Судьба бывает благосклонна

      Кто бы что не говорил, но судьба существует. Без всякого сомнения её невидимые нити были когда-то проведены и натянуты между нами. Их невозможно порвать, запутать. Если события так или иначе предопределены кем-то свыше, они обязательно произойдут.       Люди созданы для того, чтобы встречать и терять друг друга. Таково уж человеческое предназначенние.       Всё в нашей жизни циклично, взять к примеру куст розы. Сколько его не поливай, однажды, ему всё же сужденно увянуть, но на месте старого бутона непременно распутится новый, не менее прекрасный. Так и в жизни. Всё происходит определёнными промежутками, периодами. Порой мы и сами не осознаём их рамки. С ней было так же.       Впервые я повстречал эти блестящие бриллиантовые глаза примерно в конце апреля, когда был ещё совсем мальчишкой.       По привычке раскидывая камни ногами, я и не заметил тот яркий, необыкновенно прекрасный свет неподалёку. На меня смотрела маленькая девочка с длинными волосами, цвета топлённого молока.       Недоумевая, она подошла ко мне, протянула ладонь и прошептала:       — Ты зачем воздух пинаешь?       Сперва я не придал её словам особого значения. Воздух как воздух. Интересно было лишь то, что пинал я отнюдь не воздух, а камни совсем не имеющие к нему значения.       — А разве в этом есть что-то плохое? — Не думая бросил я.       Девочка лишь озадачено помотала головой, поправила подол платья, а вскоре скрылась за дверью подъезда.       «Какая же она странная», — поначалу подумал я.       А ведь и правда, я никогда не встречал девочку, мысли которой не были затуманены куклами, цветами и расписными принцами на белых конях.       Она была совсем другой. Даже пахло от неё как-то иначе, не как от всех, а по своему, по иному.              Глаза направлялись отнюдь не в мою сторону, когда обычно другие девочки её же возраста засматривались на одну лишь тень, словно я примерял доспехи, сделанные из благородного металла, а куда-то вдаль, в пустоту.       Это единственное, что мне запомнилось с нашей первой встречи. Больше в этом подъезде я её не встречал. Сколько бы не расспрашивал соседей, жильцов этого дома, след той белокурой девочки с стеклянными глазами будто бы испарился.       Лишь одна соседка спустя пару лет с нашей последней встречи пробурчала: «Отец той девчёнки окончательно спился, а саму малышку отдали в детский дом в соседнем квартале».       После этих слов на моей душе стало неспокойно. «Какой можно быть сволочью, чтобы променять собственную дочь на бутылку», — рассуждал я в ту ночь, зарывшись с головой под одеяло, чтобы мама не заметила того, что я не спал.       Так проходили недели, месяца, года. Я рос, мне стукнуло восемнадцать, а вскоре и того больше. Я перестал обстригать волосы, предпочтя короткой стрижке растрёпанные пряди. Учёба перестала быть ношей, я выбрал работу по душе и совсем забыл о той ситуации. Казалось бы, о чём можно было ещё мечтать.       Только вот отношения у меня так ни с кем и не клеились. Ровестницы меня отвращали, а те, кто был постарше и подавно. Как бы сильно они за мной не цеплялись, я отбрасывал их, как ненужный сор, в стороны.       Для чего мне нужны те, кто не знает себе цену? И имею я ввиду совсем не их характер, работу, привычки, даже некоторые черты лица, в особенности запах, скривлял моё лицо. Они были противны мне в любом появлении. Но не она.       Я повстречал её вновь, когда возвращался с работы. Длинное цветочное платье скрашивало волнистые пряди волос, сцепленные бамбуковой заколкой.       Сперва я даже не понял кого увидел, но как только она прошла мимо меня, сердце едва не остановилось. Руки начали потеть, с щёк стекать пот. Я обомлел, сам того не осознавая. В глазах начало темнеть, но я вовремя опомнился. Хотел было протянуть руку и что-то бросить в её сторону, как оглянулся на девушек, которые шли рядом. Видимо, это были её подруги, подумал я и отдёрнул руку назад.       Необъяснимое чувство царапало душу, словно голодная кошка по картону. Так же жалобно и болезненно. Мне захотелось её откликнуть, что-то сказать, да хотя бы просто обменяться взглядами. Но я был в то время гордый, поэтому судороженно сглотнул и уныло поплёлся в свою сторону.       «Может от этого ей даже будет лучше? Может она там счастлива и без меня?», — эти мысли пожирали меня не один день. Я не мог нормально спать, есть, а лишь сидел и думал: правильно ли тогда поступил. Но судьба и на этот раз сделала свой ход.       Когда я повстречал её в третий раз, шёл холодный, моросящий дождь.       Дело близилось к ночи, а я всё никак не мог найти себе места. В сон тогда не клонило. Я решил прогуляться по городу, желая хоть в этом дать своим мыслям покоя.       Дожди, если честно, я никогда не любил, но в этот раз что-то необъяснимое тянуло меня на улицу. Именно в тот вечер. Именно в тот дождь. Это было странно, но сидеть и окончательно добивать себя я больше не собирался. Нужно было хоть как-то успокоиться и забыться.       Дождь шёл не такой сильный, каким я себе его представлял, но воздух отдавал прохладой. В куртке и с зонтом я ощущал себя иностраннцем, приехавшим на курорт в неподходящий сезон.       И вдруг меня бросило в холод. На скамейке рядом с автобусной остановкой сидела она. Цветочное платье больше не казалось таким сказочным и загадочным, тушь стекала с побледневших шёк, а от длинных молочных локонов оставались одни обрубки.       Она была сама не своя. Совсем не яркая, не счастливая. Не такая, какой я её видел несколько дней назад, не такая какой я видел её в детстве... Совсем другая. Такая растрёпанная, такая несчастная. Такая нежная и хрупкая.       Видимо я её совсем не знал до этого момента. Да какой знал, мы ведь пересекались всего пару раз в жизни. Как я могу её помнить, знать?       Но я продолжал ощущать, будто бы знал её целую вечность. Будто бы мы знали друг друга раньше, гораздо раньше.       Я подошёл ближе. Девушка встрепенулась, но особого вида не подала, лишь уныло просопела:       — Вам что-то от меня нужно?       В её глазах читалась растерянность. Она болезненно посмотрела на меня, тут же упрятав глаза за стену ладоней. Я укрыл её зонтом.       — Вы такими темпами простудитесь. Возьмите.       Она вздрогнула и попыталась отвернуться:       — Не стоит так обо мне переживать. Мы же даже не знакомы.       — Пусть и так, но это не повод вам простывать. — Я улыбнулся, — Вы же такая красивая. Ваши глаза похожи на бриллианты, волосы на топлённое молоко. А пахнет... Вы определённо пахните печеньем. Шоколадным.       Она всхлипнула:       — Перестаньте мне такое говорить! Немедленно перестаньте!       С щёк стекали горячие слёзы, голос дрожал, а пальцы сжимали ручку зонта.       — Вы всегда так говорите! Вы все мужчины такие! Сначала нахвалите, окружите в внимании, а потом бросите, как дворовую кошку! Зачем было вообще ко мне привязываться! Почему я такая дура, раз всё ещё вам верю?!       Я прижал её к себе. Холодные пальцы сжимали куртку. Казалось, девушка вовсе не желает, чтобы её трогали. Но и от ласки она вовсе не отказывалась.       Рыдала она долго. На моём плече оставалось несколько мокрых пятен, но я так ничего и не сказал. Лишь гладил её спину, пальцами перебирая пряди волос.       Через какое-то время, когда дождь вовсе закончился, она уснула. Прямо на моих руках. Прямо на улице. Такая странная, но такая нежная.       Я занёс её к себе квартиру, положив на диван в зале, укрыл пледом и ушёл к себе. Сам уснуть я не мог долго: в голове всё время крутились мысли, связанные с событиями последних дней. Но ближе к утру я всё же уснул, хотя проспал совсем не долго.       Ближе к обеду, когда солнце начинало слепить глаза, я проснулся. В квартире было тихо. Похоже, она ещё спала.       Каким нужно быть идиотом, чтобы принести незнакомку с улицы к себе в дом? Но вчера я ведь даже об этом не задумывался. Я ведь даже имени её не знаю, не знаю откуда она и почему оказалась именно около этого подъезда, в ту ночь, в то самое время.       Слишком много совпадений и никаких фактов. Я её никогда не знал, но, казалось, словно мы видились далеко не впервые. Словно мы уже встречались раньше. Но где, когда и при каких обстоятельствах я не помнил. Всё было как в тумане.       Шорох пледа в соседней комнате заставил меня подняться с кровати. Она всё так же лежала на диване, но уже более серьёзная, собранная, нежели вчера. Но глаза... Глаза оставались всё такими же стеклянными.       — Я сожалею, что вы вчера увидели меня в таком состоянии. За зонт и кров я отплачу позже, когда появятся деньги. Я вам весьма благодарна. Примите мои извинения.       — Всё в порядке, — опешил я, протягивая руку. — Для меня это пустяки. Будете чаю?       Девушка сдвинулась к спинке дивана. Глаза всё так же смотрели в пустоту, а губы сжимались, будто бы она только что прикусила язык.       — Пожалуй, я откажусь. Вы итак сделали для меня слишком много.       — Нет нет, — схватил я её за ладонь. — Я не сделал ровным счётом ничего. Ничего того, что я бы тогда не мог не сделать.       Она задумалась:       — Зачем вы мне вообще помогли? Разве мы знакомы или же вы привыкли помогать каждому встречному?       Я помотал головой:       — Просто я посчитал это нужным. Ничего более. А вам стоит выпить чаю, иначе совсем расклеитесь.       Я помог ей подняться, но вскоре девушка опустила мою руку, предпочитая идти самостоятельно, гордо, словно львица. Но в таком состоянии она была скорее похожа на побитую рысь с окровавленной шерстью.       На следующие вопросы девушка отвечала довольно холодно и осторожно. Словно она привыкла разговаривать в серьёзных тонах, без нотки притворства и игривости.       Но я то видел, как больно рвалась эта маска. Я видел и чувствовал, что передо мной не тот человек, что она лишь притворяется такой. Настоящая она спит где-то внутри, где-то очень глубоко. Наверное, после той ночи ещё не успела прийти в себя.       — Почему вы помогли мне? — девушка прервала тишину, ударяя костяшками пальцев о стол, — Вы ведь так и не дали полноценный ответ.       — Просто, — задумался я, — Я решил сделать хотя бы что-то хорошее, что-то полезное другим людям.       — Вы не похоже на злодея, — в её глазах промелькнуло сомнение. — Скорее, на доброго волшебника, который всем пытается помочь.       Признаться честно, я мало кому помогал, и то не всегда, даже если меня просили. Я предпочитал оставаться в стороне в сложных и порой отчаянных ситуациях. Но об этом я умолчал, посчитав, что она может не так понять.       — Я совсем не волшебник, —взгляд упал в её сторону и я вслушиваясь в заливной детский смех, улыбнулся.       — А кто же вы?       Она наконец начинает снимать маску, но предпочитая это делать так, что об этом мало что свидетельствовало и намекало.       — Самый обычный человек. Такой же, как и вся эта толпа, — я ткнул пальцем в окно, размазывая дождевые капли.       — Обычные люди так не поступают. Люди способны лишь на предательство, фальш и корысть. По крайней мере вы первый, кто совсем не похож на типичного человека.       В моих глазах промелькнуло сомнение. Сколько нужно пережить человеку, чтобы так разочароваться в людях. А ведь буквально несколько дней назад я глупо предполагал, что она счастлива, что всё в её жизни наладилось. Но это была ложь.       Она пережила гораздо больше, нежели я себе представлял.       — Вы ведь тоже не совсем обычный человек. Ваши глаза... Они совсем не такие, какие имеются у остальных людей. Да и пахнет от вас... — начал я, пока меня не перебили.       — Чем пахнет? — в её глазах читалось сомнение и в какой-то степени даже недовольство.       — Крошками шоколада и утренним кофе. Впервые вижу людей с таким запахом.       — Ах, вот вы о чём, — она улыбнулась. — От меня всегда так пахнет. Только этого никто не замечает. У каждого свои дела, проблемы, мало кому есть дело до какого-то запаха.       — А мне есть, — уверенно ответил я. — Запах определяет человека. Определяет его душу, состояние. Это важный фактор человеческого тела.       Девушка засмеялась:       — А вы странный. Впервые встречаю таких людей.       — Не такой уж и странный. Мы просто были когда-то уже знакомы, но, когда именно, я сказать не могу.       — Да вряд-ли, — бросила она, — Если бы я помнила вас, то уже давно бы об этом сказала, но вы и правда редкий человек, с которым я могу общаться без притворства и лести.       Она поняла, что сказала лишнего. Но то ли из принципа, то ли из-за чего-то ещё, отрицать не стала.       — Я не скажу, что вижу вас впервые, но ваша манера речи, интонация, глаза, запах... Они что-то напоминают. — Я схватился за голову, — К сожалению я не могу этого вспомнить.       — Вы случайно не сторонник идеи перерождения? — Она удивлённо подняла глаза, осматривая меня. Губы дрогнули, а в комнате ощутилось неровное дыхание.       — Сам не знаю, но где бы мы не встретились раньше, вы очень напоминаете мне кого-то. Такая же сильная, ни от кого не зависимая, но в то же время необыкновенно добрая и нежная. Я вас определённо встречал раньше. Когда-то очень давно, возможно даже в другой жизни.       В комнате послышался смех.       — Никогда мне ещё не говорили столько комплиментов. Я не верю в реиркарнацию и тому подобную ерунду. Даже если мы бы и виделись раньше, то тогда почему покинули друг друга? Странно ведь, правда? Шанс увидеть вновь человека из своих снов, прошлых жизней чрезвычайно низок и мал. Да и почему тогда всё это произошло? Одни идиотские совпадения. Я ничего не понимаю.       Я улыбнулся:       — Мне кажется, что это судьба. Меня Мик зовут, а вас?       — Нанаба, — заявила девушка, а после взъерошила волосы, — Судьбы не существует, но, если и что-то похожее на неё есть, я благодарна, что вчера вас встретила. Наверное, если бы не вы, меня бы уже...       Я удивился:       — Поче...       — Не спрашивайте. Это не так уж и важно. Важно то, что уже произошло. Прошлого не изменить, но возможно изменить настоящее, чтобы предотвратить будущее. Это мне когда-то сказала мама. Я не помню её лица, но эти слова остались в моей памяти.       Я обнял её за плечи, так робко и неуверенно, что поначалу она вздрогнула, но вскоре прижалась к моей груди и заплакала.       — Спасибо вам, то есть тебе, мой капитан, Мик Захариус.