Маленькая птичка обретает голос

– Это было очень интересно. На самом деле, я впервые, как и большинство наших зрителей, увидел, что скрывается за стенами Семейных домов, – губы Дрю расплылись в сладкой улыбке, обнажив сверкающие холодной белизной зубы. – Леонард, - дельта повернулся к своему гостю, и в глубине его глаз загорелись две маленькие звездочки, - что вы можете сказать обо всем этом? Леонард Митчелл, засмотревшись на обворожительного дельту, который игриво перебрал тонкими пальчиками пряди волос, выбившиеся из косы, некоторое время рассеянно молчал, пытаясь понять, что у него спрашивает прелестный собеседник. — Дрю, вы настолько очаровательны, — рассмеялся Митчелл, чтобы скрыть своё смущение, — что я потерял голову. На несколько секунд я забыл обо всём на свете. Щеки дельты тронул едва заметный румянец. – Спасибо, Леонард, – смущенно поблагодарил он министра за комплимент. - Но вернемся к репортажу, который мы только что посмотрели. – Конечно, – фривольная улыбка Леонарда, блуждающая на его губах, растаяла, и лицо министра вмиг стало серьезным, а голос строгим и хорошо поставленным. Ничто больше не напоминало о недавнем флирте. – Я как министр по планированию семьи неоднократно посещал Дома. И я очень рад, что управляющий Марк Бриннер, которого мы с коллегами из департамента почти месяц уговаривали разрешить съемку, все же дал свое согласие. Я надеюсь, что теперь омеги поймут, что в Доме семьи нет ничего страшного, это не тюрьма и не, боже упаси, бордель. Да и не только омеги, но и альфы, дельты и беты, которые боятся отдавать своих детей и братьев к нам на воспитание и обучение. – Очень скоро мы продолжим развенчивать мифы о Домах семьи, но, а сейчас нас ждет следующий блок новостей, – Дрю сделал небольшой глоток воды из стакана и, быстро слизав языком несколько капелек влаги с губ, продолжил: – Несколько месяцев назад был принят закон, который запрещает продавать в аптеках блокаторы и подавители. Эти препараты маскируют гормональный запах и устраняют все симптомы эструса. Они особенно популярны среди омег, но иногда их принимают и альфы, и даже дельты. С июля выдавать такие лекарства пациентам имеет право только их лечащий врач. Однако, несмотря на запрет, многие фармацевты все еще продолжают их продавать. На экране показали, как спецслужбы проводят обыски столичных аптек и конфискуют коробки со знакомыми всем омегам названиями. – Ну правильно! – неожиданно зло выплюнул Том. – Надо было гораздо раньше подобный закон принять! А всех нарушителей строго наказывать! Юджин, который принимал блокаторы с того самого дня, как покинул родной дом и приехал в Талазию, удивленно посмотрел на брата. – Ты серьезно? – удивленно воскликнул он. – Да, ты хоть представляешь, как ударил этот закон по омегам? Если бы не мои надежные источники, откуда я достаю таблетки, нам сейчас было бы очень туго. - Надеюсь, и их скоро прикроют! – Совсем сдурел? – разозлился Юджин. – Ты что такое несешь? – А то, что ты гробишь свое здоровье, принимая эту гадость, – младший омега встал с пола и несколько раз пнул ногой подушку, упавшую с дивана. – Ты думаешь, я глухой? Я слышу, как ты с утра захлёбываешься кашлем! Как бы тщательно ты ни оттирал раковину, на ней остаются кровавые капли. Я их вижу каждое утро! Юджин вздрогнул, это была правда. Его здоровье стремительно ухудшалось, но он никогда не связывал свои проблемы с приемом блокаторов, полагая, что так на него влияет сырой климат Талазии. Старший омега неоднократно собирался посетить врача, но каждый раз откладывал визит. А теперь, после принятия закона о чипировании, сделать это нелегально будет практически невозможно. – Ты себе накручиваешь, – постарался успокоить брата Юджин. – Я просто немного простыл. – Да хватит уже врать! – воскликнул Том. – Твоя простуда уж слишком затянулась. Ты не находишь? – Со мной всё в порядке, - холодно произнес Юджин. – И потом, с чего ты решил, что во всем виноваты блокаторы? – тонкие губы Юджина изогнулись в печальной улыбке. – Работа на холодном складе – вот что гробит мое здоровье, а не какие-то таблеточки. – Тогда бросай эту работу, – с жаром выпалил Том. – Если я уйду со склада, - спокойно пояснил старший омега, – то нам нечем будет платить за квартиру, и мы окажемся на улице. А там нас быстро поймает полиция и отправит в Дом семьи. Том хотел было возразить, но тяжелый взгляд старшего брата остановил его. – Ученые провели множество исследований и пришли к неутешительным выводам: все блокаторы негативно влияют на здоровье альф, бет и особенно омег, – произнес с экрана телевизора Дрю. – Их регулярное использование может привезти к развитию хронических заболеваний и, самое страшное, к бесплодию. За незаконную продажу следующего списка лекарств, – на экране появилось с десяток-другой названий известных препаратов, – грозит тюремный срок от десяти лет лишения свободы. Юджин легко пропустил мимо ушей слова ведущего, считая, что все эти страшилки специально рассказывают омегам, чтобы те, испугавшись, перестали принимать таблетки. Ему с таким трудом удалось кое-как наладить их с Томом быт, а сейчас все рушилось прямо на глазах. – Наш выпуск подходит к концу, и завершает его долгожданное интервью с омегой из Дома семьи, – произнес Дрю. – Приятного всем просмотра. На телеэкране снова появился сельский пейзаж, и зазвучала приятная музыка. Изображение поменялось, и зрителю показали комнату отдыха. Камера плавно скользила по мягким подушкам и пушистым пледам, которые были разложены на диванах, затем она ненадолго задержалась на массажных креслах, а после на несколько секунд замерла на стеклянном столике, где стояли пузатый чайник, красивые, покрытые голубой и желтой эмалью чашки и несколько менажниц с десертами. Юджин мельком посмотрел на младшего брата и с недовольством заметил, как у того от удивления вытянулось лицо, а в глазах загорелся нехороший блеск. – Не ведись на красивую картинку, – прошипел Юджин, но его собственная уверенность в том, что в Доме семьи плохо, пошатнулась. Плохо было сейчас, они с братом жили словно крысы, прячась от общества и боясь лишний раз вступать в контакт. Но во всяком случае они были свободные крысы. Камера остановилась на очаровательном омежке, который удобно устроился в одном из кресел. Его пухлые губы и круглые щёчки придавали ему милый вид. Волосы цвета спелой пшеницы были аккуратно зачесаны назад и прихвачены на макушке забавной заколкой. – Здравствуй, меня зовут Брайн, – мягко произнес ведущий, присаживаясь в кресле напротив, – Ты готов ответить на несколько? – Здравствуйте, – смущенно улыбнулся омега, – Меня зовут Дани. – Очень приятно, познакомиться с тобой Дани. Ты готов ответить на несколько вопросов? Омега коротко кивнул головой. – Тогда расскажи нашим зрителям, сколько тебе лет и как давно ты находишься в Доме семьи. Омега нервно поерзал в мягком кресле и спрятал свои маленькие ладошки в широких рукавах пушистого розового свитера. Юджину показалось, что Дани с удовольствием бы спрятал под свитер и голову. – Мне шестнадцать, – тихо произнес он. – В доме я уже полгода. – Как ты сюда попал? – спросил ведущий и ободряюще улыбнулся. – Мой папа умер год назад, – печально произнес мальчик, и его серые глаза чуть увлажнились. – Ох, бедный ребенок! – с искреннем сочувствием произнес ведущий. – Я остался один… Мне было очень страшно, но еще страшнее было обращаться в социальные службы опеки. – Почему? – изобразил удивление Брайн. – Папа говорил, что там работают плохие люди, они заберут меня и заставят каждый год рожать по ребенку, пока я не выполню норму по омегам. – Ты верил ему? – Да, – кивнул Дени. – После смерти отца я бросил школу и стал скрываться ото всех. Частенько мне приходилось голодать, но я не унывал, главное у меня была крыша над головой. Но полгода назад оплаченная аренда квартиры закончилась и меня выгнали… – То есть ты хочешь сказать, что владелец квартиры выгнал на улицу несовершеннолетнего омегу и не обратился ни в какие службы? – в голосе ведущего послышался гнев и возмущение. – Не совсем, – уклончиво ответил омега. – Я врал домоуправляющему, что отец жив и просто лежит в больнице. — Это не снимает с него ответственности! — воскликнул Брайн. — Он всё равно должен был проверить твои слова. Прости, что прерываю тебя, но я хочу обратиться ко всем гражданам нашей страны. Если рядом с вами живут несовершеннолетние омеги, которые скрываются от социальных служб, ваш долг — немедленно обратиться в полицию. Вы не причините им вреда, наоборот, поможете. Бездействие — это такое же нарушение закона! — журналист перевел дыхание и повернулся к омеге: — А теперь, Дани, пожалуйста, продолжай. Так что было дальше? – Я оказался на улице, – голос омеги зазвучал гораздо уверенней, и это навело Юджина на мысль, что парень говорит заученный текст. – Несколько недель я прожил в подвале, пока на меня случайно не наткнулся дельта по имени Гарольд… Я умолял его не выдавать меня, но он был непреклонен и сразу же вызвал полицию. – Какие чувства ты испытывал в тот момент? – Злость, страх, ненависть… – немного растерялся омега, но практически сразу же решительно добавил: – Да, именно ненависть, я ненавидел Гарольда за то, что он так поступил. – А сейчас? Что скажешь сейчас? Омега несколько секунд смущенно теребил край своего свитера, но затем посмотрел прямо в объектив камеры и твердо произнес: – Я скажу ему спасибо! Если бы не этот дельта, я бы погиб на улице. Спасибо тебе, Гарольд, за то, что спас меня. От застенчивости омеги в начале интервью не осталось и следа, сейчас он бойко расхваливал свою жизнь в Доме семьи, то и дело вставляя в речь клишированные фразы. Юджин отвернулся и поискал глазами пульт, больше не желая слушать этот слащавый бред. – Оставь, я хочу досмотреть, – возмутился Том, когда старший брат переключил канал. – Это все вранье, – со вздохом произнес Юджин. – С чего ты взял? – неожиданно разозлился брат. – Ты же никогда не был в Доме семьи. – Пусть я и не был, – с нажимом произнес Юджин, – но все омеги знают, что происходит там. – И что же? – воскликнул Том. – Там что, нас бьют и насилуют? – Он ткнул пальцем в экран телевизора. – Ты же сам видишь, что все слухи – чушь! Государство пытается заботиться о нас, только мы сами бежим от этого. Ты посмотри на этого… Как его? Дани. Он прекрасно выглядит, немного смущен, но сразу видно, что ему хорошо в Доме… – Замолчи, – закричал Юджин. – Ты не понимаешь, что говоришь. Этот твой Дани подставной, по нему сразу видно! – Нет! – Том первый раз так открыто пошел против старшего брата. – Тысячу раз нет! Я не хочу бросать школу. Я не хочу прятаться и ждать, пока за мной придет полиция! Я не хочу врать всем вокруг! Я не хочу голодать! Юджин, когда мы с тобой последний раз нормально ели? Лицо старшего брата побледнело от обиды, а в груди кольнуло. – Ты неблагодарный мальчишка! – произнёс он с гневом, стараясь унять бешеное сердцебиение. – Все эти пять лет я старался обеспечить тебе достойную жизнь! Я не окончил школу, я пошёл работать грузчиком на склад, я недоедал, отдавая тебе лучшие куски, я оберегал тебя, а ты… – Юджин не смог договорить, так как его охватил приступ кашля. Под испуганные крики Тома он бросился в их крохотную ванную. Раньше подобные приступы случались редко, но за последний несколько месяцев они стали регулярными. Юджин чувствовал, что с его организмом что-то не то, порой ему казалось, что он болен и довольно серьезно, но поход к врачу все откладывался. Сейчас, стоя в ванной и ощущая, как рот наполняется солоноватой кровью, Юджин ясно осознал, что он может умереть, и от этого ему стало страшно. Он боялся не за себя, а за младшего брата. Что с ним будет, если его, Юджина, не станет? Пять лет назад он поклялся о-папе, что позаботится о Томе, и он собирался во что-нибудь не стало сдержать обещание. «Может, черт с ним, – подумал Юджин, – пускай мне поставят чип?» Но тут же отверг эту глупую мысль. - Нет, – пробормотал он, – меня сразу определят в центр планирования семьи, мне скоро двадцать один год, и по закону я должен уже найти партнера и забеременеть. Приступ прекратился, и Юджин услышал стук в дверь и крики Тома. – Юджи, если ты сейчас мне не ответишь, я вышибу дверь! – Том, успокойся, я сейчас выйду, – глухо произнес омега. Он быстро смыл кровь с подбородка, губ и рук, затем тщательно помыл раковину, используя чистящее средство, благо они не извели его во время прошлой уборки. После этого Юджин почистил зубы, смывая неприятный привкус крови. Напоследок он несколько раз пшикнул освежителем воздуха и только после этого вышел из ванной. На него тут же налетел брат с бледным лицом и растерянными покрасневшими глазами, он обнял Юджина и, уткнувшись носом в его ключицу, хрипло прошептал: – Прости меня, я не хотел тебя обидеть, прости! – Я не злюсь на тебя, – Юджин погладил младшего брата по голове. – Я понимаю, как тебе тяжело жить такой жизнью. Но, поверь, это гораздо лучше, чем оказаться в Доме Семьи. Ты сейчас свободен, но попав туда, ты лишишься этого. Посторонние люди будут решать за тебя, что тебе есть, какую одежду носить, что говорить и что думать. Разве ты хочешь стать безвольной куклой в чужих руках? Том лишь молча покачал головой, не желая вступать в новый спор с братом. Однако в его голове начал зарождаться план. – Ты ведь веришь мне? – спросил Юджин, обнимая одной рукой младшего брата. – Да, – тихо произнес Том. – Я верю тебе. Просто, – он с болью в глазах посмотрел на старшего, – я волнуюсь за тебя. Я же вижу, что тебе плохо… – Со мной все в порядке, – выдавил из себя улыбку Юджин, – просто пыли на складе наглотался. Послушай, у нас есть всего две недели, пока президент не подписал закон, и нам нужно подготовится, – осторожно произнес старший омега и внимательно посмотрел на Тома, боясь новой вспышки гнева. – Тебе лучше пока не выходить из дома... –Это надолго? - в голосе Тома послышалось раздражение. – Не знаю, – честно ответил Юджин. – Но я обязательно что-нибудь придумаю. – А ты? – спросил младший омега, не очень понимая, как его старший брат собирается продолжать работать. – Как ты собираешься спокойно разгуливать по улицам? – Я попробую договориться с своим начальником, чтобы он мне давал только ночные смены. – Ты не боишься... – осторожно произнес Том, – что этот твой начальник сам же и выдаст тебя? – Нет, – с горечью произнес Юджин, – во-первых, он никогда не найдет бету, который согласится работать за такие гроши, как я, ну а во-вторых, он сам нехило так подставится, если полиция узнает, что на его складе незаконно трудился несовершеннолетний омега. Надеюсь, его жадность возьмет верх над благоразумием. Увидев, как расширились глаза Тома, Юджин поспешил успокоить брата. – Ты не думай об этом, я все улажу. От тебя требуется просто быть тихим, послушным мальчиком, хорошо? – Хорошо, – пробормотал Том и опустил глаза. – Ты уже уходишь? - спросил он, увидев, что старший брат начал одеваться. – Да, хочу навестить Льюиса, он там с ума сходит, а потом на склад. Дома буду только утром. Несмотря на то, что была только середина сентября, на улице уже было холодно. В Талазии осень начинается рано, она приходит практически в середине августа, не обращая внимания, что по календарю еще лето, и приносит с собой холодные затяжные дожди. Это не юг солнечной Аравии, где прошло детство и юность Юджина. Он хорошо помнил их залитый солнцем небольшой сад, хруст гравия под ногами, цокот цикад, горячее опаляющее дыхание пустыни, которая раскинулась на востоке страны и простиралась вплоть до Безбрежного моря. Юджин любил жаркие дни Аравии и душные ночи, любил лежать в гамаке и смотреть на звезды, любил возиться с о-папой в огороде и ездить с отцом альфой на большом внедорожнике за покупками. Талазия так и не стала для него домом и, наверное, никогда не станет. Закутавшись в дутый пуховик, который был велик ему на несколько размеров и удачно прятал его худое тело, Юджин натянул на голову капюшон, скрывающий поллица, а на руки перчатки, чтобы тонкие пальцы и узкие кисти не выдали в нем омегу. – Не закрывай меня, пожалуйста, – попросил Том и с мольбой посмотрел на старшего брата, застывшего около двери. – Нет, – после секундного раздумья ответил Юджин. – Но почему?! – с возмущением воскликнул Том. Каждый раз уходя в ночную смену, Юджин запирал своего младшего брата, и тот проводил долгие бессонные ночи в ожидании. – Ты не подумал, – с отчаянием произнес Том, – что с тобой может что-нибудь случиться? А я... я останусь замурованным в этой квартире, – последние несколько месяцев младший омега особенно сильно этого боялся. – У меня ведь даже телефона нет, чтобы связаться с кем-нибудь. Юджин задумался, брат прав, но сотовый — роскошь, он на один с трудом наскреб, а второй ему точно сейчас не потянуть. А ведь если правда с ним что-то случится, Том же умрет тут от голодной смерти. Дверь в квартиру сделана из листового железа и выдержит даже взрыв, окна со стеклами, поглощающими звук, и они не открываются, да даже если бы и открывались, их квартира находится на двадцатом этаже. – Я оставлю тебе телефон... – неуверенно предложил Юджин. – И кому я позвоню? - с издевкой спросил Том. – Домоправителю, он откроет тебе дверь. – А дальше что? – усмехнулся младший омега. – Домоправитель вызовет социальные службы и полицию, и меня сразу же определят в Дом семьи. Разве ты этого хочешь? – Нет, конечно же, нет! – воскликнул Юджин. – Ты прав, я не буду запирать тебя снаружи, но прошу тебя, никому не открывай дверь, просто в случае чего не отвечай на звонки. Ты понял? – Понял, – кивнул Том. – Если со мной и правда что-то случится и я к утру не вернусь, то свяжись с Льюсом, вот его адрес и номер телефона, – Юджин поспешно написал на планшете, висящем в коридоре, контакты своего приятеля. – Понял? – Да, – кивнул Том и уже в дверях крикнул вслед брату: – Будь осторожен!