Смолвуд

      Обняв руками колени и уткнувшись в них подбородком, Нотти сидела на полу перед закрытой дверью в ванную, силой удерживая тяжелеющие слипающиеся веки. Шум льющейся воды по ту сторону двери убаюкивал лучше любой колыбельной, но спать, конечно, было нельзя. — «Я на тебя полагаюсь» — пробурчала себе под нос Нотти, передразнивая тон Эшли, — да он же просто спихнул всю мороку на меня, а? Неужели его совсем совесть не мучает?       Она вздохнула. Вполне вероятно, что его действительно ничего не мучило, и спал он сейчас наверху совершенно безмятежным сном. — Дев? — окликнула она, повернув голову к щели между дверью и стеной, — всё нормально? — С той стороны донеслось едва слышное из-за воды «ага», но совсем не успокоило бдящую Нотти. — «Девнет», — тихо произнесла Нотти, пробуя новое имя на вкус и вместе с тем прислушиваясь к его звучанию, — «Оленёнок» подошло бы тебе куда больше.       Шанс использовать милую кличку разбился вдребезги сразу после возникновения: Девнет выкрикнула своё имя, словно не сумев выдержать смущения, и испуганно замолкла после этого, сама не ожидая от себя такой несдержанности.       Пирог был съеден быстро, от более плотного ужина Девнет отказалась, потому Нотти, в очередной раз пробежав взглядом по длинным зарослям спутанных волос и не сумев определить их первоначальный цвет, приняла окончательное решение провести девушку в ванную комнату. — Могу помочь, если хочешь, — миролюбиво предложила Нотти, открывая дверь и головой указывая Девнет заходить. Та осторожно заглянула, вытянув шею, — или справишься сама? — Сама, — подтвердила Девнет. Она зашла в ванную, но остановилась и стояла, неловко оттягивая рукава свитера и пытаясь придумать, как намекнуть о чём-то Нотти, довольствуясь при этом минимумом слов. К счастью, Нотти начинала привыкать догадываться о желаниях новой знакомой: — Одежда, ага. Подожди здесь, я принесу тебе что-нибудь своё сверху. Она ушла и, спешно порывшись в своих вещах в шкафу, вернулась с небольшой корзинкой. — Держи. Наверное, всё будет немного великовато, — она почувствовала острую необходимость извиниться за себя, но вовремя спохватилась, — но всё лучше этого твоего свитера, да? В него три тебя поместится, а в мою одежду — только две, — вяло попыталась пошутить она, избегая смотреть девушке в глаза.       Девнет не поняла её шутки и недоумённо подняла бровь, но корзинку всё-таки забрала и через мгновение скрылась за дверью. Ещё через пару минут полилась вода, и Нотти, вздохнув, принялась ждать.       Время, между тем, неумолимо приближалось к рассвету. Задремавшая на страже Нотти услышала вдруг тихие, чуть шелестящие шаги и вскинула голову: к ней приближалась миссис Ноттингем, остававшаяся ещё в длинной ночной рубашке и с заколотыми на макушке чёрными волосами, но лицо которой уже успело омрачиться глубокой степенью озабоченности происходящим. — Милая, неужели Отец Эшли до сих пор в постели? — её высокий голос звучал взволнованно и неровно, она беспокойно заламывала руки и оглядывалась, будто в надежде найти где-то затаившегося здесь непутёвого священника, — он обещал встретиться со мной и миссис Вест до сегодняшней службы и обсудить благотворительную ярмарку в следующем месяце. Столько всего нужно организовать и обдумать, а мы даже не приступили ещё толком. Ну как же так? — Нотти вздрогнула, вспомнив те же самые слова досады, произнесённые самим Эшли. Кто от кого заразился, интересно? — А чего ты тут сидишь в темноте? «Ну хоть теперь про меня вспомнила», подумалось Нотти. Впрочем, заинтересованность миссис Ноттингем в дочери мигом улетучилась, стоило ей заметить шум воды за дверью. — Это кто там в ванной? — она приободрилась, решив уже, возможно, что напрасно возмутилась несобранности Эшли, — неужели… — Нет, — поспешила её разочаровать Нотти, — так скажем… У нас гости, мама. — Гости?! — воскликнула миссис Ноттингем, всплеснув руками и тут же принявшись зачем-то поправлять волосы и разглаживать невидимые складки на сорочке. — Не епископ, успокойся, — раздражённо сказала Нотти, вздыхая и поднимаясь на ноги. Как же сильно ей хотелось уйти сейчас молча спать и не пояснять ничего эмоциональной бодрой матери. Она снова подумала о пропавшей бесследно совести Эшли. Вода за дверью, тем временем, затихла. Не лучший момент, конечно. Услышит Девнет проникновенные завывания под дверью и в ужасе запрётся в ванной навечно, подумалось Нотти. Не придумав объяснения лучше, она сказала как есть: — Отец Эшли привёл кое-кого домой. — Ночью! — снова воскликнула миссис Ноттингем, мгновенно побелев, — он же не… — Девушку, — продолжила Нотти и поспешно добавила, опережая поток возмущения от матери, — девочку. Подростка. Выглядела совсем измученной, — уставшее сознание наконец подсказало ей самое важное уточнение, — Тоже оборотень. Олень. Вернее, оленёнок.       Миссис Ноттингем недовольно закрыла рот, переваривая услышанное. — Всё абсолютно благопристойно, мам. «По крайней мере, я на это надеюсь» — Нет, какая уж тут благопристойность! Это уже ни в какие рамки! — моментально вскипела миссис Ноттингем, сжимая кулаки и едва сдерживаясь от того, чтобы не топнуть ногой. Праведный гнев её всегда был пугающ, и, к великому несчастью Нотти, в гневе она бывала нередко. Нотти невольно напряглась и замерла, ожидая действий матери. Та, яростно порыскав по коридору взглядом, так и не нашла ничего, за что зацепиться и на что направить переполнявшие её эмоции, и, развернувшись, бешено ринулась назад к лестнице. «Надеюсь, Бог о нём позаботится» — выдохнула Нотти с облегчением — за себя — и испугом — за Эшли — одновременно.       Похоже, миссис Ноттингем не пришлось врываться ураганом в комнату Эшли: шторм настиг его прямо на ступеньках. — Доброе утр- — донёсся было до Нотти его ещё хриплый ото сна, но уже приторно дружелюбный голос и мгновенно утонул в потоке неразборчивой ругани. Девушка грустно поёжилась и обняла себя руками. Никто не заслуживал столкнуться с таким чудовищем с утра пораньше, и уж точно не пожелала бы она такого человеку с похмельной головной болью. Впрочем, может, это станет для Эшли уроком, и он наконец бросит свои ночные свидания с Хеннеси и Джонни Уокером?       Нотти одновременно пыталась и отстраниться от криков, и вслушаться, о чём именно её мать высказывала недовольство. И то, и другое получалось плохо. Голоса Эшли не было слышно вообще: возможно, он сдался на первом же слове миссис Ноттингем и умело притворялся глухим на протяжении всего, с натяжкой сказать, разговора. Вдруг совсем рядом скрипнула дверь, и Нотти, полностью поглощённая до этого момента выговором матери, подпрыгнув, взвизгнула и тут же в ужасе закрыла руками рот. Девнет, выглянувшая из ванной, посмотрела на неё ещё с большим ужасом в глазах. Голос миссис Ноттингем, впрочем, не утих — не слышать дочь также было одной из её плохих привычек. Нотти схватила Девнет за запястье, притянула ближе и, неопределённо указав пальцем вверх, одними губами произнесла «это мама», надеясь, что девушка сумеет понять. — …И после всего этого — оленёнок! Оленёнок?! Я живу в Смолвуде всю свою жизнь и знаю каждого здесь — в лицо, поимённо — кто человек, кто оборотень. Ни одного оленя! Ни одного оленя, кроме вас, Отец Эшли! Здесь явно что-то не так!       Нотти и Девнет молча смотрели другу другу в глаза. Последняя вдруг моргнула и усмехнулась чему-то, что показалось ей в словах миссис Ноттингем забавным. Нотти непонимающе вскинула брови и только теперь заметила, что по-прежнему держит руку девушки. Смутившись и отпустив её наконец, она сама собой мысленно отметила, насколько слабой и хрупкой та ей показалась. Изящная, тонкая, совсем не похожая на руки Нотти и её матери; этой руке не пристало держать ничего тяжелее цветка. Нотти смогла оторвать от неё взгляд лишь тогда, когда Девнет снова отчего-то прыснула. Ужас окончательно исчез с её лица, а в больших чёрных глазах блестели шаловливые огоньки — Нотти почему-то подумалось, что от этих огоньков им ещё придётся натерпеться в будущем.       Заразившись её неоправданным спокойствием, Нотти на время отвлеклась от разборок этажом выше, с любопытством принявшись рассматривать девушку: теперь, освежившаяся, согревшаяся и переставшая робко жаться, она казалась чуть выше и выглядела чуть старше, парой-тройкой лет младше самой Нотти. Сейчас, стоя очень близко, Нотти смогла разглядеть также едва заметные веснушки на носу Девнет: необычные, впрочем — не темнее, а наоборот светлее цвета кожи, словно белые пятна на спинах оленят. Может, они тоже со временем исчезнут, когда девушка совсем повзрослеет? Под правым глазом Девнет оказалась аккуратная маленькая родинка, будто какая-то птичка клюнула её в прощальном поцелуе. Длинные мокрые волосы волнами лежали на плечах Девнет: от воды они пока казались совсем тёмными, почти как у обеих Ноттингем, но блики от зажжённой лампы на изгибах локонов выдавали яркий медный оттенок. «Неужели все оборотни-олени обязательно рыжие?» — подумала Нотти.       Неожиданно ей пришлось оставить процесс изучения незавершённым: Девнет стянула с плеч мокрое полотенце, пихнула его в руки Нотти, и, совершенно не глядя на неё, прошествовала мимо на звуки голоса миссис Ноттингем. Нотти, так и оставшись с полотенцем в руках, вздохнула и через пару секунд медленно двинулась следом, не горя желанием попадаться на глаза матери. — Вы совсем не оставляете мне выбора. Я сегодня же свяжусь с епископом, — миссис Ноттингем, казалось, уже выдохлась в своём гневе и продолжала говорить лишь потому, что не знала, как остановиться. — Конечно, — со вздохом ответил наконец Эшли, — но, боюсь, у Его Преосвященства найдутся куда более насущные проблемы.       Возразить ему миссис Ноттингем не успела, так как заметила шаги за спиной. Оглянувшись, она впервые увидела Девнет, начавшую подниматься по ступенькам: спокойную, уверенную, с опасной решительностью в глазах.       Остановившись в паре шагов от миссис Ноттингем и позволив женщине пару мгновений свободно разглядывать её, Девнет, по-прежнему молчаливая, затем приняла облик оленихи, опустившись вниз на четыре копыта. Ей повезло: лестница оказалась достаточно прочна для животного облика (впрочем, того же нельзя было сказать о её ширине). Миссис Ноттингем ахнула, будто только теперь поверила, что приведённая ночью юная гостья действительно была оборотнем. Она вновь развернулась к Эшли с видом, одновременно недоумевающим и раздражённым. — Да кто же она такая?! — Клянусь, в этом вопросе мы солидарны, — со смешком ответил Эшли и указал головой в сторону первого этажа, — но, возможно, мы оба рискуем остаться без ответа.       Миссис Ноттингем глянула через плечо и увидела, что олениха, явно недооценившая свои размеры и не сумевшая ловко развернуться на лестнице, неуклюже пятится, намереваясь, очевидно, отступить к выходу. Должно быть, она решила уберечь Эшли от новых выговоров и заново исчезнуть из их жизней. Нотти, затаившаяся внизу в начале коридора, отчего-то почувствовала горечь от этой мысли. Если бы Девнет растворилась сейчас среди теней яблоневого сада, если бы Нотти позволила этому случиться, то она, наверное, до порога смерти бы не переставала жалеть об этом и думать, не упустила ли она тогда самое интересное в своей никчёмной жизни.       Поражённая этой идеей, движимая тоской по ещё не случившемуся, Нотти выскочила из коридора, бросилась к пятящейся оленихе, что уже ставила передние копыта на пол и начинала разворачиваться, и порывисто обняла её за длинную шею. — Не уходи, Девнет! — воскликнула она, чувствуя, как вздрогнуло животное под её руками, — яблоки. Ты же любишь яблоки? — олениха замерла, — как уйти, не попробовав мамину шарлотку? Ты только мою ела, испорченную. Ей не сравниться, — Девнет фыркнула, замотав головой, — а свитер? Мы его спасём: будет таким, что не узнать. И ещё… — она запнулась и смолкла, ощутив вдруг пристальные пытливые взгляды сверху. Её щёки заалели. Она поняла, что следующей на допрос вызовут уже её. — Нетти и Нотти, — сказал Эшли шутливо, опираясь локтями о перила и с интересом глядя на сцену, неожиданно развернувшуюся на первом этаже, — замечательно. Не правда ли, миссис Ноттингем? Миссис Ноттингем хмуро сдвинула брови.

***

      За обеденным столом царило жуткое молчание. Тишина казалась до того тяжёлой, что Нотти с трудом удерживала в руках вилку и нож: поднять и занести их над тарелкой с глазуньей было выше её сил, которые очень некстати окончательно иссякли. Волшебным образом изменившаяся в районе стола гравитация давила и тянула её веки вниз. Нотти сосредотачивала всю силу воли, чтобы не сдаться и не рухнуть лицом на стол.       Допрос Нотти завершился куда быстрее отчитывания Эшли: возможно, потому что энергии даже такой активной и деятельной женщины как миссис Ноттингем на двоих попросту не хватало. Нотти мысленно поблагодарила священника за то, что тот благородно принял весь удар на себя. Оторвав наконец взгляд от скатерти, она посмотрела на Эшли, сидевшего напротив. Тарелка перед ним была уже почти пуста, и его спокойное лицо ничем не выдавало смятения или неловкости из-за произошедшего ранее. Заметив внимание Нотти к себе, он улыбнулся — совершенно мягко, по-доброму, так, как делал всегда, когда чувствовал, что девушке требуется поддержка. Это всегда работало безукоризненно и, хотя бы ненадолго, воодушевляло. Нотти вернула ему улыбку, искреннюю, но слабую, какую только удалось выдавить под гнётом окружающей атмосферы.       Миссис Ноттингем на неё не смотрела — всё, что могла, она от неё уже выяснила, — вместо этого намертво прилипнув глазами к Девнет, сидевшей между Нотти и Эшли с кружкой горячего какао: от завтрака она ожидаемо отказалась, но скрыть восторг во взгляде при виде заветной баночки не успела: после этого миссис Ноттингем сама предложила сделать ей напиток — то ли в качестве жеста примирения, то ли из своей неубиваемой гостеприимности.       Пила Девнет медленно, крошечными глотками, наслаждаясь скорее теплотой от кружки, чем вкусом. В её безмятежном поведении, а также в том, насколько невозмутимо она игнорировала остальных за столом, ощущалось какое-то родство с Эшли. «Никогда не слышала о выдающейся оленьей выдержке» — подумала Нотти — «или, может, они правда родственники?»       Она попереводила несколько раз взгляд с одной на другого, пытаясь вычислить сходства, но ни одного толком так и не нашла: глаза Эшли сейчас выглядели ещё более неестественно светлыми, ледяными, в сравнении с глазами Девнет — тёмными, казавшимися чёрными; пёстрые веснушки на носу Эшли у Девнет были белыми; рыжина волос первого стремилась к русому, а второй — к красному. Один легко улыбался и бросал приветливые взгляды попеременно на каждого в комнате, поддерживая дружелюбный вид, другая держала губы расслабленными и не видела ничего, кроме своей кружки, нисколько не стремясь расположить к себе собеседников. Однако было у них уже упомянутое общее свойство: абсолютное спокойствие — то ли напускное, то ли истинное.       Вечно нервничающая Нотти невольно восхитилась.       Наконец Эшли положил столовые приборы на тарелку и первый поднялся из-за стола. — Благодарю за вашу заботу, миссис Ноттингем. Боюсь, если я посмею задержаться ещё хоть немного, то к длинному списку моих сегодняшних прегрешений прибавится ещё и опоздание на воскресную службу. Такое уж точно непростительно, согласны? Миссис Ноттингем бросила свирепый взгляд в его сторону и буркнула: — Уж точно. Эшли, усмехнувшись, хотел было развернуться, как она добавила: — Вы забыли про встречу с миссис Вест. — Нет, конечно же не забыл, — поспешил заверить её Эшли. Нотти, за время знакомства успевшая неплохо его выучить, могла заявить с уверенностью: он действительно забыл, — я разберусь со всем сразу после окончания службы, обещаю. С этими словами он живо направился к выходу из комнаты. — Про новый орнат тоже не забудьте! — крикнула ему вслед миссис Ноттингем с некой злорадностью. Эшли ответил не сразу, а шаги его на мгновение стихли. Похоже, он молниеносно прокручивал в голове всё, что ему следовало помнить. К счастью, он всё же отыскал нужное воспоминание: — Разумеется! — радостно отозвался он и окончательно исчез.       Когда раздался щелчок закрывшейся двери, Нотти резко ощутила прилив отчаяния. Она снова оставалась одна на поле битвы. Девнет слева от неё по-прежнему была занята внимательным изучением содержимого кружки, и уход Эшли никоим образом на неё не повлиял. — Нотти, — обратилась вдруг миссис Ноттингем. В её тоне не было ни угрозы, ни раздражения, но девушка всё равно взволнованно вздрогнула, — думаю, тебе тоже стоит поспешить и помочь Отцу Эшли с приготовлениями в церкви, — это не было странным, Нотти действительно нередко поручали заниматься этим, но сегодня у этой просьбы чувствовался оттенок искусственности, нарочитости. «Она хочет меня выдворить?»       Тем не менее, спорить она не посмела и тоже поднялась из-за стола. Тогда Девнет наконец ожила и устремила на неё беспокойный взгляд снизу вверх. Нотти поджала губы. — Девнет останется здесь? — решилась спросить она. — Останется, — миссис Ноттингем кивнула, — нам нужно выяснить, где её родители и отвести домой.       Нотти обнадёжил этот ответ, хоть и показался ей неприятным: кто знает, отчего Девнет оказалась на улице в первую очередь. Что, если она и сбежала от тех, кому они собираются её передать, как заблудившегося щенка, из рук в руки? И что, если её дом где-то далеко за пределами Смолвуда? Нотти не стала развивать эту мысль, покачав головой.       Она в последний раз посмотрела на нервно заёрзавшую на стуле Девнет, ободряюще, но грустно улыбнулась и вышла из комнаты, твёрдо решив не оборачиваться.