Ноты на льду

      Чимин ощущает обжигающее чувство стыда, которое накрывает его как раз в тот момент, когда он паркуется у своего жилого комплекса.       Что он вытворял, сидя в машине у Мина — просто уму непостижимо, словно слетевший с катушек подросток, проходящий все трудности пубертатного периода. А ведь он думал, что давно уже научился контролировать эту сторону в себе.       Но просто с ним случился Мин Юнги. Близко, вживую, со своей фирменной улыбкой. Как тут вообще можно устоять?       Чимин хорошо помнит, как всё начиналось: с первого звука услышанной им на тренировке Magic Shop. Пока тренер и хореограф активно обсуждали концепцию будущей программы, Чимин вслушивался в слова песни и чувствовал в себе отклик, а когда во втором куплете зазвучала партия Мина, то каждое слово попадало прямиком в его сознание, закрепив себе там пожизненное место:

«Я всегда хотел быть самым лучшим

Поэтому был нетерпеливым, постоянно тревожился

Каждый день сравнивал себя с другими

Жадность, что была моим оружием,

обернулась против меня, связав по рукам

Моё желание быть лучшим было неискренним

Я хотел угодить тебе, пробудить твоё сердце

Я хотел забрать твою грусть и боль»

      Пак думает о том, что угадывает свои мысли в каждой строчке, словно автору удалось побывать в его голове.       Появилось желание узнать о создателе песни больше, и всемирная паутина предоставила ему огромное количество информации.       Весь вечер после того, как была услышана впервые песня, Чимин провёл в сети, изучая данные о Мин Юнги и рассматривая его фотографии.       Безусловно талантлив — такой вердикт вынес фигурист. Захотелось послушать другие работы в исполнении музыканта. Пак открыл видео, на котором Юнги в начале своей карьеры выступает на музыкальной премии: его волосы выкрашены в чистый белый цвет, глаза подведены, он стройный и очень стильный. На сцене чувствует себя свободно — от худой, изящной фигуры исходит невероятная мощь. Низкий голос звучит уверенно, иногда в нём проскальзывает сатури. Мин умеет владеть вниманием публики. И вниманием Чимина он тоже сумел завладеть.       Сколько различных выступлений и интервью Пак просмотрел после этого не перечесть, и каждый раз его поражала эта разница — разносящий сцену в щепки на выступлении горячий рэпер и спокойный, вдумчивый, рассудительный молодой человек вне сценического образа.       Низкий тембр голоса Юнги стал для Чимина личным АСМР. Когда фигуристу было тяжело, грустно, или когда накатывала усталость, наушники с голосом Мина выручали безотказно. Ни одна поездка на машине не обходилась без плейлиста с любимыми треками в исполнении Юнги.       Спортсмен понимал, что музыкант уже давно известная личность не только в корейском, но и международном медиапространстве. А он сам только начал восходить на ступени популярности, пока в масштабе родной страны. Да и разница в десять лет не шутки, Юнги давно взрослый, состоявшийся человек, рядом с которым Пак наверняка ощущается несмышлëным подростком. Есть ли у него надежда хотя бы просто пообщаться с ним?       Чимин знал, что пользуется у мужчин особой популярностью. Его миловидная внешность, высокий голос и отточенное тренировками тело привлекали других настолько, что иногда ему поступали весьма нецензурные предложения: полностью содержать и обеспечивать молодого спортсмена в обмен на регулярный интим. Уставший от подобного хамства Чимин обратился за помощью к тренеру, и общими усилиями всей команды было принято решение ограничить доступ различного рода прессе и репортёрам к личной жизни фигуриста, хоть её и нельзя было назвать насыщенной.       В средней школе Чимин был влюблён в девочку, которая училась с ним в одной параллели. Чистая детская любовь оставалась безответной, возможно потому, что Чимина всё время дразнили за высокий голос, пухлые губы и нежную кожу. Чтобы оградить себя от негатива, он с головой ушëл в спорт, не пропуская ни одной тренировки и ни одного соревнования. По мере взросления недостатки, за которые он получал обидные клички в школе, превратились в его достоинства, и вот уже большое количество людей замирает перед экранами, чтобы полюбоваться на катание симпатичного юниора.       Вместе с этим растёт интерес Чимина к парням. Сначала это не кажется чем-то серьёзным, но после того, как он в свои семнадцать остался впервые наедине с девушкой, стало понятно: что-то не совсем так. Фигуристка-одиночница, что пришла к нему в номер отеля после очередного соревнования в Китае, была красивой и уверенной в себе, но яркого удовольствия Чимину получить не удалось. Он чувствовал её разочарование: она надеялась на горячую ночь с парнем, от которого так и исходили импульсы сексуальности, а в результате в процессе он был безэмоциональным и зажатым. На этом его опыт с девушками закончился.       Взгляд начал задерживаться на молодых спортсменах, тренирующихся вместе с ним. Вид сильного красивого мужского тела что-то тревожил в его душе, порождал фантазии. В итоге на одном из спортивных мероприятий Чимин познакомился с парнем из конькобежной сборной, и внутренний радар его не подвëл: парень действительно засматривался на фигуриста, и он решил попробовать. Опасаясь огласки, они изредка тайком встречались, чтобы провести пару часов в постели и потом разойтись.       С этим парнем Чимин изучал себя, своё тело, свои ощущения, и понимал, что так ему гораздо приятнее, чем было с девушкой. Только чувств между ними так и не возникло, хотя их связь длилась больше полугода. Пак не скучал по этому парню, не писал ему лишний раз и не звонил, не следил за его жизнью и карьерой. Они просто выручали друг друга время от времени, помогая снять накопившееся сексуальное напряжение.       И вот Чимин слышит песню для своей произвольной, погружается в контент о Мин Юнги, и понимает — притяжение, которое он чувствует к этому человеку, сильно настолько, что ни о ком другом думать больше не хочется. Но кто Чимин, а кто Юнги… Между ними такая пропасть, что даже смешно подумать о том, как такой известный музыкант, рэпер, продюсер может обратить своё внимание на одного из бесконечного множества спортсменов, тем более фигуриста. Играл бы Пак в футбол — другое дело, этот вид спорта сейчас безумно популярен в Корее.       Но вот случается настоящее чудо: Мин сам с ним связался, приехал на тренировку, и Чимин, увидев его прямо перед собой, потерял голову. Юнги выглядел лучше, чем на фото в сети: красивый, холëный, а ещё, несмотря на известность, совсем не высокомерный, а приветливый и тёплый в общении. Его парфюм до сих пор будоражит память спортсмена: пряные аккорды имбиря и шалфея вперемешку с прохладными солёными нотами влажной древесины прекрасно сочетались с собственным запахом Мина. Это Чимин смог вполне прочувствовать, только сев к нему в машину и сделав вдох, а дальше всё как в тумане. Вот тебе и тренированный спортсмен, гордость Кореи…       Сейчас всё, что ему остаётся — это тихо сокрушаться по поводу своего навязчивого поведения и желать провалиться сквозь землю со стыда, пребывая в полной уверенности в том, что их встреча с Мином больше никогда не состоится, а если вдруг они и увидятся, то Пак ни за что в жизни не сможет посмотреть ему в глаза.

◆◇◆◇◆◇◆◇

      Юнги спешит на обед с Намджуном. Друг уже ждёт его, заняв столик и сделав заказ им обоим. Добравшись до места, Юнги тяжело выдыхает, откидываясь на спинку мягкого кресла.       — Как всегда весь в работе? — светит своими ямочками на щеках Джун, приветствуя Мина.       — Предновогодний период ужасен, — ворчит Юнги, принимаясь за обед, — нужно столько целей успеть закрыть, что голова кругом. А как у тебя?       — Тоже насыщенно — запланировано несколько интервью, также нужно подготовить репортаж о спортивных итогах года для интернет-издания.       — Ты поедешь в Монреаль в марте? — спрашивает Мин, стараясь, чтобы его вопрос не звучал слишком взволнованно, но другу хватает одного взгляда в его сторону, чтобы понять, что спрашивает он не просто так.       — Да, я должен буду там присутствовать. У вас что-то началось с Чимином?       Юнги отвлекается от еды, откладывая палочки в сторону, делает глубокий вдох, затем говорит:       — Я был у него на тренировке во вторник. Он сам дал мне свой номер, просил позвонить, при этом флиртовал, как айдол со своими поклонницами на фансайне. Я позвонил на следующий день, хотел пригласить его куда-нибудь после тренировки, но он не взял трубку. Я не ждал, что он тут же бросится к телефону, у него тоже занятость. Отправил сообщение с просьбой перезвонить, как он освободится. Но прошло двое суток. Причём в соцсети он заходил, значит, телефон в руки всё-таки брал.       — Думаешь, что он не хочет больше видеться с тобой?       — Джун, я не знаю, что мне думать. Чимин выглядел очень заинтересованным в общении со мной. Я не думаю, что он так просто решил, что ему это больше не нужно. Но и как я могу быть уверен в том, что не ошибаюсь?       — Как назло, к Паку близко не подберëшься, чтобы узнать какую-нибудь личную информацию. Его спортивное агентство во главе с тренером пекутся о нём очень сильно. Я пробовал.       Юнги знает, что эта ситуация не повод устраивать драму. Специфика работы научила тому, что люди, окружающие его, могут перестать общаться просто так, не имея причин. Таков шоу-бизнес, у него свои законы. Ярким примером является одна известная американская певица, коллаб музыканта с которой приобрёл невероятный успех. В каждом интервью исполнительница восхваляет талант Мина как музыканта, называет его своим другом и легендой, но никогда не отвечает на его сообщения. Как только выключается камера, Мин перестаёт для неё существовать. Поэтому он не шокирован тем, что Чимин не ответил на его звонок. Но всё же переживает — а вдруг и правда с ним что-то случилось?       Чтобы отвлечься, Юнги интересуется:       — Как дела у Тэхёна? Он ещё не забыл своего Чонгука? Или у него уже новый объект симпатии?       — Ты не поверишь! — с улыбкой отвечает Намджун. — Чонгук с его партнёршей из Пусана, живут и тренируются там. Сразу после показательных выступлений Тэ разузнал, где здесь остановился Чон и заселился в ту же гостиницу, сняв номер на несколько суток на одном этаже с ним. Шансов пройти мимо у фигуриста, как ты понимаешь, не было. Они познакомились, и, к моему удивлению, Тэхён сразу признался ему, что заинтересован, как парень в парне, а не стал вуалировать всё это дружбой.       — А что Чонгук? — интересуется Мин, снова взявшись за свой обед.       — Этому юноше всего семнадцать, у него отношений-то ещё не было. Он сказал Тэхёну, что очень удивлён таким признанием и пока ответить ничего на это не может, потому что сам ещё не понимает, что по этому поводу чувствует, но обрывать общение с Тэ не хочет. Наоборот, они всё время на связи, а завтра, в субботу, Чон ждёт его у себя в Пусане, будет ему город показывать после тренировки.       — И Тэ поедет?       — Конечно. Сказал, что хочет вдоволь накататься на своей новенькой машине, которую недавно купил сам, со своего гонорара. Первая взрослая дорогая покупка. Но я чувствую, что его туда к Чону магнитом тянет. Вообще, знаешь, со стороны может показаться, что Тэ больше заинтересован в общении, чем Чон, но скажу так: интуиция братика ещё никогда не подводила, он ни за что на свете не будет проводить своё время с тем, от кого не чувствует никакой отдачи.       Юнги согласно кивает. Это правда, Тэхён с детства обладает особой проницательностью. Два года назад Мина накрыла депрессия, и именно Тэ был тогда рядом, вцепившись в него изо всех сил. Произошло всё из-за того, что родители Юнги узнали о том, что их сын был в отношениях с парнем. Мин сам рассказал, не выдержав очередной серии вопросов: когда ты женишься, наконец? Скандала не было, мать ушла в молчаливую задумчивость, а отец сказал лишь: «так же нельзя». Что нельзя и почему, Юнги не знает до сих пор.       Он долго жил под постоянным давлением общественности, и родительский дом был для него местом, где отдыхала душа и восстанавливались нервы. Но вот теперь и здесь он понимания не находит, несмотря на то, что мама и папа от него не отвернулись. Лишь стали относиться к нему более настороженно, как к человеку, от которого непонятно чего ожидать. Эти события плюс накопившаяся усталость, огромная ответственность на работе и ухудшение отношений с его партнёром на тот момент в совокупности привели к тому, что Юнги в один миг захотелось всё бросить и закрыться от всех. Он физически не мог себя заставить работать, даже сделать шаг из дома было огромной проблемой для него.       Намджун был в заграничной командировке, но поняв из разговора по телефону, что его друг далеко не в норме, прислал к нему Тэхёна. Младший Ким приехал к Мину, сказав, что если тот не пустит его на пару дней пожить, то он устроит одиночный пикет на площади Сеула с плакатом: «Я за однополые браки!». Юнги безразлично впустил младшего к себе в дом, и Тэ несколько суток сидел рядом с ним, отвлекал разговорами, заказывал вкусную еду, зная, что запах свежего шашлыка не сможет оставить любителя мясных блюд Мина равнодушным и заставит отведать хотя бы кусочек.       Поздними вечерами, когда было хуже всего, Тэхён валялся на широком диване в гостиной, смотрел телевизор и смешно комментировал нелогичные поступки дорамных героев. О музыке — ни слова, как и об отношениях. Чувствовал, что нельзя. Но можно про то, как хочет завести собачку, потому что любит животных до помутнения разума, и Юнги тоже советует. Рыбку там, или хомячка. Хоть кого-то, кто сможет выдержать ворчание дедушки Мина. Именно тогда у Юнги начала появляться слабая улыбка на губах. Поэтому сейчас, два года спустя, музыкант может с уверенностью сказать, что брат Намджуна — тот человек, который обладает интуицией и особой чуткостью.       — Я от всей души желаю ему быть счастливым, — говорит Юнги, закончив с обедом, — и если его счастье Чон Чонгук, то пусть у них всё сложится.       Намджун соглашается, потому что любит младшего брата и давно уже свыкся с тем, что избранником Тэ будет парень, а не девушка. Какая разница, если это позволит родному человеку жить в любви и гармонии?       Прощаясь, друзья обещают друг другу обязательно найти время для того, чтобы встретиться в новогодние праздники, когда дела будут закончены, и можно будет позволить себе небольшой период заслуженного отдыха.       Юнги возвращается на работу, всё же испытывая чувство волнения. Чимин не выходит на связь, и это не даёт музыканту полностью сосредоточиться на поставленных задачах, он всё время отвлекается на телефон, проверяя уведомления. Понимая, что этим делает только хуже себе и окружающим, Мин усилием воли заставляет себя вовлечься в работу и откладывает телефон подальше. Как бы там ни было, он в первую очередь профессионал, а беспокойство о том, что ему не звонит молодой мальчик совсем не способствует продуктивной работе.       Освободившись в восьмом часу вечера, Мин шагает к своей машине, чувствуя, как в его руке вибрирует телефон. Один взгляд на экран, и он тут же отвечает на звонок:       — Да, Чимин.       В трубке слышится тихий вздох, а затем нежный тёплый голос произносит:       — Юнги, привет. Можешь говорить, я не отвлекаю?       — Да, я уже сел в машину, собираюсь домой. Что-то случилось?       — Я так хочу извиниться, — грустно произносит Чимин, — но не знаю даже, будешь ты меня слушать или нет.       — Ты в порядке? — Юнги улавливает в тоне Пака волнение, и это не совсем нравится ему. — Говори, я тебя слушаю.       Мин с помощью блютуз соединяет телефон с мультимедийной системой автомобиля, переключая таким образом разговор на громкую связь.       — Я видел, что ты мне звонил позавчера, — говорит Чимин, его голос чистым, прозрачным ручейком льётся из дорогих колонок автомобиля. — Я не ответил, потому что мне было очень стыдно за своё поведение у тебя в машине тогда. Мне казалось, что ты мог подумать обо мне, как о легкодоступном малолетке, не знающем норм приличного поведения. Прости, пожалуйста, всё совсем не так.       — Чимин, я не думал о тебе плохо, — искренне признаëтся Юнги. — Почему сразу не сказал? Я ведь беспокоился, думал, что с тобой могло что-то случиться.       — Так и есть, — произносит спортсмен. — Я хотел тебе перезвонить, как только закончится тренировка, но я был ужасен в этот день. Чувства стыда и неловкости переполняли меня настолько, что я растерял всю свою концентрацию, и при отработке прыжков неудачно приземлился. Небольшая травма. Ничего критичного, но это ещё больше выбило меня из колеи. Всё, что я мог после этого — сокрушаться и поедать себе мозг, чувствуя себя великим неудачником.       — Тебе нужна помощь? — волнуясь за фигуриста, спрашивает Юнги.       — Ты уже помогаешь, — в голосе Пака слышна улыбка, — тем, что говоришь со мной. Я думал, что ты не захочешь меня больше знать.       — Ерунды не говори, — ворчит Мин в своей манере. — Что я могу сделать для тебя?       — Эм… Было бы очень здорово, если мы могли бы встретиться, — нерешительно произносит Пак.       — Пришли мне свой адрес, я приеду сейчас, — спокойно говорит Мин, встраиваясь в плотный поток движения машин по вечернему Сеулу.       — Правда? Ты правда приедешь ко мне? — голос спортсмена звенит от радостного предвкушения.       — Если не застряну где-нибудь по пути в гигантской пробке, то да, — улыбаясь, отвечает Юнги. — Жду адрес, Чимин.       Через полминуты на телефон Мину приходит сообщение с адресом, и он вбивает его в навигатор. Включив поворотник, Юнги мысленно просит других водителей пропустить его в левый ряд, чтобы быстрее добраться к тому, кого так сильно хочется увидеть.       Приехав на парковку жилого комплекса, Юнги видит, что Пак уже ждёт его на улице. На нём длинный пуховик, шапка и шарф, но он всё равно остаётся легко узнаваем благодаря своей улыбке, которая радостно засияла, как только подъехал чёрный внедорожник.       Чимин открывает пассажирскую дверь и проворно забирается в салон, но, усевшись на сидение, тут же морщится от боли, прижав правую руку к себе.       — Эй, ты как? — заметив действия Пака, спрашивает Юнги.       — Я приземлился на руку позавчера, — отвечает фигурист. — Ничего страшного, но на пару дней мой врач дал мне больничный. Это просто ушиб, не более. Вообще, первым делом спортсменов учат правильно падать, и в большинстве случаев это работает, но я, как и говорил тебе, был очень рассеян в тот день.       — Вот видишь, — внимательно глядя на Пака, говорит Юнги, — что бывает, когда человек надумает себе лишнего. Этим ты сделал плохо и себе, и мне: я тоже переживал и отвлекался от своей работы. Стоило только поговорить со мной, и всё было бы в порядке.       — Ты прав, я знаю. Признаю, что это был самый детский поступок.       — Постарайся больше не травмировать себя, хорошо?       — Волнуешься за меня?       — Ваши падения выглядят безумно страшно.       — А ты знаешь историю о том, что одной русской фигуристке партнёр пробил голову лезвием конька, и она мало того, что восстановилась, так ещё и через год снова начала выигрывать медали. Правда уже с другим партнёром.       Юнги содрогается, представив себе, какую опасность несёт в себе этот вид спорта.       — Чимин, после этой информации ты просто обязан написать мне расписку о том, что будешь осторожен на льду.       Пак улыбается и говорит:       — Я так рад, что ты не сердишься. Хочу объяснить: я с самого начала, как только услышал Magic Shop, влюбился в неё и стал искать информацию о том, кто её написал. Я прочёл очень много различных статей о тебе, смотрел видео, концерты, интервью, и у меня было полное ощущение того, что я тебя уже давно и хорошо знаю. Ты своими текстами песен давал ощущение, что находишься рядом, поддерживаешь меня. Поэтому, когда мы увиделись вживую, то бросился к тебе, словно мы знакомы сто лет, а по факту я для тебя ведь совсем незнакомый человек.       — Так давай познакомимся и узнаем друг друга поближе?       — Я был бы рад. Но времени уже девять, ты наверное устал и хочешь домой?       — Всё в порядке, наоборот: я бы позвал тебя куда-нибудь выпить кофе. Но не знаю, можно ли тебе?       — Давай мы заедем тебе за кофе и просто прокатимся куда-нибудь. Это будет даже лучше, чем сидеть где-то за столиком.       Юнги кивает на это предложение, заводит двигатель и едет в сторону любимой кофейни. По дороге он выпытывает у спортсмена, что ему можно взять перекусить, но Пак говорит, что он только из дома и беспокоиться о нём не стоит. Взяв стакан кофе с собой, Мин не спеша едет к берегу реки, чтобы найти там красивое место. Движение в городе в это время стало свободнее, улицы и магазины красиво украшены к новогодним праздникам и приветственно сияют огоньками гирлянд. Чимин выглядит расслабленным и довольным, когда разглядывает в окно улицы вечернего города.       — Очень давно меня никто не катал по городу, — признается он. — Это, оказывается так здорово, когда не сам едешь за рулём. Меньше года назад я съехал от родителей, снял квартиру в том районе, откуда удобнее добираться на тренировки, поэтому мои поездки на машине стали короче по времени.       Юнги паркуется, надеясь выйти прогуляться хоть ненадолго на набережную, но замечает неподалёку большую компанию девушек, пристально разглядывающих его автомобиль.       — Я думаю, что выйти из машины мы не сможем, — говорит он Чимину, — если ты, конечно, не хочешь попасть в новостные заголовки.       — Мне и тут неплохо, — с улыбкой отвечает Пак, — я понимаю, что это часть твоей жизни.       — Расскажи мне о себе, — просит Мин, полностью повернувшись на сидении в сторону Пака. — Почему съехал от родителей и чем планируешь заниматься, когда завоюешь все золотые медали в мире?       Чимин улыбается и говорит:       — Ты знаешь, что родители спортсменов, как правило, обеспеченные люди? Потому что для того, чтобы твой ребёнок достиг успехов в большом спорте, нужно вложить огромное количество денег. Мои родители владеют рестораном в престижном районе Сеула, поэтому они могли мне обеспечить почасовую оплату тренеров, аренду льда, костюмы, дорогое снаряжение: те же профессиональные коньки стоят уйму денег, а нога ребёнка постоянно растёт. Участие в соревнованиях платное, если соревнование в другом городе или даже стране — всё оплачивается самими участниками. Родители сделали максимум для того, чтобы я достиг успеха, и как только я год назад завоевал первое взрослое золото, то решил дальше двигаться самостоятельно, не надеясь больше на материальную помощь. Моя машина — это последний дорогой подарок на восемнадцать лет, больше я просил не тратить столько денег на меня. Теперь более-менее начинаю стоять сам на ногах, хотя спортсмены, на самом деле, не так уж много зарабатывают. Основной доход от рекламных контрактов и участия в ледовых шоу.       Юнги внимательно слушает и кивает. Он прекрасно помнит, как сам стремился к самостоятельности десять лет назад, поэтому мышление молодого фигуриста очень близко к его пониманию.       — Я правда рассчитываю завоевать все золотые медали, как ты и сказал, — продолжает Чимин, — а потом, после завершения спортивной карьеры, хочу тренировать, причём у меня в планах создать фонд помощи талантливым детям, у родителей которых нет возможности оплачивать все затраты.       — Это серьёзное заявление, Чимин, — говорит Юнги. — Я очень надеюсь, что ты не растеряешь этот настрой и воплотишь свою мечту в жизнь. Это было бы здорово.       Чимин продолжает рассказывать о себе: о том, что учится в КНСУ, о том, как совмещает карьеру и учёбу, хотя ему, как медалисту, в универе часто идут навстречу. Мин с удовольствием слушает довольно зрелые рассуждения фигуриста, отмечая про себя, что во многом прекрасно его понимает.       — Ещё когда я был юниором, тренеры из США пытались переманить меня к себе, но я отказался. Знаю, что мечта многих корейцев — переехать жить в Америку, но я ни за что не сменил бы спортивное гражданство. Хотя, если честно, с моими предпочтениями жить там было бы гораздо проще.       — С твоими предпочтениями? — переспрашивает Юнги спокойно, потому что прекрасно знает ответ. Но хотелось бы услышать это от самого Чимина.       — Я думаю, что для тебя уже очевидно, что мне нравятся парни, — совсем не стесняясь, ровным голосом произносит Пак, — но если об этом станет известно на широкую публику, то не удивлюсь, если меня могут лишить всех наград. Чемпион Кореи не может быть геем, ты же знаешь. В нашей стране настолько сильна культура отмены, что неважно, насколько ты талантливый, выдающийся, гениальный, ты всё равно будешь наказан и подвергнут жесточайшей критике.       — Я тебя понимаю, потому что сам нахожусь в таком положении, как и ты, — тихо говорит Юнги, — только живу с этим на десять лет дольше. И всё же, ты несмотря ни на что, отказался от страны, где тебе было бы спокойнее?       — Я хочу завоёвывать медали для своей родины, это важно для меня. Я не представляю, как можно выступать под чужим флагом.       — Тогда тебе придётся соблюдать осторожность всю жизнь.       — Как и тебе тоже.       Они молча смотрят друг другу в глаза, понимая и разделяя общие мысли. У них с Чимином оказалось гораздо больше общего, чем Юнги мог подумать. Мин чувствует, как между ними протягиваются тонкие ниточки взаимной симпатии, причём далеко не физической, а именно внутренней, как человека к человеку, той, которая гораздо значительнее и глубже, чем симпатия внешняя. Конечно, молодой фигурист очень обаятельный, но если бы он показался Мину банальным, недалёким, зацикленным на себе, то его интерес мигом бы пропал, потому что он уже давно вышел из того возраста, когда любуются только красивым личиком. Та часть души, которую приоткрыл сегодня Пак для музыканта, была увлекательной и разносторонней, и Мину хотелось узнавать её обладателя глубже, открывать другие его стороны. Чимин прекрасно умеет окутывать собой.       Замечая позднее время, Юнги со вздохом говорит:       — Надо отвезти тебя домой…       — У тебя рабочий день завтра? — спрашивает Чимин, пристёгиваясь.       — Да, эти две недели до нового года я работаю почти каждый день. Чем будешь заниматься завтра, у тебя ведь ещё будет больничный? — спрашивает Мин, выезжая на шоссе.       — Я посвящу день учёбе, нужно составить доклад на тему: «Роль физической культуры и спорта в духовном воспитании личности».       — Звучит довольно сложно, — усмехается Мин, глядя на ночную дорогу в свете фар автомобиля, а затем поддевает: — справишься?       — Конечно, — в тон ему отвечает Чимин, — я напишу о том, что знаменитый Мин Юнги мне дал пару советов о том, как важно иметь здоровую дыхалку для того, чтобы два часа со сцены читать рэп и не упасть в обморок.       Они оба смеются, и Юнги отмечает, как здорово гармонирует его низкий голос и звонкий высокий Чимина. Оставшуюся часть пути музыкант рассказывает, как он работал над песней для выступления, как продумывал свою партию в ней, сколько времени провёл в студии, доводя звучание до идеала. Чимин внимательно слушает, ему интересно всё, что касается этой песни, ведь он столько раз слышал её, что знает уже по нотам.       Приехав к дому Пака, Юнги становится полностью серьёзным, когда произносит:       — Чимин, я хочу тебе сказать одну вещь. Мы оба взрослые люди, и я вижу, что наша симпатия взаимна. Если ты хочешь, чтобы наше общение продолжилось, то ты должен знать, что в следующем году после завершения мирового тура я уйду в армию.       Чимин на мгновение замирает, а потом поднимает на Мина удивлённые глаза.       — Ты хочешь сказать, что у нас ничего не получится? Из-за того, что ты пойдёшь служить?       — Нет, — мягко поправляет Мин, — я просто хочу, чтобы ты знал, что я могу быть рядом только до осени, а потом уйду на полтора года. Если тебя такой расклад не устраивает, то лучше изначально не привязываться и не начинать отношения. Ты можешь не отвечать мне сейчас же. Подумай.       — Я не боюсь твоей армии, — с вызовом отвечает спортсмен. — Если человек мне дорог, то почему я должен отказываться от него?       — Полтора года немалый срок, Чимин, — спокойно поясняет Мин. — Тебе захочется внимания, общения, захочется живых чувств. Отношения на расстоянии только в кино выглядят романтично, на самом деле это тяжело очень.       — Но я не хочу отказываться от тебя! — эмоционально восклицает Чимин. — Я столько времени думал о тебе, так сильно хотел познакомиться и так невероятно был рад наконец увидеть тебя, что даже думать не хочу о том, что мне захочется чувств с кем-нибудь другим. Не говори мне больше такие вещи!       Пак, надувшись, отворачивается от Юнги и смотрит прямо перед собой на чёрную панель автомобиля. Мин понимает его негодование, но, обладая жизненным опытом, знает, что любые чувства, даже самые сильные, могут не выдержать испытания разлукой.       — Не обижайся, Чимин-а, — тихо говорит Юнги, протягивая руку и накрывая левую ладонь фигуриста.       Чимин отзывается на ласковое обращение, переплетая свои пальцы с чужими. Он снова смотрит на Мина и твёрдо произносит:       — Я смогу выдержать это, потому что у меня есть чем заняться. Все мои силы пойдут на подготовку к олимпийским играм, ведь, как известно, олимпийское золото самое тяжёлое.       — Хорошо, я понял, что ты настроен серьёзно, и это очень радует меня, — улыбается Юнги, легко сжимая ладонь Пака, чувствуя, какая нежная, словно зефирная, кожа у парня.       — И чтобы я больше подобного не слышал, а то получишь по мягкому месту, — игривый Чимин снова вернулся, выпуская наружу себя самого и снося крышу одной лишь своей лукавой улыбочкой в сочетании с озорным прищуром карих глаз.       — Тебе спать ещё не пора, ребёнок? — поддевает Мин и почти видит, как у Чимина в голове вертится миллион ответов разной степени пошлости, но он гигантским усилием воли заставляет себя сдержаться от того, чтобы высказать вслух хоть один из них.       — Мне действительно пора, не хочу тебя задерживать, — говорит Пак, не желая выпускать чужую ладонь. — Спокойной ночи, Юнги. Езжай осторожнее, ладно?       Мин кивает и так же не хочет расцеплять их руки. Взгляды направлены друг на друга, и кажется, что так может пройти вся ночь: они двое, рука в руке и просторный тёплый салон автомобиля.       Чимин сдаётся первым, осторожно тянется обнять Юнги на прощание, и музыкант, помня о травмированной руке парня, очень аккуратно приобнимает в ответ. Чимин ведёт носом по щеке Мина, делает глубокий вдох, и шепчет:       — Вкусно пахнешь…       — Чимин, — хрипло произносит Юнги, — иди, пожалуйста, домой, пока я держу себя в руках.       — Как скажешь, — соблазнительно тянет Пак, легко касается чужой щеки губами и тут же открывает дверь, чтобы выйти из машины, на прощание помахав здоровой рукой.       Проводив его взглядом, Юнги думает о том, что Пак Чимин однозначно является невыносимым греховным искушением, посланным к нему судьбой, чтобы проверить на прочность нервную систему и ментальное здоровье перед службой в армии.