Ноты на льду

      Чимин, всё ещё тяжело дыша, сидит в зоне «кисс энд край», зажатый между Сокджином и Хосоком. Во время исполнения своей произвольной он строго-настрого запретил себе отвлекаться на что-либо. Отставание после короткой программы от соперника было минимальным, и для того, чтобы победить, ему нужно было быть полностью сконцентрированным.       Он даже Юнги запретил себе звонить — последний раз они разговаривали по телефону после завершения короткой. Несмотря на то, что именно Мин был для фигуриста главным мотиватором, он же и являлся тем, кто одним своим словом мог выбить из колеи: стоит лишь Чимину услышать характерный низкий голос, сразу перед глазами всплывают влекущие картинки: спальня с неоновой подсветкой, серый бархат покрывала, сильные руки по обеим сторонам от его головы, глубокие толчки… Это чертовски заводит и отвлекает.       Произвольную нужно было откатать красиво. Потому что в этот раз Чимин точно знает, что Юнги будет за него болеть. Сам музыкант приехать в Монреаль не смог — он раз за разом прогоняет весь сет-лист будущего тура, оттачивая и доводя до совершенства все грани своего мастерства. Слишком большой бюджет вложен в это шоу, слишком много оно значит для Юнги. Чимин даже рад, потому что присутствие Мина на трибунах только усилило бы его тревогу. В телефонном разговоре он упрашивал своего парня не следить за его выступлением онлайн, а просмотреть сразу же после того, как оно закончится. Выходить на лëд, зная, что на него смотрит президент Кореи легче, чем зная, что на него в этот момент смотрит Мин Юнги.       Последние секунды произвольной Чимин откатал чисто на рефлексах: после того, как он идеально приземлил тройной аксель, всё вокруг утонуло в адреналиновом тумане. Чёткий расчёт в уме подсказывал, что победу можно вырвать у невероятно техничного француза. Тело Чимина словно само вело его по нужному пути, слушая музыку и выполняя необходимые элементы. Он знал, чувствовал, что идёт на разрыв. Проиграть ему никак нельзя, эта победа необходима, словно воздух, об этом золоте просил его Юнги:       «Чимин, я уверен в тебе. Ты поедешь в Канаду, разнесёшь их всех и привезёшь сюда свою медаль. Хочу, чтобы она была у меня в доме, на самом видном месте».       После таких слов он не имеет права на ошибку. И выполняет программу на свой максимум.       После того, как отыграла музыка, Пак, простояв несколько секунд в конечной позе, падает на колени на лёд и даёт волю слезам. Он плачет от переполняющих его эмоций, от чувства эйфории, от того, что в этот миг представляет себе любимый умный взгляд карих глаз. Ударив кулаком об ледяную поверхность, Чимин поднимается и, поблагодарив зрителей, едет к борту.       И только сидя между тренером и хореографом он понимает, что наконец приходит в себя после выступления. Все звуки вдруг становятся реальными, окружающий шум врывается в его сознание и заставляет помахать руками в камеру в ожидании оценок. Хосок, как всегда, тепло обнимает его, постоянно повторяя: «ты молодец, Чимин-и, отличный прокат!», а Сокджин, как всегда, держит лицо перед репортёрами.       Чимин передаёт привет родителям и замирает, когда объявляют оценки.       Он опережает француза на десятые доли балла, тем самым забирая золото.       Он смог. Он справился. Он заслужил, как неустанно говорит ему Юнги. Эта медаль не украсит комнату в родительском доме, а будет висеть там, где в последнее время нашло приют его сердце. Мама и папа не против, ведь Чимин познакомил их с Мином в корейский новый год. Родители одобрили его выбор, назвав Юнги ещё одним своим сыном. Вид растроганного музыканта в тот вечер до сих пор сжимает сердце Чимина.       Когда вся вакханалия с прессой заканчивается, фигурист желает лишь одного — скорее добраться до своего телефона. В шуме раздевалки совсем не хочется начинать разговор с самым важным человеком, поэтому он перезванивает Мину лишь тогда, когда оказывается в уединении гостиничного номера. Восемь пропущенных — Юнги, наверное, испереживался. Это только с виду он такой спокойный и бесстрастный, но Чимин-то прекрасно знает, как он волнуется за своего мальчика.       — Котик Мин… — срывающимся голосом говорит Пак, когда Юнги берёт трубку, — я люблю тебя!       Это немного не по плану. Вообще, сейчас Чимин не отвечает за то, что льётся из его рта, потому что находится всё ещё под действием адреналина от выступления. Что ж, это признание всё равно уже давно было готово вырваться наружу в любой момент.       — Чимин-а, я тоже тебя люблю, — слышится в трубке взволнованный голос Мина. — Как ты, как себя чувствуешь? Я посмотрел выступление сразу же после того, как оно закончилось онлайн, я видел, что ты плакал. Ты в порядке?       — Да, я просто был на эмоциях, — отвечает спортсмен, — но это счастливые эмоции. Я так переполнен радостью, что даже не могу выразить словами!       — Я горжусь тобой, — слова Юнги звучат как самая желанная награда. — Объективно, ты был самым лучшим из всех. Даже Намджун мне сейчас позвонил и сказал об этом.       — Да, я видел его здесь, — с улыбкой говорит Чимин, — весь такой серьёзный, но от души пожелал мне хорошего проката перед выступлением. Кстати, что у них за непонятки с Сокджином?       — Я потом тебе расскажу, — со смешком отвечает Юнги, — это сейчас неважно. Главное, что ты победил и скоро вернëшься ко мне. Я безумно скучаю.       — Скоро приеду к тебе. Ты видел ГОЕ за аксель? Ты должен мне желание, — соблазнительно тянет фигурист.       — Я помню, Чимин, — в голосе Юнги ласковая улыбка, — всё в силе. Приезжай скорее.       Чимин довольно улыбается в предвкушении. Желание давно уже созрело в его мыслях, осталось лишь довести некоторые детали до конца.       Юнги, ломая своё расписание, ждёт Чимина на парковке аэропорта. Он просто обязан лично встретить своего чемпиона, ведь тот так старался, столько приложил усилий, тренировался на максимуме возможностей организма, что заслуживает крепких объятий и сладких поцелуев немедленно.       — Мой котёнок, — шепчет жарко Чимин, обнимая Юнги за шею после того, как сел к нему в машину, — я безумно соскучился!       — Я ещё сильнее. Ты устал после такого длинного перелёта? Давай я отвезу тебя домой, тебе нужно отдыхать.       — Отвези, — Чимин целует губы, щеки, скулы и шею Мина, — к себе домой отвези. Я там лучше всего отдохну.       Разумеется, Юнги везёт Чимина к себе. Жаль только, что потом придётся снова возвращаться на работу.       — Ты расскажешь мне о своём желании? — Мина разбирает любопытство.       — Обязательно, но чуть позже, — лукаво улыбается Пак, — ещё не всё готово.       Через несколько недель настаёт то время, когда Юнги начинает собираться в мировой тур. Это глобальное событие в его карьере и возможность выплеснуть весь свой творческий потенциал перед полуторагодовым перерывом. Одно но: снова разлука с Чимином.       — Я надеюсь, что в перерывах между концертами мы сможем увидеться, — говорит Мин в один из вечеров, когда они оба сидят в гостиной, увлечённые просмотром популярной дорамы.       Чимин, который до этого сидел, вольготно откинувшись на спинку дивана, выпрямляется и поворачивается всем телом к своему парню, внимательно разглядывая его.       — Юнги. Я хочу рассказать тебе о своём желании, — голос Пака всё же немного дрожит, хоть он и уверен в том, что Мин сдержит слово.       — Давай, — спокойный голос музыканта вселяет уверенность.       Глубоко вдохнув, Чимин произносит:       — Я изучил анонс твоих выступлений. В начале мая у тебя будут концерты в Лос-Анджелесе. А оттуда до Лас-Вегаса рукой подать. Я хочу, чтобы мы поженились в Вегасе.       Мин смотрит на Пака с изумлением. Он написал множество текстов, читал со сцены рэп сотни раз, давал бесконечное количество интервью — он тот, кто никогда не лез за словом в карман, но сейчас впервые в жизни чувствует, что у него пропал дар речи.       Они смотрят глаза в глаза друг другу. Взгляд Чимина горит уверенностью в том, что это необходимо ему. Что это то, что сделает его счастливым.       — Это чудесное желание, Чимин, — наконец тихо и проникновенно отвечает Юнги. — Я согласен на всё, что ты скажешь.       Чимин радостно улыбается:       — Ты себе не представляешь, какую работу я проделал! У Сокджина есть связи в Штатах, он помог мне всё организовать так, чтобы соблюдались строгая секретность и анонимность процесса. Намджун тоже с удовольствием помогал мне со своим безупречным английским, давал много полезных советов. Я даже дал их номера друг другу, чтобы было проще. Сначала тренер только фыркал на это, а потом они объединили усилия и вместе решили все вопросы с анонимной подачей нужных документов. У меня всё готово, осталось лишь твоё согласие.       — Вот же Намджун тихушник, — громко смеётся Мин, — ни звука мне об этом не сказал!       — Он обещал мне, что не проговорится. Он одобрил идею моего желания. Твой друг очень хороший человек, и желает счастья тебе, — с улыбкой говорит спортсмен, обнимая музыканта и прижимаясь лбом к его лбу. — Я просто хочу привязать тебя к себе ещё ближе. Официально. Чтобы ты даже думать не смел о том, что я могу не дождаться тебя из армии, — слезы блестят на глазах Чимина.       — Я твой, Чимин-а. Я хочу, чтобы нас поженили. Лишь бы только церемонию проводил не ряженый в костюме Элвиса.

***

      Самолёт приземляется в Неваде. Спускаясь по трапу и вдыхая полной грудью, Чимин говорит:       — Сразу чувствуется, что мы посреди пустыни, да? Совсем другой воздух.       Юнги, поудобнее перехватывая ручную кладь, отвечает:       — Ага, не то, что вечная пыль Кореи. Кстати, о воздухе — ты слышал такое мнение, что в атмосферу здесь выпускают специальный газ, для того, чтобы люди дольше не спали? Чтобы хотелось всю ночь тусить в казино и проиграть море денег.       Чимин лишь усмехается в ответ. Азартные игры, казино, шумные развлечения его мало волнуют. Всё равно в большинство заведений Вегаса его не пустят — ему нет двадцати одного, а полиция здесь за этим строго следит. Да и не за тем они сюда прилетели в перерыве между концертами Юнги, урвав себе пару драгоценных дней.       Они заселяются в шикарный отель, коих здесь великое множество. Оба максимально закрыты от посторонних глаз кепками и масками, но люди, окружающие их, словно находятся в другим мире — не разглядывают, не шепчутся за спиной, не делают фото исподтишка. Все вокруг заняты своей жизнью и бурлящим весельем города греха.       Церемония назначена в этот же день в полдень. Желающих связать себя узами брака в это время в Вегасе крайне мало, большинство туристов предпочитают вечер или даже ночь. Поэтому когда Юнги и Чимин приезжают к неприметной старинной белой часовне вокруг нет никого.       — Я узнаю это место, — говорит Мин, — тут женились Рос и Рейчел из «Друзей».       — Ага, — радостно улыбается Пак. — Тебе нравится?       — Очень. Пойдём скорее внутрь — мне не терпится услышать: «А теперь вы можете поцеловать друг друга».       Церемония проходит тихо и красиво. Ни Чимин, ни Юнги не жалеют о том, что больше нет никого тут сегодня — этот момент только для них двоих. Никакой видео- и фотосъёмки: они оставят самое сокровенное в глубине своей памяти. Юнги не религиозен, но слушает речь священника с уважением, внимательно разглядывая при этом Чимина. Они оба в костюмах, Мин в чёрном, Пак в сером, красивые, влюблённые, счастливые.       Клятвы звучат искренне в тишине небольшого пространства часовни, поцелуй после благословления ощущается глотком свежего воздуха.       После того, как церемония закончилась, Юнги с Чимином едут обратно в отель, чтобы заказать обед себе в номер и переодеться. Далее по плану — посмотреть Большой Каньон.       Частный трансфер привозит их на территорию Национального парка. Выйдя из минивэна, ни Чимину, ни Юнги не удаётся сдержать потрясëнного возгласа — место поистине уникальное. Глубочайший разъём среди красных скал раскинулся на километры вокруг, а внизу, меж горными ущельями бежит, извиваясь, река Колорадо. Вокруг стоит необыкновенная, совсем не свойственная современным городам тишина.       — Ты знаешь, — говорит Чимин, сжав руку своего теперь уже мужа, — я, когда выиграл чемпионат мира, почувствовал на миг себя таким важным и значимым в этой жизни, а приехав сюда, ощущаю, какой я на самом деле маленький и незначительный на фоне этого чуда природы.       — Я понимаю, о чëм ты, — отвечает Мин, — но для меня ты всегда будешь самым главным.       Чимин улыбается и подкалывает:       — Ты так говоришь, потому что не хочешь, чтобы брачная ночь сорвалась.       И со смехом уворачивается от руки Мина, которой он пытается пихнуть его в плечо.       — Эй, я серьёзно! Ты теперь мой муж, и ты без преувеличения самый близкий мне и родной, Чимин.       Юнги всё же ловит его за руку и делает фото их колец. Украшения не парные и совсем не выглядят, как обручальные, но объединяет их то, что у обоих они платиновые, и на внутренних сторонах у них изящным курсивом выгравированы имена друг друга. Юнги скидывает фото колец в общий чат.       Тэхён тут же присылает селфи с Чонгуком, где они щека к щеке мило смотрят в камеру и выглядят такими похожими друг на друга. Следом сообщение о том, что они безумно счастливы за молодожёнов и просят поделиться их своим опытом для того, чтобы через годик-другой пойти по их стопам.       Намджун присылает своё селфи с поздравлением несколько минут спустя. На фото он сидит в салоне автомобиля на пассажирском сидении, широко улыбаясь в камеру и светя своими ямочками на щеках.       — Стой, погоди, — Чимин приближает фото Джуна, — это машина Сокджина? Я узнал эти чехлы, мы с Хосоком заказывали их на прошлый день рождения тренеру у именитого японского дизайнера, таких больше нет ни у кого.       — Что это Джун делает у него в машине? — удивлённо спрашивает Мин, глядя через плечо Пака на фото.       — Интервью наверное берёт, — лукаво приподнимая бровь, отвечает фигурист.       — У спортсменов это так называется? — со смехом поддевает Мин. — У Намджуна всегда только девушки были!       — Ким Сокджин умеет покорять собой всех, и мужчин и женщин.       — Но тебя же не покорил, — обнимая со спины своего мужа, говорит ему на ухо Юнги.       — Потому что моё сердце всегда принадлежало одному лишь человеку, — шепчет в ответ Чимин. — И я никогда в жизни не пожалею об этом выборе.