Ноты на льду

      Весь следующий день Юнги занят записью своей новой песни, параллельно с этим решая вопросы, связанные с началом мирового тура.       Первые выступления запланированы в Нью-Йорке в апреле. Концертный директор, режиссёр-постановщик, хореограф и множество других людей постоянно с ним на связи, корректируя данные о площадках для выступлений, размещении оборудования и организации работы стаффа. Иногда Мин чувствует желание бросить всё и улететь куда-нибудь на Луну, но тут же возвращает себя обратно в рабочий процесс. Причины такого старания банальны: во-первых, от него зависит огромное количество человек, а во-вторых, и в-главных, он очень любит выступать на сцене. Удовольствие, которое он получает во время выступления, определëнно стоит всех трудностей, особенно, когда ему известно о том, что вскоре на целых полтора года будет этого полностью лишëн.       Во время подготовки к своим концертам Юнги всегда работает на износ, чувство усталости становится перманентным. Но он не забывает о Чимине. Каждое воспоминание о фигуристе вызывает улыбку на губах и чувство разливающегося в груди приятного томления.       Несмотря на усталость и позднее время, Мин, закончив работать, звонит Чимину, пока едет домой, чтобы просто поговорить и услышать его голос. Пак делится тем, как продуктивно прошёл день: он подготовил доклад и съездил навестить родителей. Завтра он должен показаться своему врачу, чтобы тот оценил состояние его руки и дал добро на возобновление тренировочного режима.       — Завтра вечером у меня отменилось кое-что в расписании, поэтому я освобожусь часов в пять, — говорит Юнги, перестраиваясь в другой ряд, где движение более интенсивное. — Если ты будешь свободен в это время, то мы можем встретиться.       — Я был бы рад, — нежный голос Чимина наполняет салон автомобиля, создавая ощущение, что он находится сейчас рядом и окутывает Мина своим теплом. — Как выйду от врача, напишу тебе, что у меня там будет по времени.       Добравшись до дома, Юнги прощается с Паком, пожелав ему спокойной ночи, и замечает, что за время разговора он словно скинул часть груза усталости со своих плеч.       В мыслях рождаются фантазии о том, что он был бы совсем не против, чтобы Чимин встречал его каждый день с работы, отвлекая разговорами и дерзкими улыбками, сверкая глазами, в которых чертята вечно пляшут дикие танцы. Совсем не против того, чтобы он лежал в полутёмной гостиной на широком диване головой на коленях Чимина, а тот своими чуткими пальчиками зарывался в его волосы, расслабляя чувствительную кожу головы таким массажем. Наверное, лучшей релакс-терапии для Мин Юнги ещё не придумали…       Рабочее воскресенье начинается рано: с самого утра рекламные съёмки, затем участие в предзаписи шоу для продвижения своего тура. Вечером должно было состояться организационное собрание для обсуждения съëмок документального фильма, но несколько важных людей не смогли присутствовать, поэтому собрание решено перенести на понедельник. Да, завтра Юнги, скорее всего, будет работать без малейшего перерыва до самой ночи, зато сегодня он сможет увидеть Чимина и провести с ним весь вечер.       Где именно его им провести, Мин не представляет, ведь где бы они ни появились, везде есть шанс встретить людей, которые не признают чужие границы. Адекватному моменту узнавания Юнги был бы не против, но в большинстве случаев, к сожалению, незапланированные встречи с поклонниками без охраны превращаются в адский балаган, нередко заканчивающийся преследованием.       Именно поэтому музыкант часто повторяет недавно дебютировавшим айдолам о том, чтобы они никогда не забывали об осторожности: минутная слава от узнавания где-нибудь в кафе или в клубе не стоит тех разбирательств, что потом приходится улаживать агентству.       Была бы возможность спланировать встречу заранее, Юнги постарался бы обеспечить им уединение и комфорт, а так придётся действовать по ситуации.       Чимин садится к Мину в машину и приветственно целует его в щёку. Спортсмен сегодня выглядит свежим и отдохнувшим. Он явно побывал в салоне — волосы стали немного короче и сияют обновлённым пшеничным блондом. Непривычно видеть Пака с украшениями: в ушах маленькие серебряные колечки, на руках браслеты и несколько колец из того же металла. Вместо спортивного пуховика короткое стильное пальто, узкие чёрные джинсы, классическая обувь. Чимин выглядит старше, к нему такому тянет ещё сильнее. Сам Юнги после съëмок с макияжем и укладкой, и он видит, как фигурист разглядывает его своими блестящими глазами.       — Ты такой красивый, — ничуть не стесняясь, говорит Чимин, словно озвучивает прописную истину.       Юнги благодарит, дарит ответный комплимент и сжимает его ладонь. Хочется при любой возможности касаться Пака, его тёплой кожи, ощущать, что тому это нравится.       — Как хочешь провести вечер? — задаёт вопрос Мин.       — Я готов просто быть рядом с тобой где угодно, но я понимаю, что ты ограничен в выборе места. Это меня пока не часто узнают на улицах, а тебе, наверное, прохода не дают, да?       Юнги кивает, потому что нет смысла отрицать очевидное. Немного подумав, он произносит:       — Территория посёлка, где я живу — одно из самых безопасных мест в Сеуле. Охрана на высшем уровне, посторонних нет. Не подумай, что я тебя принуждаю к чему-либо, мы можем там погулять, я тебе покажу окрестности, а потом отвезу домой. Что скажешь?       Чимин оживляется:       — Конечно, я хочу посмотреть на это место, думаю, там очень красиво!       — Тогда поехали.       Юнги выдвигается в сторону дома. Ехать не так уж далеко, лишь бы не встать в вечернюю пробку на мосту. Чимин по дороге говорит о том, что с понедельника возвращается в полноценный режим тренировок. Ким Сокджин и Чон Хосок начинают усиленную подготовку своих подопечных к чемпионату мира.       — Это правда о нетерпимом характере твоего тренера? — спрашивает Юнги, пересекая мост без препятствий, что удивительно для вечера воскресенья.       — С ним бывает непросто, — отвечает Чимин, разглядывая из окна тёмную воду реки Хан. — Но хочу сказать, что работа тренера, который воспитывает спортсменов топ-уровня — это тяжёлый ответственный труд. Мой тренер и хореограф работают больше меня. Помимо основной работы, тренер пересматривает миллион раз видеоматериалы с выступлений, чтобы найти изъяны и проработать их, также на нём вся бумажная работа, рекламные контракты, контракты с шоу, взаимодействие с федерацией спорта, финансовые вопросы и ещё уйма всего. Хореограф-постановщик вообще живёт в наушниках, переслушивая огромное количество композиций в поисках той самой. А ещё часто бывает так, что движение, которое красиво выглядит в его голове и в зале, на твёрдом полу, оказывается невозможным на льду из-за специфики коньков. Приходится всё начинать заново, корректировать программу, которая была уже частично наработана. Хосок открытый и улыбчивый, но если что не так, то от него можно получить по первое число, он не даёт поблажек. А Сокджин выглядит более строгим, но он наоборот, может войти в положение и где-то пойти на уступки. Я легко сошёлся с тем и другим, у нас нет проблем в рабочих моментах.       — Это просто потому, что ты человек такой, лёгкий, — улыбаясь, говорит Юнги. — У тебя наверняка много друзей.       — Ты знаешь, как ни странно, нет, — Чимин переводит взгляд на Мина. — У меня много знакомых, но не друзей. В школе меня постоянно дразнили. Я надеялся подружиться с другими фигуристами, но началась зависть, когда я стал побеждать в серьёзных соревнованиях. Но разве я виноват в том, что много тренировался и стал техничнее, чем другие? Разве я виноват, что мне Найк предложил контракт, а им нет?       Юнги невесело усмехается, потому что прекрасно знает, что это такое. В его окружении каждый борется за своё место под солнцем шоу-бизнеса, доказывая из раза в раз, что именно он самый достойный и талантливый. Интриги и зависть — неотъемлемая часть этого пути, и если бы не жёсткий контракт, то многие бы враждовали в открытую.       Тем временем они проезжают внушительный пост охраны коттеджного посёлка. Автомобиль Мина заезжает на территорию беспрепятственно, но шлагбаум за ним тут же закрывается, несколько человек в форме не покидают своего поста при въезде.       — У вас действительно всё серьёзно, — произносит Чимин.       — Ты не заметил, что недалеко отсюда собралась компания подростков? Тут постоянно кто-то находится в ожидании своего кумира. Охране есть чем заниматься.       — Это всё твои фанаты?       — Скажешь тоже, — усмехается Юнги, медленно двигаясь между величественных чужих домов, — я уже не интересен такой молодой публике. Это стерегут актёров из популярных дорам, тут как раз недавно приобрёл себе жильё один из них.       — Ты интересен всем, — уверенно опровергает Пак, — а кто со мной не согласен, у того просто нет вкуса!       — Ты предвзят, но спасибо за комплимент, я польщён. — Мин улыбается уголками губ. — Давай оставим машину здесь и пойдём прогуляемся.       Юнги паркуется возле каменного забора, настолько высокого, что за ним почти не видно его дом. Они с Чимином выходят из автомобиля, и Мин уверенно ведëт спортсмена за собой вдоль широкой улицы вперёд.       Место, где живёт Юнги, и правда очень красивое. Здесь своя инфраструктура: дорогие рестораны, люксовые бутики, элитная частная школа. Чимин вырос в достатке, его не особо впечатляют брендовые магазины, зато он наслаждается чувством спокойствия, таким редким для многомиллионного Сеула. Нет толп вездесущих туристов, не знающих норм поведения, нет косых взглядов и обсуждения за спиной. Есть тишина прогулочных аллей и приятный низкий голос Юнги, который рассказывает, как долго выбирал себе место для покупки жилья.       — У корейцев сейчас какой-то квартирный бум. Даже самые дорогие квартиры в новейших жилых комплексах разбирают в момент. Но мне всегда хотелось жить именно в своём доме, — рассказывая, Мин ведёт Пака к тому месту, откуда можно увидеть речную гладь. — Мне хотелось бы жить здесь с тем человеком, который станет мне семьёй. Со мной непросто: я постоянно занят работой, не люблю светскую жизнь, предпочитаю тишину и уединение своего дома. Те, с кем у меня были отношения, считали это скучным.       — Глупые! — фыркает Чимин.       — А тебе самому не надоело бы? Ты молод, наверняка хочется тусовок и больших компаний?       — Я тоже постоянно занят, у меня учёба и тренировки каждый день. Я по шесть часов тренируюсь, как ты думаешь — мне после этого хочется тусить?       Юнги оторопело смотрит на Чимина.       — Шесть часов на коньках? Как это можно выдержать?       — Ну нет, не всё это время тренировка проходит на льду, — смеётся Чимин. — Часть времени в зале, часть в тренажëрке, а ещё я занимаюсь балетом и современным танцем. Конечно, на лёд выхожу минимум на три часа. Это необходимо, иначе не было бы больших побед.       — Я тоже занимаюсь хореографией, но не так много, конечно. Прошу ставить мне её в расписание на утро — вечером я уже без сил и выполняю всё гораздо хуже, — говорит музыкант и улыбается. — Но я-то на твёрдом, устойчивом полу, в тёплом помещении. Не представляю, как ты вообще можешь так легко порхать на этих неустойчивых тоненьких лезвиях.       — А ты знаешь, что на самом деле коньки едут не по льду, а по воде? — увлечённо рассказывает Чимин. — При движении лезвия из-за трения о лёд увеличивается температура в месте контакта и образуется тонкий слой воды. Именно за счёт него и происходит скольжение.       — А, ну да, — подумав, смеётся Мин, — физика, школьная программа.       — Поэтому по стеклу, например, ехать на коньках не получится — не будет той самой прослойки из воды.       Чимин рассказывает о нюансах своей профессии, и Юнги с удовольствием слушает. Как много он, оказывается, не знал раньше о спорте и соревнованиях.       Время проходит незаметно, на улице уже стемнело и стало холоднее, чем днём.       — Ты не замёрз, не устал? — спрашивает Юнги, потому что они уже несколько часов гуляют по ухоженным дорожкам, общаясь и узнавая друг друга всё ближе. — Если что, скажи, я отвезу тебя домой.       — Я не хочу домой, — отвечает Чимин, — не хочу от тебя уезжать. Могу я остаться?       Чимин смотрит прямо в глаза и не стесняется своего желания. Он не выглядит нагло, в его просьбе нет ничего пошлого, он просто хочет побыть подольше с человеком, рядом с которым он чувствует себя хорошо. Если их тянет друг к другу, то зачем бегать от этого чувства?       Юнги мягко улыбается и отвечает:       — Конечно, можешь, Чимин. Только вставать завтра рано.       — Это не проблема.       Они идут обратно к дому Мина. Ворота автоматически открываются, и Юнги загоняет машину на свою территорию, махнув рукой кому-то в небольшом строении при въезде.       — Это пункт моей личной охраны, — поясняет он.       — Да у тебя тут целая усадьба! — восклицает Пак, осматривая большую территорию и солидный двухэтажный дом современного типа.       — На самом деле у меня один из самых скромных домов здесь, — посмеивается Юнги, — я как-то не стремлюсь к огромным пустым пространствам, хотя мог бы приобрести жильё ещё большей площади. Именно этот мне понравился по атмосфере в нём. Я как приехал сюда впервые, сразу понял, что это моё.       Мин ведёт фигуриста через массивную входную дверь внутрь.       — Я понимаю, о чëм ты говоришь, это действительно так подходит тебе, — говорит Чимин, оглядываясь вокруг.       Внутри качественный ремонт, но нет изобилия стекла и металла в интерьере, как это модно сейчас. Материалы натуральные, преобладает отделка камнем и гладким, полированным деревом, цвета нежные: айвори хорошо сочетается с графитово-серым, создавая уютный баланс. Просторная гостиная освещена не полностью, хотя источников света достаточно. Видно, что хозяин предпочитает скрытую неоновую подсветку, идущую по периметру потолка. Огромный широкий диван занимает большое пространство, напротив почти на всю стену экран телевизора, а под ним узкое длинное окно встроенного электрокамина.       — Нам нужно решить, чем будем ужинать, — говорит Юнги, — а потом я покажу тебе, где можно принять душ, и дам одежду, чтобы переодеться.       — Хорошо, — кивает Чимин, подходя к дивану и усаживаясь на мягкое велюровое сидение, пока Юнги включает какой-то канал на телевизоре, убавив звук до фонового.        — Я обычно заказываю себе что-то из ресторана родителей, я доверяю их кухне. Тебе заказать?       — Что там есть в меню? — спрашивает Юнги, подсев ближе к Паку, который в этот момент листает приложение доставки.       — Вот смотри, рекомендую этот раздел, — Чимин пододвигается вплотную к Мину, прикасаясь плечом к плечу, и показывает меню на экране смартфона.       Юнги наклоняется ближе, рассматривает разделы кухни ресторана и чувствует запах шампуня спортсмена. Он выбирает несколько блюд, Чимин оформляет заказ. Мин ловит себя на том, что ему так и хочется уткнуться носом в светлые волосы, вдохнуть глубже и прижаться губами к макушке или к виску. Чимин поднимает взгляд и понимающе улыбается. Они смотрят друг на друга, внимательно изучая чувства, притаившиеся в глубине их глаз. Оба проникаются моментом, потому что понимают — это такие ценные минуты, когда всё внутри замирает в ожидании первого поцелуя, когда уже точно знаешь, что он сейчас произойдёт.       Одно лёгкое движение вперёд, и Юнги накрывает губы Чимина своими.       Поцелуй нежный, сочный, вкусный. Мин не пытается впечатлить спортсмена, набрасываясь на него и страстно терзая чужой рот — сейчас не тот случай. Хочется медленно, не торопясь, прочувствовать друг друга, изучить, насладиться. Чимин тоже смакует момент, с удовольствием отвечая, прикасается губами нежно и сладко.       В таком темпе проходит долгое время, но вот на секунду они отрываются, глянув друг другу в глаза, а затем снова сливаются в поцелуе, уже глубоком, пламенном, страстном. Юнги чувствует, как темперамент Чимина просится наружу — фигурист обвивает его шею руками и легко забирается ему на колени, удобно устраиваясь и продолжая целовать. Юнги руками держит его за талию, слегка поглаживая, и в то же время немного стопоря увеличивающийся напор спортсмена. Чимин приятный, очень вкусный, и почти доводит до желания повалить его на широкое сидение и начать раздевать, но Мин понимает, что спешить не нужно. Он ведь с Паком отношений хочет, а не просто разовый секс. Но как тут можно держать себя в руках, когда этот маленький дьявол сжимает его в объятиях, и, отрываясь от поцелуя, шепчет:       — У тебя такие красивые губы, Юнги…       И двигает бёдрами ближе к запретной зоне.       — Ты играешь с огнём, — очень низким голосом произносит предупреждение Юнги, но искуситель лишь коварно улыбается.       Неизвестно, чем бы всё закончилось, если бы не звонок телефона. У Мина он вообще редко замолкает, особенно в те дни, когда он раньше уходит домой. Провести весь вечер в тишине от звонков и уведомлений — роскошь для него.       Чимин, понимая, что работу музыканту нельзя игнорировать, слезает с его колен обратно на диван. Успокоив дыхание, Мин отвечает на звонок, в процессе разговора что-то записывая ручкой в блокнот. Он старается решить рабочий вопрос как можно быстрее, чтобы не заставлять Пака ждать.       Закончив, Юнги оборачивается на удивлённый возглас Чимина — к нему на колени с пола запрыгнул чёрный гладкошëрстный кот.       — Это Джи, я недавно взял его из приюта, — говорит Мин. — Он не кусается и не царапается, не бойся. Просто хочет познакомиться с тобой.       — Он так на тебя похож, — восторженно говорит Чимин, гладя кота по блестящей шëрстке, — он буквально твой фамильяр!       — Кто? — удивлённо спрашивает Мин.       — Никто, забудь, — отвечает фигурист, почему-то покраснев.       В это время с музыкантом связывается охрана, передавая, что приехал курьер из ресторана. Мин принимает заказ, зовя Чимина с собой в столовую, соединённую с кухней. Сидя за большим столом, они неспеша ужинают, и всё выглядит так, будто у них это уже давняя традиция — сидеть здесь по вечерам после работы, рассказывая друг другу как прошёл день. Неловкости между ними нет, а если и возникает молчание, то оно уютное и не нуждается в заполнении ненужными фразами.       Закончив с ужином, Юнги подводит Чимина к большому панорамному окну, показывая, что и где расположено на территории вокруг дома. Самому Мину очень нравится смотреть на дорожки между зелёным газоном, красиво подсвеченные фонариками.       — Вон там зона барбекю. Я люблю сам жарить мясо, и когда ко мне приезжает друг со своим братом, мы всегда устраиваем вечеринку со стейками и сосисками.       — Звучит идеально, — улыбаясь, говорит Чимин. — Познакомишь меня с друзьями?       — Конечно. Я думаю, в новогодние праздники? Нужно выбрать день, когда у всех будет выходной.       — Я в предвкушении.       Юнги улыбается, думая о том, как удивится Чимин, когда увидит, кого приведёт с собой Тэхён. А то, что он придёт не один, подтверждают счастливые селфи из Пусана, периодически присылаемые младшим Кимом в их общий с Намджуном чат.       Мин ведёт Пака за собой на второй этаж. Рядом с собственной спальней есть две гостевые, которые обычно занимают братья Ким, оставаясь у Юнги ночевать. В каждой из них своя душевая.       — Выбирай любую, — говорит Мин, — а если хочешь, то в моей есть ванна.       Чимин соглашается на душ и берёт у Юнги чистую домашнюю одежду и большое пушистое полотенце.       Через некоторое время Пак выходит из душа и идёт в комнату хозяина дома, поправляя на ходу влажные волосы.       — Я влюбился, — безапелляционно заявляет он с порога Мину.       Юнги сидит на большой кровати, спиной опираясь на изголовье, как всегда, разгребает перед сном ворох уведомлений и проверяет расписание на завтра. Он сам после душа, в удобной мягкой одежде. В его комнате горит нижняя подсветка, создавая уютный полумрак.       — Только не говори, что… — скептически тянет Юнги, но у самого на губах играет улыбка.       — В твой дом! — Чимин садится на край кровати. — Я ещё ни разу не чувствовал себя так комфортно в новом месте, в чужих вещах и без своих привычных средств для ухода. А здесь у меня получилось с первого раза настроить себе идеальную температуру и напор воды. Ты представляешь, какая это сложная задача? — смеётся Чимин.       — Как же ты в армии будешь служить? — подкалывает Мин.       — Если я выиграю чемпионат мира, то меня освободят от службы. Киберспортсменов уже освободили за победу в международных соревнованиях, — произносит Чимин, а затем вздыхает. — Но этот чёртов аксель может мне всё испортить. За остальное я уверен, а вот за этот прыжок нет. А он есть и в короткой, и в произвольной программе.       Юнги пододвигается ближе к Чимину, так, чтобы хорошо видеть его глаза.       — Чимин, я хочу дать тебе мотивацию, — говорит Юнги, ловя взгляд фигуриста и не отпуская его. — Давай сделаем так: если ты прыгнешь этот свой прыжок на чемпионате идеально, то я исполню любое твоё желание. Договорились?       Мин уверен в своём финансовом положении настолько, что может и в самом деле купить Чимину всё, что он попросит. Вот только музыкант подозревает, что желание Пака будет совсем нематериальным. А значит, сложнее в исполнении, но тем интереснее.       Глаза Чимина загораются от предвкушения, как у ребёнка.       — Прям абсолютно любое желание? — переспрашивает он в неверии, — Юнги, ты же понимаешь, какое оружие даёшь сам мне в руки?..       Мин всё равно кивает. Что бы Чимин ни попросил, он готов сделать для него. Сегодня стало окончательно понятно, что без этого мальчика он дальше не хочет быть.       Но не поддеть не может:       — Только без пошлостей, а то знаю я тебя! — и смеётся.       Чимин, притворно надув губы, бурчит:       — Ну вот, всё веселье обломал…       Но тут же тянется обнять музыканта за шею, пристроив голову у него на плече, тихо говоря:       — Спасибо тебе. Ты действительно очень сильно мотивируешь, и может быть, именно этого мне не хватало раньше. Ты теперь от меня не отделаешься, котик Мин. Никакая армия не способна заставить отказаться от тебя.       Юнги лёгким смешком реагирует на забавное обращение младшего. Как же ему хочется, чтобы им удалось пройти это испытание долгой разлукой.       — Я останусь здесь на ночь? — спрашивает Чимин, замечая позднее время. — Я не хочу спать один. Обещаю не приставать.       Юнги, конечно, соглашается. Сам не хочет, чтобы его мальчик был в другой комнате, ведь совсем скоро им вставать и снова разъезжаться по своим делам, поддаваясь круговороту повседневной жизни.       Чимин устраивается на кровати рядом с Мином, но на приличном расстоянии, позволяя лишь рукой держаться за чужую надёжную руку. Фигурист чувствует, что Юнги не хочет спешить с физической близостью, и не потому, что он этого не желает, а потому, что наслаждается тем, что между ними происходит сейчас, в моменте.       Полностью доверяя в этом вопросе опытному Юнги, Чимин сам растворяется в эйфории своей влюблённости, чувствуя впервые в жизни, что рядом с ним сейчас находится именно тот самый человек.