История болезни | Case file compendium

      Нападение на шоссе стало центром разговоров жителей на следующие полмесяца:       «Женщина в красном годами работала под прикрытием, чтобы отомстить».       «Раскрытие темной правды о компании Zhilong Entertainment».       «Взрыв на большой скорости, свидетели погибли, кто за всем этим стоит?»       Подобные заголовки занимали самые заметные позиции в крупных СМИ.       Все сочли это нападение на шоссе похожим на нападение итальянской мафии на судью Фальконе. Цзян Липин и еще двенадцать сопровождавших ее полицейских погибли, еще восемь человек получили серьезные ранения, а сейф исчез.       Такой шокирующий поворот событий, несомненно, стал серьезным ударом для многих людей. Хотя во время ареста Цзян Липин успела кое-что объяснить и раскрыть некоторые тайны, времени было слишком мало, и ее убили прежде, чем она успела сказать что-то более важное. Сильный взрыв превратил ее в пепел и кости, не оставив после себя почти ничего.       В течение полумесяца после инцидента в Хучжоу не прекращалась дождливая погода, что еще больше угнетало перегруженную полицию.       Погибшие информаторы, взрывы на дорогах, пропавшие улики и, что еще печальнее, жизни, погибшие в результате взрыва.       Скорбь, соболезнования, утешения, прощания, оскорбления, публичные пресс-конференции… Атмосфера в полицейском участке была мрачнее некуда.       Они делали все возможное, чтобы спасти раненых, а также улики, которые оставила Цзян Липин в коротких беседах с ней. Они были очень ценными. Полиция знала, что лидера преступной организации звали Дуань Вэнь. Но это, скорее всего, не было его настоящим именем, и, как и в случае с боссами мафии и бирманскими наркобаронами, он был обманчивой фигурой, которую полиция давно подозревала, но так и не смогла найти доказательств для ареста.       Арестовать криминального босса, имея всего несколько заявлений, свидетелей и только косвенные улики, было непросто, и это могло даже привести к нежелательному результату. Особенно потому, что Дуань Вэнь не был гражданином Китая и не проводил много времени в стране.       Как в случае с арестом и судом над мафией в Италии, который вот-вот должен был совершить прорыв и который после смерти Фальконе быстро отложился на неопределенный срок.       После нападения на шоссе большое количество версий было прервано исчезновением сейфа. Следствие, несмотря на то что ему было куда двигаться, попало в трясину застоя.       Все были расстроены, но, на удивление, Се Цинчэн реагировал на происходящее спокойнее всех. Он был настолько спокоен, что можно было даже сказать, что он к этому привык. Он ждал причины смерти своих родителей девятнадцать лет, ждал снова и снова, но надежды раз за разом угасали перед ним. До наступления рассвета он не ожидал многого и поэтому не испытывал сильного чувства утраты.       Все эти люди получили небольшие дозы нового препарата и смогли добиться лечебного эффекта после лечения. Се Цинчэну нужно было следить за исследованиями и разработкой противоядия, поэтому ему приходилось часто бывать в лаборатории, и свободного времени у него было мало.       Однако в день траура он все равно нашел время, чтобы сходить на кладбище и возложить цветы.       Возложив букет цветов погибшим полицейским, Се Цинчэн направился на другое кладбище. Это было кладбище, принадлежащее обычным людям. Там находилась могила Цзян Липин.       Се Цинчэн пришел отдать дань уважения в одиночестве, не желая вступать в контакт с большим количеством людей. Но неожиданно, придя на кладбище, он увидел фигуру со знакомой спиной.       — Лао Чжэн.       Чжэн Цзинфэн, стоявший перед надгробием, повернулся к нему и со вздохом кивнул.       Се Цинчэн подошел к нему:             — Навещаешь своего информатора?       — Да, — не желая показывать мягкости в сердце, Чжэн Цзинфэн не смог скрыть печаль и сожаление в морщинах лица. — Я никогда не думал… что она…       Зеленые сосны и кипарисы колыхались на ветру, как волны.       — До дела о башне вещания эта информаторша, с которой я никогда не встречался, предоставила мне много ценной информации. Благодаря ее разведданным мы за эти годы избежали по меньшей мере десятка инцидентов, которые могли привести к серьезным жертвам, — Чжэн Цзинфэн погрузился в воспоминания и с долгим вздохом закрыл глаза. — Я не ожидал, что она окажется…       Се Цинчэн на мгновение замолчал и сказал:       — Она уже говорила нам, что главный лазутчик находится в городском офисе. Я также сказал тебе, чтобы в будущем ты вел наблюдение при расследовании подобных дел. У нас нет доказательств в руках. Это все, что мы можем сделать на данный момент.       Падающие листья разлетелись и упали на каменные ступени.       Се Цинчэн продолжил:       — Это последняя информация, которую дал нам ваш информатор.       Чжэн Цзинфэн выглядел опустошенным.       Се Цинчэн произнес:       — Лао Чжэн, береги себя. Не дай им понять, что ты знаешь об этом.       Закончив говорить, он повернул голову и уставился на слова на надгробии. На памятнике Цзян Липин теперь было написано ее настоящее имя: «Сунь Пин».       А рядом с ее могилой теперь была новая могила Цзян Ланьпэй, которая после двадцати лет незаконного заключения и целого года со дня смерти наконец обрела свою истинную сущность, когда ее ученица Сунь Пин рассказала правду о том, что произошло. На ее могиле, как и на могиле Сунь Пин, было выгравировано не имя, принадлежащее тьме, а ее настоящие имя: «Могила Цзинь Сюхэ».       Чжэн Цзинфэн сказал:       — Когда она оставляла мне письма, она всегда подписывала их JLP, но в последний раз… то есть в Неверленде, когда вы ее видели, ее подпись изменилась на Цзян Ланьпэй. Мы тогда подумали, что это какая-то подсказка, но кто мог знать, что… ах…       Се Цинчэн долго молчал.       — Она хотела жить так же, как ее учительница.       Старик Чжэн удовлетворенно вздохнул:       — Так ты думаешь, она жила под именем Цзинь Сюхэ?       Се Цинчэн ничего не ответил.       Он вспомнил тот день в «Чжилун Интертеймен», когда Цзян Липин сказала им, что она информатор, и рассказала о подписи в блокноте из Неверленда. В тот момент ситуация была настолько экстренной, что он, не подумав, сказал, что она подписалась как привычная JLP, а не как «Цзян Ланьпэй», которой она подписывалась лишь однажды. Поэтому Хэ Юй подумал, что она хочет им навредить, но она отказалась объяснить причину. Оглядываясь назад, можно сказать, что в представлении Цзян Липин Цзян Ланьпэй… то есть Цзинь Сюхэ, всегда была доброй и чистой.       Се Цинчэн не был лишен сострадания, но ему приходилось оставаться очень холодным и спокойным. Любая слабость, грусть или сожаление поглощали его изнутри и были пустой тратой времени. Ему пришлось уйти.       Поскольку в несчастный случай попал Чэнь Мань, Се Цинчэну пришлось придумать несколько теорий от имени комиссара Вана, чтобы скрыть правду о биологических экспериментах, и неоднократно просить комиссара Вана вести дело как строго конфиденциальное, чтобы свести к минимуму количество осведомленных людей.       Не то чтобы он не доверял комиссару Вану, но этот эксперимент был связан с регенерацией клеток, и чем меньше людей об этом узнает, тем лучше. В противном случае, извращенных умов, соблазненных этим, стало бы еще больше.       А ведь если бы правда стала известна комиссару Вану, то и Хэ Юй, и он сам, и Цинь Циян… все живые и мертвые, кто участвовал в этих экспериментах, оказались бы под большой угрозой. Пациенты с психическими заболеваниями по-прежнему сильно стигматизировались обществом, тем более если они были подопытными, обладающими особыми способностями, подобными тем, что показывают в научно-фантастических фильмах. Последствия были бы невообразимыми.       Поэтому Се Цинчэн сказал Чэнь Маню только то, что ему ввели специальный препарат, и никому, включая самого Чэнь Маня, не рассказал о действии препарата и его истинном происхождении. Как бы то ни было, провести расследование в течение некоторого времени они точно не могли: система, породившая RN-13, слишком обширна. Препарат разрабатывался более двадцати лет, и многие из тех, кто принимал в нем участие, уже умерли. Политическому комиссару Вану было бы очень сложно самостоятельно провести расследование.       Для семьи Ван единственное, что имело значение, — это то, что их внук Чэнь Мань был цел и невредим. Се Цинчэну оставалось только как можно скорее найти противоядие и заверить их в этом объяснении.       — Профессор Се, вы пришли, — поприветствовала медсестра Мэйюй Се Цинчэна. Она была крайне воодушевлена. — Вы собираетесь сегодня навестить Се Сюэ? Или сначала господина Чэня?       Се Цинчэн ответил ей:       — У меня нет времени на встречу с ними.       Медсестра сказала:       — Тогда пойдемте в… в лабораторию.       Медсестра подумала: «Какой безжалостный дагэ, каждый день эти двое только и думают о том, как бы увидеть его». Именно по этой причине Се Цинчэн не хотел больше навещать ни Се Сюэ, ни Чэнь Маня.       Само собой разумеется, Чэнь Мань уже знал о случившемся, но Се Сюэ увидела новости, когда проснулась и узнала, что ее старший брат подвергся такой страшной опасности. Увидев Се Цинчэна, она расплакалась, обняла его и притянула к себе, чтобы он не ушел. За последние несколько дней Се Цинчэну удалось немного успокоить ее, но он не хотел больше иметь дел с эмоциональными всплесками младшей сестры, поэтому решил избегать ее.       Медсестра провела его в коридор для персонала, проверила его карточку, и они поднялись на верхний этаж.       Директор поликлиники находился в лаборатории и следил за ходом работы.       Когда он увидел, что Се Цинчэн выходит из лифта, его глаза расширились:       — Профессор Се, что ты здесь делаешь? Ты в таком состоянии и все еще здесь?       Се Цинчэн не ожидал, что директор будет там, поэтому он почувствовал себя немного неловко, когда старик поймал его с поличным.       — Мне нечего было делать, я просто пришел посмотреть.       Директор не знал, что сказать.       После того как улеглась пыль от дела о взрыве на дороге, Се Цинчэн почувствовал, что его организм больше не выдерживает, и отправился в Мэйюй на короткий осмотр.       И директор поликлиники, и Се Цинчэн знали результаты, и они не были настроены оптимистично. Как старый друг Цинь Цияна, он, естественно, надеялся, что Се Цинчэн сможет лучше заботиться о себе, но мысли Се Цинчэна были прямо противоположны его. Он практически ушел в себя и даже не беспокоился о своем нынешнем положении.       Директор оттолкнул его в сторону, несколько раз пытался подобрать слова, но не знал, что ему ответить, и в конце концов просто сказал:       — Тебе лучше пораньше отправиться домой.       — Сегодня у меня все хорошо.       Директор настаивал:       — Иди. Се Сюэ и ее лекарство — это то, что я могу сделать и без тебя, так что не трать на это силы, — видя, что Се Цинчэн хочет что-то сказать, он тут же добавил. — Подумай о печальном положении Цинь Жунбэй. Подумай, что она будет делать, если ты не справишься.       Взгляд Се Цинчэна слегка дрогнул.       Директор понял, что удачно разыграл свою карту, и похлопал его по плечу:       — Иди домой. Обрати внимание на свое тело и через некоторое время приходи на осмотр, чтобы узнать, как обстоят дела с твоими внутренними органами.       Се Цинчэн опустил ресницы, услышав это.       Директор снова сказал ему:       — Иди, иди.       Все, что мог сделать Се Цинчэн, — это тайно выругаться и покинуть частную клинику. На обратном пути он не удержался от легкого кашля и на мгновение почувствовал головокружение.       Директор был прав: в последнее время он слишком изматывал себя. Но что, черт возьми, он мог поделать? Ему так же хотелось остановиться и отдохнуть, чтобы быть похожим на нормальных людей, которым не нужно беспокоиться о том, что у них нет времени, а в идеале — нанять двух помощников, чтобы они работали с ним над делами, но мог ли он это сделать?       У него не было выбора.       Се Цинчэн вздохнул, припарковал машину на обочине, зашел в магазин и купил стакан воды. Принял лекарство, которое было в машине, и прилег на некоторое время, надеясь, что силы постепенно восстановятся.       В этот момент в машине зазвонил телефон.       Контакт: «Маленький дьяволенок».       Се Цинчэн подавил кашель и ответил на звонок Хэ Юя.       — Привет!       Хэ Юй уже вернулся в университет, его отпуск был значительно превышен. Консультантка тактично сказала ему, что если в этом семестре он снова возьмет длительный отпуск, то даже если он блистательно сдаст выпускные экзамены, он не получит обычных оценок. Это не только задержит выбор следующего президента студенческого совета, но и, возможно, ему даже придется пересдавать некоторые предметы.       Хэ Юй смиренно и вежливо извинился перед ней и пообещал, что в будущем больше не будет брать длительных отпусков. В ответ на такое обращение консультантка покраснела. Ей показалось, что она была слишком строга с этим мальчиком, поэтому она поспешно дала ему несколько советов и поспешила уйти.       Возвращение в университет — лучшее, что он мог сделать, как только прошла буря. Более того, так он сможет избежать лишних расспросов со стороны родителей.       И теперь он мог часто ходить в соседний университет к Се Цинчэну.       Хэ Юй явно чувствовал, что после пожара в подвале отношение Се Цинчэна к нему сильно смягчилось.       Несмотря на то что глаза его были по-прежнему светлыми, а речь — лаконичной, он чувствовал, что, по крайней мере, Се Цинчэн больше не будет намеренно избегать его.       Иногда Хэ Юй позволял себе самодовольство, пользуясь ситуацией, чтобы продвинуться вперед. После занятий он отправлялся в общежитие для преподавателей к Се Цинчэну, чтобы поужинать и вместе обсудить дело или что-то в этом роде.       Сегодняшний день не стал исключением.       — Се-гэ, где ты?       Се Цинчэн не ответил на его вопрос, но задал другой:       — Что случилось?       — Я искал тебя и пришел к тебе в общежитие, но тебя там не было.       — Мне нужно кое-что сделать, возвращайся в свое общежитие.       Хэ Юй попытался переубедить его:       — Но у меня нет ключа, уже очень поздно, а мои соседи по комнате уже спят, поэтому я не хочу их беспокоить.       Се Цинчэн вздохнул:       — Тогда подожди немного, пока я вернусь. Около получаса.       Только после этого Хэ Юй удовлетворился и положил трубку.       Се Цинчэн устало откинулся на спинку сиденья, потрогал лоб, и свет светофора рядом с ним промелькнул в окне, осветив его холодную, напряженную челюсть.       В этот момент физической слабости он не мог не думать о разговоре с Хэ Юем в подвале штаб-квартиры Чжилуна, вспоминал свое настроение в тот момент, глаза Хэ Юя, поцелуй, на который он не обратил особого внимания и который, возможно, сам не до конца понял.       Он закрыл глаза, чувствуя, как сдавливает грудь.       Он чувствовал, что тот поцелуй действительно был неправильным. Но даже зная, что это неправильно, почему он тогда так поступил?       Как будто… что за импульсивное и эмоциональное поведение?       Все это время он спокойно анализировал свои отношения с мальчишкой: теперь он убедился, что его привязанность не была ошибкой, что чувства мальчика нельзя изменить, и что он никогда не оглянется назад. Если он и дальше будет так относиться к Хэ Юю, во что это выльется?       Если он не остановит это вовремя, не станет ли он подонком, который связался со студентом университета и в итоге не смог взять на себя ответственность?       Если так продолжится и дальше, ему придется извиняться не только перед Хэ Юем, но и перед Хэ Цзивэем, хотя у них с Хэ Цзивэем не было глубоких отношений. В конце концов, именно он дал ему возможность практиковаться и сделал исключение для занятий в лаборатории.       В результате из него получился талантливый студент, но он также стал объектом любви сына господина Хэ.       А Хэ Юй даже не знал, что стремится к невозможному… Стремится так глупо, так по дурацки. Он мог бы вырвать свое сердце, чтобы отдать его ему, черт возьми! Се Цинчэн знал, что он привлекателен, но если он умрет, останется ли он привлекательным? Через несколько дней он превратится в пепел! Кому понравится пепел? Хэ Юй был чертовым идиотом!       Чем больше Се Цинчэн думал об этом, тем больше расстраивался. Он пристегнул ремень безопасности и повернул голову, оглядываясь на здание частной клиники Мэйюй, которое все еще виднелось позади него.       «Се Цинчэн, тебе будет больно делать что-то подобное».       «Ох... Если ты настаиваешь на этом, мне остается только помочь тебе».       «Не волнуйся, это будет наш секрет, я не позволю третьим лицам узнать».       Он посмотрел на большие буквы здания частной клиники Мэйюй, и в его ушах снова зазвучали слова, сказанные её директором в прошлом.       Се Цинчэн закрыл глаза и слегка нахмурил брови, слегка кашлянул, и, не зная, от ветра ли это или из глубины его горла, почувствовал запах крови.       Этот металлический и сладкий запах был настолько тайным, что знал его только сам Се Цинчэн.       Как и правда, которую он никогда не говорил Хэ Юю и которая была спрятана в клинике Мэйюй в течение многих лет. Автору есть что сказать: Я установила таймер для шкалы здоровья, при 150 шкала здоровья танка Се-ге может быть полностью исчерпана, но взгляните на 2в 1 и пересеките барьер 150 и 151 глав, и после размышлений я думаю, что лучше разрезать его на 151, потому что если я разрежу его на 150 напрямую, вещь останется наполовину сделанной, и я буду разрезать шкалу здоровья Се-ге в течение двух дней. Так что, поразмыслив, лучше и проще разрезать его на 151 и закончить за один день. В конце концов, было бы несправедливо разрезать ее пополам. Друзья, хотите угадать, что у меня на уме? На 150,151 главе защитные силы Се Цинчэна достигнут нуля ~.