Ноты на льду

      Юнги просыпается с непривычным ощущением. Он лежит на спине и не может пошевелиться. Ему очень тепло, а ещё его окутывает знакомый приятный запах.       Открыв как следует глаза, он понимает, что Чимин лежит головой у него на плече, а руками обвивает его тело так крепко, как будто боится, что Мин исчезнет. Удивительно, как они оказались в такой позе, ведь засыпали на расстоянии, просто держась за руки и шепча друг другу перед сном всякие глупости.       Будильник срабатывает повторно. Юнги отключает его, чувствуя, как рядом завозился, просыпаясь, Чимин.       — Привет, — сонно улыбаясь и мило сощурив один глаз, произносит Пак, — меня во сне к тебе притянуло. И я отлично выспался.       — Я тоже хорошо спал, — целуя фигуриста в макушку и вдыхая тот самый приятный запах, отвечает Юнги, — и не я один. Джи пришёл к нам ночью.       Чимин приподнимается и видит чёрного кота, свернувшегося идеально ровным клубком у него в ногах.       — Я не разрешал ему спать со мной на кровати, и он до этого слушал меня, — говорит Мин со смешком, — но вот появился ты, и он тут же забыл, о чëм я ему говорил. Покоряешь всех мужчин в этом доме, Чимин-а.       Нет желания вставать, куда-то ехать, что-то делать, хочется лишь нежиться с Чимином, лёжа под одеялом в кровати, слушать его тёплый смех, гладить по густым светлым волосам. К сожалению, расписание музыканта сегодня настолько плотное, что он будет занят с утра и до самой ночи. Выдержит ли спортсмен такой ритм его жизни?       Мин обычно пропускает завтрак, ограничиваясь лишь двойной порцией кофе, но сегодня с удовольствием делает омлет и тосты, чтобы накормить своего гостя. Пак, как и любой спортсмен, соблюдает диету, но не отказывается от завтрака и хвалит кулинарные способности музыканта.       Юнги отвозит Чимина домой, по дороге рассказывая о своём загруженном рабочем дне. Ещё даже не расставшись, Мин начинает скучать.       — Я всё понимаю, — говорит Чимин, чувствуя, как беспокоится Юнги. — И знаешь, что я тебе скажу? Сегодня была самая лучшая ночь в моей жизни, даже несмотря на то, что мы не…       Чимин красноречиво замолкает, и Юнги улыбается, соглашаясь со сказанным.       — А теперь подумай о том, сколько у нас ещё таких классных ночей впереди, — вкрадчиво говорит Пак с лукавым блеском в глазах, — просто думай об этом, пока работаешь, котик Мин.       Юнги шумно выдыхает, прикрывая глаза. Хорошо, что они уже приехали к дому спортсмена, иначе в дороге такие фразочки могли бы выбить его из колеи.       Тонированное стекло внедорожника скрывает от посторонних поцелуй на прощание, след от которого Юнги будет фантомно чувствовать до самого вечера.       Весь день музыканта преследует ощущение того, как в душе зарождается что-то новое, веское, большое. Вместе с этим появляется ожидание скорых перемен в жизни, и оно никак не зависит от музыки или службы в армии. Это напрямую связано с одним светловолосым парнем, который за такое короткое время стал очень близок и необходим.       Юнги, несмотря на море работы, хочет быть на связи с Паком и умудряется выделять время на несколько сообщений. Ему важно знать, что фигурист в порядке, что травма руки больше не беспокоит его, и он хорошо потренировался сегодня. В ответ получает нежное: «скучаю», заботливое: «ты успел пообедать?», и даже требовательное: «так, стоп, я не понял — кто заботится о Джи, пока тебя нет дома?». Юнги успокаивает Чимина сообщением о том, что домашний персонал приходит каждый день на несколько часов, наводя порядок в доме и территории вокруг, и, конечно, не забывая при этом покормить и напоить кота.       С Чимином общаться очень легко. Он интересный, смешной, очень свойский и понимающий — с ним можно говорить абсолютно обо всём. Он не устраивает истерики, если на его сообщение нет сиюминутного ответа. От его слов всегда веет каким-то особенным теплом, в котором хочется погреться, как на солнышке.       Юнги затягивает в Чимина, но чувство это очень светлое и приятное.       В том, что у Пака тоже есть чувства к нему, Мин не сомневается: видит это, ощущает на себе. Чимин увлечён и тянется к нему, скучает и хочет услышать хотя бы голос, поэтому просит позвонить, когда Мин будет ехать домой, какое бы позднее время при этом ни было.       Юнги выходит из здания компании и садится в машину в первом часу ночи. Понедельник полностью оправдал своё звание тяжёлого дня, подарив при этом ноющую головную боль, но Мин всё равно звонит фигуристу, потому что обещал, потому что хочет, потому что завтра будет очень стыдно, если не сдержит слово.       — Надеюсь, что не разбудил тебя, Чимин-а, — говорит Юнги после того, как Пак взял трубку. — Чем занимаешься?       — Не разбудил, — акустика автомобиля хорошо передаёт музыкальные переливы голоса Чимина. — Я лежу под одеялом, голенький. Смотрю кое-что на Ютубе.       — Блять, — вздыхает Мин. Он за всю свою жизнь столько не вздыхал, сколько за время знакомства с Чимином.       — А знаешь, что именно я смотрю? — обольстительно вопрошает Пак, и Юнги слышит звук нажатия кнопки на клавиатуре.       Салон заполняет звук его же собственной песни: ритмичная музыка и агрессивный рэп — трек под названием Агуст Ди ни с чем не перепутать.       — Обожаю эту песню, особенно припев, — мило воркует Чимин.       Юнги прекрасно знает слова своего трека, этот припев у всей страны и даже за её пределами ассоциируется именно с ним и его умениями.       — Ты такой горячий в клипе, у меня просто нереальный краш на твои белые волосы. Это видео — мой личный афродизиак. Хорошо помогает снимать напряжение…       — Чимин! - в голосе Юнги сталь, ему нельзя отвлекаться от дороги, а в мыслях так и проносятся заманчивые видения.       — Поговори со мной о чëм-нибудь другом, пожалуйста, иначе есть шанс, что я не доеду до дома, — настоятельно просит Мин.       Салон на несколько секунд наполняет тишина.       — О чём ты думаешь, когда выступаешь на сцене? Какие мысли у тебя в голове в тот момент? — голос Пака звучит уже серьёзнее.       — Сложно сказать одним словом, — немного подумав, отвечает Мин. — наверное, всё же главная мысль — хорошо ли чувствуют себя зрители, испытывают ли они те же эмоции, ту же энергию, тот же адреналин, что и я. Это, возможно, сравнимо с тем, что чувствуешь ты при прыжке.       Чимин тихо смеётся:       — В прыжке у меня скорость пять оборотов в секунду. Барабан стиральной машины при отжиме крутится с такой же скоростью. Всё, о чем мог бы я подумать в этот момент — хорошо бы у меня получилось отжать бельё, будь я стиралкой.       Юнги смеётся вместе с Чимином, чувствуя, как немного отступает головная боль. Фигурист — его лучшее лекарство.       — Теперь у меня вопрос, и он очень важный, — серьёзным тоном спрашивает Мин. — Куда ты деваешь все эти тонны игрушек, которыми тебя заваливают после выступлений?       Из колонок слышится лёгкий смешок.       — В доме родителей одна комната отведена под игрушки, награды, грамоты, различные сувениры. Весь плюшевый арсенал туда, конечно, не помещается. Излишки мама периодически отвозит в детский дом, над которым у них с отцом шефство. Вообще, знаешь, хорошо, что болельщики перешли на игрушки, потому что раньше на лёд кидали цветы, и лепестки было очень сложно собирать после каждого выступления. Теперь же если и летят фигуристам букеты, то плотно запечатанные.       — Ты так тепло всегда говоришь о родителях, — произносит музыкант. — У вас хорошие отношения?       — Да, — с уверенностью отвечает Пак, — я их очень люблю. Они сделали так много для меня.       Тихий вдох, а затем продолжение:       — Они знают о моей ориентации. Я открылся недавно, и они просто приняли это, никак не пытаясь меня осудить или выставить неправильным. Я почувствовал огромное счастье в этот момент. А твои родители знают?       — У меня с ними с самого начала непростые отношения, — отвечает Юнги. — Они не понимали моего увлечения музыкой до тех пор, пока я не начал набирать известность. И не могут смириться с тем фактом, что я никогда не женюсь.       — Мне очень жаль, — сочувственно произносит Чимин.       — Всё нормально, не переживай.       — Я буду заботиться о тебе, чтобы ты не чувствовал себя одиноким.       Это всё ещё необычно для Мина. Все, кто находился с ним рядом до этого, так или иначе рассчитывали на его возможности, связи, опыт, деньги. А Чимину это не нужно, он сам готов отдавать музыканту всего себя.       — Спасибо, Чимин-а. Я это очень ценю.       — Увидимся завтра? Я так сильно соскучился. Даже если ты закончишь поздно, то я хотел бы просто приехать к тебе и пожелать спокойной ночи.       — Мне нужен номер твоей машины — передам охране на въезде, чтобы тебя пускали ко мне в любое время. Я уже доехал. Ложись спать, тебе нужно как следует отдыхать и восстанавливать силы, чтобы хорошо тренироваться.       — До завтра, мой котик Мин.       Во вторник Юнги возвращается домой в районе девяти вечера. Время ещё не позднее, и он мог бы заехать за Чимином, но тот настоял на том, что сам приедет, чтобы Мин не тратил время на лишние передвижения.       Юнги успевает принять душ, переодеться и сделать заказ из ресторана родителей Чимина — он прекрасно запомнил, что именно предпочитает фигурист на ужин. В том, что тот снова останется на ночь, Юнги не сомневается ни минуты.       Когда охрана сообщает, что господин Пак прибыл, Юнги идёт встречать его на улицу, накинув пуховик.       При виде заезжающей на его территорию серебристой машины начинает быстрее стучать сердце. Всё внутри сжимается от волнительного, сладкого предвкушения встречи. Юнги снова чувствует себя подростком, испытывающим чувство первой пылкой влюблённости.       Чимин выбегает из машины с радостной улыбкой, которую можно увидеть даже в вечернем свете освещающих главную дорожку к дому фонарей. Чувствуется, что если бы не присутствие охраны, то Пак с разбегу бы кинулся на Мина и повис на нём, словно панда, обвивая руками и ногами. Но сдерживает себя, лишь подходит близко, смотрит в глаза радостным, сияющим взглядом и говорит:       — Я очень рад тебя видеть! Пойдём скорее в дом, а то ты хоть и в куртке, но в шлёпанцах на голую ногу.       Юнги открывает ему входную дверь, и как только они заходят в тишину просторного холла, то сразу сжимают друг друга в жарких, тесных объятиях, наслаждаясь долгожданной близостью.       — Хорошо доехал? — тихо спрашивает Юнги, поглаживая Чимина по спине и прижимаясь носом к его виску.       — Да, доехал без проблем, но хочу сказать, что попасть к вам в посёлок сложнее, чем пересечь границу с нашим северным соседом, — отвечает Чимин со смешком. — Мою малышку осмотрели на въезде так, будто я таможню прохожу. Что, интересно, охрана пыталась разглядеть в моём багажнике?       — Может, ты какого-нибудь представителя жёлтой прессы пытался провезти на территорию? — смеётся Юнги, потихоньку уводя Чимина за собой в столовую, где уже разложен на столе заказанный ужин.       — Ты видел этот багажник? Это скорее ещё один бардачок, туда только дамская сумочка поместится.       За разговором и смехом проходит ужин, и как только Юнги собирается перебраться в гостиную на диван, чтобы улечься головой к Чимину на колени и болтать о чëм в голову взбредёт, раздаётся звонок телефона. Не ответить нельзя, потому что это связано с его будущим туром. Переговорив со своим помощником, Юнги ненадолго отлучается за ноутбуком и наушниками.       — Чимин, мне нужно прослушать кое-что из того, что мне прислали на почту. Ты не заскучаешь? Весь дом в твоём распоряжении.       — Конечно, не беспокойся. Где тут у тебя спортивный канал?       Чимин с удобством устраивается на диване и увлекается футбольным матчем. Юнги очень нравится видеть его таким расслабленным, домашним, уютно подобравшим под себя ноги. Чимин сейчас как олицетворение всего того, что музыканту в жизни нужно: дом, спокойствие и любимый человек рядом.       Закончив со своими делами, Мин идёт на кухню за водой для себя и Чимина.       Вернувшись в гостиную с двумя бутылками минералки, он застаёт картину, от которой его слегка ведëт: Чимин, стоя на коленях, пытается выманить из-под дивана Джи, низко наклоняясь и водя рукой по мягкому ворсу ковра. Кот не спешит выходить из укрытия, а Чимин не оставляет попыток, подползая чуть ближе и выставляя на прекрасное обозрение свой аппетитный зад. Спортсмен тянется рукой к маленькому мячику, с которым кот играл до этого. Футболка Пака при этом задирается выше, обнажая ямочки на пояснице. Юнги аккуратнейшим образом ставит бутылки с водой на маленький столик возле дивана, не в силах отвести взгляд от соблазнительного вида.       — Джи, малыш, иди сюда, я хочу поиграть с тобой, — зовёт фигурист, ложась грудью на пол, при этом вид на его пятую точку становится максимально откровенным.       Чимин, видимо, решил, что Юнги уже пожил и ему хватит. Другого объяснения увиденному Мин не находит, да и не может, потому что в данный момент судорожно вспоминает о том, как снова научиться дышать.       — Он больше всего любит играть вот с этим, — сладив с дыханием и стараясь, чтобы голос звучал ровно, говорит Мин и протягивает Паку шуршащую обёртку от конфеты.       — О, класс, спасибо! — Чимин с улыбкой поднимается с пола, чтобы взять обёртку, но, увидев на себе потемневший голодный взгляд музыканта, останавливается на полпути.       — Похоже, с Джи мы поиграем потом, — сглотнув, произносит Пак, глядя на заведëнного Мина.       Секундная дуэль глаза в глаза, и оба решительно шагают друг к другу в поисках жаркого поцелуя.       Юнги целует глубоко и шумно, не успевая надышаться воздухом. Маленький развратник всё же добился своего — музыкант возбуждён не на шутку. С зацелованных губ Юнги перемещается на шею Чимина, руками гладит по спине и находит те самые ямочки под футболкой. Чимин откидывает голову, давая больший доступ к своей шее, наслаждаясь прикосновениями умелых губ и языка к чувствительной зоне.       Мин отрывается от нежной кожи, чтобы посмотреть Чимину в глаза — хочется убедиться, что он в порядке и не против того, что происходит. Взгляд фигуриста пылает, а нижняя губа закушена так сильно, что наверняка останутся маленькие ранки. У Юнги в глазах немой вопрос, и Чимин понимает его правильно, потянув музыканта к широкой лестнице, ведущей на второй этаж. В мгновение ока они оказываются в спальне, где Чимин тотчас ложится спиной на покрытую серым бархатным покрывалом кровать и утягивая Юнги на себя. При соприкосновении паха к паху оба тихо низко стонут.       — Чимин, — шепчет Мин в перерыве между пылкими поцелуями, — ты должен мне сказать, что тебе нравится в постели.       — Если я хорошо подготовлен, а партнëр ласков со мной, то удовольствие, которое я получу, находясь снизу, будет очень ярким.       — Хорошо, я понял, — тихо произносит Мин, целуя мягкие губы и отчасти даже не веря, что это происходит с ними на самом деле.       — Это правда, что у спортсменов высокий болевой порог, — доверительно шепчет Чимин, — но мне нельзя травмироваться. Ты же позаботишься обо мне?       — Конечно, даже не думай об этом, — Юнги дико представить себе, что он может причинить своему мальчику боль.       Чимин тянется снять с Мина футболку, желая как можно скорее прижаться кожей к коже. Мин помогает ему, снимая с себя всё остальное. Одежда Чимина тоже не задерживается на нём, летит на пол к вещам Юнги.       Они смотрят друг на друга, изучая взглядами в полутьме спальни. Юнги с самого начала знал, что Чимин отлично сложен, но сейчас понимает, что даже близко не представлял себе всего великолепия Пака.       — Ты идеален, — произносит Мин, нежно гладя руками чужую тёплую кожу плеч, груди и живота.       Чимин лишь томно улыбается в ответ, нежась в ласке. Он наслаждается моментом, стараясь прочувствовать, запомнить, впитать в себя всё то, что даёт ему Юнги.       Мин на пару секунд отвлекается, приготавливая всё необходимое. Снова возвращаясь к манящему телу Чимина, гладит его, целует, изучает наощупь. Трогает везде, пробует на вкус, подготавливает неспеша. Чимин, прикрыв глаза, отдаётся ощущениям, лишь иногда тишину спальни разбавляет его тихий музыкальный стон.       Когда Мин убеждается в том, что сделал всё для того, чтобы свести болевые ощущения к минимуму, он разрывает фольгированный квадратик и надевает защиту. Чимин жадным взором следит за всеми его действиями, часто облизывает пухлые губы и убирает обеими руками свои волосы со лба.       — Я так сильно тебя хочу, — жарко шепчет он, притягивая Юнги за шею ближе к себе.       И затем добавляет со стоном в чужие губы:       — Давай, возьми меня…       Юнги готов выполнить всё, о чëм Чимин его попросит. Он придвигается максимально близко и осторожно входит, чутко прислушиваясь к реакции чужого тела. Как только он понимает, что Чимин в порядке, начинает неспеша двигаться, и словно в забытьи шепчет:       — Как же хорошо, Чимин-а…       Спортсмен чувственно отзывается на его ласки, подаётся навстречу, обвивает ногами, руками водит по бледной коже спины и бокам. Юнги целует везде, где только может дотянуться, дышит ароматом разгорячëнной бронзовой кожи, низко рычит, стонет, наслаждается, занимается любовью.       Мин прекрасно знает, что впечатлять в постели нужно не тупой долбëжкой, а чуткостью, вниманием, эмоциональностью и сменой ритма. И он всё это сполна отдаёт Чимину. В ответ получает благодарные глубокие поцелуи и сладкие стоны, от которых бегут мурашки по плечам и спине.       — Вот так хорошо, Юнги… да… даааа…       Через некоторое время Чимин, распалившись, подаёт знак, что хочет поменять позу, и Юнги, конечно, даёт ему такую возможность. Перевернув Мина на спину, Пак сам садится сверху, горящим взглядом проходясь по чужому телу.       — Котик Мин такой горячий! Весь мой, в моих руках. Как же мне повезло, — мурлыкает он, двигаясь в комфортном ритме и оглаживая себя рукой.       В приглушённом свете спальни образ Чимина олицетворяет собой эротизм, вожделение и похоть. Юнги сжимает руками тренированные шикарные бёдра, чувствуя гладкую ухоженную кожу, и не может отвести глаз от юркого язычка, что проходится по сочным зацелованным губам.       — Я хочу тебя съесть, — рычит он, переворачивая их так, что Чимин оказывается на коленках, руками держась за изголовье кровати.       Вид сзади крайне соблазнителен. Юнги снова погружается внутрь с тяжёлым стоном. Рука Чимина заменяется на собственную — его мальчик должен получить удовольствие от его руки, он чувствует, как и где нужно правильно трогать. Фигурист прогибается в пояснице, зная все свои лучшие ракурсы, тем самым приближая Юнги к самому краю. Мин, не прекращая движение, целует и нежно кусает спину между лопаток, кайфуя от запаха кожи. Чимин пахнет не тонко и нежно, как девушка, а насыщенно мускусно, очень по-мужски, и это то самое чувство, которое сносит крышу.       Чимин начинает дышать чаще, стонет, извивается, мычит, вибрирует в руках Мина. Очевидно, что он в шаге от прыжка в бездну, и Юнги помогает ему туда упасть:       — Давай, детка…я хочу почувствовать, как ты сожмëшь меня, когда будешь кончать.       Слышится протяжный высокий стон Чимина, его тело пробирает дрожь, а затем Юнги ощущает тёплые капли у себя на ладони. Ему хватает всего пары мгновений, для того, чтобы нырнуть следом в эту головокружительную бездну.       Когда утром звенит будильник, Юнги не представляет, как можно заставить себя оторваться от Чимина. Ночь была роскошная, занеженное и зацелованное тело требует продолжения, но игнорировать работу нет возможности. С трудом оторвавшись друг от друга, они разъезжаются по своим привычным делам.       В течение дня Мин при любой возможности пишет Паку, интересуясь его состоянием и переживая, не испытывает ли он какой-либо дискомфорт после прошлой ночи, на что неизменно получает ответ, что всё в полном порядке. Выйдя с тренировки, Чимин отправляет сообщение:       «Тренер Сокджин нас сегодня загонял. Говорят, он свирепствует потому, что расстался со своей второй половиной. Все вокруг очень сильно возмущены этим, а я хорошо оттраханный, мне пофигу!»       Прочитав, Юнги роняет свою голову на руки, глухо застонав при этом. В его истории болезни можно смело написать — хронический Чимин, потому что однажды этот парень точно доведёт его до белого каления своими фразочками.       Но несмотря на это, им вместе удивительно комфортно. Чимин каждый вечер приезжает к Юнги, даже если тот заканчивает поздно. Мин рад тому, что его дома ждут, но переживает, не скучно ли при этом Паку. Спортсмен, кажется, вообще не знает, что такое скука: даже если дома Юнги занят работой, что бывает нередко, он всегда находит, чем себя занять. Фигурист привозит свой ноутбук, чтобы заниматься учёбой, смотрит футбол, болея за сборную, прихватывает у Мина его электронную книгу, чтобы удобно улечься на диване и почитать увлекательное фэнтези. Иногда устраивает забеги по дому за котом. И ни разу, ни одним словом Чимин не высказал недовольства занятостью музыканта.       Юнги иногда не верится, что так бывает. Тепло, душевно, при этом горячо и страстно. Но вот он Пак, в его доме, в его вещах, уютный, милый, но игриво шепчущий на ухо:       — Котик Мин, ты уже закончил с работой? Я так хочу постонать под тобой в спальне…       Их отношения доверительные и открытые. Юнги очень нравится способность Чимина всегда говорить прямо о том, что он хочет, не намекая, не вуалируя, не скатываясь в претензии. Мин при этом всегда старается не только слушать, но и слышать Пака, благо что младший совсем не капризный и не взбалмошный. Наоборот, Чимин всегда твëрдо знает, что ему нужно, и добивается своих целей. Если у него что-то не получается, он не впадает в истерики, а пробует ещё раз. Юнги часто думает: Пак достиг успехов в спорте благодаря своему характеру, или наоборот, занятия спортом сформировали этот самый характер?       Мин ценит их отношения, ценит время, которое им удаётся уделить друг другу. Новогоднюю ночь, как праздник, они благополучно игнорируют, проведя всё это время в постели и растворяясь друг в друге.       Первого января наступает долгожданный перерыв в работе Мина, и наконец ему удаётся пригласить братьев Ким к себе в гости. У Чимина тоже выходной, он даже не уезжал к себе домой, все необходимые ему вещи уже давно находятся у Юнги в доме.       Пробуждение утром у них ленивое, расслабленное: впервые никуда не нужно разъезжаться. Чимин в предвкушении знакомства с друзьями Юнги. Его хорошее настроение вызывает улыбку у Мина. Он сам в огромной футболке, ещё немного сонный, опухший, с беспорядком на голове, готовит им завтрак, а Пак, желая приласкаться, обнимает его со спины. Домашняя идиллия, которую Мин не чувствовал раньше ни с кем.       После обеда первым приезжает Намджун. Юнги представляет ему Чимина, как своего парня, тем самым окончательно подтверждая статус их отношений. Разговор о фигурном катании между спортсменом и журналистом завязывается мгновенно, они с удовольствием делятся друг с другом мнением о прошедшем чемпионате страны. За этих двоих Мин не перживает. Но вот охрана предупреждает о прибытии других гостей, и спустя пару минут в гостиную заходят ещё двое молодых людей. Чимин, до этого мирно разговаривающий с Джуном, закинув при этом ногу на бедро Мина, вдруг подскакивает на месте:       — Чон Чонгук? Вот это неожиданная встреча!       Они, конечно знакомы, ведь являются частью одной сборной. Сам Чонгук выглядит удивлённым и немного смущённым.       — Привет, меня Тэтэ пригласил.       — Как это мило: Тэтэ, — в унисон тянут Юнги и Намджун, улыбаясь забавному сокращению имени Тэхёна.       Младший Ким при этом уверенно берёт за руку Чона и садится с ним на диван.       — Это Чонгук, мы с ним вместе.       Юнги, Чимин и Намджун с улыбками принимают ещё одну пару в свою компанию. Чон поначалу довольно тих, лишь скромно улыбается и жмётся к боку Тэхёна, но Чимин и Тэхён стараются разговорить его, и в итоге тот перенимает общее веселье.       Компания выбирается на улицу и располагается в зоне барбекю.       — Обожаю мясо от шеф-повара Мина, — говорит Джун, потягивая из бокала вино.       — Жаль, что большая половина из нас придерживается диеты, — отвечает Юнги, умело управляясь со стейками на огне, временами отпивая немного виски из своего стакана.       Двое спортсменов не пьют по понятной причине, а Тэхён на диете перед неделей моды в Милане. Но им и без этого весело: они шушукаются и смеются в сторонке, слушая рассказ Тэхёна о том, как они с Чоном познакомились.       Шутки, подколы и смех продолжаются весь вечер, особенно когда компания перемещается с холодной улицы в тёплый дом. Чимину, Тэхёну и Чонгуку для веселья не нужен допинг, они и так прекрасно могут разбавлять атмосферу своей непосредственностью. Когда разгорячённая компания решает спеть караоке, младшие активно спорят о том, какую именно композицию включить первой. Чимин со звонким смехом вскакивает с дивана, доказывая, что начинать нужно с чего-нибудь их родного, корейского, но Тэ тут же подбегает к нему, чтобы заявить о необходимости спеть зарубежный хит, а где Тэ, там и Чон, никуда от него не отходящий. В итоге между всеми ними завязывается громкая шутливая потасовка. Старшие, размеренно потягивая алкоголь, смеются, глядя на них, и попеременно соревнуются в закатывании глаз.       — Я и подумать не мог, — говорит Юнги Намджуну, — что когда-нибудь на полу в моей гостиной два чемпиона Кореи и амбассадор Картье будут драться за пульт.       — И меня к такому жизнь не готовила, — понимающе усмехается Джун.       Когда очередь доходит исполнять песню популярной айдол-группы, Тэхён, ухватив микрофон покрепче, поёт и танцует знаменитую хореографию, при этом Чимина и Чонгука заставив исполнять танец вместе с собой.       — А у вас отлично получается, — замечает Намждун, глядя на синхронные танцевальные движения спортсменов.       — Юнги, я придумал мега идею для реалити шоу, — утверждает Тэ. — Расскажи об этом в своём агентстве — это будет хит! Берём две команды, одна состоит из фигуристов, другая из айдолов. Айдолов ставим на коньки, а фигуристов заставляем исполнять хорео айдолов — пусть соревнуются между собой. Круто же?       — Как узнать, кто победит? — отдышавшись после активного танца, спрашивает Чимин.       — Тот, кто просто выживет, — саркастично отвечает Мин, и все смеются над его словами.       Юнги нравится смотреть на то, каким счастливым и довольным выглядит Чимин, как он улыбается, глядя на Тэхёна, в порыве своей тактильности виснущего на Чонгуке. А тот утыкается носом в светлые волосы Кима. Новая компания пришлась Паку по душе. Спортсмен удобно располагается на диване, прижимаясь лбом к плечу Юнги каждый раз, когда смеётся. И каждый этот раз в душе Мина лëгкой волной разливается то самое чувство, о котором он написал не один десяток песен.       Теперь не страшно ехать в мировой тур, не страшно уходить в армию. Юнги со спокойной душой может оставить Чимина на ответственного Намджуна и чуткого Тэхёна.       Спортсмен, словно чувствуя, какие серьёзные мысли вертятся у Мина в голове, наклоняется и шепчет ему на ухо:       — Эй, котик Мин, о чëм бы ты ни думал сейчас — всё будет хорошо! — и нежно целует его в щеку несколько раз.       И правда, всё будет хорошо. По другому просто не может быть, ведь любые испытания можно пройти, когда в твоей жизни появляется особенный человек, когда чувства поделены на двоих, и когда необходимость друг в друге настолько сильна, что можно пойти и в огонь и в воду. Можно выдержать всё на свете.       Вместе.