Ты

Пи Ди обеспокоенно подбегает к Эшли. Быстро осматривает на наличие серьёзных повреждений и с облегчением выдыхает, помогая подняться. — Эй, легавый. Не будешь же ты плакать из-за царапины, я прав? Скоро приедет помощь. Потерпи немного. — Томас, — хрипло произносит он. И это имя будто обжигает кончик языка, причиняя острую, мучительную боль. Эшли делает шаг по направлению к телу, но Пи Ди держит слишком крепко. — Нет. Оставь. Иначе мы тут поджаримся сильнее, чем в солярии. Эшли кивает, и Пи Ди выводит его из огненного очага, который слишком быстро распространяется по земле, с жадностью захватывая в свои владения всё больше пространства. Издалека слышатся долгожданные звуки сирен. Постепенно перед глазами появляются пожарные, патрульные и машины скорой помощи. — Вот и подмога, офицер Уайт. Ты молодец. Хорошо держался. Грэм едет вместе с Нилом, прокручивая в голове самые жуткие картины. И когда в поле зрения появляется стена из дыма с оранжевым пламенем, его охватывает всепоглощающий ужас. Совершенно не думая, что делает, он открывает дверь автомобиля. Нил резко тормозит. — Янг! Ты что творишь? Совсем спятил?! — Там же Эш! Грэм выскакивает из машины и бежит вперёд. Несколько раз спотыкается, падает. Встаёт на колени и смотрит на дрожащие руки. От волнения немеют пальцы, трудно дышать. Кажется, дым проникает в тело, будто парализуя его. Да ещё и видимость с каждым шагом становится всё хуже и хуже. Грэм жадно втягивает воздух. Лёгкие горят огнём. Он прикрывает рот рукой, и из горла вырывается хриплый стон, граничащий с отчаянием. — Где ты? — Грэм оглядывается по сторонам. — Пожалуйста, отзовись! Эшли слышит его и из последних сил идёт вперёд. Идёт к нему, желая окунуться в спасительные объятия. — Я здесь, — произносит он севшим голосом. И без того тихий возглас Эшли тонет в окружающей суматохе и криках. Но Грэм, будто что-то чувствуя, оборачивается и опрометью бросается навстречу. — Это кровь? Что случилось? — обращается он к Пи Ди. — Небольшая стычка. Вот. Теперь передаю его тебе. Немного не в целости, но в принципе в сохранности. А сейчас я должен вернуться и помочь своим людям, — отвечает мужчина. — Спасибо! Я снова твой должник. — Скорее я нахожусь перед вами в неоплатном долгу. Эшли слегка встряхивает головой, будто прогоняя наваждение, хватает Грэма за футболку и притягивает к себе. — Мне больно, — его севший голос звучит очень тихо. Он выглядит именно так, как выглядит человек, только что переживший крупный пожар. Одежда вся вымазана в грязи. На плече кровоточит рана, а на лице красуются синяки после грубых ударов Томаса. — Где? — Грэм трясущимися руками гладит Эшли по щеке. — А что? Подуешь на ранку? — Конечно. Ещё и поцелую. — Здесь, — он прикладывает руку Грэма к своей груди в районе сердца. — Я ведь уже был готов сам убить Томаса. Шесть лет, понимаешь? Шесть лет я тянулся за придуманным образом. А теперь этого человека действительно нет. Под дрожащей ладонью Грэм чувствует, как тело Эшли бьёт озноб. И всё, что он желает, — забрать его боль себе. — Он мёртв? — Не знаю. Пи Ди не дал проверить. — Понимаю, каково тебе сейчас. И возможно, мои слова прозвучат эгоистично, но я боюсь, что ты замкнёшься в себе. Поэтому прошу, не поступай так. Я тебя никогда не предам. Эшли шипит и задирает голову вверх, смотря на серое небо. — Пожалуйста, — повторяет Грэм в отчаянии. — Пожалуйста. Я докажу, что не такой, как они. — Где Нил? Ты приехал с ним? Итан в опасности. Нужно связаться с начальником тюрьмы. — Да. Он где-то здесь. Я позабочусь об этом. А ты иди и обратись к врачу. У тебя кровь не останавливается. Боже! Как ты вообще ещё стоишь? Эшли дёргает его руку и, притягивая к себе, кратко целует в губы. — Прости. Я немного грязный, да? — Пустяки, — Грэм целует его в ответ, и тревога медленно отступает. — Главное — ты в порядке. — А ты? — На мне ни единой царапины. — У нас всё будет хорошо, сладкий, — он особенно выделяет слово «нас». — И я не закроюсь от тебя. От кого угодно, но только не от тебя, Янг. — Да, красавчик. Мы преодолеем любые трудности. Эшли отвозят в госпиталь и оказывают первую помощь: вкалывают обезболивающее, обрабатывают раны, накладывают швы. А Грэм в это время испаряется в поисках Нила. Самый большой плюс в профессии полицейского — полная медицинская страховка, покрывающая любые расходы. Ему выделяют отдельную палату с собственной ванной комнатой. Эшли приводит себя в порядок и, стоя под душем, смывает воспоминания кошмарного дня. Но всё тщетно. Закрывая глаза, он снова видит стоящего перед ним Томаса с пистолетом в руке. А горячие капли воды обжигают так же сильно, как жар от подступающего огня. Эшли, словно зомби, возвращается в комнату, ложится на кровать, настраивает спинку в полусидячее положение и, откидываясь, замирает, рассматривая маленькую точку на стене. Открывается дверь, и внутрь, словно вихрь, врывается Грэм, своим присутствием и улыбкой оживляя угрюмую обстановку. И в палате сразу становится как будто светлее. Видимо, это его тайная способность. И если криптонит Супермена убивает, то Грэм действует на Эшли с точностью до наоборот. — Ну? Какие новости? — Утром на Итана было организовано нападение, но всё обошлось. Его отсутствие вовремя заметил надзиратель и поднял тревогу. — Он не ранен? — Кто? Надзиратель? Нет, отделался ушибами. — Вообще-то я спрашивал про Итана, — Эшли закатывает глаза и цокает. — Он тоже не пострадал. Насколько мне известно, его перевели в центральный следственный изолятор. — Спасибо, что разузнал подробности. Эшли облегчённо выдыхает и решает, что через несколько дней обязательно навестит друга. — Ты же знаешь, я сделаю всё, что пожелаешь. Вот скажи, чего ты хочешь? Давай. Твой верный подданный Грэм Янг готов выполнить любую прихоть. Грэм делает изящный реверанс. Эшли задумывается и хитро улыбается. — Тебя. Хочу тебя. — В каком смысле? Я и так здесь. — В том самом. Закрой палату на ключ и иди ко мне. — С ума сошёл? Я не буду заниматься сексом здесь, — шипит Грэм. — Эшли! Как ты вообще можешь думать о таком? А если мы потревожим плечо? Вдруг шов разойдётся? К тому же у тебя ещё после аварии синяки не все сошли. — К чему такая пламенная речь? Если не хочешь, тогда просто посиди рядом. Я же не заставляю, — он складывает руки на груди и отворачивается к окну. — Я не говорил, что против. Но, Эш, мы же в больнице. А вдруг за стеной лежит какой-нибудь пожилой человек? — Так ты не кричи. Будь тихим. — И где ты столько сил берёшь? — Мне совсем недавно исполнилось двадцать четыре. Для такого возраста это нормально. И тем более у меня есть чертовски сексуальный парень, который будоражит даже во сне. — Ну ты и подлиза. Грэм вздыхает и проводит рукой по волосам. Подходит к двери и поворачивает замок. Но прежде чем вернуться к Эшли, несколько раз дёргает за ручку, проверяя. — Я не готов, поэтому без проникновения. Окей? — Как скажешь, — он снимает рубашку. — Ну же, подойди и обними. Мне необходимо почувствовать твоё тепло. Грэм раздевается, оставляя на себе только нижнее бельё, и аккуратно садится к Эшли на колени. — Сумасшествие! И что мы только делаем? — То, чем мы собираемся заняться, называется фроттаж, — хоть Эшли и произносит это со всей серьёзностью, но действует довольно развязно. — Дурак, — смеётся Грэм. — И откуда у человека, утверждающего, что я у него первый, такие обширные познания в техниках секса? Осторожным движением Грэм дотрагивается до раны Эшли, очерчивая её, и ладонью спускается ниже по груди. Аккуратно касается гематомы на щеке и проводит языком по его губам, будто зализывая царапины. — Уайт, — голос Грэма дрожит. — Уайт, — повторяет ещё раз. — Эш. Когда Нил пришёл ко мне и сказал, что ты в опасности, я чуть не умер от страха. Боже. Ты просто не понимаешь, что значишь для меня. — Я был слишком самонадеян. Извини, что заставил нервничать. — Больше так не делай. — Не буду, — он улыбается, крепко сжимая Грэма в объятиях. — Просто я так сильно тебя люблю. Так сильно, что это как-то даже ненормально. Не существует таких слов, которые смогут выразить мои чувства. Я готов за тебя умереть. Эшли вздрагивает. И Грэма в одно мгновение будто окатывает ледяной водой. — Прости. Слишком слащаво, да? Можешь сделать вид, что ничего не слышал? — Глупыш. Что за реакция такая? Только не говори, что хочешь забрать слова обратно. — Конечно, нет. — Тогда чего ты так боишься? — Отказа. Что мои чувства не взаимны. Что я надоем тебе своей тупостью. Боюсь, что в один прекрасный день ты поймёшь, что просто тратишь своё время на какого-то неуча с образованием в девять классов, и выгонишь меня. — Хватит! — грубо обрывает его Эшли. — Я не встречал человека добрее, чем ты. Образование всегда можно восполнить, а моральные качества — нет. — Спасибо. — Сладкий. И вообще, как ты можешь не замечать, что я тоже люблю тебя? — А? — вырывается удивлённый возглас. Грэм ошарашенно смотрит на него и тяжело сглатывает. — Что? Что ты только что сказал? В комнате тускло горит свет, освещая лишь сплетённые друг с другом силуэты. — Я люблю тебя, Грэм Янг. И это не просто симпатия или некая влюблённость. — Ты точно имеешь в виду меня? — А кого же ещё? У меня такой сумасшедший только один. Или ты думал, что я встречаюсь с тобой из жалости? Грэм опускает голову и отводит взгляд в сторону. — Ты действительно так думал? — Не совсем, но что-то типа того. — Тогда я буду напоминать о своих чувствах каждый день. Чтобы ты поверил и запомнил навсегда. — Я ужасно нервничаю. И, кажется, у меня снова дрожат руки. Понимаешь, даже мать никогда не говорила мне таких слов. Это точно не сон? Эш, а ты не мог бы повторить ещё раз? Мне очень хочется послушать и убедиться, что я не сплю. Эшли щипает его за ягодицу, и Грэм ойкает. — Убедился? — Не совсем. — Люблю тебя, — шепчет Эшли. Тело Грэма покрывается мурашками. Он широко улыбается до ямочек на щеках и целует Эшли, между вздохами повторяя его имя. Они окончательно раздеваются, жадно лаская друг друга, будто заново исследуя тела. Грэм больше не сдерживается и, подмахивая бёдрами, трётся и постанывает. По палате разносится тихое сбивчивое дыхание: одно на двоих. Грэм зажмуривается и сильнее прижимается к обнажённому торсу. Запрокидывает голову, приоткрывая розовые губы. А Эшли проводит языком по кадыку, слегка покусывая нежную кожу. Захлестнувшая эйфория полностью опустошает и наполняет неведомыми ранее эмоциями. Сейчас они по-настоящему ощущают себя единым целым и как никогда живыми. Ведь даже сердца их бьются в унисон. — И я люблю тебя. Люблю, люблю, — прерывисто дышит Грэм. Смотрит ему в глаза и маняще облизывает губы. Чуть спускается и накрывает ртом член Эшли. — Ах, потрясающе, — выдыхает он, держа Грэма за волосы. — Я так счастлив, что у меня есть ты. Грэму нравится вкус Эшли. Нравится ощущать его запах на себе и заниматься с ним любовью, становясь ближе. — Подожди, сладкий, я хочу кончить вместе. — Давай, дорогой, — Грэм приподнимается, обхватывая ладонью оба их члена. — Ещё немного. — От напряжения проступает чёткий рельеф мышц. Из головы разом испаряются все дурные мысли, когда тело в один миг накрывает оргазм. Они снова жадно целуются, словно не виделись вечность. Но для Грэма эти часы и были вечностью. Нарастающая тревога, неизвестность, боль, страх. И всё это отступает лишь в «его» крепких объятиях. — Как же хорошо, — выдыхает Грэм. Он содрогается, упираясь лбом Эшли в грудь, и вслушивается в то, как неистово бьётся сердце. — Нужно перевести дыхание и обтереться. Скоро придёт доктор для осмотра. — По телу до сих пор мелкими приливами пробегает дрожь, постепенно утихая. Тепло, ставшее настолько родным и нужным, как всегда, дарит умиротворение. — Когда ты рядом, мне кажется, что я могу покорить Эверест. Грэм шмыгает носом. — Эй, красавчик. Я тоже, — он проводит языком по шее. — И с тобой я больше не чувствую себя одиноким. Через некоторое время приходит врач. Внимательно осматривает рану и ушибы. Затем молодая симпатичная медсестра меняет Эшли повязку. Девушка рассказывает про курьёзные медицинские случаи и мило улыбается, явно флиртуя. А Грэм в свою очередь хмурится. Эшли замечает недовольный взгляд парня и посылает ему воздушный поцелуй. После бесконечных процедур они снова остаются наедине. — Эш, — тихо зовёт его Грэм, перебирая пальцами влажные после душа светлые волосы. — А ты правда только мой? Да? — Угу, — отвечает он. — Тебе следует отдохнуть. Если понадоблюсь, я буду рядом. — Всегда? — Всегда. Они лежат на узкой кровати и, крепко прижимаясь друг к другу, медленно проваливаются в глубокий сон. Но не проходит и часа, как Грэм резко вскакивает от ощущения непривычного холода возле себя. Он поднимается и около окна замечает Эшли. Подходит к нему и упирается лбом в затылок, обхватывая руками талию. — Думаешь о нём? Понимаю, как много Томас для тебя значил. Если хочешь плакать, плачь. В этом нет ничего постыдного. Эшли откидывает голову, сильнее прижимаясь спиной к груди Грэма. — Беспокоишься? — Очень. А вдруг он вернётся и станет нашим персональным Джокером? — Скорее тогда Фредди Крюгером. Наступает тишина. Грэм закашливается, не зная, то ли смеяться, то ли промолчать. — Твой юмор настолько чёрный, что у меня аж потемнело перед глазами. Тот лишь пожимает плечами. — А знаешь, что самое главное в борьбе со злодеями? — И что же, профессор Янг? Грэм становится напротив, загадочно улыбаясь. — Крутой костюм! — Я не надену трусы поверх брюк. — И никак не уговорить? — Нет, — смеётся он. — А если серьёзно, Эш, ты не должен… — Знаю, знаю. Всё нормально. Я больше не виню себя. Просто такова жизнь. И в ней каждый делает свой собственный выбор.

***

На следующий день Эшли возвращается в родные стены. И Грэм замечает, что тот будто сам не свой. Вроде бы тело рядом, но душа до сих пор пребывает в смятении. Грэм понимает, что предательство и последующая смерть товарища накладывают большой отпечаток. Такие жизненные перипетии не проходят бесследно, оставляя на сердце глубокие шрамы. Они довольно долго разговаривают, а потом занимаются любовью, полностью растворяясь друг в друге. А ближе к вечеру наведываются Морис и Нил. Окружающая атмосфера довольно мрачная. Гости сидят за столом, а Эшли и Грэм располагаются около барной стойки. Никто не знает, с чего начать и какие темы стоит затрагивать, а какие лучше зарыть глубоко в земле и никогда больше не вспоминать. — Что с Томасом? — Эшли нарушает гнетущую тишину, и Грэм буквально впивается в его ладонь. Нил хмурится и отводит взгляд. — Начался сильный пожар. Много людей пострадало. Но если бы ты не успел предупредить Пи Ди и вы бы не начали проводить эвакуацию, погибших было бы намного больше. — Томас. Что с ним? Морис вздыхает. — Пока информации от судмедэкспертов не поступало. Среди погибших тело Томаса всё ещё не обнаружено. Но я считаю, что с таким ранением он просто не мог остаться в живых. — Не об этом нужно беспокоиться, а о том, что после себя Томас оставил целую сеть. На нас лежит большая ответственность: не дать всему выйти из-под контроля, — подаёт голос Нил. — Всё верно. Наша главная задача — обеспечивать безопасность простых людей. — Для этого мы и работаем, детектив, — улыбается Морис, обращаясь к Эшли. — Простите? — Приказ уже подписан. — Что? — Эшли даже слегка подпрыгивает, толкая Грэма в бок. — Слышал, сладкий? Слышал, да? — Конечно. Ты добился, чего хотел, — немного отрешённо отвечает тот. — Поздравляю. — Нил! Это правда? Теперь я детектив! — Поздравляю, Эш, — он встаёт из-за стола и аккуратно обнимает, стараясь не задевать травмированное плечо. Грэм достаёт из холодильника пиво и расставляет на столе закуску. В таком тесном дружеском кругу они отмечают повышение. И даже Эшли расслабляется и делает несколько глотков горячительной жидкости. Через несколько часов уходит Морис. А за ним уезжает Нил, у которого назначена встреча с Кристофером. В комнате тихо вещает телевизор, показывая какое-то дешёвое ток-шоу, а из кухни доносится запах готового фирменного печенья Грэма. Эшли сидит на диване и листает комиксы, которые теперь можно найти в любом уголке его квартиры. — Эй. А где же фейерверк и сладкий поцелуй? — Давай обойдёмся без громких взрывов, — возражает Грэм и ложится рядом. — Подожди ещё три года, и тогда ты будешь встречаться с сержантом, — горделиво заявляет он. — Даже не сомневаюсь. — А помнишь, ты собирался показать свой бизнес-план? Я готов выслушать. — Так ты правда хочешь рассмотреть предложение? Или говоришь это лишь потому, что надеешься на вечерний секс? А после того, как получишь желаемое, сделаешь вид, что забыл? — Я действительно хочу работать вместе с тобой, — он делает небольшую паузу, наблюдая, как мило меняется выражение лица Грэма. — И, конечно же, надеюсь на вечерний секс. Грэм смеётся и обхватывает ногами торс Эшли. Он достаёт из-под подушки исписанный блокнот и протягивает его. — Если станешь издеваться, я не буду с тобой разговаривать. Три дня. — Это, по-твоему, наказание или вознаграждение? — Уайт! Эшли читает очень внимательно. Несмотря на то, что бизнес-план составлен немного коряво, да и в словах допущено довольно много ошибок, но видно, насколько Грэм старался и как много вложил сил и желания. — У меня есть вопрос по бюджету. Откуда взялась указанная сумма? — Я накопил, — он утыкается лицом в подушку. — И как ты получил эти деньги? — На что ты намекаешь, дорогой? — Грэм выныривает из укрытия и обиженно смотрит на Эшли. — Я много где работал: от грузчика до официанта — и могу доказать каждый цент. Грэм супится, хотя прекрасно понимает опасения Эшли. Клеймо вора останется с ним навсегда, как занесённый над головой дамоклов меч, готовый рубануть в любую секунду. — Я в тебе не сомневаюсь. Успокойся и иди ко мне, — он протягивает руки, и Грэм, подсаживаясь ближе, обнимает его. — Обещаю подумать, как твою идею можно совместить с моей работой. — Эшли? Считаешь, Томас действительно погиб? — Я видел, как он потерял сознание. И не забывай про пожар. Морис прав. Вряд ли ему удалось выжить. — Мне жаль, что всё обернулось именно так. Эшли молчит. Судьба иногда бывает очень жестока. Она в равной степени даёт и столько же берёт взамен.

***

Сегодняшнее солнечное утро слегка омрачает бесконечно трезвонящий телефон Грэма. Он накрывает голову одеялом и пыхтит, не желая вылезать из уютной берлоги. — Возьми трубку, — Эшли целует его в плечо. — Таким настойчивым может быть только Кристофер. И если ты сейчас не ответишь, он начнёт названивать в службу спасения. — Хорошо, — нехотя отвечает тот. — Пойду поговорю в другой комнате. Не буду мешать, продолжай спать. Эшли кивает, и Грэм несколько раз целует его, прежде чем взять сотовый и выйти. Возвращается он быстро, буквально через пять минут. — Что случилось? — Мне звонил Пи Ди и назначил встречу. И пойду я на неё один. — Хорошо. — Правда? Ты не будешь ворчать и спорить? — Сомневаюсь, что он сделает тебе что-то плохое. А я сейчас нахожусь не в лучшей форме для такого рода свиданий. — Вот и молодец. Твоя главная задача — отдыхать. А на обратном пути я заеду в магазин. Что взять на ужин? — Мясную пиццу. — Серьёзно? — Абсолютно. Иногда мне тоже хочется фастфуд. — Окей, красавчик. Но теперь мне кажется, что я развращаю тебя вредной едой. Через час Грэм, наконец, определяется с выбором цвета футболки и идёт в прихожую. Эшли провожает его и, прижимая к стене, жадно целует. — Постарайся не задерживаться и будь острожен. — Так точно, капитан! Грэм встречает Пи Ди на старой пристани, ещё издалека замечая сгорбленный силуэт мужчины. — Ты хотел меня видеть? Зачем? Он замечает следы от ожога на лице Пи Ди. С такими боевыми ранами тот выглядит ещё более устрашающим, чем раньше. — Хотел попрощаться и поблагодарить твоего копа. — Попрощаться? — Я решил завязать с бизнесом. Стар я уже стал для бандитских разборок. Хочу поехать посмотреть мир за пределами города L. — Спасибо за то, что в критический момент не бросил Эшли. Даже не знаю, как отблагодарить. — Послушай. Раз хочешь отблагодарить, возьми мои дела на себя. Но думаю, что ты откажешься. — Знаешь, в совместной жизни с таким полицейским, как Уайт, есть один большой минус. — Если он узнает, то арестует? — Верно, — смеётся Грэм. — На самом деле мне никогда не нравилось то, чем мы занимались. Я до сих пор чувствую себя грязным. Пи Ди достаёт сигару, прикуривает и выпускает в воздух клубы дыма. — Тебя ждёт лучшая жизнь. Ты заслужил. Забудь и начни с чистого листа. Напиши свою историю заново, — он замолкает, делая очередную затяжку. — Я рад, что в тот день, много лет назад, принял решение помочь. Что ж, удачи, Грэм Янг. — И тебе, Джеф. Они пожимают друг другу руки, и Пи Ди прощается, оставляя парня одного. Эта встреча отнимает у Грэма целый день. Он ещё немного наблюдает за живописным заходом солнца, который разноцветной россыпью окрашивает тёмный город в яркие тона. Подходит ближе к воде и проводит ладонью по тихой глади. Он улыбается, потому что сейчас поедет туда, где его действительно ждут и любят.

***

После происшествия проходит две недели. Грэм окончательно перевозит вещи к Эшли под предлогом «раненому нужен уход». Но а тот и не возражает, так как сам желает, чтобы парень всегда находился рядом. Скоро у Эшли заканчивается больничный, и он снова должен вернуться на службу — уже в должности детектива. Но у них ещё остаётся время, которое они собираются провести с пользой. То есть не отрываясь друг от друга. Эшли и Грэм выходят на улицу и, держась за руки, отправляются на свидание в парк. Проходят мимо искусственного озера. Покупают прохладительные напитки и садятся на траву в тени пышных деревьев, спасаясь от жары. — Грэм, давно хочу спросить: мне показалось, или новость о повышении тебя немного огорчила? — Нет! Ни в коем случае. Если счастлив ты, значит, счастлив и я, но… — Но?.. Давай, договаривай. — У меня скопилось слишком много мыслей, которые не дают покоя. — И ты должен сразу делиться переживаниями со мной. — Пообещай, что не бросишь, после того, что я скажу. — Что за бред? Я тебя не оставлю, даже если ты скажешь, что сломал мою машину. Кстати, помнишь, я обещал тебе помочь с правами? На неделе можешь их забирать. Осталось только сделать фото. — Настоящие? — он даже подскакивает от неожиданности. — В самом деле? Мне теперь можно не бояться? — Грэм буквально светится от счастья, как отполированный алмаз под солнечными лучами. И уголки его губ приподнимаются в лёгкой улыбке. — Самые легальные права в мире. — Спасибо, спасибо, спасибо! Даже не знаю, как отблагодарить тебя. Хотя нет, знаю, — он игриво подмигивает и хихикает. — Так какие такие мысли опять не дают покоя этой прекрасной голове? — Ты ещё не поклялся, что не бросишь. — Пока плечо не зажило — не смогу. Ты довольно тяжёлый. — Уайт! — прищуривается Грэм. — Я серьёзно. — Хорошо. Клянусь. — Мне совсем не хочется, чтобы ты и дальше служил в полиции, — ворчит он. — Я слишком беспокоюсь и постоянно думаю: «А вдруг что-то случится, а меня не будет рядом?» — Ого. Очень неожиданно. Не забудь при знакомстве с моими родителями упомянуть об этом. Вы сразу найдёте общий язык, и они тебя полюбят. — Не смешно. Я понимаю, что работа для тебя много значит. И ни в коем случае не собираюсь чинить препятствия, а, наоборот, хочу помогать. Просто не могу так легко отпустить ту ситуацию. — Признайся уже наконец, что просто мечтаешь запереть меня дома и никуда не выпускать. — Не просто мечтаю, я так и сделаю! А ещё заставлю ходить по дому в одном лишь нижнем белье и готовить мне разные вкусности. — Чем будешь расплачиваться? Мои услуги повара дорого стоят, — Эшли языком проводит по губам. — О, я тебе с удовольствием расскажу. А лучше покажу. — Тогда я согласен. — На что? — На несколько дней вместе с тобой закрыться дома. — Договорились, красавчик. Нас ждут потрясающие выходные. Я напишу Крису и отменю встречу. Пусть тусуется вместе с Нилом. — От него так легко не отделаешься. — А мы отключим телефон. — Боюсь, он тогда притащится к нам. — Мы не откроем. — Отлично. Поехали в супермаркет? Нужно запастись едой. После твоих безумных экспериментов холодильник почти пустой. — Купим взбитые сливки? Очень хочу обмазать ими твоё тело и слизать. — Мне иногда кажется, что сладкое ты любишь больше, чем меня. — Неправда, — Грэм обворожительно улыбается. — Примерно одинаково. Эшли фыркает. — Шучу. Знаешь же, что ты для меня самый важный человек в мире? — Знаю, — он кладёт руку ему на плечо, притягивает ближе и целует в висок. Они встретились при довольно необычных обстоятельствах. Грэм до сих пор помнит захват этих сильных рук, сжимающих его тело. Возбуждающее прикосновение холодного металла к коже. Когда адреналин зашкаливает и бешеный пульс с болью отдаётся в висках. И «он» находится настолько близко, что ощущаешь обжигающее дыхание на шее. И как же прекрасно, что на этот раз с его губ слетает не холодное «Вы арестованы», а: — Я люблю тебя, Грэм Янг. — И я люблю тебя, детектив Эшли Уайт.