История болезни | Case file compendium

      Возвращение Хэ Юя домой было предсказуемым.       Се Цинчэн не мог уйти всю ночь в день рождения Хэ Юя.       Хэ Юй, которому уже исполнилось двадцать, наконец-то почувствовал, что может избавиться от унижения Се Цинчэна, который сказал ему: «В древние времена ты был бы еще несовершеннолетним», — и неоднократно запутывал Се Цинчэна, делая все возможное. Даже когда Хэ Цзивэй вернулся посреди ночи и сказал Хэ Юю несколько слов через дверь, он не стал прерывать благородные интересы сына, а наоборот подбодрил его, что еще больше укрепило его отношения с Се Цинчэном.       Се Цинчэн чувствовал, что этот ублюдок Хэ Юй просто не человек. Из-за него в ту ночь он дважды потерял сознание. Но когда он просыпался, то все еще видел восторженное выражение лица Хэ Юя. Страсть продолжалась почти день и ночь, и за исключением необходимых перерывов, Хэ Юй ни разу не прекратил свою дерзость.       От сна они очнулись только в полдень следующего дня.       Когда Се Цинчэн очнулся, он обнаружил, что Хэ Юй серьезно смотрит на него:       — Гэ, доброе утро!       — Который час? — его голос был адски хриплым.       Лицо Хэ Юя слегка покраснело, и он прошептал:       — Уже… почти два часа дня…       Се Цинчэн лежал на кровати. Его длинные ресницы слегка дрожали. Спустя долгое время он постепенно пришел в себя. Его настроение было немного сложным.       К счастью, он не привык погружаться в эмоции, его характер был холодным. Как бы он ни был растерян, он всегда быстро приходил в себя.       Ничего не говоря, он вздохнул и протянул белую, тонкую, изящную руку, пытаясь достать сигарету из кармана одежды, брошенной на кровать.       Хэ Юй остановил его.       В постели этот зверь вел себя довольно дико и говорил всякие глупости. В этот раз он полностью запугал его, так что он немного смутился и заботливо произнес:       — Не кури, это вредно для здоровья.       Се Цинчэн был так раздражен, что холодно посмотрел на него и сказал:       — А ты полезен для моего тела?.       Хэ Юй, осознав положение вещей, ничего не ответил.       Подумав немного, он всё же прошептал:       — Ге, давай я помассирую тебе поясницу. Это будет приятно.       Се Цинчэн почувствовал себя неуютно, услышав слова «это будет приятно», прозвучавшие из уст Хэ Юя, и он проигнорировал их. Пожалуй, самым правильным способом справиться с таким большим и хлопотным псом было не обращать на него внимания. Если бы он не проигнорировал его, то хвост соперника вилял бы бесконечно.       Поскольку Се Цинчэн не обратил на него внимания, Хэ Юй взял инициативу в свои руки и осторожно надавил на его талию. Хэ Юй не прикладывал особых усилий, но нашел точную позицию, массируя от талии к бедрам, а затем к икрам.       Ранее он читал японский роман под названием «Копия музыкального инструмента Чуньцинь» (春琴抄), где рассказывается история о паре влюбленных, которые были мастером и учеником, а также хозяином и слугой. В этой истории ученик-мужчина однажды положил ноги хозяина на свою теплую грудь, чтобы ему было тепло и хозяин чувствовал себя комфортно. Когда он читал этот абзац, то, хотя и понимал болезненное чувство влюбленности, не чувствовал в этом действии ничего привлекательного. Но теперь, когда он массировал поясницу Се Цинчэна, то вдруг в полной мере осознал, что в этот момент главный герой испытывал глубокое восхищение этим человеком. Не удержавшись, он потер бледные ступни Се Цинчэна, огладив голубые вены, помассировал их, пока они не стали теплыми, а затем положил их на сердце и нежно сжал.       Се Цинчэн слегка приоткрыл глаза, посмотрел на него и наконец не удержался от вопроса:       — Где ты такому научился? — Хэ Юй опустил ресницы, медленно потер меридианы на тыльной стороне ступней и сдержанно фыркнул. — И зачем?       — Когда мы были в деревне Ицзя, я видел, что тебе было очень холодно. Когда мне нечего было делать, я немного учился. Это очень эффективное средство для улучшения циркуляции крови и устранения ее застоя.       Се Цинчэн на мгновение замолчал. После оперы он хотел сказать Хэ Юю, что их отношения бессмысленны и не могут продолжаться.       Но он не ожидал двадцатого дня рождения Хэ Юя. Он не ожидал того, что случилось позже.       Се Цинчэн слушал слова Хэ Юя, наблюдая за тем, как он нежно растирает акупунктурные точки, которые у него немного болели. В этот тихий полдень он не мог поднять такую жестокую для юноши тему.       Он был очень решительным человеком, и после принятия решения его сердце также становилось твердым. Но он не знал, почему, когда он находился рядом с Хэ Юем, его сердце смягчается.       Это было на него не похоже, но он действительно становился нетерпеливым.       Так случилось, что была суббота. Они немного отдохнули на кровати, потом приняли душ, умылись, а когда встали, было уже почти четыре часа дня.       Хэ Юй вышел осмотреться в доме. Хэ Цзивэй уже ушел, вероятно, потому что у него были дела на работе, а на столе лежали подарки и поздравительные открытки. Звукоизоляция виллы была очень хорошей. Хэ Юй знал, что Хэ Цзивэй, очевидно, не слышал о том, что произошло прошлой ночью, и думал, что просто привел домой даму, чтобы та провела с ним ночь.       Как он мог представить, что вчера вечером в постели Хэ Юя окажется Се Цинчэн?       Не говоря уже о Хэ Цзивэе, все, кто был знаком с Хэ Юем, не могли представить, что Хэ Юй будет встречаться с мужчиной лет тридцати.       И все, кто был знаком с Се Цинчэном, не могли представить, что доктор Се, такой сильный и холодный, будет с мутными глазами и хриплым голосом лежать в постели студента. Когда Хэ Юй вернулся в комнату, Се Цинчэн смотрел на траву на улице, стоя рядом с окном.       Именно там они с Хэ Юем впервые встретились.       Это было еще поздней весной и ранним летом. В это время он шел по коридору с букетом цветов сорта бесконечное лето. Ветер сорвал вуаль с букета, и один из играющих вдалеке детей подхватил её и протянул ему.       В тот момент он был так добр, такой маленький ребенок, который доходил ему только до пояса, кто бы мог подумать, чем он будет заниматься с ним в будущем?       — Се-гэ, — войдя в дом, Хэ Юй прервал его мысли. — Давай поедим вместе.       Боясь, что он откажется, он поспешно добавил:       — Никто не присоединится ко мне, чтобы съесть торт.       Се Цинчэн на мгновение задумался и наконец сдался. Взрослый мужчина, который занимался сексом с двадцатилетним дьяволенком, и они уже все сделали. Как бы сдаваясь, но в то же время не слишком заботясь об этом, он ответил:       — Хорошо. Я угощу тебя.        Они вышли через личный лифт Хэ Юя, и никто не видел их во время этого процесса. Когда Хэ Юй и Се Цинчэн сели в такси, Хэ Юй стал думать, что что-то тут не так: обычно после такого мужчина должен был отвезти жену в ресторан, купить ей что-нибудь вкусненькое и сделать ее счастливой.       Почему после того, как он всю ночь играл с Се Цинчэном, именно Се Цинчэн должен был оплачивать счет?        Но Се Цинчэн продолжал опираться на сиденье и молчал, наблюдая за мимолетным проплывающим светом фонарей и тенями за окном, как будто он был чем-то занят, а не особенно счастлив. Хэ Юй на мгновение задумался и решил, что лучше держать язык за зубами, чтобы не раздражать его.       Хотя в этот раз Се Цинчэн не стал надевать брюки и сразу же сбегать, как он уже делал пару раз, у Хэ Юя, похоже, развился посттравматический синдром. Его беспокоило, что Се Цинчэн согласился сопровождать его только для того, чтобы не испортить празднование дня рождения, и что на самом деле он не хотел этого.        Иногда дяди были из тех людей, которые предпочитали уступать, а не открыто противостоять, и Хэ Юй, которому только что удалось найти выход своей жажде крови, кое-что понял.        Се Цинчэн попросил водителя заехать в хот-пот ресторан.       *Хот-пот — посреди стола для приготовления блюда устанавливается котел с постоянно кипящим бульоном.        В этом хот-пот ресторане были в основном молодые люди. Похоже, это место было популярным среди знаменитостей в интернете. Когда оно только открылось, спекулянты перепродавали бронь на столик по сто юаней.       * Спекулянт — участник рынка ценных бумаг, торгующий на разнице стоимости финансовых инструментов с целью получения индивидуальной выгоды.       Они пришли рано, и им не пришлось долго стоять в очереди.        Когда они сели за стол, Се Цинчэн отсканировал код столика своим телефоном, бросил его Хэ Юю и равнодушно сказал:       — Давай, заказывай, что хочешь.       Хэ Юй чувствовал себя довольно странно.        Вкалывать целый день и ночь, а после окончания работы его пригласила на ужин собственная жена — как это называется?        Это называется «жиголо».       *Жиголо — молодой мужчина, оказывающий за плату интимные услуги одиноким пожилым женщинам       Маленький жиголо Хэ Юй упорно не желал признаваться в том, что он жиголо.        Но он так и не решился произнести ни слова.        Под спокойным взглядом своего «сладкого папочки» он честно взял телефон, заказал несколько блюд, которые, казалось, выглядели нормально, а затем послушно вернул телефон Се Цинчэну.        Се Цинчэн спросил:       — И это все?       — Я не часто ем хот-пот. Гэ, лучше ты закажи.        Се Цинчэн слегка нахмурился:       — Я тоже не часто его ем.       — Тогда почему?..       — Се Сюэ такое любит, — сказал Се Цинчэн. — Она часто сюда приходит. Я думал, вам, молодым людям, это нравится.        Хэ Юй вдруг почувствовал, что ему потакают.        В последний раз, когда Се Цинчэн пригласил его на ужин, куда они пошли? Они отправились в вегетарианский ресторан, где было полно пожилых людей! Овощи были такими холодными и пресными, что, съев их, он почувствовал, что может тут же исчезнуть в пустоте.        Его гэ так намекал ему, какие они разные и как неуместно им быть вместе.        В этот раз Се Цинчэн думал об этом с точки зрения молодых людей. И хотя его мысли были ошибочными, ведь Хэ Юй был экзотическим цветком среди серой массы, и ему не нравилось есть хот-пот, он все равно почувствовал тепло в сердце.        Он сказал Се Цинчэну:       — Я буду есть с тобой все, что угодно.        Се Цинчэн равнодушно подумал: «В прошлый раз, когда я водил тебя в вегетарианский ресторан, ты так не говорил».       Он заказал еще много блюд для Хэ Юя и даже попросил рекомендованную панна-котту в виде кролика из детского меню. Блюда быстро подавали одно за другим. Хот-пот был великолепным, с ледяным рыбьим мясом и тонко нарезанной говядиной с белым и нежным жиром и малиновым цветом крови. Горячий горшочек кипел, и когда в кипящем бульоне готовили, аромат и жир выделялись вместе, а цвет и запах были такими же насыщенными, как прилив радости.        Сырая рыба, сырое мясо. Их разрезали ножом и оставляли для другого, чтобы тот тоже взял.        Неудивительно, что молодые люди любили это есть.        Оказалось, что Се Цинчэн случайно заказал тарелку устриц. Когда жирное и нежное мясо устриц было подано на его тарелке, Хэ Юй слегка приподнял брови, гадая, нет ли в этом скрытого смысла.        Он слышал, что богатые женщины заказывали устриц, чтобы возместить мужчинам ущерб после чрезмерного вожделения.       Может быть, Се Цинчэн хотел вознаградить его за упорные старания?       Через несколько секунд он понял, что перемудрил.        Се Цинчэн остановил официанта:       — Мы не заказывали это блюдо.       Официант поспешно извинился за ошибку в заказе и сказал:       — Тогда это блюдо будет подарком для двух джентльменов.        Через некоторое время официант быстро принес еще одну тарелку с нежными, пухлыми устрицами и поставил ее на стол, стоящий напротив Се Цинчэна и Хэ Юя. За этим столиком сидела богатая женщина в короткой юбке, с V-образным вырезом, пухленькая, а напротив нее — красивый молодой человек, похожий на студента университета.        Богатая женщина подцепила палочками сырую устрицу, и мясо устрицы затрепетало между палочками, надеясь выжить.        Женщина очаровательно улыбнулась. В её глазах плескалась нежность, и она брала блюда из разных тарелок, старательно подавая их в тарелку другого, — сырые, рыбные, кислые и острые. Она очень баловала своего мальчика:       — Ешь больше, дорогой, у нас сегодня ещё много работы.        Хэ Юй:       — …        Се Цинчэн:       — …        Видя дискомфорт на лице Се Цинчэна, Хэ Юй поспешила взять что-то из других блюд и подать ему:       — Гэ, съешь это. Что это за устрицы? Официант, быстро уберите их, они несвежие.       Ему было всего двадцать лет, и он давно не был с Се Цинчэном, если не говорить о прошлом дне.        Он был молод, и даже трех дней и трех ночей было бы недостаточно, чтобы удовлетворить его.        В конце трапезы Се Цинчэн заказал порцию лапши долголетия. Он положил её в горячий горшок, затем достал для Хэ Юя, налил немного куриного супа со свиным брюшком с перцем из горшка с уткой-мандарином и пододвинул к Хэ Юю:       — Ты должен это съесть. Чтобы отпраздновать двадцатый день рождения, лапша долголетия просто незаменима.       *Лапша Долголетия, или Шоумянь — это традиционной китайское блюдо в виде пшеничной лапши, которое ставят на праздничный стол в день рождения, новый год и другие важные для человека праздники. Считается, что употребление такой лапши продлевает человеку жизнь.        Хэ Юй взял в руки миску и некоторое время смотрел на нее:       — Се Цинчэн…        Се Цинчэн сказал ему:       — Не говори ничего пошлого.        Хэ Юй осторожно потерся о его ногу под столом.        Се Цинчэн нахмурился, пытаясь избежать контакта, но Хэ Юй вернул его запястье за стол. Светлая татуировка была похожа на браслет, и рука Хэ Юя обхватила ее.       Под белоснежной скатертью никто не мог видеть, как ноги юноши нежно соприкасаются с ногами мужчины, медленно, словно дракон, переплетающийся со своим хвостом.       Первые пять раз он останавливался, дважды прикасался к нему, после чего следовало последнее прикосновение.        Даже когда Хэ Юй был нежен, в его улыбке было что-то зловещее:       — Ты понимаешь, о чем я?        Се Цинчэн вынул запястье из его руки.        Он поднял бокал с вином, стоявший на столе, и спокойно сделал глоток прекрасного вина.       Красное вино увлажнило его губы. Они всегда были бледными, но после вина приобрели ярко-красный цвет. Он откинулся назад, чувствуя, что не нужно прикидываться дурачком и бояться Хэ Юя, поэтому непринужденно сказал:       — Тебе уже двадцать лет, а тебе все еще нравится играть в эти школьные трюки.        Взрослый мужчина выглядел очень внушительно, но только вчера его всю ночь трахал этот мальчик.        Он дрожал на кровати, где спал Хэ Юй с шести или семи лет, вынужденный снова и снова терпеть вторжение мальчика, и сейчас, будь он женщиной, он бы опасался беременности. Его голос, вчера такой низкий и хриплый, было так приятно слушать, а теперь, когда он говорил эти вещи, разве в глазах Хэ Юя осталась бы хоть капля величия?       Хэ Юй только почувствовал, что в горле немного пересохло, как будто он съел слишком много хот-пота и обжегся специями. Пока он зачарованно смотрел на Се Цинчэна, у Хэ Юя внезапно зазвонил телефон. Он вынырнул из этого состояния и взглянул на него. Это была Люй Чжишу.       — Хэ Юй, где ты? С кем ты?        Хэ Юй весело посмотрел на доктора Се через стол.       — Я у врача.        Люй Чжишу была искренне озадачена:       — У врача? Тебе снова нездоровится?       — Нет, просто… я в массажном салоне… на физиотерапии.       Люй Чжишу вздохнула с облегчением:       — Я думала… О! Хорошо. Мамин рейс задержали, и я не смогла прилететь. Ты не ответил, когда я позвонила, и я не смогла быть с тобой в день рождения. Не сердись.        Хэ Юй искренне улыбнулся и сказал:       — Как я могу?.       — Где ты? Я только что вернулась домой и попросила водителя забрать тебя. Мама приготовила для тебя кое-что…       — У меня есть дела на вечер, так что я еще не скоро вернусь, — перебил Хэ Юй Люй Чжишу. — Мама, если ты занята работой, я кладу трубку. ***       — Алло? Алло?        Люй Чжишу стояла на вилле и держала в руках мобильный телефон перед сотрудниками, которые занимались подготовкой места для празднования дня рождения. Она была рассержена и озадачена.        Через некоторое время она спросила у экономки:       — Куда сегодня делся Хэ Юй? Когда он уехал? Он попал на камеры видеонаблюдения?       — Мадам, вы же знаете. У молодого хозяина есть собственный лифт, он так хорошо разбирается в компьютерах, что никогда не позволяет слежке засечь его передвижения, так что…        Люй Чжишу в гневе топнула ногой, развернулась и пошла на парковку, желая заехать в его университет и посмотреть, нет ли там Се Сюэ, этой стервы, с ее сыном. Она не могла ждать. Пока она набирала номер и просила кого-нибудь поехать за рулем, она уже подошла к Cullinan, который использовался чаще всего.        Как только она открыла дверь машины, она была потрясена.        На заднем сиденье машины было грязно: галстуки, салфетки и…        Глаза Люй Чжишу расширились от неверия! Ее лицо посинело и побелело. То, что она увидела, указывало на то, что ночь импульсивного и яростного секса прошла не так давно, а на заднем сиденье валялся использованный презерватив!        Машина была использована, но спермы в ней не было.       Мысли разом нахлынули на Люй Чжишу. Конечно, Хэ Юю скорее всего не понравилось использовать презерватив, поэтому он снял его и просто…       Ее лицо резко изменилось.        Как могли Хэ Юй и Се Сюэ сделать что-то подобное?        Это было абсурдно! Он зашел слишком далеко, не боится ли он, что женщина забеременеет? Мини-театр: Се Цинчэн: Ты хочешь этого? Тогда двигайся сам. Хэ Юй: Вувуву… Прости, я не умею, Геге, я все еще хочу… Я умоляю тебя… Вувуву… Се Сюэ: Я понимаю, мой Ге — топ. Чэнь Мань: QAQ Я понимаю, мой Гэ — топ. Чжоу Муин: Я понимаю, мой сын — топ. Фуси: Нет, никто из вас не понимает.