Защитница рода.

Верите ли вы в Бога? А в мистику в целом? В то, что существуют потусторонние силы? Я знаю что всё это существует. И, наряду с таким знанием, чувствую себя сумасшедшей. История, которую я собираюсь вам рассказать, это история моей жизни. Это не выдумка и не рассказ для фикбука, все описанное ниже действительно происходило на самом деле, и продолжает происходить сейчас. История эта странная, как и я, местами бессвязная и непонятная, без внятного смысла. Я и сама ее толком не понимаю, и не особо надеюсь что поймете вы. Это история моих видений, которые, удивительным образом, могли становиться явью. Давайте, просто… ну, давайте расскажу как есть и как смогу, сбиваясь и путаясь, и перепрыгивая с пятого на десятое, а вы не судите строго. Ведь окажись вы на моем месте, у вас вряд ли бы получилось лучше. С чего начать? Наверное, с семьи. Моя семья самая обычная, деревенская, как все, ничем не выделялась среди других среднестатистических семей. По крайней мере я так считала, будучи маленькой, когда слушала наши семейные байки, переходящие из уст в уста от старшего поколения к младшему. Однако к восьми годам поняла, что это далеко не глупости, и то, что творилось в нашей семье назвать обычным язык не повернулся бы ни у кого. Моя матушка, царствие ей небесное, очень горевала когда умер её папа, мой дедушка. Я отчетливо помню тот год, мне исполнилось семь лет и в конце зимы мы переехали из деревни в город. Дедушка умер весной, а уже в сентябре с моей мамой начали твориться странные дела, впрочем, как и с отцом. Мама росла в набожной семье, а вот папины родители всегда были убеждёнными атеистами. Однако, произошедшее с нами, заставило и отца всерьёз задуматься о религии, ведь едва мы переехали в город, там стали происходить абсолютно невероятные вещи.

***

А началось все вот так, с новоселья: — Что это за пакость такая? Подарок от местных? — удивлённо спросил папа, снимая с ручки входной двери, сделанного из трубок для капельниц чёртика. — Вчера, когда возили вещи, этого здесь не было! Он внимательно посмотрел на маму, но та только пожала плечами: — Выбрось. Наверное кто-то пошутил… Но я почувствовала как она напряглась и чуть крепче сжала мою детскую ладошку в своей руке. Она росла в суеверной семье, и это было для неё явно не неудачной шуткой, а скорее предвестником беды. А после похорон дедушки, её папы, она вообще сильно переживала и… короче, чёртик этот явно заставил её насторожиться. Папа тоже пожал плечами и, недолго думая, сунул игрушку в карман брюк чтобы освободить руки и распахнуть входную дверь. Ну вот и всё! Прощай родная деревня, которую я так любила. Здравствуй город! Папа пропустил нас с мамой в коридорчик, а дальше в дом, который к слову сказать мне сразу не понравился. Мрачный он какой-то. Странного чёртика так и не выбросили, отдали моему дядюшке. Тот был вовсе не суеверен и непонятный подарок воспринял весьма спокойно. Даже счёл вещицу милой и пристроил в свой автомобиль, на зеркало заднего вида.

***

Дом не желал нас принимать, в нем всегда было неуютно и как-то холодно. Часто вспоминалась деревня, я иногда плакала и просилась назад, но конечно же, обратно в деревню мы не вернулись. Я не знаю почему, но однажды папа завалился домой сильно пьяным и притащил друга. С порога набросился на маму с кулаками, поливая её отборным матом и обвиняя в чём-то несусветном. Ничего не понимающая мама закрывалась руками и плакала, что ни в чём не виновата. Я испугалась и кричала, но сама не понимала что именно, видя как всегда такой добрый отец бьет маму, а его друг пытается их разнять. Папа вдруг резко развернулся на мой крик и я не узнала в этом человеке своего отца. Как будто бы и не он был это вовсе. Звериный взгляд налитых кровью глаз напугал меня ещё больше, и я захлебнулась от собственного визга, прирастая от ужаса к полу от нереальности происходящего, не понимая что происходит. Он резко рванул в мою сторону, вывернувшись из рук друга. Сгрёб меня за одежду, и я услышала как трещит ткань моего платья, как стонет мама, требуя отпустить дочку, но сама уже ничего не соображала от страха. За моей спиной находилась дверь в нашу с сестренкой спальню, туда-то и швырнул меня папаня, и, закрывая дверь, грохнул так, что заныли дубовые доски из которых та была сделана. Приземлившись спиной на кровать — не знаю как у меня это получилось, но я сразу же перекатилась на бок. Я замерла на месте, боясь пошевелиться и от ужаса едва осознавая происходящее. Слёзы ручьём лились по щекам, но я уже не кричала. Боялась. Лишь потом до моего детского перепуганного мозга дошло, что то, что я упала на бок, спасло мне жизнь, ведь прямо за спиной находился выступающий уголок подоконника. Всего несколько сантиметров и удар пришелся бы точно в висок. Эта мысль обожгла ледяным холодом, заставив снова задрожать и сжаться в клубок, подтянуть ноги к груди и обнять себя руками. Я боялась выходить из комнаты. Просто лежала на кровати и, плача, слышала шум драки и крики взрослых. Папин друг делал всё что мог, чтобы уладить конфликт и привести отца в чувство, ведь он, в отличии от папы, был почти трезвым. А мама только плакала, что ни в чём не виновата, и что не изменяла папе. Я не помню когда всё успокоилось и как в доме наступила тишина, нарушаемая только мамиными всхлипами. Я не помню ничего больше, но утром на шее у папы я увидела синяки! Откуда они взялись, вряд ли это сделала слабая мама, да и друг вряд ли стал бы его душить… но на мои вопросы родители отмалчивались. Забудь, выпил папа, бывает. Но забыть не получалось, мне нужно было как-то справиться с пережитым ужасом. Этот переезд перевернул весь мой мир, мне нужно было адаптироваться на новом месте… но получалось совсем плохо. Я пошла в школу, но там начались проблемы с первых дней, я не нашла друзей и надолго стала изгоем. Этот переезд не просто перевернул всю жизнь моей семьи, он принёс испытания на многие годы. Я не чувствовала себя на месте в городе, сам дом ощущался чужеродным. Казалось, наше новое жилище, вместо того чтобы приносить радость и быть родным домом, словно губка впитывало в себя всё то хорошее и светлое, что было в нашей семье, и меняло нас навсегда, оставляя лишь злобу, ненависть и пустоту в душах.