История болезни | Case file compendium

      Предупреждение:       Откровенное сексуальное содержание.       Не говоря ни слова, он потащил Се Цинчэна на открытую стоянку за большим театром.       Хэ Юй находился в состоянии полубезумия-полубодрствования, его сознание не было ясным, но мог всё чувствовать в полной мере.       Возможно, подсознательно он хотел проверить, настоящий ли это Се Цинчэн или нет.       Возможно, он все еще считал, что если это фантазия, то ей можно потакать.       Он просто притащил Се Цинчэна на стоянку, не говоря ни слова. На полпути Се Цинчэн отпрянул и хотел вырваться, но его тело слабело все больше и больше. Особенно после того как он снова напился и не мог использовать силу левой руки после инцидента, произошедшего в деревне Ицзя.       Хотя он мог еще какое-то время побороться с Хэ Юем, он больше не мог быть его противником. Дверь автомобиля Grand Cullinan открылась, Хэ Юй поднял мужчину и затолкал его на заднее сиденье.       — Хэ Юй, ты…       Хэ Юй промолчал, сел в машину, но не закрыл дверь.       Прежде чем Се Цинчэн успел встать, он прижал его к себе и обхватил руками слегка побледневшее лицо мужчины.       Он просто очень серьезно смотрел на Се Цинчэна, а через некоторое время тихо разрыдался.       Он тихо вытер слезы, поднял руку и медленно погладил лицо Се Цинчэна. От бровей до переносицы, губ и острой челюсти. По логике вещей, Се Цинчэн должен был отстраниться от него. Однако в машине, освещенной фарами, Се Цинчэн мог видеть глаза Хэ Юя в этот момент. Они были слишком грустными.       Хэ Юй коснулся бровей и черт лица Се Цинчэна, его руки слегка дрожали, как у человека, потерявшего свет и навсегда погрузившегося во тьму, словно он хотел убедиться, что рядом с ним действительно кто-то есть. Как будто он хотел по этому прикосновению понять, иллюзия это или настоящий Се Цинчэн рядом с ним.       Се Цинчэн не знал, было ли это из-за того, что он слишком много выпил, но под этим взглядом его сердце бешено затрепетало.       Когда-то он подозревал, что глубокая зависимость в глазах Хэ Юя, который, казалось, умрет, если он уйдет, была ложью или самообманом.       Но теперь он знал, что все было по-настоящему.       Хэ Юй действительно очень любил его, Се Цинчэн был незаменим для него, но они не могли быть вместе, что бы ни случилось, они не могли быть вместе.       Он даже намеревался дать понять это Хэ Юю после сегодняшней встречи на опере Риголетто.       Если бы Се Цинчэн оттолкнул его, его свет был бы на грани полного угасания.       — Се Цинчэн…       Хэ Юй посмотрел ему в глаза и потянулся к его руке. Он держал его. Дрожащая рука юноши крепко сжала холодную ладонь мужчины.       Браслет на запястье Хэ Юя по-прежнему был оранжевым и нестабильным. Несмотря на переменчивость настроения, в его глазах время от времени вспыхивали красные огоньки. Эти огоньки, словно цепкие руки, крепко удерживали его.       Хэ Юй ответил:       — Се Цинчэн, мне исполнилось двадцать лет. Неважно, настоящий ты или ненастоящий, оставайся со мной, хорошо?       Сказав эти слова, он опустил голову и поцеловал губы Се Цинчэна.       Поцелуи юноши были не слишком умелыми, но все же очень страстными, и когда он целовал мужчину, то чувствовал, как все его сердце пылает любовью, такой упрямой и неистовой, словно она не погаснет до конца его жизни, словно его жизнь вновь разгорается из-за этого любовного огня.       Се Цинчэн прижался к нему, и пальцы юноши запутались в его черных волосах. Он обнял его и не хотел отпускать.       Поцелуи постепенно разжигали страсть в сердце Се Цинчэна. Руки обоих были переплетены. В этот момент руки Се Цинчэна начали терять силу, и его запястье, на котором было написано несколько английских слов, упало на кожаную подушку сиденья.       — Се Цинчэн, доктор Се, не оставляй меня… — В перерывах между поцелуями Хэ Юй смотрел на него и тихо, как одержимый, как безумец, бормотал. — Не оставляй меня…       Он был очень сильным, но стал похож на разбитую хрустальную вазу.       Се Цинчэн ясно видел трещины в его душе, поэтому не мог не думать о том, как Хэ Юй был рядом с ним в канун Нового года, когда ему было особенно больно. Когда он страдал больше всего, он был рядом с ним.       Неужели он хотел поставить его в безвыходное положение в день его двадцатилетия?       Сердце Се Цинчэна дрогнуло.       Хэ Юй тихонько прошептал ему на ухо, словно прося о помощи:       — Се Цинчэн… Ты можешь снова обнять меня? Я так долго терпел… Се Цинчэн, пожалуйста, помоги мне… Ты можешь спасти меня…       «Сегодня твой день рождения, двадцатый день рождения».       Се Цинчэн задумался. Даже если бы у него было каменное сердце, он все равно не смог бы сказать Хэ Юю ничего обидного в этот момент.       Под влиянием этих постоянных переживаний глаза Се Цинчэна наконец медленно смягчились. Он знал, что они не могут быть вместе, и, в конце концов, не мог дать мальчику все, что тот хотел. Скоро ему все равно придется взять меч в руки и разрубить неразрывный клубок между ними.       Но.       — Ты мне нравишься. Мне больно любить тебя, Се Цинчэн, больно любить тебя, я не могу этого понять. Я знаю, что должен отпустить тебя, но я все еще рядом… Я все еще люблю тебя день за днем… Я люблю тебя…       Это было самое теплое признание. Хэ Юй никогда не давал ему покоя.       Ему было не суждено ответить на это признание. Се Цинчэн понимал, что должен уйти.       В таком случае… это будет… в последний раз.       Прежде чем произнести эти решающие слова, он отправится с ним на празднование его двадцатого дня рождения.       Двадцать лет этот мальчик жил так одиноко и никогда не радовался дню рождения.       У него не было денег, и он не мог дать ему ничего материального. Все, что он мог ему дать, чтобы сказать, что любит его, — свое собственное тело.       «Прости, Хэ Юй. У меня мало что есть. Я мало что могу тебе дать. Единственное, что я могу дать тебе в конце концов… Это незначительная вещь, но прими её в качестве компенсации за ложную иллюзию, когда тебе было шестнадцать, и получи в свои двадцать лет правду. А после этого…» — Се Цинчэн больше не колебался. Когда он думал об этом, у него болело сердце. Хэ Юй посмотрел на него, наклонил голову и снова поцеловал, прежде чем тот успел отреагировать. В конце концов, Се Цинчэн не повернул головы, чтобы избежать этого.       Дождь на улице становился все сильнее и сильнее, пока они целовались в машине.       — Се Цинчэн… — Хэ Юй задыхался. — Се Цинчэн…       Он звал Се Цинчэна снова и снова, голос был таким бессильным, таким жалким, таким отчаянным…       Голос проникал в слегка пьяный мозг Се Цинчэна и постепенно становился более пьянящим, чем алкоголь. Се Цинчэн услышал, как он зовет его, и почувствовал, как слезы падают на его лицо. В его сердце зародилась небывалая грусть и сострадание. Неужели он был так пьян?       Он действительно был пьян…       — Се Цинчэн…       После того, как Хэ Юй сквозь слезы позвал его по имени, Се Цинчэн поднял руку, чтобы схватить Хэ Юя за шею и притянуть его к себе. Он потакал ему, а когда взял на себя инициативу поцеловать юношу с разбитым и беспокойным сердцем, Се Цинчэн тихонько прошептал:       — Все хорошо, все хорошо, будь хорошим мальчиком, не плачь.       После долгих со слез Хэ Юй яростно поцеловал его, приложив слишком много усилий, и изо рта обоих быстро вырвался запах крови.       Хэ Юй сказал:       — Ты, должно быть, притворяешься… Это моя иллюзия… Се Цинчэн никогда не говорит со мной так… Он никогда… Никогда…       В конце концов, увидев его печаль, он почувствовал сильнейшее желание принять эту дозу безумия.       Се Цинчэн был немного обеспокоен этим безумием, но в то же время он был полон решимости. Сегодня он не будет ни о чем заботиться и сдерживаться.       Это был единственный ответ, который он мог дать Хэ Юю.       Последний ответ.       Он прошептал Хэ Юю:       — Ничего, если я фальшивый… Будь со мной… Сделай это со мной, — до этого момента Се Цинчэн хранил молчание.       Губы снова прижались к нему в горячем поцелуе.       Се Цинчэн невольно подумал, что он настолько сумасшедший, что может вытворять такие вещи с Хэ Юем на открытой парковке. Хотя было уже очень поздно, и место, где они припарковались, было самым отдаленным и вокруг не было ни одной машины, никто не мог гарантировать, что мимо не проедет кто-то еще.       Хэ Юй даже не успел как следует закрыть дверь машины, когда начал раздеваться. Молодой человек долго терпел, на сердце у него было неспокойно, и ему снова стало плохо. Он немного пришел в себя, и его движения стали чуть менее резкими и грубыми.       — Подожди минутку, сначала закрой дверь…       Пока Хэ Юй ласкал его шею и целовал, он выразил свое нежелание идти на компромисс:       — Нет. У тебя длинные ноги, и будет неудобно, если я ее закрою.       Се Цинчэн ничего не сказал.       Хэ Юй, этот человек, когда дело касалось секса, отпускал себя и делал все по-своему, неизбежно проявляя жестокость. Это не имело никакого отношения к тому, любит он Се Цинчэна или нет. Такова была его природа.       Поэтому, даже если Се Цинчэн не собирался его отталкивать, в итоге действия Хэ Юя все равно оказались несколько принудительными.       Мальчик был слишком диким, чтобы быть мягким с ним, и Се Цинчэн не мог этого вынести.       Пока Хэ Юй яростно целовал Се Цинчэна, он без всякого стеснения хватался за пряжку ремня и молнию брюк Се Цинчэна.       Однако пряжка всегда была очень надежно застегнута, можно даже сказать, что она была немного тугой. У Хэ Юя не хватило терпения расстегнуть ее во время хаотичного освобождения. В конце концов он выбрал самый прямой путь и оторвал все пуговицы, которые расстегивал на Се Цинчэне.       Юноша негромко ругался на своего гэ, шепча ему проклятия. Сняв с Се Цинчэна костюм и брюки, он даже не стал снимать с него нижнее белье, а расстегнул молнию и выпустил на свободу свой длинный член, изнывающий от нетерпения.       Как только его твердый и влажный член, сочащийся вязкой жидкостью из кончика, оказался на свободе, несмотря на то что Се Цинчэн уже много раз проделывал это с Хэ Юем, выражение его лица неизбежно изменилось.       Сколько бы раз Се Цинчэн ни видел его, он все равно не мог поверить, что у кого-то может быть такой же размер, как у этого мальчика.       А затем он сделал то, от чего у него еще больше онемела кожа головы.       Казалось, он был не в здравом уме. Сначала он прижал мокрый ствол к нижнему белью Се Цинчэна. Вытекающая из члена смазка намочила черную хлопчатобумажную ткань. Он прижал головку к входу Се Цинчэна через мокрую ткань и стал тереть. Время от времени он потирал вверх и вниз. Трусы приподнялись, и стал отчетливо виден контур ягодиц.       Молодой человек оказался разделен тонкой преградой из мокрой ткани и некоторое время энергично тер ее. Текстура грубой ткани усиливала сексуальное возбуждение, когда они терлись друг о друга, а онемение от затянувшейся игры заставляло грудь Хэ Юя лихорадочно вздыматься; даже если бы он проник сразу, этого было бы недостаточно, чтобы успокоить его.       Но тут Хэ Юй поднял глаза и встретился взглядом с Се Цинчэном. Персиковые глаза Се Цинчэна переполняло столько эмоций, когда он смотрел на него, что начинало казаться, будто через них Хэ Юй мог разглядеть его душу, и ему захотелось еще сильнее оскорбить сердце этого человека.       Внезапно он выпрямился и, держа одной рукой голову Се Цинчэна, а другой — свой член, приблизил его ко рту Се Цинчэна.       Со студентами в наше время нелегко справиться, они ненасытны. А Хэ Юй был диким. Он посмотрел на Се Цинчэна своими влажными черными глазами и прошептал:       — Помоги мне остудить его.       Се Цинчэн поначалу относился к нему с некоторой нежностью, но как он мог подумать, что тот может так с ним поступить?       Его лицо посинело.       — Я не буду этого делать, прекрати.       Но Хэ Юю было все равно, и красная лампочка на его браслете показывала, что в этот момент в его сердце царит хаос и волнение.       Хэ Юй потянул Се Цинчэна за волосы и повернул его лицом к себе, заставив встретиться со своим членом, а затем приблизил твердый предмет к его лицу и стал теребить тонкие губы Се Цинчэна его влажным кончиком.       — В этом нет ничего плохого, в любом случае, ты всего лишь иллюзия… Я чувствую себя неловко… Он так распух, что только ты можешь помочь… Я хочу, чтобы ты помог мне.       Се Цинчэн отказывался повиноваться его словам, но Хэ Юй ответил, что если тот не сделает этого, то он заставит его.       Он потянул Се Цинчэна за шею, с силой надавил и сжал ее так, что тому стало трудно дышать.       Лицо Се Цинчэна медленно краснело, потому что он не мог дышать, и в конце концов он смог только открыть рот, чтобы попытаться вздохнуть. Глаза Хэ Юя потемнели. В этот момент он схватил его за затылок, потянул вперед, а затем против воли впихнул свой набухший член в рот Се Цинчэна.       -!!!       В этот момент глаза Хэ Юя беззвучно расширились, и он едва не эякулировал.       — Блять… — В повседневной жизни Хэ Юй был нежен и обходителен, но во время секса он говорил всякие гадости. Его пальцы, зарытые в волосы Се Цинчэна, были плотно сжаты в кулак, а на руках вздулись синие вены, — Это так круто…       Это было так приятно. Его член оказался во влажном рту Се Цинчэна. Он был мокрым и горячим. Как только он опустил голову, то увидел на лице Се Цинчэна принужденно-уничижительное выражение. Он не мог вынести такой толстый и длинный мужской орган. Через некоторое время его глаза покраснели словно от опьянения, но продолжали смотреть на него с униженным выражением.       Ощущение небывалого возбуждения и покорения. Хэ Юй глубоко вздохнул, посмотрел на Се Цинчэна и мягко сказал:       — Се-гэ.       Сказав это, он не удержался, подался вперед и несколько раз вошел в рот Се Цинчэна. Ощущение удовольствия было настолько сильным, что он слегка поднял голову вверх, и его кадых заходил вверх-вниз, когда он сглотнул слюну, чтобы расслабиться.       Если бы это было в прошлом, в обычной обстановке Хэ Юй никогда бы не поступил так безрассудно.       Кто знал, не укусит ли его Се Цинчэн.       Однако сейчас галлюцинации и реальность для Хэ Юя сплелись в одно, и он чувствовал, что Се Цинчэн не станет так с ним обращаться, поэтому он и «осмелился».       Се Цинчэна крепко держали за волосы, его лицо было слегка приподнято, а рот постоянно занят членом Хэ Юя, так что он не мог говорить. Его глаза были полностью мокрыми и красными от сильных толчков Хэ Юя, и ему было так неприятно, что он хотел укусить его несколько раз, но он также знал, что если он действительно укусит его, то это не возымеет никакого эффекта, и он чувствовал, что не должен этого делать; отчасти ради Хэ Юя, отчасти потому, что Хэ Юй отсосал ему однажды. В конце концов, Се Цинчэн не стал совершать такой ужасный поступок.       Хэ Юю доставляло невероятное удовольствие толкаться в горло Се Цинчэна. В конце концов, юноша не смог сдержать себя и вошел слишком глубоко. Тяжелая толстая головка и горячий ствол вошли прямо в горло Се Цинчэна, от этого ощущения в горле Се Цинчэна начались спазмы, которые заставили Хэ Юй нахмуриться и часто задышать.       — Се Цинчэн, — произнес он его имя глубоким голосом. — Се Цинчэн… Ты мне нравишься… Ты мне так нравишься…       Когда член молодого человека был извлечен изо рта профессора Се, он раздулся до пугающих размеров. Ровный и толстый ствол был влажным, и теплая серебристая нить соединяла его с тонкими губами Се Цинчэна.       Щека Се Цинчэна испачкалась этим серебристым шелком, он закашлялся, но не успел отругать юношу, как Хэ Юй опустил голову и поцеловал его.       Когда их губы переплелись, Се Цинчэн резко оттолкнул его.       Его голос звучал хрипло:       — Не будь таким непристойным!       В ответ Хэ Юй схватил его за загривок и поцеловал еще сильнее.       Затем Хэ Юй прижал Се Цинчэна спиной к сиденью. И, не переставая целовать его, он снял с себя нижнее белье. В машине не было смазки, зато нашлась коробка презервативов, которую он давно положил в ящик для личных вещей. Хэ Юй открыл презерватив, надел его и раскатал, затем прижал член к отверстию Се Цинчэна, используя смазку презерватива, чтобы вставить его.       Се Цинчэн не мог не напрячься, и, хотя он шарил рукой по кожаной поверхности сиденья, он не мог найти что-то, за что можно было бы ухватиться, поэтому ему оставалось только взять себя в руки, прикусив нижнюю губу, чтобы выдержать натиск огромного и твердого мужского достоинства юноши на свою промежность.       Трудно было ввести головку такого крупного полового органа в нерастянутое место.       Ощущения от постоянной атаки такой длины становились все более болезненными, и Се Цинчэна едва не переломал свои тонкие пальцы, пытаясь ухватиться хоть за что-то. Но Хэ Юй и не думал его жалеть: он продолжал медленно вводить свой член в тугое отверстие Се Цинчэна, позволяя мягкой и сморщенной плоти медленно раскрываться для него.       У Се Цинчэна потемнело в глазах, он почувствовал, что член Хэ Юя, словно горячий, твердый и тупой меч, пытается разрезать его изнутри, беспорядочно будоража плоть и кровь.       Но он был из тех людей, которые не желали издавать никаких звуков. Даже если ему было больно, он привык терпеть, даже если боль была нестерпимой.       Было больно.       Было больно и горячо.       Член Хэ Юя был слишком толстым и длинным, и процесс превратился в чрезвычайно долгую пытку. Когда Хэ Юй вошел в него полностью, Се Цинчэн вздохнул с облегчением, но прежде чем он смог привыкнуть к распирающему ощущению от инородного предмета внутри себя, он посмотрел в глаза Хэ Юю и хрипло закричал:       — Ах-ах-ах!       Хэ Юй был настолько диким и жаждущим, что сразу же, как только вошел в него, он начал долбиться в самое уязвимое место Се Цинчэна. Се Цинчэн не ожидал, что на этот раз он сделает это так сразу. Он не успел ничего предпринять, как дрожащие пальцы Хэ Юя прижали его к сиденью автомобиля.       — Ах… ах… ах… ах…       Это было слишком грязно, и он даже не уделил никакого внимания подготовке. Мальчик потерял терпение ещё на прелюдии. Он превратил все свои желания по отношению к Се Цинчэну в самые прямые и нетерпеливые толчки. Как будто для него было большой потерей упустить хотя бы секунду проникновения в Се Цинчэна.       Се Цинчэн уже занимался с ним сексом, и, по крайней мере, перед тем как быть полностью выебаным, он успевал немного подготовился психологически, но в этот раз у него не было такой возможности.       Двадцатилетний юноша, казалось, отчаянно хотел овладеть мужчиной, лежащим под ним. Ему были знакомы чувствительные места Се Цинчэна, поэтому, как только он ввел член, он сразу же направился к этому месту и стал жестко трахать. Толчки были жесткими и сильными, и Се Цинчэн не успел принять никаких мер предосторожности, поэтому закричал. Звук его голоса резонировал в голосовых связках мужчины, и только после нескольких мгновений стона он осознал, какой звук издает, и снова закусил губы, отказываясь издавать новые звуки.       Но Хэ Юй знал, что в такой позе стимуляция не может быть слабой, и начал яростно атаковать простату Се Цинчэна.       — Тебе нравится? Тебе приятно, когда я толкаюсь сюда? — Его рука сжала руку Се Цинчэна. Се Цинчэн не хотел говорить ни слова, но чувствовал, что его пальцы слегка подрагивают. — Тебе приятно, когда я трахаю тебя здесь?       Се Цинчэн нахмурился, задыхаясь. Он не знал, что это за ощущение. Если бы он мог описать эти чувства, то это была бы сильная боль, смешанная с сильным возбуждением.       Се Цинчэн никогда не испытывал таких сильных эмоций во время секса с Хэ Юем.       За исключением первого раза в ночном клубе, где Хэ Юй особо не уделял время прелюдии, каждый раз, когда они занимались этим, была небольшая подготовка.       Это был единственный раз, когда он смог сделать это так грубо и неожиданно, атакуя уязвимое место Се Цинчэна напрямую. Он, казалось, решил поиграть с ним пожестче. Через некоторое время он внезапно вынул свой горячий член и перевернула Се Цинчэна на бок; он слегка раздвинул его ноги и переплел одну из своих ног с его, затем снова прижал свой член к отверстию Се Цинчэна и эротично потер его пару раз, после чего снова вошел в него.       — Гм…       Стенки его дырочки были растянуты до предела, они болели и покалывали; проникновение в боковом положении было более глубоким, позволяя Хэ Юю достать до туда, куда он не мог добраться, пока Се Цинчэн лежал на спине.       Точка Се Цинчэна была очень глубоко и немного сбоку. Хэ Юй использовал эту позицию, чтобы трахать его. Горячее и жилистое мужское достоинство Хэ Юя прижималось к этому месту, терлось о него в течение нескольких мгновений, когда Хэ Юй даже не отстранялся, а просто трахал его маленькими, резкими толчками.       Каким бы крутым ни был Се Цинчэн, он тоже был обычным человеком. От того, как Хэ Юй трахал его в эту область, его тело стало неистово содрогаться, а дыхание становилось все тяжелее и резче.       И вот, когда Се Цинчэн уже стал очень чувствительным от резких толчков, Хэ Юй вдруг сделал то, что сделало происходящее еще более невыносимым: Хэ Юй проник в него, потянулся вперед, обхватил член Се Цинчэна и стал поглаживать его в очень эротичной и восторженной манере.       Из-за стимуляции спереди и сзади Се Цинчэн не мог удержаться от рваного вздоха, за которым последовал захлебывающийся рык, зажатый в горле.       — Не сдерживайся, кричи, — гипнотизировал его голос Хэ Юя. — Ты знаешь, как тесно и горячо у тебя сзади? Ты такой мокрый… а еще твердый спереди… Се-гэ, ты давно не ласкал его, не так ли? Ты сдерживался и не трогал себя? Когда ты один, ты когда-нибудь думал о том, каково это, когда я трахаю тебя? Ты мастурбировал, думая о том, как мы занимаемся любовью?       — Заткнись.       Хэ Юй повернул его лицо в сторону и поцеловал родинку на шее, нижнюю часть лица, затем поднял голову и попытался поцеловать его губы, двигая кончиком языка.       Яростно целуя Се Цинчэна, он подался бедрами вперед, входя и выходя, не останавливаясь ни на секунду, и постепенно сознание Се Цинчэна начало затухать. В конце концов он склонил голову в объятия Хэ Юя, почти измученный до предела.       — Не кончай… не трогай… ах…       Но если учесть, что он вот-вот достигнет кульминации, стал бы его кто-то слушать? Руки Хэ Юя спереди ускорили темп. Он быстро переместил внимание на член Се Цинчэна, лаская его.       — Хэ Юй… Хэ Юй… отпусти… отпусти!.. Ах!       Когда его неистово стимулировали в чувствительной точке простаты и трогали спереди, Се Цинчэн уже не мог сдерживаться. После того как Хэ Юй яростно трахал его более десяти минут, он вдруг побледнел и широко раскрыл глаза. Его прекрасный член задрожал и выплеснул белесую жидкость в ладонь Хэ Юя.       Зрелый мужчина прикусил нижнюю губу и был вынужден эякулировать, а удовольствие от оргазма заставляло его отверстие неистово сжиматься. Изначально Юй хотел подразнить Се Цинчэна, но в этот момент он не смог сдержаться. Се Цинчэн застал его врасплох и сжал так сильно, что он на мгновение потерял контроль над собой и едва не кончил вместе с ним.       Ему становилось все теснее и теснее в нем.       — Блять, — сказал он, с усилием вытаскивая свое уже мокрое мужское достоинство и слегка меняя положение, чтобы немного успокоиться. И вдруг он снова проник в него сбоку, дважды толкнулся в него и самым грязным образом проехался по чувствительному месту во влажной дырочке Се Цинчэна.       Хэ Юй подавлял хрип и задыхался, когда он кончил в него.       — Ах! — Глаза Се Цинчэна внезапно расширились, он оглянулся на него затуманенным взором и тут же рухнул. — Хэ Юй… Хэ Юй… блять!       Хэ Юй сложил только что снятое нижнее белье в плотный клубок и засунул его внутрь Се Цинчэна!       В конце концов, ткань отличается от плоти. Она раздражала внутренние стенки Се Цинчэна, и движениями рук Хэ Юй, то вводя ткань внутрь, то вытаскивая, довел мужчину до отчаяния.       — Хэ Юй! Как ты смеешь?..       Хэ Юй тихонько задышал ему в ухо:       — Ты зажал меня до смерти, так что же я не осмелюсь? Хм? Ты так хорошо сжимаешь меня, Се-гэ. Ты ведь тоже этого хотел, не так ли? Ты шлюха.       Се Цинчэн с силой закусил губу. Его глаза цвета персика, казалось, наполнились желчью и стали красными, когда он проклинал его садящимся голосом:       — Выйди… Вынимай!.. Вынимай сейчас же!       Хэ Юй играл с ним клубком нижнего белья, как он мог вынести такое?       Но Хэ Юй сегодня был совершенно безумен. Иначе он не посмел бы назвать Се Цинчэна шлюхой, даже если бы его дезориентировало сильное возбуждение. У Хэ Юя не осталось здравого смысла, поэтому он не только не вытащил трусы, но и продолжал толкаться в его мокрую дырочку, и вдруг надавил рукой на то самое место, умело потирая и надавливая, чтобы не дать ему эякулировать дальше.       На середине пути Се Цинчэна внезапно остановили. Се Цинчэн почувствовал себя крайне неуютно. Его бледное тело покраснело. Прислонившись к сиденью автомобиля, с разбросанной одеждой, он открыл глаза и погрузился в размышления, пока Хэ Юй одну за другой раздвигал ткани его нижнего белья, заставляя влагу проступать в уголках глаз.       — Отпусти меня… — Ему было так не по себе, что он периодически издавал непристойные звуки. — …Хэ Юй отпусти… не трахай меня… вот так… ах…       — Если ты не хочешь, чтобы все было так, то чего же ты хочешь?       Хэ Юй был поистине бесстыден. Как только он отпускал себя, у не оставалось ничего, что могло бы его сдержать, когда он ложился с кем-то в постель.       — Если ты говоришь не делать этого, что ты хочешь, чтобы я сделал? Мой гэгэ хочет кончить? — Его пальцы тепло ласкали вход Се Цинчэна. Прижавшись губами к его ушам, он продолжил изрекать пошлости. — Неужели Се-гэ не нравится этот тканевый фаллоимитатор и он хочет, чтобы я ввытащил его и трахнул тебя как следует?       Голос становился все ниже и ниже, проникая в самое сердце.       Его член, который до этого был влажным и твердым в отверстии Се Цинчэна, теперь терся о позвонки на его пояснице:       — Ты хочешь этого? Чувствуешь, какой он горячий и твердый? Я могу снова довести тебя до оргазма… Если ты скажешь, что хочешь этого, я введу его. Я буду жестко трахать тебя до самого желудка.       Се Цинчэну еще никогда не приходилось испытывать такого унижения, и его глаза покраснели от гнева ещё больше, чем раньше.       Се Цинчэн сказал:       — Ты… убирайся отсюда!       Глаза Хе Юя потемнели, когда он услышал его ругательства, и это показалось ему еще более возбуждающим. Он уже собирался снова сделать что-то извращенное, как вдруг луч света от фар автомобиля вынырнул вдали и осветил их машину.       Рядом припарковалась другая машина!       Этот луч света немного привел Хэ Юя в чувство.       Он тут же выпрямился и потянулся к двери машины, которая до сих пор не была закрыта. Внутри машины вдруг стало очень тихо, а тонированные стекла надёжно скрыли происходящее внутри.       Как только он вздохнул с облегчением, в глазах у него внезапно потемнело: Хэ Юя схватили за волосы и с силой прижали затылком к кожаному сиденью.       — Се-гэ, ты…       Се Цинчэн действительно был унижен Хэ Юем.       В конце концов, он был разведенным мужчиной и намного старше Хэ Юя. Он позволил этому ублюдку устроить сцену, позволил трахать себя и толкаться сзади, чтобы его оставили на полпути к эякуляции, а затем набили трусами.       С таким характером, как он мог выдержать такую агрессию?       Се Цинчэн был в ярости. Он совсем не хотел подчиняться чужой воле. Они уже занимались этим, черт возьми, все равно было бы то же самое, так почему бы не пойти до конца?       Этот маленький дьяволенок, у которого ещё не начали расти волосы на лице, действительно думал, что может позволить себе играть с другими, не так ли? Неужели он действительно думал, что Се Цинчэн ничего не сможет сделать, считал его ничтожеством?       Выпивший Се Цинчэн, который был готов сегодня заняться любовью с Хэ Юем, наконец-то освободился от невидимых оков. Мужчина, освободившийся от оков, был крайне агрессивен, даже если в него проникали, и обладал сильной негласной властью, когда был полностью свободен в постели.       Поэтому он сел, когда Хэ Юй отвлекся, чтобы закрыть дверь. Он набросился на Хэ Юя, схватил его за волосы и поднял руку, чтобы дать ему пощечину, его глаза были яростными и острыми.       — Ты такой… Ты просто гребаное животное, когда ты в постели! Любая девушка, которая займется с тобой сексом в будущем, будет иметь восемнадцать гребаных жизней невезения!       Как только они занялись сексом, прежняя медлительность и нежность превратились в яростные слова и безудержный секс.       Хэ Юй получил пощечину. Сначала он немного растерялся, но тут же отреагировал. Он поднял голову и просунул руку под слегка распахнутую рубашку Се Цинчэна, чтобы коснуться его поясницы. Он сказал:       — Хорошо… тогда ты будешь героической красавицей. Чтобы девочки не страдали, ты делаешь это со мной, верно?       Се Цинчэн снова дал ему пощечину.       На самом деле двух пощечин было недостаточно, чтобы унять его гнев. Хэ Юй был слишком неаккуратен сегодня, что за вещи он делал? Что за трюки он использовал? В двадцать лет он должен был испытывать совсем другие эмоции, верно?       Се Цинчэн прошептала:       — Заткнись и не двигайся. Неужели ты думаешь, что я женщина и должен зависеть от тебя? Думаешь, я ничего не могу сделать?       Он уселся на колени Хэ Юя и снисходительно посмотрел на него.       Сегодня Хэ Юю исполнилось двадцать лет, и он хотел торжественно провести это время с Се Цинчэном, поэтому впервые за сегодняшний день на нем был более формальный костюм с галстуком, который был молодежным и в то же время официальным. Сейчас рубашка Хэ Юя была распахнута, но галстук по-прежнему висел на шее молодого человека.       Се Цинчэн протянул руку, его тонкие пальцы ухватились за галстук Хэ Юя, потянул за него, прижимая юношу к сиденью. Затем его спина слегка выгнулась, а красные глаза свирепо уставились на молодого человека. Мужчина стиснул зубы и начал медленно вытаскивать ткань, которую Хэ Юй засунул в отверстие.       В машине было так тихо, что было слышно, как Се Цинчэн своими руками медленно извлекает комок ткани из своего мокрого отверстия. Хэ Юй слушал и наблюдал за его движениями снизу, его дыхание становилось тяжелым, а глаза, полные вожделения, были красными.       Он не мог удержаться от желания прикоснуться к Се Цинчэну:       — Се-гэ…       Се Цинчэн отвесил ему сильную пощечину, а другой рукой схватил за галстук, чтобы остановить его:       — Я же сказал тебе лежать и не двигаться.       Этот процесс был действительно неловким и трудным. Толстая и грубая ткань царапала стенки его плоти, заставляя его бледнеть. К тому времени, когда все вышло наружу, Се Цинчэн задыхался, а его ноги немного ослабли. Он отбросил ткань в сторону, и его все более напряженный взгляд устремился на Хэ Юя.       Несомненно, Хэ Юя этот процесс очень взволновал. Дыхание становилось все тяжелее и тяжелее, а руки с силой теребили рубашку. Из его горла вырвалось приглушенное рычание. Ему захотелось прижать Се Цинчэна к себе и трахнуть его.       Но рука Се Цинчэна с силой толкнула его, удерживая на месте, и командным тоном, не терпящим неповиновения, снова приказал:       — Сядь!       Глаза цвета персика были свирепыми. Он стиснул зубы и повторил ещё раз:       — Сядь!       В горле Хэ Юя встал ком:       — Се Цинчэн, какого черта ты делаешь?       Се Цинчэн слегка опустил голову, и в его прозрачных, как хрусталь, глазах отразились огни уличных фонарей под ночным дождем. Когда он словесно доминировал над другими, в его суровости проявлялась хрупкая красота, которая не терпела возражений.       — Что, по-твоему, я собираюсь делать? Неужели ты думаешь, что только потому, что ты стал на год старше, ты можешь так обращаться со мной в подобных случаях? Неужели ты думаешь, что я не умею проявлять инициативу?       Сказав это, Се Цинчэн протянул руку вниз и внезапно схватил член Хэ Юя, прижав его к своему входу. Затем он нахмурил мечевидные брови, терпя боль, и двинул талией, медленно вводя горячий и твердый член.       — Се Гэ, ты…!       Се Цинчэн продолжал одной рукой держаться за галстук Хэ Юя, а другой — за его член. То, как он пытался насадиться, было слишком сексуально, и, хотя Се Цинчэн был настроен совершенно прямолинейно и хотел преподать ему урок, Хэ Юй все равно был слишком возбужден.       Когда он вошел до упора, Хэ Юй не смог сдержать себя и откинул голову назад, издав низкий, рваный стон.       Его член был полностью охвачен мягкой и тугой дырочкой Се Цинчэна, ее чувствительные стенки медленно всасывали его. Это было действительно волнующе и очень приятно.       Хэ Юй обнял Се Цинчэна за талию и прислонился головой к спинке сиденья, его миндалевидные глаза были влажными.       Он посмотрел на мужчину, сидящего на нем сверху. Рубашка Се Цинчэна почти спала с него. Белоснежная рубашка, словно полураскрытый лотос, висела на уровне локтей. А вверху виднелись красивые брови мужчины, словно говорящие: «Где бы я ни был, я буду твоим отцом», — такие брови могли принадлежать только человеку, стремящемуся взять все в свои руки даже во время секса.       До секса с Хэ Юем Се Цинчэн считал себя абсолютно гетеросексуальным. Ему не хотелось трахаться с мужчинами, особенно с теми, кто моложе его, он даже содрогался от одной мысли об этом.       Это говорило о том, что, несмотря на то что он был мужчиной и занимался этим с Хэ Юем, на самом деле он не хотел с ним спать. Каждый раз, когда он спал с Хэ Юем, разве это было не для того, чтобы удовлетворить желания младшего? Это делалось только для того, чтобы помочь страждущему.       Благодаря этому его отцовская сущность никогда не хотела подавлять Хэ Юя, когда тот стремился к контролю, и ему не приходилось полагаться на проникновение в другого человека, чтобы доказать, что он мужчина.       Как и в этот раз, разве это не Хэ Юй сейчас полностью выдохся?       Се Цинчэн опустился на колени и сел на широкое заднее сиденье большого «Куллинана». Поскольку он все еще был слишком высок, ему приходилось опускать голову, чтобы не удариться о потолок машины. Таким образом, он прижал Хэ Юя, которому только что исполнилось двадцать лет, к спинке заднего сиденья и начал двигаться вверх-вниз, поднимаясь и опускаясь.       Хэ Юй внезапно почувствовал себя не в своей тарелке — он был настолько перевозбужден, что казалось, скоро умрет. Контрольный браслет на его руке окрасился в красный цвет.       Но такой красный цвет не был опасным, он был просто красным от вожделения. Хэ Юя так снедало желание, что попытался подняться, но Се Цинчэн грубо схватил его за узел галстука и сказал:       — Не двигайся. Не смей пытаться.       Он прошептал:       — Се-гэ…       Се Цинчэн прикусил нижнюю губу и молча сел на колени Хэ Юя, насаживаясь на него и медленно проталкивая член внутрь себя.       — Гэ, — Хэ Юю было так неудобно, что он откинул голову назад и только чувствовал, как Се Цинчэн сам двигается вверх-вниз; это было так приятно, что кожу головы покалывало, но этого было недостаточно, чтобы утолить его жажду, потому что Се Цинчэн двигался недостаточно быстро.       Хэ Юй так хотел ускорить темп, но Се Цинчэн продолжал двигаться на нём издевательски медленно.       Он был на грани слез:       — Гэ… быстрее… ты… двигайся быстрее.       Се Цинчэн на мгновение отодвинулся и, переведя дыхание, ослабил рукой галстук Хэ Юя, а затем положил руки на шею Хэ Юя. Он позволил Хэ Юю стонать в его объятиях, сдерживая себя, позволяя Хэ Юю входить глубже, но трахая все медленнее и медленнее.       Не в силах больше терпеть, Хэ Юй повернул голову в сторону и стал посасывать соски Се Цинчэна, пытаясь хоть немного утолить жажду.       Он впился губами в бледные соски Се Цинчэна и стал их энергично целовать. Целуя их, он продолжал трогать руками талию Се Цинчэна.       Все плохие мысли исчезли, Се Цинчэн свел их на нет, поэтому Хэ Юй смог только тяжело сглотнуть и сказать:       — Гэ… Я хочу тебя трахнуть.       — А сейчас ты что, блять, делаешь?       — Я хочу трахать тебя быстрее, мне кажется, так недостаточно хорошо…       — Откуда взялись все эти требования?       — Но это же мой день рождения…       В ответ он легонько прикусил сосок Се Цинчэна, отчего лицо Се Цинчэна слегка изменилось.       Хэ Юй снова поднял голову и готов был закричать от нетерпения.       — Гэ, я больше не могу… ты можешь прекратить? Это я плохой… не наказывай меня больше…       — Скажи сам, что ты сделал не так?       Не удержавшись, Хэ Юй внутренне скривился, проследив за движениями Се Цинчэна, он пристально посмотрел в его темные глаза, моргнул веками и страстно прошептал:       — Я не должен презирать своего гэгэ. Я не должен так запугивать своего гэгэ.       Хэ Юй не мог больше выносить этот медленный темп. Он поднял брови и задыхался, пока говорил:       — Гэ… Внутри тебя слишком жарко… Так тесно… Я действительно больше не могу этого выносить… Я не могу этого вынести…       Не в силах просить, он наклонился и прикусил сосок Се Цинчэна, вытянул розовый язык, поводил им туда-сюда и легонько потерся кончиком носа.       — Гэ… Я хочу почувствовать себя хорошо… Ты позволишь мне?       Юноша безудержно рыдал.       Се Цинчэн чувствовал себя неловко от таких неторопливых манипуляций. Увидев, что Хэ Юй проявляет перед ним слабость, он слегка скорректировал свою позу, подавив стон. Он встал на колени на сиденье и медленно вытащил член Хэ Юя, оставив внутри только половину. Затем он опустил голову и погладил пальцами вспотевший лоб Хэ Юя.       — Ты хочешь этого? — мужчина посмотрел на юношу горячим и влажным взглядом.       — Гэ…       — Тогда сделай это сам. Приложи немного силы. Если ты не сделаешь это достаточно хорошо, все будет кончено.       Глаза Хэ Юя внезапно загорелись: он больше не мог этого выносить, тем более позволять Се Цинчэну одному делать это. Он тут же схватил Се Цинчэна за тонкую талию, потянул вниз и навалился на него сверху.       — Ах — когда они встретились, оба доведенных до предела человека не смогли удержаться от стонов. На этот раз Хэ Юй держал член в правильном положении и вводил его в чувствительное место Се Цинчэна. Он вошел в него глубоко и яростно. Похотливая влага, скопившаяся в его дырочке во время медленных фрикций и легких манипуляций, вырвалась наружу, едва не заставив ноги Се Цинчэна подкоситься от одного удара.       Хэ Юй последовал его примеру и поднял его.       Се Цинчэн чувствовал себя подавленным и ругался себе под нос, но в конце концов нахмурился, приспособился и нехотя откинулся назад, при этом его талия и руки упирались в свирепую макушку Хэ Юя, что позволило мальчику углубить проникновение, и очень громко сказал:       — Это все? Ты все никак не станешь серьезным?       Хэ Юй поднял голову и посмотрел на мужчину в своих объятиях, которого уже не держали ноги, но он всё ещё упорно продолжал играть роль крутого парня. Он задыхался, пока говорил:       — Тогда я должен хорошо постараться, чтобы удовлетворить Се-гэ.       Се Цинчэн был в долгу перед ним. Ради собственного блага, руководствуясь отцовским инстинктом, он не забыл посоветовать ему лечь в постель. Его кожа была красной и горячей, когда он входил в него. Но ему все равно пришлось играть эту роль, и он наивно сказал:       — Трахни меня уже… Ты собираешься это делать или нет? А?       Последствия нецензурной речи, естественно, были очень неловкими. Хэ Юй обнял его за талию и стал вколачиваться в него, оскверняя его тело, глубоко вдавливая в него свою мошонку. Хэ Юй тоже был бессердечным человеком. Он обнял Се Цинчэна и свел с ним счёты:       — Вот как? Я не понимаю… Гэ, ты можешь принять в себя гораздо больше… Может, моему гэ будет удобнее взять инициативу в свои руки?       Се Цинчэн был готов к его спектаклю, но когда Хэ Юй сказал это, он не смог ответить. Он мог только принять то, что на нем так хладнокровно ездят.       Дрожащее тело продолжало встречаться с верхней частью тела Хэ Юя, постоянно поднимаясь и опускаясь.       Соприкосновение плоти было настолько интенсивным, что даже тяжелая машина двигалась вместе с ними. Хэ Юй крепко прижался к обливающемуся потом мужчине и слегка задрожал. Он был так счастлив, что перестал контролировать свою силу и сжал талию Се Цинчэна до синяков. Когда Хэ Юй двигался, ему удавалось очень глубоко входить в него, возбуждая его до такой степени, что его глаза наполнялись желанием, в отличие от спокойного лица Се Цинчэна.       Чем глубже они погружались в свои желания, тем больше не обращали внимания на всё остальное. Они упивались друг другом, погружаясь все глубже и глубже, но это было удивительно приятно. Липкая жидкость продолжала вытекать из места их соприкосновения и с силой заталкивалась обратно. То, что они делали, было безумием, и частота толчков становилась все быстрее и быстрее.       Звук соприкосновения двух тел в этой позиции был очень сильным. После таких длительных и интенсивных фрикций, презерватив на члене Хэ Юя уже почти сполз. Они оба всё больше отпускали себя, их близость становилась все более липкой и страстной. Они с энтузиазмом прижались друг к другу. Се Цинчэн обхватил шею Хэ Юя сзади. Хэ Юй обхватил его за талию. Они не целовались, поскольку их поза не располагала к этому, но вот их глаза встретились, а рты словно притянула невидимая магнитная сила, которая постепенно сближала их. Они медленно приближались, и наконец их губы слились в страстном поцелуе.       Ночь выдалась дождливой, в окне машины оставалась щель, потому что никто не удосужился его закрыть, и дующий ветер был полон влаги.       Се Цинчэн и Хэ Юй обильно потели; казалось, что пот объединяет их, и они становятся одним целым.       Такое возбуждение было поистине нечеловеческим.       Постепенно они потеряли контроль над собой. Се Цинчэн глубоко насаживался, терся о него, а Хэ Юй с силой толкался, поднимая партнёра вверх и вниз, двигаясь быстро и сильно.       Се Цинчэн снова почувствовал удовольствие от того, как Хэ Юй проникал в него. Его красивое лицо покрылось горячим потом, и даже волосы стали влажными. После того как он так долго занимался этим, он больше не мог терпеть. По мере того как его простата подвергалась постоянным атакам, его талия постепенно ослабевала. Его ноги свесились с боков Хэ Юя, и он постепенно стал опираться на самого Хэ Юя. Его пальцы, вцепившиеся в спину Хэ Юя, постепенно усиливали свою хватку.       Хэ Юй понял, что Се Цинчэн вот-вот достигнет кульминации.       Поэтому он внезапно сменил положение. Под неудержимые стоны Се Цинчэна он поднял его, толкнул на сиденье, похлопал по ногам и принялся яростно обрабатывать чувствительные места Се Цинчэна, почти затрахав его до смерти.       — Ах… ах, — это было слишком сильно, Се Цинчэн достиг кульминации. Когда это произошло, он не мог не перейти на крик. — Ах… Хэ Юй… помедленнее… ах… больше не надо… Я больше не могу… Это слишком… ах… ах…!       Он кончил еще раз, причем кончил еще более обильно, чем раньше. На мгновение ему показалось, что Хэ Юй затрахал его до смерти. Юноша вошел слишком глубоко и жестоко. Его душа, казалось, была на грани гибели, он действительно сходил с ума.       Хэ Юй закатил глаза, ощущая сильнейшее возбуждение, наслаждаясь тугим сжатием отверстия Се Цинчэна во время оргазма, а затем продолжил толкаться в Се Цинчэна, держа руку на его талии. От сильного удовольствия голубые вены вздулись, как змеи.       Хэ Юй застонал и продолжил трахать Се Цинчэна после оргазма. Се Цинчэн, казалось, потерял рассудок. В результате бурной сексуальной разрядки он выплескивал одну порцию спермы за другой, руки Хэ Юя и сиденье автомобиля были полностью испачканы его стыдом.       Взгляд Хэ Юя приклеился к Се Цинчэну, и он спросил:       — Гэ, ты доволен? Ты так много кончил, тебе хорошо? Ты в порядке? Тебе нравится, когда я тебя трахаю?       Се Цинчэн в разгар оргазма громко кричал, его трясло, не говоря уже о том, что в такой момент Хэ Юй продолжал стимулировать его простату самым грубым способом. Се Цинчэн застонал, практически не слыша его слов, его разум был затуманен.       Он лишь смутно осознавал, что Хэ Юй еще мгновение прижимается к нему, а затем отстраняется, обнимает его за талию и ставит спиной к себе.       — Мммм, — Се Цинчэн неосознанно застонал, когда Хэ Юй отстранился, его голос был хриплым и зрелым, но в то же время очень похотливым, влажным и мягким. Его глаза были расфокусированы, когда он сидел на заднем сиденье. В этот момент его дырочка была уже настолько липкой, что презерватив потерял свой смазывающий эффект. Хэ Юй снял его и отбросил в сторону.       — Гэ, ты весь мокрый, мне больше не нужен презерватив, я вставлю его так, — он снова ввел свой член и медленно надавил. После оргазма плоть мужчины стала более чувствительной и с силой втянула в себя нарушителя, словно пытаясь доставить ему удовольствие. Хэ Юй зашипел от удовольствия и не слишком нежно шлепнул Се Цинчэна по ягодицам, мрачно сказав:       — Тебе тоже кажется, что будет интереснее, если я сниму его, верно? Ты сжимаешь меня всё сильнее, и я вот-вот кончу в тебя…       Как только Хэ Юй вошел в него, он начал яростно толкаться, отчего ноги Се Цинчэна задрожали.       — Ах, — от такого дикого темпа Се Цинчэн вздрогнул и пришел в себя, чувствуя, как наслаждение накладывается на боль, — …Хэ Юй… Ах… Ладно… Достаточно… Я правда не могу… Не могу больше… Ах… Ах… Ах!       — Как этого может быть достаточно? Я еще недостаточно насытил своего гэ…       Хэ Юй продолжал поднимать и опускать его на себе, целовать, впиваться ногтями, и наконец, под крики и стоны Се Цинчэна, он сделал последний толчок. Машина сотрясалась так сильно, что если бы кто-нибудь проезжал мимо, то непременно смог бы увидеть безумие их секса. Хэ Юй вводил член яростно и быстро, снова и снова стимулируя чувствительное место Се Цинчэна.       Он чувствовал, что Се Цинчэн инстинктивно хочет избавиться от него. В конце концов, как мужчина с нормальной сексуальной ориентацией, он, естественно, сопротивлялся и боялся, что другой мужчина эякулирует внутри него.       — Нет… Хэ Юй… Не кончай… Пожалуйста… Ах… — Он начал терять рассудок и попытался сопротивляться. Он предпринял попытку приподняться, желая освободиться. Красивая рука Се Цинчэна вцепилась в кожаное сиденье.       Впервые в его голосе прозвучали явные эмоции:       — Нет, не кончай, я никак не смогу отмыться… Я должен идти домой… Ах… Ах…       В ответ Хэ Юй стал трахать его с еще большей силой и вдруг, схватив Се Цинчэна за руку, крепко сжал ее, словно поймав сильного и мощного зверя-самца, который отказывался беременеть. После последних сильных толчков его мужское достоинство запульсировало, и он с огромным удовольствием изверг в тело Се Цинчэна теплую, мощную и концентрированную жидкость, попавшую во все чувствительные места дырочки старшего.       У Се Цинчэна внезапно потекли слезы, его тело неистово дрожало, но, несмотря на его сопротивление и смущение, густая сперма залила его; его дырочка стала слабой и ноющей. Хэ Юй так сильно заполнил его, что у него закружилась голова, и ему ничего не оставалось, кроме как смириться со сложившейся ситуацией.       — Ах!       — Гэ, каждый раз, когда ты так кричишь, ты пытаешься соблазнить меня, чтобы я кончил еще больше, не так ли? — Хэ Юй укусил Се Цинчэна за шею, когда тот эякулировал, и пристально посмотрел на него. — Ты знаешь, что кричать бесполезно, но все равно провоцируешь меня таким образом. Разве это не значит, что ты хочешь, чтобы я трахнул тебя еще сильнее и ты вернулся домой с моей спермой внутри?       Он продолжал двигаться вперед, все глубже и глубже проникая в отверстие Се Цинчэна.       Се Цинчэн тяжело сглотнул. Он хотел отругать его, но его рот дрожал из-за эякуляции.       Он кончил, и его глаза не могли сфокусироваться. Его тело все еще дрожало. Каждый раз, когда Хэ Юй входил в его тело, он не мог удержаться от того, чтобы не тряхнуть лбом; эти потерянные глаза были полны слез, текущих от унижения и падающих на его волосы.       — Нет… Нет… Не кончай… Хэ Юй, — его слезы струились, как жемчуг, и сильное естество внутренней эякуляции Хэ Юя медленно сочилась из его отверстия.       Он тяжело сглотнул и сказал:       — Она так распухла… Я на пределе, — Хэ Юй коснулся нижней части живота, где была сперма Се Цинчэна. — Гэ, я очень надеюсь… Что каждое утро, просыпаясь, я буду видеть тебя, спящего рядом со мной, с твоей дырочкой, наполненной спермой… Ты мой… Ты можешь быть только моим… Гэ… Се-гэ… Я люблю тебя… Я так люблю тебя.       После эякуляции Хэ Юй продолжил гладить его от талии до живота и, наконец, дотянулся до лица. Затем он зарылся лицом в ложбинку на шее Се Цинчэна, выражение его лица смягчилось, и он прошептал:       — Не уходи сегодня, хорошо?       — …       — Мы с тобой сегодня будем вместе, хорошо?       — …       У Се Цинчэна больше не было сил говорить. Он принял сперму мужчины своей задней дырочкой, потому что Хэ Юй в конце концов избавился от презерватива. После окончания тело Се Цинчэна было полностью мокрым. Когда Хэ Юй вытащил член, Се Цинчэн вздрогнул и прикрыл глаза.       Белая липкая субстанция медленно выходила из его дырочки. На некоторое время она сжалась, неохотно выпуская из своего плена член другого мужчины.       Но сам Се Цинчэн был холодным, резким и жестким человеком, и его вид, когда он был сломлен и поддавался похоти, был гораздо привлекательнее, чем вид слабого от природы человека.       К тому времени Хэ Юй уже очнулся.       Он понял, что человек, который до полуночи возился с ним на парковке был не кто иной, как Се Цинчэн.       Именно Се Цинчэн был связан с ним.       Именно Се Цинчэн сопровождал его.       Именно Се Цинчэн решил не уходить, а использовать плоть и кровь, желание и тепло, чтобы ослабить болезнь в его сердце и облегчить боль.       Руки Хэ Юя задрожали. В порыве чувств он продолжал нежно касаться кончиками пальцев бровей Се Цинчэна. Он отличался от Се Сюэ, когда Хэ Юю было шестнадцать.       Эта Се Цинчэн был настоящим.       Оба медленно приходили в себя после бурного секса.       В этот момент зазвонил колокол на верхнем этаже Большого театра.       Бесчисленные события прошлого происходили с этим великолепным звуком колокола, как колокола пустой деревни в снегу.       Юноша посмотрел на него и увидел то тепло, которое ждал двадцать лет, и снова его слезы начали капать на лицо Се Цинчэна.       Се Цинчэн, которого трахал этот юноша, сначала хотел дать ему пощечину, но Хэ Юй действительно плакал перед ним после того, как трахнул его. Он протянул руку, но не для того, чтобы ударить по заплаканному лицу. Он просто потерял дар речи.       — Ты… Что ты опять делаешь?       Хэ Юй обнял его.       Дракон почувствовал, что его сердце вот-вот разорвется.       Это было просто легкое объятие, но мгновение спустя он прижался к Се Цинчэну сильнее. Между ними был горячий липкий пот. Глаза Хэ Юя и Се Цинчэна встретились, и Хэ Юй уставился во все еще влажные глаза Се Цинчэна.       — Се-гэ… Знаешь? Впервые за двадцать лет кто-то сопровождает меня в день рождения. Спасибо. Я люблю тебя.       Поскольку чувства юноши были слишком глубокими и искренними после страсти, Се Цинчэн, чьи мысли были немного заторможены, некоторое время не знал, что сказать. Ругать его казалось неправильным.       Се Цинчэн слабо откинулся на спинку сиденья. Кожа на нем была мокрой и липкой. Она было свидетельством того разврата, который совсем недавно происходил на ней.       Так как он не знал, что сказать, и, к тому же, страшно устал, он в итоге решил вообще ничего не говорить. Юноша целовал его губы, нос, мочки ушей и шею.       Он и не ожидал, что ласки юноши зайдут дальше легкого порхания губ над кожей. Но в этот момент оба испытали сильное возбуждение в сексе, и он не хотел больше терпеть, поэтому смазал его спермой, которую ввел раньше, и снова приставил свой член к отверстию Се Цинчэна.       Се Цинчэн не успел отреагировать, он успел только крикнуть «Ах!», и Хэ Юй снова прижал его к сиденью автомобиля. Второй раз был еще более распутным, чем раньше.       Большой «Куллинан» раскачивался под ритм толчков. Хэ Юй обнял Се Цинчэна, позволяя тому раздвинуть ноги, и с каждым проникновением место их соединения становилось все более липким, так что они снова яростно трахались. На этот раз большой Куллинан сотрясался почти час. Во второй раз Хэ Юй полностью пришел в себя и снова трахнул Се Цинчэна.       Се Цинчэн больше не мог этого выносить, и у него даже не было сил встать после этих двух раундов.       Хэ Юй поцеловал его и с вожделением ввел пальцы в дырочку Се Цинчэна.       — Гэ, ты такой мокрый внутри… Я сделал все это… Если мы продолжим в том же духе, ты забеременеешь от меня?       Се Цинчэн слабо сказал:       — Отвали.       Хэ Юй хотел его отругать, но вместо этого рассмеялся, снова и снова трогая его плоский живот, целовал его не переставая, а потом сказал:       — Я отвезу тебя к себе домой. Он рядом. Я могу искупать тебя и помочь привести себя в порядок.       Се Цинчэн схватил стоявшую рядом бутылку минеральной воды и разбил ее о голову Хэ Юя, чтобы остановить его:       — Уходи.       Категоричное «уходи» Се Цинчэна отличалось от «уходи», которое он произносил, когда ему было лень говорить глупости. Хэ Юй столько раз получал от Се Цинчэна ругательства, что уже научился различать оттенки в них.       На этот раз ему было слишком лень возиться с ним. В гипнотизирующем голосе звучала лень. Хэ Юй улыбнулся более ласково, и браслет мониторинга на его запястье каким-то образом приобрел небесно-голубой цвет, символизирующий спокойствие. Он одел Се Цинчэна, наклонил голову и снова поцеловал его.       Се Цинчэн был так раздосадован, что Хэ Юй потащил его вниз.       Хэ Юй укрыл его.       — Гэ, не простудись, — потирая кончик носа, прошептал он. — Я поведу машину.       Сил у Се Цинчэна оставалось мало, тело было грязным и липким, и он не мог даже выйти из машины, не говоря уже о том, чтобы идти куда-то.       Хэ Юй знал, что в его доме в таком состоянии их никто не увидит, поэтому он смело направил машину прямо в подвал своей виллы, а затем повел Се Цинчэна по частному маршруту и поднялся на личном лифте. Мониторинг этого маршрута полностью контролировал сам Хэ Юй, и без его пароля никто не мог подключиться к камерам на нем.       Когда они приехали домой, Хэ Юй стал еще более безрассудным. В лифте он начал снимать одежду, которую только что надел на Се Цинчэна, как будто если одежда останется на Се-гэ еще хотя бы секунду, это будет большой проблемой. Как только дверь в спальню открылась, он прижал его к себе, поднял руку, чтобы закрыть дверь, погладил Се Цинчэна по напряженным ягодицам, расстегнул брюки, задыхаясь, вытащил уже эрегированный горячий член. Он не обращал внимания на сопротивление Се Цинчэна и снова вошел в мокрое место. Это вполне можно было бы считать изнасилованием.       Се Цинчэн нахмурился:       — Опять?       Сердце его разрывалось. Он действительно не ожидал, что это произойдет. Не успел он отдышаться, как Хэ Юй потащил его в дом, совсем забыв про обещанный душ. Дверь была закрыта, и они начали неистово трахаться в спальне.       — Гэ, — Хэ Юй прижал его к двери, толкнулся с дюжину раз, чтобы утолить жажду, почувствовал, как горячо и туго обхватывает его дырочка. — Ге, я очень жалею, что влюбился в тебя так поздно… Если бы я влюбился в тебя раньше, я бы запер тебя в своей комнате, чтобы трахать тебя, пока ещ учился в школе. Я хочу, чтобы ты научил меня, как заниматься любовью… Как сделать так, чтобы ты и я испытывали огромное удовольствие…       Он с силой трахал мужчину в своих объятиях, который уже был весь в поту, и шептал ему на ухо грязные слова.       Мальчика нельзя было обвинить в том, что он вел себя как зверь: все дело в том, что Се Цинчэн был таким красивым. После страстной ночи его красота стала очень хрупкой: глаза цвета персика мерцали, ресницы дрожали от яростных толчков Хэ Юя, а полуобнаженная грудь была вся в следах укусов и засосов, оставленных Хэ Юем.       Но он был настолько крут, что даже когда его так жадно трахали, он всё ещё мог спокойно смотреть на него, не говоря ни слова, лишь покусывая свои бледные тонкие губы, на которых выступила струйка красной крови.       Хэ Юй прижал его к дверной панели и продолжил трахать его горячую и влажную дырочку, при этом дверь яростно сотрясалась от его движений.       Потрахавшись некоторое время, он снова потянул Се Цинчэна за рубашку, снял её почти полностью, опустил голову и стал сосать его соски. От такого разврата и чувства подчинения кончики сосков мужчины снова возбудились, Се Цинчэн нахмурился и не смог удержаться от того, чтобы не покачать головой.       Облизывая Се Цинчэна, Хэ Юй крепко обнял его руками, позволил его тонким ногам обхватить его талию, а затем решительно вошел в глубокое отверстие.       До этого Хэ Юй эякулировал в тело Се Цинчэна и уже сделал его очень скользким. Теперь, когда они занимались сексом, звук влаги был еще более соблазнительным. При каждом толчке он слышал звуки влажной плоти, спермы и похотливой влаги, вытекающей из Се Цинчэна с каждым движением Хэ Юя внутри него. Опустив взгляд, Хэ Юй увидел, что его толстый темно-красный член впивается в дырочку Се Цинчэна, а в том месте, где их тела переплетались, уже появился кружок белой пены.       Хэ Юй смотрел на него, его глаза становились все краснее, а задыхающийся голос — все тяжелее. Другой рукой он схватил руку Се Цинчэна, которой тот держался за его плечо, и попытался опустить её вниз, чтобы он коснулся свобственной дырочки.       — Гэ, дотронься до нее, она вся мокрая… Я играл с тобой там, внизу, и ты всегда очень хорошо засасываешь меня… Это действительно здорово…       Се Цинчэн закрыл глаза и отказался смотреть и трогать.       Он даже не хотел опускать свою руку. Одной рукой было сложно удерживать себя в вертикальном положении, и если бы он опустил вторую руку, то у него совсем не осталось бы точки опоры. Ему пришлось полностью положиться на Хэ Юя, позволяя ему обнимать его за талию. Ощущение отсутствия контроля пугало его. Хотя он и не показывал этого, но дрожащие ресницы выдавали чувства на его сердце.       Хэ Юй крепко обнял его и нежно поцеловал, их губы эротично переплелись. Пока Хэ Юй целовал и утешал его, он медленно опустил дрожащую руку и положил ее на место, где они были связаны.       Он неопределенно сказал:       -Ты трогал свою дырку? Я трахаю тебя, Се Цинчэн… Только я могу трахать тебя…       Уши Се Цинчэна покраснели, и он с трудом отдернул руку от ладони Хэ Юя:       — Чертов… Болтун.       — Так доктор научит меня правильно разговаривать? — пока Хэ Юй говорил, он медленно вытащил свой член, оставив только головку, и похотливо потер ее, слегка поглаживая последний позвонок Се Цинчэна; затем он снова вошел в отверстие, которое уже так сильно растрахал, что на него было больно смотреть.       — Ах! — мужчина, прижатый к двери, весь дрожал, его ноги, обвитые вокруг талии Хэ Юя, слабо прошивало судорогами.       Хэ Юй снова поцеловал его в грудь, затем поднял голову и поцеловал губы Се Цинчэна, нежно обнял его и тихо сказал:       — Гэ… Держи меня крепче.       Не успел Се Цинчэн отреагировать на эти слова, как его обняли и понесли на большую кровать, при этом его член все еще был в отверстии Се Цинчэна.       Такое поведение было поистине непристойным. Каждый раз, когда Хэ Юй делал шаг, Се Цинчэн чувствовал, как его член пульсирует внутри него, толкаясь снова и снова. Такого ужасного и неприятного возбуждения он не мог себе представить никогда в жизни.       Этот отрезок пути был недолгим, но и толчков предстояло сделать немало. Хэ Юй вертел им как хотел. Он чувствовал ужас мужчины в своих объятиях, полностью потерявшего контроль над ситуацией. Красивые, острые глаза Се Цинчэна погрузились в тусклый свет ночи. Он был настолько испорчен, что его глаза стали совершенно красными. У него было красивое лицо. В этот момент, по мнению Хэ Юя, он был даже слишком красив.       Мальчик смотрел на Се Цинчэна три или четыре секунды. Он больше не мог этого выносить.       Внезапно он опрокинул Се Цинчэна на широкую кровать. От огромной силы удара Хэ Юй вошел в него глубже, чем когда-либо, и вжался в него мошонкой. От этих ощущений Се Цинчэн закричал. Толчок был болезненным и в то же время приятным, от него горела нижняя часть живота Хэ Юя, копчик переполняло электричеством, а тело онемело.       — Блять, неужели тебе обязательно должно быть так хорошо? — у Хэ Юя напрочь пропадали хорошие манеры, когда дело доходило до секса, и когда он чувствовал возбуждение, то использовал нецензурные выражения. Но он, несомненно, очень любил Се Цинчэна, поэтому, произнеся вульгарные слова, он старательно поцеловал его.       Се Цинчэн не ругал его и не злился, поэтому Хэ Юй открыл рот и снова лег на кровать. Кровать Хэ Юя была очень мягкой, поэтому матрас неистово трясся, когда они трахались.       Длинные ноги Се Цинчэна были раздвинуты, бледные пальцы напряглись, руки вцепились в простыню, а дыхание стало очень быстрым и тяжелым.       Некоторое время спальня была наполнена шепотом и скрипом кровати, на месте, где двое занимались сексом, осталась развратная сперма, а простыни быстро стали мокрыми.       Хэ Юй был так счастлив, что на мгновение застыл от неожиданности. Вдруг он оторвал ткань, которой были завязаны шторы на кровати, и завязал ею глаза Се Цинчэна, а затем неожиданно поцеловал его.       С потемневшими глазами он задыхался:       — Гэ, я хочу поиграть с тобой в нечто захватывающее.       Голос Се Цинчэна слегка изменился. Откуда ему было знать, что ещё мог выдумать этот зверь?       — Какого черта ты делаешь?       Хэ Юй завязал ему глаза, лишив возможности ясно видеть его.       Потеря зрения сделала ощущения от проникновения более ярким, что было немного жутковато.       — Хэ Юй, ты… ах!       Хэ Юй медленно и эротично двигался в нем, нежно говоря:       — Гэ, представь то время, когда ты еще был доктором в моем доме… Представь то время, когда я уже подрос и пошел в среднюю школу, и я ничего ещё не знал о таких вещах. Ты позвал меня в свою комнату и сказал, что хочешь научить меня.       Хэ Юй действительно хотел поиграть с ним в ролевую игру!       Се Цинчэн так разозлился, что чуть не сплюнул кровью:       — Я бы позволил тебе самому во всем разобраться!       Хэ Юй проигнорировал его. Он ласкал напряженное тело Се Цинчэна, продолжая смотреть на него глубокими глазами. И он, словно для того, чтобы ввести Се Цинчэна в крайне непристойный гипноз, сказал:       — Ты привел меня в комнату, закрыл дверь, а потом объяснил, что это нормально. Ты хочешь преподать мне урок физиологии… Я не могу учиться… но меня привлекла твоя красивая внешность… и реакция на тебя, — медленно коснувшись лица Се Цинчэна, он нашел слегка улыбающиеся губы под прикрытыми тканью черными глазами и обменялся с ним настойчивым поцелуем. — Я бы попросил тебя лечь в постель и научить меня…       Се Цинчэн понимал, что это своего рода забава между парами, имитация более захватывающих сцен.       Но ему показалось, что его слова слишком развратны.       Что это за семейное медицинское расстройство, когда сын работодателя учит физиологию, а в итоге получает сценарий, как лечь в постель?       Се Цинчэн хрипло спросил:       — Разве такие вещи проходят на уроках физиологии?       Хэ Юй проигнорировал его и вытащил свой член из отверстия Се Цинчэна. Из-за того, что он был вставлен слишком долго, задняя часть Се Цинчэна, казалось, привыкла к вторжению этого гигантского предмета. Как только Хэ Юй вытащил его, Се Цинчэн невольно издал негромкое фырканье, а из отверстия, словно сдуваясь, вытекла вязкая сперма, впрыснутая Хэ Юем в тугой проход. Такой сильный мужчина был достоин того, чтобы его унизили до такой степени, что с него капала сперма. При взгляде на него он почувствовал жар в животе и захотел убить его.       Хэ Юй задыхался, а его головка прижималась к мягкой дырочке Се Цинчэна.       Он был похож на подростка, у которого впервые возникла эрекция, и он, ничего не зная, намеренно попросил Се Цинчэна:       — Доктор Се, я тут такой набухший, а вы весь мокрый… научите меня, пока я буду с вами кончать, нам будет хорошо?       Се Цинчэн схватил рукой простыню, его глаза были красными от гнева. Прикрытый тканью, не видя выражения лица Хэ Юя в этот момент, он мог думать о его порочной внешности.       Се Цинчэн не должен был быть таким добрым, чтобы помогать бедным! В результате он встретил этого горного волка и закончил вот так!       Хэ Юй все еще теребил его головкой своего члена, то потирая, то немного вводя, разжигая влагу в дырочке и снова вынимая, отчего Се Цинчэн сжимался еще сильнее, а сперма продолжала вытекать.       — Доктор Се, — голос Хэ Юя был совершенно хриплым. — Не могли бы вы научить меня побыстрее, это неудобно… Вы научите меня, как вставлять сюда, чтобы заниматься любовью? Как я могу заставить кого-то забеременеть и родить ребенка?       Чем больше он говорил, тем больше Се Цинчэн возмущался, он сказал:       — Уходи… Хэ Юй, отвали…       Хэ Юй не уходил и продолжал играть с ним в словесные игры.       Все тело Се Цинчэна раскраснелось, а его бледная кожа в этот момент напоминала цветки персика.       — Что вытекает из доктора Се? Сперма? С кем ты занимался этим, доктор Се? Доволен ли ты тем, что ты сделал?       — Ты спятил, убирайся отсюда!       Хэ Юй размял пальцы, двигаясь медленно и злобно:       — Она очень мокрая и горячая, а ты? Доктор Се, хочешь, чтобы мой член тебя наполнил?       Се Цинчэн действительно был вне себя. Он впервые слышал, чтобы из уст Хэ Юя вырывались такие клеветнические и вульгарные слова.       Кто, черт возьми, поверит, что Хэ Юй может такое сказать?!       Он не мог больше терпеть, он хотел освободиться от руки Хэ Юя и разорвать черную вуаль перед ним.       Хэ Юй обнял его:       — Не двигайся! Если доктор не научит меня, я сделаю это сам… Я постараюсь поблагодарить доктора. Тогда скажи мне, правильно ли я делаю, хорошо?       — Хорошо, ты… ах!       Не успел он договорить, как Хэ Юй, доведенный до предела, вогнал свой горячий, твердый член в Се Цинчэна, когда у того были полностью завязаны глаза, он не мог видеть его и не мог подготовиться!       Пальцы Се Цинчэна задрожали.       — Так горячо и туго… Доктор, вы засасываете мой член, почему? Вы тоже возбуждены?       — Выходи… ах… выходи…       — Всасываешь так сильно, ты засасываешь меня… я введу его немного глубже, хорошо?       — Гнх, — боль и возбуждение переплелись с безумием, рассудок безвозвратно покинул его.       Се Цинчэна охватила боль. Он был готов сойти с ума из-за Хэ Юя. У этого зверя было слишком много уловок…       — Доктор, если тебя так трахать, это называется любовью? Так вот что нужно делать, чтобы девушка забеременела? Неужели доктор делал то же самое со своей женой? — Хэ Юй вытащил свой член и снова и снова бил им по влажной и тугой дырочке. Се Цинчэн был ошеломлен, используя нецензурную лексику, он вернул атмосферу средней школы, создав ощущение, что Се Цинчэн, семейный врач, в этот момент совершает прелюбодеяние.       — Если я буду трахать тебя так снова и снова, доктору будет приятно, и он доведет меня до оргазма, верно?       Он вел грязные разговоры, словно спрашивал совета у врача.       Он играл роль подростка, впервые исследующего себя в подростковом возрасте. Он продолжал двигаться над его телом и быстро направил член в чувствительное место Се Цинчэна, отчего мягкая плоть в области простаты Се Цинчэна соблазнительно извивалась.       — Я попал в нужную точку? Доктор Се, вам приятно заниматься этим со мной?       Тело Се Цинчэна, Первого Императора, имело способность быстро приспосабливаться. Каждый раз, когда он занимался сексом с Хэ Юем, его тело запоминало эти ощущения и реагировало соответствующим образом, чтобы доставить Се Цинчэну удовольствие.       Хэ Юй чувствовал, что чем больше он трахается, тем более мокрым он становится, чем больше он дразнит, тем лучше Се Цинчэн себя чувствует. Все это было правдой, а не иллюзией.       Тело Се Цинчэна после многократных ласк с Хэ Юем стало очень чувствительным, но оно было очень сексуальным и жестким, не желая показывать слабость, однако от их соединения все еще поднималось сильное чувство удовольствия, ноги были широко расставлены, чтобы Хэ Юй мог снова и снова входить в него. Между его бровей все еще оставалась суровость, но лицо раскраснелось, а желание было как влажный туман. Он старался не показывать ошеломленного выражения, но его дырочку трахали, и он неистово всасывал член в эту безумную ночь.       Их дыхание было очень быстрым, и Хэ Юй чувствовал, что Се Цинчэн все сильнее сжимается под ним. Он почувствовал, что больше не может сдерживаться. Он схватил Се Цинчэна за тонкую талию и толкнул его. Скорость постепенно нарастала, а его дыхание становилось все тяжелее.       — Так хорошо… доктор, вы такой тугой… ах…       Се Цинчэн был все еще с завязанными глазами, прижатый к кровати, похотливая влага текла ручьем, пропитывая простыни.       — Доктор, он все больше и больше набухает, — прошептал Хэ Юй. Зная, что вот-вот произойдет эякуляция, он намеренно замедлил темп толчков и стал тереться о внутренние стенки Се Цинчэна. — Он так распух, я вот-вот…       Се Цинчэн стиснул зубы, терпя безудержные игры Хэ Юя, и хрипло сказал:       — Выйди… ты сегодня, действительно сегодня… ты больше не сможешь эякулировать…       Хэ Юй снова с силой толкнул его и фыркнул, когда сказал это, его голос рассыпался:       — Но я не хочу кончать снаружи, я хочу кончить внутри тебя. Когда мы занимались сексом минуту назад, вся сперма, которая была у доктора, вытекла… она была потрачена впустую, и я хочу снова наполнить вас, доктор…       Говоря это, он снова и снова надавливал на обезумевшего от его движений Се Цинчэна и врезался в его чувствительное место.       — Доктор Се… сегодня я хочу войти в тебя. Я хочу, чтобы ты научил меня оплодотворять и помог мне попрактиковаться… как мне сделать так, чтобы ты забеременел, моё золотце?       Се Цинчэн не успел ничего сказать, как Хэ Юй перевернул его на бок, поднял одну из его ног и яростно вошел в него. Когда он это сделал, на его лице появилось пьянящее выражение, от которого задрожала кровать.       — Ах… ах…!       Они оба становились все более неистовыми. Прочная кровать начала неудержимо скрипеть и трястись. Однако в этот момент вдруг зазвонил запасной телефон на прикроватной тумбочке Хэ Юя.       Поначалу Хэ Юю было все равно — кого это, черт возьми, волновало? Он просто погрузился в яростную сексуальную связь с Се Цинчэн, настойчиво толкаясь в него       Но звонки продолжали поступать один за другим, и Хэ Юй был очень раздражен, грубо ругаясь и останавливаясь, когда он посмотрел на телефон, то увидел, от кого звонок… Люй Чжишу.       Он выглядел разочарованным и сразу же сбросил вызов.       Затем он поцеловал Се Цинчэна и сказал:       — Золотце, женушка, давай продолжим. Женушка, твоя задница… Ах!       Они жестко трахались, пока он не закончил говорить. Хэ Юй сказал, что они продолжат. Даже если он сейчас брал телефон, звонки не прекращались.       Он немного замедлился, но продолжал тереться о простату Се Цинчэна.       Ощущение недостижения оргазма было самым приятным, глаза у обоих были темнее, чем обычно. Это был цвет желания.       Просто Хэ Юй был полностью погружен в желание, а Се Цинчэн изо всех сил старался сохранять трезвость ума.       Хэ Юй снова зашевелился, и кровать сильно затряслась:       — Это так здорово… Доктор Се, вы когда-нибудь думали, что я буду трахать вас на этой кровати? Ты думал об этом?       Се Цинчэн постоянно прижимался к нему и не мог ничего сказать. Он мог только терпеть повторяющиеся толчки, его бедра уже были мокрыми, издавая чрезвычайно эротичный звук.       Наслаждение неистово накапливалось, и подушки кровати были сбиты ими. В этот момент казалось, что в мире больше ничего нет, есть только они двое и эта сильная любовь.       — Ах… ах… Хэ Юй… Хэ Юй, помедленнее…       — Я хочу трахать тебя, женушка, я… Я хочу трахать тебя вечно… ты действительно доведешь меня до смерти…       Они становились все безумнее и безумнее.       Но…       Тук-тук-тук.       На этот раз звук был еще громче, чем от звонка. На этот раз кто-то постучал в дверь Хэ Юя.       Они были настолько увлечены, что в этот момент не слышали никаких шагов. Только тогда Хэ Юй услышал голос, доносящийся снаружи:       — Хэ Юй, ты там?       На этот раз это Хэ Цзивэй!       Ведь сегодня был день рождения Хэ Юя.       Люй Чжишу и Хэ Цзивэй хотели поздравить его.       Хэ Цзивэй появился в доме по чистой случайности. Он вернулся совсем недавно. Он торопился. Он не собирался идти домой в компанию. Он планировал лишь попросить секретаршу заехать домой за материалами, так как завтра утром ему предстоял очередной рейс.       Но вдруг он вспомнил, что сегодня день рождения Хэ Юя, и вернулся домой один.       Когда он поднимался наверх, чтобы найти Хэ Юя, то не обратил на это особого внимания и не услышал яростного движения в комнате Хэ Юя. Поэтому он, не раздумывая, постучал в дверь Хэ Юя.       Услышав стук в дверь, Хэ Юй замер. Он не ожидал, что отец окажется дома!       Но сильнее его реакции была реакция Се Цинчэна. Его лицо побледнело, и он вдруг понял, что сошел с ума, что у него дома происходит сексуальная связь с сыном его бывшего работодателя!       Это осознание, словно вода в сосуд, вернуло Се Цинчэну сознание.       Покраснев от вожделения, с трудом попытался поднялся на ноги, но при этом неловко пошевелился, вскрикнув и покачнувшись.       Голос Хэ Цзивэя внезапно прервался.       Се Цинчэн начал яростно бороться. Ощущение проступка было слишком сильным, чтобы его вынести.       Хэ Юй прижал его к себе сильнее и прошептал на ухо:       — Не бойся, продолжай заниматься со мной любовью, не шуми, он не войдет, — когда Хэ Юй сказал это, он замедлил движения. Он лег на Се Цинчэна, сильно выгнувшись дугой. — Мой папа не подумает, что это ты. Он подумает, что мне было скучно на дне рождения и я привел домой девушку; в нашем кругу такое не редкость.       Се Цинчэн стиснул зубы, не в силах вынести это безумие, и с готовностью занялся сексом с Хэ Юем под взглядом Хэ Цзивэя, действительно… Это действительно было безумием.       Хэ Юй трахал его медленно, но его лоб дрожал. Се Цинчэн остановился и очень хриплым и низким голосом сказал:       — Остановись, не делай этого… Я больше не могу… Хэ Юй… прекрати… ах…       Видя, что Се Цинчэн не сотрудничает, все еще беспокоясь о том, что Хэ Юй сын Хэ Цзивэя и хочет встать с кровати, Хэ Юй почему-то почувствовал обиду или даже ревность в своем сердце, и его голос стал глубже, когда он сказал:       — Если ты снова попытаешься освободиться от меня, я вытащу тебя и трахну перед ним. Я заставлю тебя встать на колени на пол, и пусть он смотрит, как я тебя трахаю.       Хэ Юй почувствовал, что Се Цинчэн занервничал, услышав эти слова, и даже слегка изменил цвет лица.       Глубоко вздохнув, Хэ Юй сказал:       — Пусть он наглядно увидит, как Доктор Се, которого он нанял лечить меня, трахается со мной, да?       В глазах Хэ Юя вспыхнул беспорядочный свет, а браслет на его руке стал красно-оранжевым. Се Цинчэн не знал, говорит ли он глупости или правду.       Но он замер.       Хэ Юй, казалось, был очень доволен его реакцией, он обнял его и поцеловал, продолжая чувствовать приближение кульминации, и они снова начали тесно и страстно трахаться.       — Так хорошо…       Звуки толчков в комнате, содрогание кровати и звуки ударов, казалось, совсем не собирались прекращаться, а становились все более интенсивными.       Стоя за дверью, Хэ Цзивэй чувствовал через дверную панель, что два человека внутри работают в самый напряженный, сумасшедший и захватывающий момент и никак не могут остановиться. Хотя отец считал это неуместным, он думал, что его сын спит с интернет-знаменитостью. Это было очень непристойно и неловко, но Хэ Юй было уже двадцать лет. В его кругу это не было чем-то необычным.       Шум полового акта в комнате был настолько интенсивным, что он мог слышать громкие вздохи Хэ Юя, а также непрерывные и быстрые щелкающие звуки, но женщина, казалось, была смущена и больше не издавала никаких звуков, лишь неистово манипулируя своим сыном.       Лицо Цзивэя немного посинело, и он некоторое время стоял у двери, но потом ушел, чтобы не смущаться.       Как только господин Хэ ушел и звук шагов исчез, Хэ Юй стал еще более безрассудным: он отпустил руку, которой держал Се Цинчэна, и стал дико вбиваться в него, с огромной силой и тяжелым дыханием.       Се Цинчэн чувствовал, как глубоко вошедший в его тело мужской член становится все толще и горячее, а спазм возбуждения перед эякуляцией все отчетливее проникает в глубины его тела. Се Цинчэн знал, что после долгого полового акта удовольствие в конце концов накопится и достигнет кульминации. От этих ощущений у него затрепетала кожа головы, и он больше не мог терпеть. Ему казалось, что сегодня Хэ Юй постоянно впрыскивает в него сперму, и, что было еще страшнее, его тело постепенно приспосабливалось к мужскому инстинкту, он боялся, что другой мужчина эякулирует внутри него. Однако телосложение Первого Императора усиливало возбуждение, когда он эякулировал внутри него. От сочетания этих двух интенсивных ощущений дыхание Се Цинчэна стало хаотичным.       — Отпусти… — он просто хотел покончить с этим диким сексом, который заставлял людей терять себя. Он поднял руку и хотел снять черную вуаль, но Хэ Юй снова остановил его руку. — Отпусти меня… Я действительно больше не могу кончить… не надо, Хэ Юй, не надо… правда… неудобно… ах!..       В этот момент Хэ Юй уже готов был кончить, он никак не мог остановиться. Се Цинчэн умолял как всегда, что очень его подстегивало, он вздохнул и подумал: «Почему Се Цинчэн так и не научился?»       Потирая запястье Се Цинчэна, он прижался к нему всем телом, чтобы удержать человека в растрепанной одежде.       После нескольких сильных толчков Хэ Юй застонал и кончил в чувствительное место мужчины, все тело Се Цинчэна напряглось до предела.       Он приподнял свою красивую шею, его глаза затянула черная пелена, бледные губы слегка разошлись, а стройные ноги плотно обхватили талию Хэ Юя:       — Ах… ах!..       На этот раз Се Цинчэн действительно оплошал. Каждый раз, когда Хэ Юй выбрасывал струйку спермы, он дрожал всем телом, а из его рта вырывался слабый, хриплый и приятный оргазм, исходящий от кровати.       — Ах… Хэ… Юй… ах… Перестань кончать… пожалуйста… Я на пределе… ах… перестань кончать… Я не хочу… Я не хочу… ах… ах… ах… ах… ах… ах…       — Нет, я не могу этого вынести, мне нравится быть в тебе, — как он мог продолжать контролировать себя? Се Цинчэн собирался свести его с ума.       Услышав крики, от которых хотелось умереть в теле Се Цинчэна, он с энтузиазмом эякулировал и навязчиво влил всю сперму в чувствительное место Се Цинчэна, а когда он с силой сделал это, Се Цинчэн сказал:       — Хэ Юй… Я больше не могу… отпусти меня… ах!       После сильнейшей струи спермы Хэ Юй почувствовал, как Се Цинчэн внезапно сжался, тяжело задышав под ним.       Несмотря на то, что он был закрыт вуалью, Хэ Юй знал, что он, должно быть, плачет.       С чувством жалости и смешанного удовольствия Хэ Юй поднял руку и снял вуаль с Се Цинчэна; как и ожидалось, в глазах персикового цвета появились следы влаги.       Он был растроган до слез.       Но Хэ Юй не отстранился от Се Цинчэна. Он поцеловал глаза Се Цинчэна, не в силах подавить сильное желание любви.       — Гэ… — Хэ Юй поцеловал его. — Ты действительно испугался сейчас? Не бойся… Я солгал тебе. Ты мне очень нравишься, и уже слишком поздно причинять тебе боль. Как я мог позволить отцу увидеть тебя таким?.. все хорошо… не бойся… — он нежно погладил его по лицу с несравненной лаской. Держа в объятиях почти сломленного им человека, он продолжал успокаивающе целовать его и утешать.       Во время секса мальчик был крайне нелепым и жестоким, но после того, как он выпустил пар, он стал нежным, как большая собака. Мальчик прикоснулся к мокрому лицу мужчины, сгибая пальцы, погладил вспотевший лоб и расфокусированные глаза.       Наконец он закрыл глаза и благоговейно поцеловал его в лоб:       — Я буду любить тебя вечно, Се Цинчэн… женушка… золотце… Доктор Се… Гэ, спасибо тебе… за эти двадцать лет это лучший день рождения в моей жизни. Ты исцелил все мои раны… только ты можешь исцелить все мои раны… Се Цинчэн, я люблю тебя. Я буду любить тебя вечно…