Юй кивнул. Хэ Ли немного расстроился и тихо пробормотал: «Как-никак, он наш родной отец, зачем же быть таким холодным?» Хэ Юй подумал: «Если бы он заботился обо мне с детства, как о тебе, я бы мог написать на лбу слово «сыновняя почтительность», как и ты». Но, взглянув на Люй Чжишу, он вспомнил, что говорил ему Хэ Цзивэй, и эти мелочные слова не прозвучали. Хэ Юй просто смотрел на Хэ Ли холодными глазами, и Хэ Ли закрыл рот под мрачной аурой старшего брата. Затем он сказал: «Здесь очень красиво, вы идите, а я прогуляюсь». *** Се Сюэ и Вэй Дунхэн отпраздновали свою свадьбу по новой моде, без лишних хлопот. Все знали, что главное событие — это вечерний банкет, а до ужина у гостей было много свободного времени, чтобы насладиться пейзажами. Банкет начался в шесть часов. А в четыре часа, согласно особым правилам семьи Вэй, жених должен был наедине поговорить с отцом невесты, чтобы узнать у старших, которые заботились о невесте на протяжении всей ее жизни, что позволит ему жениться на своей возлюбленной во время следующей церемонии праздника. Поскольку отец Се Сюэ, Се Пин, давно умер, естественной заменой ему стал Се Цинчэн. Местом их встречи стал павильон Сюань на вилле. Павильон Сюань представлял собой частный двор, пустой и тихий, с прудом с карпами кои и цветами лотоса. Се Цинчэн прибыл раньше Вэй Дунхэна и спокойно ждал в павильоне в японском стиле, источавшем аромат благовоний. Несмотря на то, что уже наступил день свадьбы, Се Цинчэну все еще казалось, что он видит сон: ведь Се Сюэ выходит замуж за того маленького ублюдка, о котором он раньше и не помышлял. Но он нравился сестре, и в конце концов ему ничего не оставалось, как разрешить это, его решение было почти бесполезным против мягкости его родственников. После этих дней общения Се Цинчэн с неохотой снял цветные очки и обнаружил, что Вэй Дунхэн не так уж самонадеян, как о нем ходили слухи. Хотя он и не был тем тихим шурином, о котором он думал, он не казался таким уж плохим. Даже если он был очень глуп, при первой встрече беловолосый мужчина поклонился ему и нервно назвал его «тестем». Даже думая об этом, Се Цинчэн не мог не поднять брови. Это было смешно, неужели он настолько стар? Выпив половину стоявшего на столе чая, он поднял руку и сверился с часами. Вэй Дунхэн все еще не пришел. Это было нормально, когда жених куда-то опаздывал. Он подождал еще немного. Неизвестно, то ли от благовоний в комнате было слишком тяжело, то ли от кондиционера, но постепенно Се Цинчэн почувствовал легкое головокружение и тепло в теле. Сначала он не воспринял это всерьез, все еще размышляя над тем, что он хотел сказать Вэй Дунхэну. Например, Се Сюэ любила есть манго, но если она съедала слишком много, то чувствовала себя некомфортно, поэтому он не должен был позволять ей волю, а давать только половинку манго, когда ей этого хотелось. Другой пример… Чай уже закончился. Когда Се Цинчэн поднял руку, чтобы налить чай, то обнаружил, что ничего не выходит, а его собственная рука даже не имеет силы. Это было так странно… что происходит? Было очень жарко… как будто он страдал от теплового удара, и его тело было таким слабым… это чувство… Сердце Се Цинчэна затрепетало. Это ощущение… почему оно напоминало то, которое он испытал, когда пил сливовый ликер 59 градусов в клубе? Се Цинчэн внезапно застыл на месте, и хотя его разум и зрение к тому моменту уже помутились, он вдруг понял, что… что это было заранее продумано! Почему? Это из-за чая? Нет, этого не должно быть. С тех пор как он пил тот чай, прошло не так много времени, и он не смог бы так быстро его переварить, так что все должно быть… Его взгляд переместился и мгновенно остановился на поднимающемся благовонии. Это было благовоние! С этим благовонием было что-то не так! Тело Се Цинчэна горело все сильнее и сильнее, словно в огне. Если бы Вэй Дунхэн был здесь… Кожа постепенно нагревалась, но по лбу бежал холодный пот. Его тело становилось все горячее и горячее, даже горло словно горело; чувство слабости усиливалось, а по позвоночнику словно проходил слабый, но бесконечный электрический ток. Се Цинчэн глубоко вздохнул и поднял голову, чтобы увидеть собственное лицо в металлической отделке купе. В этот момент его лицо стало пунцовым, словно из глаз сочилась невидимая болезнь желания, а глаза цвета персика превратились в бурлящий бассейн желания, идущего против воли своего владельца. Се Цинчэн не смел больше смотреть, он отвёл взгляд… Он… черт! Что случилось…? Кто это сделал?! Его нарастающий гнев стал катализатором опьянения. Се Цинчэна словно током ударило, тело задрожало, и вся его фигура затряслась… В этот момент он уже не осмеливался представить, что было бы, если бы Вэй Дунчэн прибыл вовремя, а они оба оказались бы здесь в ловушке. Поняв, насколько коварны планы противника, Се Цинчэн внезапно разбил чашку о стол, дрожащей рукой взял один из острых осколков и с силой вонзил его себе в руку! Боль заставила его нахмуриться и застонать, но едва ли вернула в сознание. Воспользовавшись моментом ясности, он ухватился за стол, поддерживая свое больное тело, и, пошатываясь, направился к выходу из павильона. Но как только он коснулся кончиками пальцев двери, она вдруг сама собой открылась. Се Цинчэн вздрогнул и резко дернул головой, но его зрение было затуманено, а чувства стали очень чувствительными. В этот момент он почувствовал запах мужского тела. Он чувствовал себя плохо и хотел поскорее уйти, но действие благовоний уже распространилось по всему телу. Его зрение затуманилось, тело ослабло, затем он неустойчиво наклонился наружу и внезапно упал на пришедшего… «Се Гэ?» Мужчина удивился, и в его глазах отразилось раскрасневшееся лицо Се Цинчэна, а также потерявшие фокус глаза… Это благовоние было гораздо сильнее, чем ароматный 59-градусный ликер, и атака была ошеломляющей. «Се Гэ… что случилось?.. ты…» Сознание Се Цинчэна было в полном замешательстве, между бровей застыл почти испуганный взгляд, адамово яблоко перекатывалось вверх-вниз, а ресницы дрожали. Сильные инстинкты все еще удерживали его на ногах, заставляя пытаться оттолкнуть приближающегося к нему мужчину, но сил на это уже не было. «Уходи…» Его хриплый, влажный голос едва смог внятно произнести несколько слов: «Не… подходи сюда…» Мужские руки обхватили его, и он вдохнул ноздрями самый кровавый мужской запах; его тело не выдержало возбуждения, и он глубоко вздохнул. «Не подходи близко… уйди… уйди от меня…» Но он не знал, связано ли это с тем, что в вошедшего уже проникло сильное благовоние, поэтому, прежде чем Се Цинчэн окончательно растерялся, он почувствовал, что сердцебиение этого человека учащается все больше и больше, а затем… Внезапно мужчина толкнул его в сторону павильона Суань. Небо и земля перевернулись, в ушах зазвенело. Се Цинчэн понял, что тот, «удивившись», захлопнул дверь, внезапно погрузив комнату во тьму желаний и смятения. *** В шесть часов праздник уже начался. «Где жених?» «Его все еще нет. До церемонии въезда жениха и невесты осталось полчаса, что с ним…?» Второй брат семьи Вэй достал телефон и снова набрал номер, но никто не отвечал. Люй Чжишу сидела на своем месте и молча наблюдала за семьей Вэй, которая начала не в силах сдерживать хаос. Все это было в пределах её ожиданий. Семья Вэй утверждала, что придерживается новых тенденций, но у них были глубоко укоренившиеся традиции. В семье Вэй многие семейные узы оформлялись через брак, особенно тридцать или сорок лет назад, и было бы невозможно, чтобы кто-то свободно женился, как Вэй Дунхэн. Позже девушка из семьи Вэй сбежала в день свадьбы, что вызвало большой скандал, и с тех пор к семье Вэй приходил даосский священник, чтобы вычислить наиболее благоприятное место для удачи их семьи, которым оказался этот курорт. Позже семья Вэй стала менее суеверной, но эти семейные привычки остались нетронутыми. Каждый раз, когда праздновалась свадьба, они заполняли весь курорт, а приватная беседа родителей невесты и жениха перед свадебным банкетом проводилась именно для того, чтобы невеста не так нервничала и переживала, вступая в новую главу своей жизни. Люй Чжишу знала, что «предбрачная беседа» в семье Вэй всегда проходила в павильоне Сюань, который находился в конце курорта. Были сожжены благовония, приготовлен чай, они поболтали, а затем жених направился в холл отеля, чтобы жениться на девушке. Она все хорошо рассчитала и, видя, что семья Вэй все больше смущается, а их беспокойство становится все труднее скрывать, встала и подошла к ним, с притворным беспокойством спросив: «Что происходит? Что-то случилось? Вам нужна помощь?» Семья Хэ и семья Вэй часто поддерживали деловые контакты. Люй Чжишу была из тех знакомых, которых приглашали на ежегодные встречи семейного бизнеса Вэй. Несколько родственниц семьи Вэй сочли ее очень доброй и необъяснимо сердечной. Между двумя семьями существовали долгосрочные отношения сотрудничества. Как они могли подумать, что она готовит заговор против семьи Вэй? Родственницы семьи Вэй, которые раньше хорошо с ней ладили, ответили: «Свадьба вот-вот начнется, а Вэй Дунхэна нигде нет, и он не отвечает на звонки… этот мальчик действительно собирается умереть». Люй Чжишу сразу же выразила свое отрепетированное беспокойство: «О! Это действительно невероятно, позвольте мне сопровождать вас в поисках его». «Его второй брат и остальные уже отправились в павильон Сюань на его поиски. «А мы-то думали, может, он так долго болтает со старшим братом невесты, что забыл о времени, — забеспокоилась родственница, — но это бессмысленно». «После такого большого события как дагэ и жених могли забыть о времени, проведенном вместе?» Люй Чжишу поспешно сказала с видимым беспокойством: «Не нервничайте. Давайте сначала посмотрим вместе, может ли быть какая-нибудь ситуация? Здесь много людей, которые могут помочь в случае чего». Родственница не имела дурных намерений и беспокоилась за Вэй Дунхэна, поэтому, услышав слова Люй Чжишу, она решила, что все правильно, и сразу же отправилась с ней в павильон Сюань. Люй Чжишу хотела сделать сцену более масштабной, поэтому перед уходом она специально подняла шум и привлекла нескольких знакомых родственников, чтобы те их сопровождали. Группа прошла мимо кромки воды и, выйдя в коридор павильона Сюань, увидела второго брата Вэя и нескольких его спутников, стоявших у дверей с бледными лицами. «Что происходит? Что происходит?» Тут же один из телохранителей второго брата Вэя вышел вперед и любезно преградил им путь: «Дамы, простите, внутри возникла ситуация, которую нужно уладить». В уголках рта Люй Чжишу повисла презрительная улыбка: «Ситуация?» Конечно, она прекрасно знала, что происходит внутри. Она использовала небольшое количество Воды Послушания, чтобы бессознательно подменить благовония отеля, приготовленные официантом, отвечающим за кабинку, на особые благовония, которых не было в продаже. Это благовоние представляло собой высококонцентрированный специальный афродизиак, разработанный химиками, работавшими на Дуань Вэня, которые, используя обычное галлюциногенное благовоние, очистили его и даже добавили некоторое количество галлюциногенного наркотика, действующего при вдыхании. После вдыхания большого количества этого благовония за короткий промежуток времени сознание человека постепенно теряло контроль, пока он полностью не терял сознание, и, кроме как присоединиться, не было другого способа обратить это вспять. А эта ядовитая женщина отправила благовония в комнату, где разговаривали Вэй Дунхэн и Се Цинчэн. По реакции семьи Вэй Лу Чжишу видела, что ее действия принесли ожидаемые результаты, а если учесть, что за ней шли женщины, многие из которых были весьма разговорчивы, то сегодняшняя интрига получит широкое распространение, не говоря уже о том, что Се Сюэ больше не сможет выйти замуж за Вэй Дунхэна, а на Се Цинчэна будет смотреть свысока Хэ Юй. Кто может восхищаться человеком, который завел роман со своим шурином накануне свадьбы? Она внутренне насмехалась, надеясь, что драма будет разрастаться все больше и больше. «Что случилось с Дунхэном?» «Что, черт возьми, происходит?» Телохранители выглядели смущенными и уже собирались дать объяснения, когда изнутри бамбуковой комнаты донесся хриплый голос. Они замедлили шаг, но не смогли остановить звук. Тревожно переговаривающиеся женщины тут же замолчали, а некоторые из тех, кто отреагировал, быстро подняли руки, чтобы прикрыть рот от удивления. Его услышали все: очевидно, голоса принадлежали двум мужчинам. Эти голоса ясно указывали на то, какой абсурдный и неэтичный скандал происходит внутри. Люй Чжишу подавила восторг от успеха своего плана и не подняла брови в триумфе, а затем прикрыла рот и притворилась удивленной: «О!.. это… это… это…» У второго брата Вэя было синее лицо, и он не стал открывать дверь. Он повернулся и подошел к женщинам, которые следовали за ними, и с улыбкой сказал им: «Вы неправильно поняли. Это просто два гостя на свадьбе. Пожалуйста, сначала вернитесь назад». Он даже не смог придумать более подходящего объяснения, просто отвел свои острые глаза в сторону и сказал телохранителю: «Отведите дам в другую комнату, чтобы они успокоились, я займусь этим вопросом позже». Все дамы знали, что это был шокирующий семейный скандал для семьи Вэй, и второй брат Вэй ни за что не допустил бы его, не говоря уже о том, чтобы кто-то кому-то о нем рассказал. Он, должно быть, быстро соображает, как справиться с последствиями, но… «Как можно было компенсировать такое важное дело?» «Кто бы мог удержаться от того, чтобы не поговорить об этом?» Внешне Люй Чжишу, как и остальные женщины, развлекалась и держала рот на замке, но внутри надеялась, что голоса Се Цинчэна и Вэй Дунхэна станут еще громче. Она получила желаемое: обернувшись, она увидела, что в конце коридора приближается еще одна группа людей, также ищущих жениха. Выражение лица второго брата Вэя становилось все более грозным, он шепотом давал какие-то указания охранникам, прося их перекрыть весь двор павильона Сюань и не пускать больше людей. Но когда группа людей приблизилась, второй брат Вэй обнаружил, что среди них есть даже их отец. «Что происходит?» — отец Вэй нахмурился и тихо спросил своего второго сына. Он всегда беспокоился о Вэй Дунхэне, и на данном этапе свадьбы необъяснимое исчезновение Вэй Дунхэна не сулило ничего хорошего. Второй брат Вэй не знал, что сказать отцу в присутствии стольких людей, и по мере того как за ним прибывали все новые и новые люди, даже такие, как второй брат Вэй, ставшие свидетелями грандиозной сцены, не могли сдержать себя, и на их лбах выступили капельки пота. Увидев, что у всех разные выражения лиц, второй брат Вэй замолчал, просто жестом руки попросил телохранителей отойти в сторону, а сам направился к закрытой двери бамбукового домика в павильоне Сюань. Люй Чжишу был в восторге и надеялся, что отец Вэй откроет дверь, чтобы больше людей узнали о скандале, происходящем внутри. И тут… Изнутри комнаты послышался еще один звук. Хотя голос был настолько низким и приглушенным, что казался наполненным туманом, он принадлежал мужчине. Это было неожиданно приятно, настолько, что завораживало душу, и почти все присутствующие удивились, услышав это. Все тело отца Вэя замерло, и он сразу понял, что происходит в комнате. Его рука, касавшаяся бамбуковой двери, остановилась, все его старое лицо покраснело, а затем сразу же посинело. Он открыл рот и уже собирался что-то сказать, когда человек в комнате с низким голосом, казалось, попал в безвыходную ситуацию: «Остановись…» Через несколько секунд он с надрывом выкрикнул имя другого человека: «Хе, Хе Юй…!» В одно мгновение Люй Чжишу словно поразила молния, и она замерла на месте с широко раскрытыми глазами. Зрители, с удивлением и жалостью наблюдавшие за отцом и сыном семьи Вэй, повернулись и посмотрели на нее. Люй Чжишу не могла в это поверить. В отличие от второго брата Вэя и отца Вэя, которые не решились открыть дверь, она закричала, побежала прямо к павильону Сюань и с грохотом распахнула дверь, которую охраняли отец и сын семьи Вэй. Сцена, разыгравшаяся перед ней, ошеломила ее. Пошатываясь, Люй Чжишу сделала два шага назад. Ее лицо стало похожим на золотую бумагу, тело затряслось, а затем она с грохотом упала на землю. Заходящее солнце тускло освещало внутреннее пространство павильона Сюань через слегка приоткрытую бамбуковую дверь, и этот свет падал на фигуры Хэ Юя и Се Цинчэна, наполовину запутавшихся в дымке благовоний…