Артём и все все все

Их встречи редки, хотя регулярны и тянутся уже два с половиной года. График не упорядочен, но в настенном календаре не реже раза в месяц Артём обводит красным маркером дату. Слушая как Белозёров врёт по телефону жене, он повторяет про себя каждое слово вранья. Понимает, что должен бы чувствовать стыд за Серёгу и за себя — но нет. Наверное, они оба презренные лжецы, и однажды их настигнет расплата. Наверное, сама судьба побудила их в один прекрасный вечер вместе завалиться в бар после работы, а потом продолжить в небольшой, уютной квартирке Тукаева. До того момента они не общались больше, чем нужно для успешной работы и раскрытия дел. Более того, Артём относился к интеллигентному, вежливому Белозёрову только как к вспомогательному инструменту в расследовании. То был очень сложный, напряжённый день. Как бы то ни было, затянуло их основательно. Иногда они вполне благопристойно заходят к Тëме домой и прямо в коридоре начинают раздевать друг друга. Тогда все получается быстро, ярко настолько, что Артём не помнит деталей. Иногда они начинают свою игру в такси, просто прикладываясь ладонями к колену, к плечу, к паху — мимолётно. А иногда, как сегодня, просто бредут пешком до остановки, едут автобусом, заходят в небольшое кафе за готовой едой. А дома, как супруги, плавно, под телевизор переходят к ласкам. Сегодня все-таки не совсем как обычно. Артём вообще уже не верил, что выйдет встретиться. Дело было без трупов, и поэтому Тукаев помогал в лаборатории, разгребая кучу бесполезных следов, пока Белозёров с Кругловым были на выезде, потом писал отчёт под нажимом никогда не спящего начальства. Тукаев уже смирился с перспективой испорченного вечера. Ничего не складывается, надо прекращать. Но он был рад до дрожи в коленях, когда увидел ожидавшего его на проходной Белозёрова. Обмен репликами о текущем деле развлекал, пока они добирались до уютной квартиры молодого судмедэксперта. Он мог держать себя в рамках до определённой грани. Уже вроде бы все успокоилось и стало походить на их привычные ритуалы, но всплыла тайна, которую он тщательно прятал даже от себя. Белозёров завёл привычку курить после секса на подоконнике. Сегодня он курил голым. Тукаев смотрел и ревновал. Глупо, больно, нерационально не желал делиться исключительностью картинки. Сергей красив непередаваемо. Сказанное вслух признание прозвучало бы слишком сопливо, поэтому Артём стоически молчал. Любовался, судорожно вдыхая. Он наблюдал молча, не мигая, до боли в глазах, и мучился от того, что Сергей просто курил. И не думал вовсе, как Тукаеву трудно принять глубину своего помешательства на женатом коллеге. — Заканчивай радовать самолюбие и ни в чем не повинных граждан своим неглиже. Ложись. Скоро на службу, — не получилось вовремя прикусить язык. Неужели он все-таки выдал себя? Фонарь щелкает и гаснет, замедлив воспроизведение действительности в разы. Белозёров недоуменно глядит в глаза несколько секунд, не говоря ни слова. Потом соскальзывает с подоконника и потягивается с видимым удовольствием. — Что за бред? Мне нравится, что на меня смотришь ты. И все. Нет больше тайны. Есть еще одна обведенная дата.