Право рождения

      Хогвартс-экспресс, сияя под лучами утреннего солнца, издал громкий гудок, сигнализируя об отправке через пять минут, и всколыхнул группу родителей-маглов, провожавших своих детей. Люциус Малфой посмотрел на стадо хихикающих маглов, которые поспешили отойти от края платформы, словно волшебный поезд мог плюнуть в них огнём. Он закатил глаза и снова устремил взгляд к кирпичной стене, сквозь которую пронеслась очередная группа опаздывающих, увешанных багажом.              — Доброе утро, Люциус. — Раздался сзади приятный голос. Малфой обернулся.              — Доброе утро, мисс Блэк.              Девушка рассмеялась, накрутив на палец русый локон.              — Я же просила называть меня Андромедой. К тому же, — с ухмылкой добавила она, — вскоре мы станем братом и сестрой.              Люциус сглотнул. Да, упаси Мерлин ему забыть об этом.              — Ты ждёшь Грега? Он уже в поезде.              — Нет, мой… мой отец должен… — Люциус покачал головой и улыбнулся ей. — Я дам ему ещё две минуты.              Глаза Андромеды блеснули странным светом, как частенько бывало, когда они делили один котёл на двоих или работали в паре на чарах.              — Хорошо. Ладно, если хочешь поехать в купе со мной и Кэролайн… Думаю, Эван тоже будет, так что…              Не договорив, она быстро отвернулась — совсем как в прошлом феврале, когда подарила ему валентинку.              — Ой! — Андромеда снова развернулась к Люциусу. — Моя сестра — первокурсница. Не могу дождаться, когда ты с ней познакомишься. Ты же будешь добр к ней, правда?              — Конечно, — ответил он. — Все девушки из семьи Блэк — мои любимицы.              Покраснев, Андромеда неловко махнула рукой и поспешила прочь. Люциус почти задался вопросом, не было ли с его стороны несправедливо дразнить её — но Андромеда была такой лёгкой добычей, что он не мог устоять.              Он спрашивал отца, зачем было обручать его в тринадцать. Разве не стало бы более разумно заключить соглашение, когда Беллатриса закончит Хогвартс, а ему стукнет пятнадцать — поближе к совершеннолетию.              — Лучше привязать тебя к ней, прежде чем за ней начнут ухаживать другие мальчики, — ответил Абраксас. — Если за ней вообще будут ухаживать, — пробормотал он под нос. Затем, словно вспомнив, что сын здесь, он поднял взгляд и нахмурился. — Сигнус — умный человек. Он знает, что с тремя дочерьми у него не так много вариантов. Я предложил ему лучший.              Люциус почти открыл рот, чтобы спросить, был ли этот вариант лучшим для него. Беллатриса Блэк отличалась не только очарованием дикой кошки, но и такой же жестокостью. Но напомнить отцу, что Андромеда тоже была вариантом… и намного более терпимым… Отец не одобрил бы такого предложения. Поэтому ему нужно было повиноваться, а не критиковать отца. У него всегда были причины.              Хотя его пунктуальность оставляла желать лучшего. Люциус вздохнул и сверился с большими часами на платформе. Если он не направится к поезду сейчас, то ему придётся бежать.              А Малфои никогда не бегают.              Он затащил сундук в четвёртый вагон и позволил Гойлу закинуть его на верхнюю полку, заодно заняв его место. Гойл прижался поближе к Харперу, — к ужасу последнего, — и Люциус закрепил место за собой, упорно игнорируя остальных и читая учебник за третий курс.              Очереди к каретам казались длиннее, чем в прошлом году. Люциусу не очень-то нравилось стоять в очереди. Он обогнул нескольких человек и направился прямиком к Стюарту Крэгги, капитану слизеринской команды по квиддичу.              — Крэгги, — позвал Люциус. Массивный парень обернулся и сразу выпрямился, увидев, кто к нему обратился. — Я планирую попробоваться на позицию Блетчли в этом году. С нетерпением жду, когда присоединюсь к команде.              — Эм, ага, — Крэгги изогнул густую бровь. — Но Блетчли ещё не выпустился. Он на седьмом курсе.              Люциус повернулся к Блетчли, который стоял слева от Крэгги, и окинул его ровным взглядом.              — О, я в курсе. Я всё равно планирую занять его позицию.              Небольшая толпа вокруг них рассмеялась и начала подтрунивать над Блетчли, который выглядел так, словно хотел свернуть Малфою шею. Люциус наклонил голову в знак прощания и ухмыльнулся, присоединившись к друзьям в начале очереди. Он сел в следующую карету, запрыгнув в неё с Гойлом, но едва успел опуститься на сиденье, как на ступеньку вскочила чёрная тень.              Беллатриса Блэк обратила на Гойла пронизывающий взгляд.              — Вон, — прошипела она. — Я хочу побыть со своим женихом.              Гойл удивлённо уставился на неё, а потом вывалился из кареты. Люциус в ужасе наблюдал, как Беллатриса захлопнула дверцу и плюхнулась на сиденье перед ним. Карета тронулась.              — Итак. Люциус Малфой. Мой жених. — Её голос был глубоким и в то же время терпким, как слишком сладкий шоколад. Беллатриса раскинула руки на спинке сиденья и закинула ногу на ногу, как обычная блудница. — Что ты можешь предложить мне помимо богатства и статуса?              Люциус уставился на неё. Он никогда не слышал, чтобы его мать говорила так с отцом.              — Прошу прощения?              Беллатриса хихикнула, и этот звук заглушил стук копыт невидимых существ.              — Я хочу спросить, какой ты человек, Люциус Малфой? Будешь ли ты весёлым и авантюрным, с удовольствием познавать мир и пробовать новое? Или будешь занудой, как твой друг Гойл? Может, заинтересуешься секретаршей, как, я слышала, его отец?              Люциус пялился на неё, пытаясь выдавить хоть слово.              — Я… не знаю. — Глаза Беллатрисы сверкнули, и, прежде чем она успела снова ударить словами, как гадюка, которой она и была, Малфой добавил: — Ты кажешься человеком, которому нравится посмеяться, в частности над другими, так что, думаю, нам будет весело. Скучно? В моей жизни не было ни единого скучного дня, — он подмигнул ей со всей уверенностью, на которую способен тринадцатилетний мальчик перед пятнадцатилетней девочкой. — А секретарши — для простолюдинов. Я не стал бы позорить свою семью, и ожидаю, что ты тоже не будешь.              На тёмных губах расцвела кошачья улыбка. И Люциус понял, почему Рудольфус предложил ей свою мантию в дождливый день во внутреннем дворе.              Малфой присмотрелся к её чертам. Её глаза оказались не такими уж чёрными, как он думал. А волосы, возможно, можно было бы назвать «романтичными», а не дикими и непокорными. Чёткая линия челюсти, гладкая кожа, пухлые губы — у Беллатрисы Блэк было, на что посмотреть.              — У меня будет только один наследник, — просто сказала она. — Лучше надейся, что это будет мальчик, потому что второго ребёнка у меня не будет.              Люциус моргнул. Будущее высекалось на камне прямо у него на глазах.              — Хорошо. Это… эм…       Он вырос в одиночестве, и компанию ему составляли только домовые эльфы. Люциус и не представлял, что когда-то у него будет большая семья, но знал, каким одиноким было поместье.       — Полагаю, это подходит.              — И я рассчитываю на няню, — Беллатриса откинула за плечо густые локоны и уставилась на приближающийся замок. — Я не могу представить себя матерью. Я вытолкну из себя одного ребёнка, потому что это мой долг. Но не могу представить, чтобы я его полюбила.              В животе Люциуса появилась тяжесть, выдавив весь воздух из лёгких. Малфой сжал губы и ничего не сказал. Карета остановилась. Беллатриса плавно поднялась, но, прежде чем она открыла задвижку, Люциус вскочил и распахнул для неё дверцу.              Она повернулась к нему с блеском в глазах.              — Я не позволю, чтобы ты вёл себя галантно со мной, Люциус Малфой, — Беллатриса дёрнула дверцу и шагнула ближе — их рост идеально совпадал. — В тот день, когда мне понадобится, чтобы ты открыл для меня дверь, я поступлю благородно и сделаю тебя вдовцом.              Ухмыляясь, она громко спрыгнула на землю. Люциус сглотнул и медленно спустился по ступенькам, откинув с лица длинные волосы. Беллатриса взяла его под руку и потащила к замку.              При виде их люди начинали шептаться. Все, кто ещё не слышал о помолвке, теперь наверняка знали, и Люциус понял, что именно этого Беллатриса и добивалась. Когда они вошли в Большой зал, она потянула его к своим друзьям за столом Слизерина. Малфой никогда не сидел со старшими студентами и почувствовал, что его губы растянулись в ухмылке. С девичьим хихиканьем она представила его как «Люциус Малфой, мой жених» каждому пятикурснику за столом, прежде чем усадила рядом с собой в самом центре. Он познакомился с двумя старостами и загонщиками. Андромеда с Эваном Розье опустились на скамейку через два места от них, и она опустила взгляд на кубок с тыквенным соком, когда Беллатриса сказала Эвану:              — Я помолвлена, ты не знал?              К моменту, когда МакГонагалл распахнула двери и ввела в Большой зал толпу перепуганных детей, Люциус вполне неплохо освоился. Он повернулся посмотреть, как с открытыми от удивления ртами входят малыши, и, к своему шоку, обнаружил, что с ними идёт студентка постарше. Возможно, позвали чью-то старшую сестру присмотреть за дрожащим братом — будущим пуффендуйцем.              Она возвышалась над первокурсниками, шагая с вышколенной грацией и самообладанием, не уступающим матери Люциуса и её подругам. Она явно была чистокровной и воспитанной в высшем обществе. В чертах её лица промелькнуло что-то знакомое. Люциус на мгновение задумался, что она может быть полувейлой — так красиво струились по спине её светлые волосы. Даже с такого расстояния он видел её небесно-голубые глаза — девочка подняла их к потолку, словно видела его впервые.              Может, она перевелась из Шармбатона? Такое вообще разрешено?              Он наблюдал, как девочка повернулась к слизеринскому столу, осматривая студентов, и её взгляд остановился на нём. Сердце Люциуса ёкнуло, когда она ярко улыбнулась и помахала рукой.              У него дёрнулись пальцы. Он хотел помахать в ответ…              — Мерлин. Она высокая, да? Рядом с ровесниками это особенно заметно.              Люциус рывком избавился от наваждения и повернулся к Беллатрисе, которая с весельем смотрела на девочку. Андромеда ей улыбалась и радостно махала. Опустив глаза на свой кубок, когда Распределяющая шляпа начала петь свою песню, Люциус силой удерживал взгляд на месте, пока в животе завязывался узел ужаса.              — Блэк, Нарцисса!              Малфой провёл рукой по волосам и наблюдал из-под полуопущенных век, как младшую из сестёр Блэк распределили на Слизерин. Она расплылась в улыбке, когда Беллатриса захлопала и закричала от радости.              Её зубы были идеальны. Ровные и жемчужные.              Люциус не сводил взгляд с Распределяющей шляпы, пока девочка — Нарцисса — спешила к слизеринскому столу и втискивалась на скамейку рядом с Андромедой, прямо напротив Люциуса.              — Я сделала это! — задыхаясь, произнесла она. — Поскорее бы написать отцу!              Даже её голос показался ему музыкой.              — Конечно сделала. Ни одна моя сестра не стала бы пуффендуйкой, — Белла подняла кубок в её честь.              Нарцисса ярко улыбнулась.              Люциус сглотнул.              — Цисси, — Белла взяла его под руку, — это — Люциус Малфой. Мой жених.              И тогда её взгляд остановился на нём. Люциус почувствовал, как вздрогнули штормовые облака на зачарованном потолке. Нарцисса быстро моргнула, и её губы приоткрылись.              — Рада знакомству, — мягко сказала она.              Нарцисса заправила за ухо прядь платиновых волос, и Люциус наблюдал, как её тонкие пальцы скользят между локонами.              — Мисс Блэк, — кивнул он в знак приветствия.              — Он всех нас называет «мисс Блэк», — насмешливо прошептала Андромеда, стукнув её по плечу. — Я говорю ему не делать этого, но…              — Люциус, дорогой, — вмешалась Беллатриса, словно Андромеда была не более чем мухой в её чайной чашке. — Мы должны найти для Нарциссы чистокровного мужа. Она будет самой идеальной женой. Я уже вижу, как она устраивает чайные вечеринки и ведёт хозяйство. В этом она так похожа на нашу мать.              Нарцисса хлопала ресницами, глядя на сестру, и краснела от похвалы. Словно это было всем, чего она хотела от мира — стать идеальной женой для чистокровного лорда.              У Люциуса стянуло грудь. Он потягивал тыквенный сок, пока Беллатриса болтала, а Андромеда не сводила взгляд с колен.              — …правда, дорогой. И посмотри на неё. Разве она не сногсшибательна? Уверена, мы быстро обеспечим ей ухажёра и помолвку.              Люциус перевёл взгляд на Андромеду. Она отвернулась смотреть на распределение.              — Все говорят, что она — самая красивая из нас троих, — тихо прошептала Беллатриса, склонившись к его уху.              Люциус повернулся к ней и увидел, что в её глазах сверкало нечто опасное. Андромеда снова обратила внимание на него.              Он изогнул бровь.              — Вовсе нет. Ты и твоя сестра намного красивее, — он ухмыльнулся младшей девчонке. — Она — довольно жалкое подобие сестры Блэк.              С щёк Нарциссы сошёл румянец. Её губы побледнели, так сильно она их сжала. А глаза цвета неба в идеальный летний день превратились в лёд.              Смех Беллатрисы прозвучал громче, чем поздравления гриффиндорцев, приветствующих нового первокурсника. Она сжала руку Люциуса.              — О, он злобный, не так ли? Так и вижу, как весело нам будет вместе.              Холодные влажные губы коснулись его скулы. Люциус подпрыгнул, оторвав взгляд от Нарциссы, и понял, что Беллатриса смотрит на него, словно впервые увидела. Она взяла его за руку и переплела их пальцы.              Теперь он видел в её лице черты младшей сестры. Та же аристократическая челюсть, изогнутые губы, большие глаза. Чуть более широкий нос. Да, возможно, Беллатриса Блэк всё же была красива.              Желудок Люциуса сжался. Он отстранился от неё, подавив желание вытереть щёку, и встретился со стальным взглядом Андромеды. Блеск в её глазах исчез. Малфой наблюдал, как она наклонилась, чтобы что-то прошептать на ухо Нарциссе.              — Не принимай близко к сердцу, Цисси, — сказала Беллатриса, словно поучая маленького ребёнка. — Мы с ним просто играем в небольшую игру.              Беллатриса отвернулась, чтобы поболтать с другими пятикурсниками, локтем зафиксировав его руку у своего бока. Андромеда, поджимая губы, избегала взгляда Люциуса.              А Нарцисса смотрела на него так холодно, словно собиралась разорвать в клочья, стоит ему повернуться спиной.              Кровь пульсировала в жилах Люциуса от удовольствия получить хоть толику её внимания.