Смолвуд

      К двум часам ночи в клубе «Пинкис» обычно становилось люднее всего. Линде это было известно не понаслышке. Нельзя было назвать её абсолютным завсегдатаем этого места, но тем не менее девушке решительно хватало лишь одного короткого взгляда в сторону меню над баром, чтобы через мгновение определиться со своим выбором. Приметив себе место у стойки, Линда быстро, но без спешки, тщательно следя за привлекательностью своей походки, прошла к высокому стулу и села, демонстративно закинув одну длинную тонкую ножку на другую, после оперлась локтем о гладкую деревянную поверхность стойки, поправила причёску и наконец осмотрелась.       Настроение было ни к чёрту; девушка едва убедила себя найти силы прихорошиться и выйти из дома, чтобы только не оставаться наедине с собой, своими мыслями и проблемами. А проблем хватало в избытке: из закусочной, где она подрабатывала, ушла её единственная сменщица, и теперь работы стало в разы больше — по крайней мере, до тех пор, пока владелец заведения не удосужится найти нового работника (чего делать он определённо не торопился); посему время на колледж резко сократилось и успеваемость упала: девушка уже получала неоднократные предупреждения от преподавателей, грозивших неаттестацией, но от этого испытывала лишь больший упадок сил, чем мотивацию постараться. Очень некстати хозяйка квартирки, снимаемой Линдой, сообщила о повышении арендной платы: спорить девушка не смела, но в душе сильно возмутилась. Ко всему прочему, вечно волнующаяся мать продолжала настойчиво «пилить» Линду, названивая дочери каждый вечер и делясь бесценным беспокойством о её будущем — будто девушка сама не была обременена тем без чьего-либо напоминания. Вишенкой на торте стало её расставание с женихом, совершенно бесстыже изменившим Линде с её же лучшей подругой — история, древняя как мир.       Лишившись в одночасье двух самых важных для неё людей и не в силах даже подумать об остальных бедах, Линда отчаялась настолько, что вытащила было всё содержимое своей домашней аптечки, высыпала таблетки, показавшиеся ей наиболее опасными при большой дозировке, и приготовилась оставить бренный мир. Когда её рука с пригоршней разноцветных лекарств уже приблизилась к приоткрытым губам, осознание происходящего наконец настигло её. Она задрожала, заплакала, скуля в голос, и таблетки, как горох, рассыпались по полу. При взгляде на них, внутри девушки проснулась небывалая жалость к себе и вместе с ней злость; злость на всех и всё вокруг за то, что почти довели её до непоправимого. Тогда же она подумала, что ей не помешало бы развеяться — срочно. Хотя это и было только временным побегом от реальности, Линде было на это всё равно. На ближайшие несколько часов для неё не существовало ни нетерпеливых, грубых посетителей закусочной, ни жадной арендодательницы, ни строгих преподавателей, ни паникёрши-матери, ни голубков-изменников. Только она, вкусный алкоголь, громкая музыка и — по возможности — приятная компания незнакомца.       Компанию в клубе действительно было из кого выбрать, но усталый взгляд Линды слепо метался от человека к человеку, неспособный зацепиться за кого-то одного. На сердце стало тоскливо. Все присутствующие казались ей совершенно безликими, с пустыми стеклянными глазами и широкими неискренними улыбками, за которыми, быть может, скрывались уныние и тревога похлеще тех, что привели сюда Линду. Заказав у бармена «Космополитен», она вновь развернулась и продолжила сканирование зала взглядом. Вскоре два соседних от девушки сидения освободились, и теперь за стойкой оставалась лишь она и ещё один мужчина, ранее остававшийся вне зоны её осмотра. Бармен подтолкнул бокал к Линде и со знанием дела обратился ко второму сидящему: — Повторить? — боковым зрением Линда заметила, что мужчина ухмыльнулся и, немного помедлив, кивнул. — Последний на сегодня, пожалуй, — донеслось до неё. Несмотря на кричавшую из колонок музыку, мужчина голос повышать не стал, отчего услышать его было непросто — только если намеренно прислушаться. И Линда почему-то прислушалась. Украдкой взглянув на него, она вдруг подумала «вот этот подойдёт», сама удивилась этой мысли и смутилась.       У мужчины были короткие рыжевато-русые волосы, и выглядел он молодо, хотя в уголках его глаз уже виднелись заметные «гусиные лапки», а в напряжённых плечах ощущалась непроходящая усталость. Одежда в определении возраста не помогала: скромная чёрная рубашка, заправленная в того же цвета твидовые брюки и расстёгнутая на верхние две пуговицы. Линда неосознанно засмотрелась на открытую шею мужчины, кожа которого казалась ещё бледнее на фоне тёмного воротника.       Незнакомец получил свой «последний на сегодня» стакан, чуть покачал его в руке, рассматривая переливающиеся разными цветами в свете ламп кубики льда, и мягко отпил. — Вкус восхитительный, но юным барышням вроде Вас я бы не советовал, — с улыбкой сказал мужчина, не поворачиваясь к Линде, но обращаясь определённо к ней; она это поняла моментально и смутилась ещё сильнее, осознав, что её тщательное «сканирование» не осталось незамеченным. Нужно было быстро сообразить, что ответить, да так, чтобы ответ не выдал с головой её неловкость и заинтересованность. — Досадно. Очень… эстетично выглядит, знаете. «Ох, нет. Он решит, что я считаю эстетичным его» — Стакан, я имею в виду. Стакан с виски и кубиками льда очень эстетичен. Мужчина коротко просмеялся и наконец перевёл на собеседницу взгляд. Его светлые глаза всё ещё казались смеющимися, и «лапки», сильнее проявившиеся от улыбки, только придавали его лицу большей доброты и открытости. — Понимаю, — кивнул он согласно и ещё отпил немного, — будь я художником, я бы обязательно запечатлел его в натюрморте на холсте. Но в искусстве, увы, не силён, — он покрутил стакан перед собой, любуясь бликами на стеклянных гранях и опять усмехнулся, — остаётся только принимать ценный материал вдохновения внутрь. — Я тоже рисовать не умею, — сказала Линда, не зная, как продолжить разговор; заканчивать его ей тем более до ужаса не хотелось. Она чувствовала, что жуть как пожалеет, если замолкнет сейчас, — но если идея возникла, её лучше воплотить, чем уничтожить в зародыше, разве нет?       Мужчина поставил стакан на стойку и посмотрел на девушку очень внимательно, и морщинки у его глаз немного померкли. Он ответил не сразу: Линда даже успела решить, что ляпнула глупость, и нервно сжала рукой подол юбки. — Всякая ли идея стоит того, чтоб быть реализованной? — он чуть нахмурился, а взгляд его был направлен уже будто куда-то сквозь Линду, — Может, если бы Творцы ответственнее подходили к плодам своих стараний и уничтожали, как Вы выразились, в зародыше неудачные образцы, этот мир был бы чуть лучше для всех нас.       Линда совершенно не поняла его слов и могла лишь недоумённо хлопать ресницами. Рассуждения выпившего человека редко поддавались разуму трезвого, и девушка, так и не приступившая к своему коктейлю, просто не имела шанса на успех в этой дискуссии. Кажется, мужчина это тоже понимал, потому что через пару секунд глубоко вздохнул, опрокинул в себя остатки виски, потряс стакан с подтаявшими кубиками, как бы размышляя, не проглотить ли и их заодно, затем, пошарив по карманам брюк, с лёгким шлепком оставил на стойке купюру и развернулся, чтобы слезть с барного стула. — Постойте! — в панике окликнула его Линда, — ночь же ещё только началась, у нас полно времени закончить наш разговор как следует! Мужчина невозмутимо оправил манжеты рубашки и пригладил волосы. — К сожалению, не спать всю ночь я себе позволить уже не могу, — он пожал плечами, как бы извиняясь, — и Вам не рекомендую. Охваченная любопытством, Линда отказывалась ставить на знакомстве крест, хоть и почти сдалась. Наконец она решилась на отчаянный шаг: — Но мы можем как-нибудь пересечься в другое время? В другом месте? — О, безусловно, — мужчина снова радушно улыбнулся, — давайте запишу адрес, — Линда, всё ещё шокированная собственным вопросом, механически достала из сумочки телефон и передала незнакомцу. Через пару секунд он вернул его обратно, — вот, держите. В воскресенье около десяти, как Вам? — девушка не успела ответить, как мужчина, не нуждавшийся в ответе вовсе, уже прошёл мимо неё к выходу, обернувшись в последний раз у самой двери, — буду ждать с нетерпением, — подмигнул и исчез.       Оторопевшая Линда не сразу вспомнила про записанный в телефоне адрес. Не скоро опомнившись, она скопировала его и вбила в строку поиска маршрутного навигатора. Уровень её едва поутихшего недоумения опять стремительно возрос. На экране высветились вконец озадачившие её слова: «Церковь Святой Марии, Смолвуд»