Право рождения

      Стояло приятное осеннее утро, солнце окрашивало двор в жёлтые и оранжевые цвета. Тёплый ветерок шевелил юбки и завитые локоны, перенося нежный женский аромат в сторону мальчиков у арки. День был идеальным для того, чтобы посидеть на улице с хорошей книгой или хорошим другом.              У Люциуса было и то, и другое. И он хотел сжечь их дотла.              Со своего места на подоконнике в арочном коридоре он хорошо видел место, где Чарльз Бут свисал с ветки, как какое-то некультурное животное с выбившейся из штанов рубашкой, выпендриваясь перед Нарциссой Блэк. Она скромно ему улыбалась и заправляла волосы за ухо, кончиками пальцев проводя по покрасневшей шее.              Он ей нравился.              И Люциус не мог смотреть ни на что другое.              — Ты должна приглядывать за сестрой, Андромеда. Она выставит на посмешище всю вашу семью.              Андромеда подняла взгляд от домашней работы по трансфигурации. Осмотрев двор, она увидела Нарциссу как раз в тот момент, когда та издала смешок, музыкой разлившийся в октябрьском воздухе.              — Каким же образом?              — Так открыто флиртовать с Бутом. Она практически вешается на него, — Люциус облизнул палец и перевернул страницу, которую не собирался читать.              — Хм-м. Розье и Берк гораздо более откровенны, если хочешь знать моё мнение…              — Флирт — это одно. Чарльз Бут — совсем другое дело.              Он не отрывал взгляд от книги, когда Андромеда повернулась к нему лицом.              — И что не так с Чарльзом?              — Он — дерьмовый вратарь.              — Разве он не победил вас на прошлой неделе?              Люциус резко перевёл на неё взгляд.              — Между прочим, если ты вдруг не заметила, мы забили ему четырнадцать голов, прежде чем их ловец поймал снитч!              — Хорошо, — Андромеда положила перо в книгу, отмечая страницу, и захлопнула её со слабой ухмылкой. — Значит, она не должна общаться с плохими игроками в квиддич. Ещё какие-нибудь обвинения против него?              — Он слишком взрослый для неё, — ответил Люциус, перевернув страницу.              — Ему шестнадцать. Столько же, сколько и тебе.              Он резко на неё посмотрел.              — Ей четырнадцать…              — Будет пятнадцать на следующей неделе.              — Это неприемлемо, — жёстко отрезал он.              Андромеда подняла бровь, словно видела его насквозь.              Люциусу захотелось огрызнуться на неё, выплеснуть хотя бы часть гнева, кипевшего внутри. Но их дружба была слишком хрупкой для этого.              Он скучал по ней последние два года. Беллатриса закончила обучение, и Андромеде стало легче вновь проводить с ним время — её больше не душило присутствие сестры.              Люциус перенаправил напряжение в челюсть.              — Что ещё не так с Чарльзом Бутом?              Люциус снова посмотрел в сторону дерева — как раз вовремя, чтобы увидеть, как Бут срывает розовый цветок с низко висящей ветки. Кровь вскипела в жилах, когда Бут повернулся и с улыбкой шагнул к Нарциссе. А затем он посмел коснуться её: грубые пальцы держали её подбородок, пока он засовывал цветок ей за ухо. Нарцисса улыбнулась ему, словно Бут подарил ей бриллиант, а не паршивый цветок.              — Он — полукровка, — выплюнул Люциус.              Андромеда фыркнула, громко и совсем не по-девичьи.              — Семья Бутов — одна из самых известных волшебных семей в Штатах…              — Плевать на Штаты, — Люциус захлопнул книгу. — Мы здесь. Он не является членом Священных двадцати восьми. Сёстры Блэк должны хранить семейную кровную линию. Если Нарцисса позволит ухаживать за собой сыну маглорождённой, она понизит статус всей семьи.              Он снова посмотрел в их сторону, наблюдая, как Нарцисса поправила воротник Бута и легко улыбнулась краешком губ. Грудь спёрло от ярости.              — Понятно, — тихо ответила Андромеда. Люциус обернулся и увидел, что она прикусила щёку изнутри, смотря куда-то вдаль. Внезапно она засунула книгу в сумку.              — Да, наверное, ты прав, Люциус. Это… будет плохо выглядеть. Для сестры Блэк…              — Ты собираешься поговорить с ней? — спросил он, просветлев.              — Я должна… мне надо встретиться с моим партнёром по зельям, — она собирала вещи, избегая его взгляд.              Люциус отложил книгу и встал, чтобы помочь ей.              — Когда ты с ней поговоришь?              — Не уверена, что это моё дело…              — Твоё, — настойчиво сказал он. — Как её сестра…              — А если она его любит? — Андромеда подняла на него взгляд; в её глазах было что-то жгучее и отчаянное. — Её изгонят из семьи? Отрекутся? Никогда больше не упомянут о её существовании?              Люциус нахмурился, пытаясь понять, с чего это началось. Он осторожно взял её за плечи.              — Конечно, нет. Не волнуйся об этом. Он же не грязнокровка…              Андромеда поморщилась, вырываясь из его хватки. Она опустила взгляд в пол, и Люциус удивлённо на неё посмотрел.              — Мне нужно идти.              Люциус медленно кивнул.              — Хорошо. Я тебя провожу…              — Не беспокойся об этом, — ответила Андромеда, огибая его по широкой дуге. — Я и так заставила Теда слишком долго ждать.              Она быстрым шагом направилась по дорожке в замок. Люциус пялился ей вслед, пока мелодичный смех, раздавшийся под арочными сводами, не привлёк его внимание. Он повернулся обратно ко двору и увидел, как Бут прижимался губами к костяшкам пальцев Нарциссы. Он до последнего держал её ладонь, пока наконец не отошёл, неохотно оставив её под цветами.              Люциус затаил дыхание, наблюдая, как Нарцисса собирает вещи, скрывая румянец. Её пальцы осторожно поправили цветок в волосах, и Малфой взбесился. Он схватил сумку с учебниками и бросился за ней ко входу в замок.              Её светлые волосы скрылись за поворотом у лестницы, когда он вбежал в вестибюль. Люциус рванул вниз по ступеням в подземелья и наконец догнал её, неторопливо шагавшую, у статуи Рогатого Горация.              Нарцисса даже не взглянула на Люциуса, когда он зашагал с ней в ногу.              — Бут — полукровка.              Стояла тишина, словно его и не было здесь.              — Он на шестом курсе…              — Ты выследил меня, чтобы пересказать общеизвестные факты, Люциус?              Малфой выставил руку прямо перед ней, уперевшись в каменную стену, остановив её на полушаге. Он смотрел, как леденеет взгляд Нарциссы, когда она подняла голову. Его сердце колотилось от погони, а кожу покалывало от её близости — между ними было не больше фута.              — Это неприлично, — прошипел он. — Как сестра Блэк, ты…              — Что «неприлично», Люциус, так это то, как близко ко мне стоит мой брат.              Его губы дрогнули. Он почувствовал себя опьянённым от её признания.              С момента в оранжерее прошло четыре месяца. Нарцисса избегала его взгляда в коридорах, игнорировала в общей гостиной, сторонилась на лестницах. Люциус уже начал думать, что вообразил румянец на её щеках в тот день и то, как мягко распахнулись её губы.              Но теперь всё это снова вернулось.              — Неужели? — он расправил плечи, уперев вторую руку в стену за её спиной, и Нарцисса медленно втянула воздух. — Я просто решил присмотреть за своей будущей сестрой. Убедиться, что она поступает правильно.              — Как заботливо с твоей стороны. Можешь быть спокоен, я знаю своё место.              — Тогда как ты объяснишь слюну на своей руке или расстегнутые пуговицы на блузке?              — Это всё из-за квиддича? — В её глазах появился снисходительный блеск. — Да, ты так опозорился на прошлой неделе, когда не смог забить ему в последний раз…              Люциус шагнул ближе, вытянувшись в полный рост и посмотрев на неё сверху вниз. Не успев огрызнуться, он заметил расцветающий на её щеках румянец и лёгкий трепет ресниц.              Он вглядывался в лицо Нарциссы, и его гнев рассеивался, уступая чему-то гипнотическому и тёплому. Его взгляд остановился на её губах, и зрачки Нарциссы расширились.              Тело предало её. Она так старалась сдержаться, но хотела его так же отчаянно.              Люциус возвышался над ней, и расстёгнутые пуговицы, презираемые мгновение назад, теперь открывали ему потрясающий вид. Её грудь вздымалась от его внимания, словно Нарцисса только что пробежала несколько миль.              Когда он оторвал ладонь от стены, у неё перехватило дыхание, а глаза заблестели. Кончиками пальцев он коснулся изгиба её челюсти, и Нарцисса облизала нижнюю губу. Потянувшись вперёд, Люциус почувствовал запах её дыхания.              — Мы не можем, — шепнула она.              Он открыл глаза. Её были круглыми и напуганными.              — Цисса…              — Мы не можем, — она оттолкнула Люциуса и проскользнула под его рукой.              — Подожди!              Он потянулся за ней, но она оказалась слишком быстрой, и уже через секунду мчалась прочь по коридору. В животе у Люциуса ныло от желания, а кровь в венах пульсировала от возбуждения.              Она почти позволила. Нарцисса облизала губы и закрыла глаза в ожидании. Их остановило мгновение нерешительности.              Может, в следующий раз не остановит.              Люциус запустил руку в волосы и глубоко вздохнул. Поправляя галстук, на каменном полу он заметил цветок, который был в её волосах. Его лепестки раскрылись, упругие и полные жизни.              Он поднял его, погладив кончиками пальцев — такой же розовый, как губы и щёки Нарциссы.              Засунув цветок в карман, Люциус вернулся во двор.       

***

      Люциус поспешно шагал в гостиную, пытаясь стряхнуть утреннюю сонливость и разглаживая складки на мантии. Двери распахнулись, и он вошёл в комнату.              — Друэлла, простите за задержку. Я не знал, что вы заглянете.              Друэлла Блэк поднялась с кресла и улыбнулась ему той же нежной улыбкой, что и всегда. Её гладкие светлые с проседью волосы были закручены в низкий пучок, а бледно-жёлтая мантия сияла в солнечном свете из окна. Он взял её руку и коснулся костяшек губами.              — Доброе утро, Люциус. Знаю, нужно было написать.              — Всё в порядке, — он жестом предложил ей присесть и, дождавшись, пока она опустится, уселся сам. — Боюсь, Нарцисса сейчас в Милане, отдыхает от наших гостей.              — О, — сказала Друэлла.              После тягостного молчания Люциус потянулся за чайной чашкой, возникшей у локтя.              — Драко, как вы знаете, вернулся в Хогвартс, но…              — Мы виделись в прошлом месяце, — сказала Друэлла. — Он заходил на чай.              Люциус моргнул. Драко этого не упоминал.              — Да, верно. Как мило.              — Я пришла поговорить с тобой, Люциус. — Её взгляд метнулся к двери. — И я хотела прийти пораньше, чтобы нас не подслушали.              Люциус склонил голову набок. Его тёща была мягкой, но серьёзной женщиной и, на первый взгляд, послушной женой. Но бывали случаи, когда огонь в её глазах заставлял Люциуса насторожиться.              — Конечно. Что вы хотели обсудить?              — Андромеду.              Она резко подалась вперёд, и Люциус поспешил перекрыть все пути к своему разуму.              — Я никогда ни с кем этим не делилась, но она рассказала мне, — Друэлла внимательно смотрела ему в глаза. — На пасхальных каникулах на седьмом курсе.              Люциус неотрывно смотрел на неё. У него дёрнулась бровь.              — Она сказала, что влюбилась в маглорождённого и ей нужна моя помощь, чтобы поговорить с Сигнусом, — Друэлла перевела взгляд на окно за его спиной, и её глаза остекленели. — Я сказала ей, что это невозможно, что ей придётся попрощаться с ним перед выпуском. А месяц спустя её кровать в Хогвартсе нашли пустой.              Сердце Люциуса гулко стучало в груди. Долгие годы он не слышал имени Андромеды. Возможно, ей угрожала опасность. Он знал, что её муж в бегах, но, конечно же, Друэлла не могла просить о чём-то столь неразумном…              — Успокой разум, Люциус, — прошептала она.              Люциус вздрогнул, быстро воздвигая стены. Поджав губы, он осознал, что ей удалось пробраться внутрь. Всегда удавалось.              Друэлла изящно подняла чашку на блюдце.              — Ты был очень добр к нашей семье в те времена, в отличие от большинства наших знакомых. Я всегда буду благодарна тебе за то, что ты не позволил нашим неприятностям повлиять на твои намерения в отношении моей дочери.              Люциус постучал пальцами по подлокотнику кресла.              — Конечно.              Её голубые глаза заблестели, но улыбка оставалась натянутой.              — Интересно, не изменил ли ты это отношение за столько лет. Простил бы ты кому-то ошибки в делах сердечных — если бы искренне любил этого человека.              Люциус окинул Друэллу взглядом, напряжённо размышляя.              — Боюсь, я не понимаю.              Миссис Блэк откинулась на спинку кресла, уголки её губ опустились.              — Люциус, когда-то у меня было три дочери, а потом осталось всего две — потому что так сказал мой муж. — У неё задрожал голос. — У меня отобрали Андромеду только из-за того, что она влюбилась. Я молюсь о том, чтобы тебе никогда не пришлось испытать того же.              Люциус сжал губы в тонкую линию, а в животе закрутилась спиралью тошнота. Он схватился за подлокотник.              — Есть только одна вещь хуже, чем когда у тебя отнимают ребёнка, — Друэлла не сводила с него пристального взгляда. — Если твой сын решит сбежать, исчезнуть и вычеркнуть тебя из жизни — и всё потому, что не верит, что ты сможешь его понять.              Люциус чувствовал, как его пронзает взгляд голубых глаз, но ментальные стены оставались непоколебимы.              Постукивая большим пальцем по блюдцу, он перебирал в памяти всех полукровных девушек в Хогвартсе, пытаясь вспомнить, не упоминал ли кого-нибудь из них Драко.              — Ты мудро поступаешь, отнесясь к этому серьёзно, — сказала Друэлла. — В конце концов, сердце Малфоя может быть весьма упрямым, особенно если речь идёт о женщине, которой он не может обладать. Или, скажем так, не должен.              Она бесшумно опустила чашку на блюдце. Люциус ждал, что ещё она скажет.              Но Друэлла молчала.       

***

      По коридору эхом прокатился тихий плач, отдаваясь в ушах Люциуса навязчивой мелодией.              Он видел, как Нарцисса выскочила из общей гостиной, промчавшись мимо вопросительных взглядов и самодовольных улыбок. И он последовал за ней, как только смог, чтобы не спровоцировать ещё больше шепотков за спиной.              Люциус завернул за угол и нашёл её, свернувшуюся калачиком, на верхней ступеньке лестницы, ведущей к классу зелий. Её платиновые волосы шевелились, когда она тяжело вздыхала.              Бесшумно приблизившись, Люциус опустился рядом с ней, вытягивая длинные ноги. Нарцисса уткнулась лицом в сгиб локтя, отворачиваясь.              Он ждал. Ему это хорошо удавалось.              На выдохе у неё перехватило дыхание, и она снова всхлипнула. Ему хотелось погладить её по спине, смахнуть слёзы, сцеловать её печаль.              Но Люциус ждал.              — Она ничего тебе не говорила?              — Нет.              Люциус смотрел, как поднималась её спина при каждом вдохе.              — Она не может просто… — Нарцисса икнула, — просто исчезнуть. На следующей неделе экзамены. Наверняка они вернутся?              Она посмотрела на Люциуса влажными умоляющими глазами. Её нос покраснел, а щёки блестели от размазанных слёз.              Она была завораживающе прекрасна.              Люциус сжал руку в кулак, чтобы удержаться и не коснуться её.              — Не думаю, что они вернутся, Цисса.              — Но куда она пойдёт? И что будет делать? — она вытерла нос ладонью и шмыгнула, и у Люциуса спёрло грудь от обожания. — Андромеда не поступила бы так безрассудно.              — Нет, — сказал он. — Нет, думаю, что они тщательно всё обдумали и подготовились.              — Ты что, думаешь, она его любит? — Её голос ожесточился. — Она не может, Люциус. Она его даже не знает. Она ни разу даже не упомянула Теда, а она рассказывает мне всё…              Её голос надломился. В глазах навернулись новые слёзы, и Нарцисса уткнулась лицом в ладони. Она снова начала всхлипывать, и у Люциуса заныло сердце. Он осторожно опустил руку на худенькие плечи, и, словно кусочек пазла встал на место, Нарцисса прильнула к нему, вцепившись пальцами в его мантию.              И это казалось абсолютно правильным.              — Ш-ш-ш. — Люциус погладил её по плечу, пропустив сквозь пальцы длинные волосы — тонкие, как шёлк, и мягкие, как кожа. — Всё будет хорошо.              Спустя некоторое время её всхлипы наконец затихли. Нарцисса разжала, а потом снова сжала пальцы.              — Кэролайн Эджкомб говорит, что Андромеду изгонят. Вычеркнут из семейных записей, словно её никогда и не существовало, — она подняла лицо, со страхом взглянув Люциусу в глаза. — Это правда?              Он сглотнул.              — Возможно. Если ваша семья хочет оправиться от этого… Если твой отец захочет найти подходящую партию для… для тебя, — еле выдавил Люциус. — Безопаснее будет отречься от неё. Потребуется немало времени, чтобы отмыть такое пятно.              По её щеке скатилась одинокая слезинка.              — Люциус, ты… — Нарцисса замолчала, и он почувствовал её дыхание на челюсти. — Ты всё равно женишься на Белле? Или мы так… настолько запятнали себя, что ты…              Он взял её за подбородок.              — Я никогда не смогу бросить сестёр Блэк. Они — такая же часть моей души, как моя собственная семья.              Он легко очертил большим пальцем её подбородок, и, бросив короткий взгляд на его губы, Нарцисса приподнялась ему навстречу.              Стоило ей мягко прикоснуться к его рту, в груди вспыхнула магия. Кожа загудела, кровь в венах запела. Её губы, тёплые и влажные, словно умоляли его унять боль.              Люциус немного запрокинул её голову, и Нарцисса ахнула, когда он поцеловал её в ответ. Он делал это медленно, но целеустремлённо. Накрыв её рот своим, он с лёгким нажимом втянул её нижнюю губу между своими. Её пальцы соскользнули с воротника его мантии и зарылись в волосы за ушами.              Нарцисса извивалась, пытаясь прижаться к нему, открыть рот — но он стиснул её рёбра и наклонил — так, как давно хотел, — и она застонала. Это был самый божественный звук из всех существующих.              Но вдруг Нарцисса дёрнулась назад, вырываясь из его рук. Распахнув глаза, Люциус увидел, как испуганно она на него уставилась. Её щёки раскраснелись, губы слегка опухли, а блузка помялась.              Она прижала ко рту кончики пальцев.              — Что мы наделали? — Нарцисса подскочила на ноги. Он тоже поднялся.              — Цисса…              — Мне так жаль, Люциус. Я не хотела…              Повернувшись, она бросилась прочь. Люциус побежал за ней.              — Цисса, — он схватил её за локоть и развернул, мягко прижав к стене. Она смотрела на него испуганными, как у оленёнка, глазами. — Не убегай от этого, прошу. Я знаю, что ты чувствуешь то же самое…              Она упёрлась ладонями в его плечи и не дала снова себя поцеловать. Её губы задрожали.              — У меня осталась всего одна сестра, Люциус.              Эти слова проникли в него, словно кипящая кислота, убив остатки желания и ослабив хватку на её плечах.              Нарцисса отстранилась и побежала обратно в общую гостиную.       

***

      На полу гостиной рыдала девушка. А его сын рвано дышал, вздрагивая от каждого звука.              Его жена тихо умоляла Драко хранить спокойствие.              — Что бы сказал Северус? — прошептала она дрожащим голосом.              Люциус прищурился, и его сын, глубоко вдохнув, выпрямился и снова повернулся лицом к девушке. Белла зашипела на неё и опустилась на колени, вытаскивая кинжал.              «А что бы сказал Северус?» — подумал Люциус.              Что скрывал от него Драко, используя приёмы окклюменции Снейпа.              Девчонка закричала, когда лезвие вонзилось в её руку, и Люциус, услышав резкий вдох, снова обернулся через плечо. Он увидел, как у Драко дёрнулся глаз, и как быстро поднималась и опадала его грудная клетка. Затем Люциус снова повернулся к девушке — её грязная кровь стекала по руке, пачкая ковер, на котором ещё в прошлом месяце стояла Друэлла, предупреждая его о сыне.              «Сердце Малфоя может быть весьма упрямым, особенно если речь идёт о женщине, которой он не может обладать».              У Люциуса закружилась голова. Он потёр лоб.              Несколько часов спустя — после переполоха, после пыток Тёмного Лорда и после того, как Нарцисса отправила дрожащего Драко обратно в относительную безопасность Хогвартса раньше положенного — Люциус поднялся по лестнице в восточное крыло.              На дверь в спальню его сына были наложены чары. Зарычав, Люциус развеял их и ворвался внутрь. Он направил палочку на кровать, переворачивая матрас, и подушки с одеялом упали на пол.              Там ничего не было.              Он открыл ящик прикроватной тумбочки, найдя только безделушки и обёртки от конфет.              По взмаху палочки все книги с полок полетели на пол, страницы зашелестели, пока порывы ветра искали спрятанные между обложками записки.              В руки прилетел снимок Драко с Крэббом и Гойлом, и Люциус вытащил его из рамки, надеясь найти другое изображение или что-то ещё за подложкой.              От ярости у Люциуса дёргались пальцы. Его сын скрывал от него девушку.              Он ворвался в ванную, срывая со стен ящики и зеркала — всё ещё ничего. Но он найдёт. Влюблённые идиоты всегда оставляют следы.              Резко распахнув дверцу гардероба, Люциус одновременно вывернул все карманы мантий. Дождём посыпались на пол сикли, обёртки от жвачки и какой-то хлам. Открылись ящики, и он запустил руки в кучи носков, затем перешёл к свитерам.              В последнем ящике были только коробка от обуви и одеяло. Одеяло взлетело в воздух, разворачиваясь. Ничего.              Люциус опустился на колено и открыл коробку…              На него уставилась Гермиона Грейнджер с вырезки из «Пророка».              Лёгкие покинул весь воздух. Люциус рухнул на пол и поставил коробку на колени.              Трясущимися пальцами он поднял статью и обнаружил ещё одну: глаза грязнокровки расширились от паники, а руки разжались на плечах Поттера, когда щёлкнул колдоаппарат. А под этой статьёй была следующая.              Страницы были аккуратными. Вырезанными с особой тщательностью. Люциус почти почувствовал, сколько раз осторожные пальцы проводили по ним, обводя края.              В ушах загудела кровь. Она была не просто маглорождённой. Нет, его сын оказался настолько глуп, что влюбился в самую известную из них. В ту, которая помогла поставить под угрозу жизнь всей их семьи.              Он сидел в гардеробной своего сына, смотря на дюжину Гермион Грейнджер, и они смотрели на него в ответ — моргая, распахивая глаза, смеясь.              Его взгляд зацепился за красно-золотую ленточку в углу коробки. И мысленно Люциус увидел, как она ниспадает с каштановых кудрей, словно розовый цветок со светлых волос.