Ноты на льду

      Первая половина дня в субботу проходит для Юнги в волнительном предвкушении. Работы у него как всегда много, он нужен всем и сразу, но сегодня присутствует особое воодушевление, потому что впереди его ждёт возможность ещё раз вживую насладиться выступлением Чимина на арене Мокдон.       Обед Мин заказывает прямо в офис, чтобы поесть, не отрываясь от рабочего процесса, так как нужно вовремя приехать на показательные. Юнги приходится значительно ускорить свои дела, хоть он и не любит работать в спешке. Но всё напряжение тут же отпускает его, стоит снова очутиться на заполненной людьми ледовой арене рядом со своим другом и его младшим братом.       — Привет, Тэ, отлично выглядишь, — приветствует Мин младшего Кима, садясь рядом.       Ким Тэхён выделяется из толпы, на него направлено множество любопытных взглядов. Не зря он является известной моделью — его стиль безупречен, а необычная красота просто на каком-то ином уровне. Ким Намджун красив своей статной, уверенной мужской внешностью, которая очень популярна у женщин всех возрастов, а его брат сражает наповал утончëнностью и богемным шиком, которые не оставляют равнодушными людей обоих полов.       Светлые волосы Тэхёна идеально уложены, у него неброский макияж, множество украшений на руках и дизайнерская блузка под расстëгнутым вышитым пиджаком в сочетании со строгими брюками.       — Спасибо, Юнги! Давно тебя не видел, — широко улыбаясь, отвечает на приветствие Тэхён. — Как твоя работа?       — Всё отлично: спортсмен, который выступал под мою песню, завоевал золото, — гордо произносит Мин, радуясь одновременно и за себя, и за Чимина.       — Я всегда знал, что ты талантище! — эмоционально произносит Тэхён, — но вредный.       — Это почему? — недоумевает Юнги, а Намджун усмехается: он прекрасно знает своего младшего, чтобы предугадать то, что он сейчас скажет.       — А номер телефона Ча Ын У из Астро ты мне так и не дал! — капризно задирает подбородок вверх Тэхён и сразу же становится похож на маленького ребёнка, которого лишили любимой сладости.       — Он вообще работает в другом агентстве, с чего ты взял, что у меня есть его номер? — смеётся Юнги, глядя на младшего.       — Тебя все знают в этих кругах, и в других агентствах тоже. Если бы ты был добрым ко мне, то обязательно нашёл для меня его номер, — шутливо дует губы Тэ, а затем, вздохнув, томно добавляет, — ведь он такой красавчик…       — Выключаем королеву драмы, — назидательно внушает Тэхёну старший брат. — Я тебе сколько раз говорил — думай об учëбе и работе в первую очередь, успеешь ещё нагуляться со всякими Ын У.       Мин знает, как непросто жить с нетрадиционной ориентацией. Ему пришлось сделать свой выбор в пользу полностью закрытой от широкой публики личной жизни и вступать в отношения только с теми, кто так же, как он сам, накрепко связан контрактом. Тэхёну он бы ни за что не пожелал такой же участи, ведь он ему тоже как брат. Но молодость отчаянно берёт своё, и Тэхён часто увлекается актёрами из дорам или красавцами из популярных айдол-групп и, конечно, мечтает об идеальных отношениях.       На льду уже выступают с показательной программой спортивные пары. Сегодня в зале чувствуется более расслабленное, праздничное настроение — соревнования закончены, напряжение отсутствует, зрители просто наслаждаются эстетикой фигурного катания.       Юнги смотрит на то, как пара фигуристов синхронно исполняет прыжки, и думает о Чимине: ведь он ровесник Тэхёна, и, наверное, есть кто-то в его жизни — родители, братья, сëстры или друзья — кто так же переживает о нём и думает, что в девятнадцать ещё рано увлекаться отношениями, что нужно сначала сделать карьеру и обустроить свою собственную жизнь. Не эгоистично ли будет Мину пытаться обратить его внимание на себя?       Юнги уверен в том, что его чувства никогда не были разрушительными для его партнëров. Он сам избегал нездоровых отношений, старался быть понимающим, желал оберегать, защищать, дарить комфорт и заботу. Некоторые его избранники считали это довольно скучным — кому хочется проводить редкие выходные дома, постоянно вдвоём, когда вокруг столько интересных развлечений? Мин не судил за такое мнение — он знал, что каждый имеет право распоряжаться своим временем так, как он этого хочет, но отношения больше не продолжал, и легко отпускал таких людей. Зачем, если двое видят эту жизнь в разном ключе?       Пара фигуристов заканчивает выступление эффектной поддержкой: партнëр высоко над головой поднимает девушку и удерживает её одной рукой, быстро кружась при этом на льду.       «Вот это доверие» — думает Мин.       А братья, глядя на прокат, успевают параллельно продолжать свою полемику.       — Ты безусловно талантлив и востребован, — говорит младшему Джун, — но не позволяй известности кружить тебе голову, Тэ.       — Я не зазнаюсь, — утверждает Тэхён, — просто ты сам говорил, что в девятнадцать уже встречался с девушкой из универа. Почему я не могу ходить на свидания с тем, с кем хочу?       — Ты можешь, никто тебе не запрещает. Просто будь осторожнее в выборе и относись к этому серьёзно.       — Я сама серьёзность, Джун-и, — заявляет Тэхён и тут же подскакивает на сидении, — Ой, а что это за милый зайка там катается?       На льду идут выступления танцевальных дуэтов. Свою показательную программу исполняет пара молодых спортсменов, одетых в чёрно-белые костюмы в стиле Майкла Джексона. Их танец заводной и задорный, наполненный характерными движениями короля поп-музыки.       Темноволосый симпатичный парень с милой улыбкой и девушка с длинными светлыми волосами — оба отлично двигаются, их синхронность поражает. Зал горячо аплодирует, подпевая всемирно известной песне.       Взгляд Тэхëна неотрывно следует за парнем, что так хорошо владеет своим телом на льду, будто бы родился на коньках.       — Это Чон Чонгук и Пак Чеëн, представляют спортивные танцы, — поясняет Намджун. — Внешне эта дисциплина похожа на парное катание, но здесь нет прыжков, подкруток, выбросов и высоких поддержек. Сам танец — основа. И эти ребята, надо признать, хороши, несмотря на то, что только недавно вышли из юниоров. Им по семнадцать лет, в прошлом году взяли бронзу, а в этом завоевали золото, причем с такими высокими баллами, что вполне вероятно поедут на чемпионат мира.       — Чон Чонгук, значит, — тянет Тэхён, внимательно разглядывая спортсмена, — Хорошенький…       Намджун лишь разводит руками, глядя на Юнги. Весь его облик так и говорит: ну что с этим непослушным ребёнком поделать?       Юнги искренне смеётся, но осуждать Тэхёна не может, ведь сам увлёкся Чимином и надеется на общение с ним.       — А ты не думаешь, что он может быть в отношениях со своей партнёршей? — поддевает старший брат. — Они давно вместе катаются. Посмотри, какая химия между ними.       И правда, фигуристы прекрасно взаимодействуют друг с другом, не стесняясь и не боясь показывать нужные эмоции. Танец вынуждает их тесно контактировать на уровне прикосновений, и они оба отлично справляются с этим.       — Я сам на съёмках постоянно «химичу» с другими моделями, — говорит Тэ, доставая свой телефон. — Сейчас проверим. Так… Пак Чеëн, семнадцать лет, так же известная как Розэ… так-так-так, вот: состоит в отношениях с молодым перспективным футболистом! А про Чонгукки ничего такого нет в интернете. Так что имею полное право помечтать об этом зайчике.       Намджун при этом закатывает глаза так, что Юнги всерьёз переживает о том, сможет ли он потом вернуть себе зрение обратно.       — Смирись, Джун, — тихо говорит Мин, — просто вспомни себя молодым.       — Надеюсь, что он остынет так же быстро, как загорелся, — отвечает Намджун.       Тем временем наступает черëд победителей в одиночных соревнованиях. Юнги с непривычным замиранием сердца ждёт, когда объявят Пак Чимина. Дождавшись, он пододвигается на край своего сидения, максимально близко к арене, чтобы было лучше видно.       В этот раз номер начинается в полной темноте.       Когда начинает звучать музыка, яркий луч света выхватывает фигуру Чимина, сидящего на льду в самом центре катка. Он встаёт на ноги и начинает движение, и свет скользит вслед за ним. Фигурист сегодня полностью в белом, его костюм довольно свободный, летящий, а длинные рукава сделаны так, что создаётся ощущение крыльев вместо рук. Рубашка расшита стразами настолько искусно, что кажется, будто его костюм сияет сотней огоньков в темноте. Прекрасная инструментальная мелодия дополняет номер.       «Ангел на льду» — думает Юнги, глядя на лёгкие, невесомые прыжки Чимина.       — Корейская школа фигурного катания известна своими недокрутами, — тихо комментирует Намджун, — но Пак даже на показательных катается так, что придраться не к чему. Только аксель не рискнул лишний раз прыгать.       И правда, в выступлении Чимина нет ошибок и недочётов, он уверенно и расслабленно движется в своём ангельском образе по гладкому льду. Очень заметно, что спортсмен сам получает удовольствие от проката, и зрители это чувствуют, любуясь им в полной тишине, в которой едва слышен лишь шорох лезвий коньков.       Юнги, наблюдая за Чимином, получает огромную дозу чистого удовольствия. Светлый, летящий образ, выхваченный лучом света из темноты, прочно оседает в мыслях музыканта, и он уверен: закрыв глаза, ему ещё долго будет видеться танец белого ангела на коньках.       — Юнги, ты… ты запал на него, да? — тихо спрашивает Тэхён, пристально рассматривая зачарованного музыканта.       — Я что, так очевиден? — вздыхает Мин.       — Не то слово: ты выглядишь так, как будто сейчас заурчишь от удовольствия, — подкалывает старшего Тэ с коварной улыбкой на губах. — Кажется наш суровый рэпер превращается в ручного котëнка…       — Я тебя самого сейчас превращу, — ворчит Юнги, наблюдая, как Чимин, закончив прокат, покидает лёд под градом мягких игрушек.       — Я оскорблëн до глубины души, — Тэхён театрально прижимает руку к груди, а затем в один момент становится игривым малышом, когда на эмоциях выпаливает: — а спорим, я с Чонгуком начну встречаться раньше, чем ты с этим парнем?       — Никаких споров на отношения, Тэ, — серьёзно отвечает ему Юнги. — Для тебя это может быть игрой, но как правило никогда ни к чему хорошему не приводит.       — Золотые слова! — подтверждает Намджун. — Слушай Мин Юнги, Тэхён-и, он плохого никогда не посоветует.       Выступления девушек-одиночниц завершают программу. Юнги, покидая арену, ощущает, что ему было мало Чимина, что хочется смотреть на него ещё, ощущать его эмоции, движения, отдачу. Услышать его голос. Взять за руку. Посмотреть в глаза.       Но необходимо вливаться обратно в работу, расписание до конца дня всë такое же плотное, поэтому Мин, распрощавшись с братьями, садится в машину и едет обратно в студию, чтобы позволить рабочему процессу снова закружить себя и отвлечь от назойливых желаний.       Поздно вечером, заезжая на территорию закрытого коттеджного посёлка, Мин думает о том, как было бы здорово, если бы дома его ждал любимый человек. Не просто хоть кто-нибудь, а именно тот, кто близок сердцу и душе. Юнги истосковался по этому чувству. Желающих перебраться к нему было множество, но всё это не то.       Мин вообще противоречивая натура: комфортно чувствует себя в одиночестве, но хочет жить с любимым, является интровертом, но прекрасно чувствует себя на сцене перед многотысячным залом. Он вот такой. Давно уже понял себя, пройдя через моральные метания с подросткового возраста, когда стало ясно, что девушки не привлекают, а потом хватанув ударную дозу хейта, когда его популярность как исполнителя начала расти.       Кто сможет полюбить его таким, без попыток изменить и навязать свою точку зрения, в которой он не нуждается? Множество приватных сеансов у психолога научили его беречь себя и отстаивать личные границы, но вместе с этим пришло понимание того, что встретить своего человека ему будет неимоверно сложно. Он принял это, оброс защитным сарказмом и цинизмом, и продолжает жить эту жизнь, делая в ней то, что у него получается лучше всего — создаёт музыку.       Уже перед самым сном, желая проверить расписание на завтра, Мин берёт свой телефон и принимается разгребать ворох уведомлений. Просмотрев всё, что ему было нужно, Мин заходит в соцсети и видит среди бесконечного множества других сообщение от Пак Чимина: «Здравствуйте, господин Мин. Большое спасибо за приятные слова о моей работе — я польщëн тем, что мой прокат понравился такому мастеру своего дела, как вы, и что, несмотря на свою занятость, вы нашли время поделиться этим со мной. Я благодарен вам за песню, и за ваш голос в ней. Слушая эту композицию много раз на тренировках, я понял, что она заставляет меня стремиться к победе. Буду рад, если получится сотрудничать с вами и в дальнейшем».       Юнги перечитывает сообщение несколько раз, отмечая, что Чимин вежлив, а ещё то, что он не против дальнейшего сотрудничества, а значит, не против общения в целом. Поэтому Юнги продолжает переписку и задаёт вопрос:       «Можно ли будет увидеть вашу произвольную программу вживую до чемпионата мира? До него целых три месяца, и я не уверен, что смогу там присутствовать, но посмотреть на ваше катание хочется ещё раз».       Мин правда желает увидеть выступление фигуриста своими глазами, а не на экране смартфона, ведь видео в интернете и на сотую долю не передаст впечатление от проката. Чемпионат мира пройдет в канадском Монреале в марте следующего года, как проинформировал Намджун, и Юнги знает, что работы у него в это время будет невпроворот. На следующий год у него большие планы. Как это вообще можно совместить с тем, что ему хочется?       Юнги снова не ждёт быстрого ответа — на часах уже за полночь, у спортсмена наверняка соблюдается режим сна, в отличие от него самого.       Взволнованный перепиской, Мин встаёт и идёт на кухню к кофемашине. Желание спать куда-то испарилось. Выпив чашку кофе, Юнги чувствует, как в его голове слова сами собой постепенно начинают складываться в строчки. Он уже знаком с этим ощущением, поэтому быстро шагает по тёмному коридору в гостиную за блокнотом и ручкой. Необходимо всё записать, ведь на свою память он и не надеется. Сначала выходит сыро и немного нескладно, но главное — мысль не утеряна, а до конечного лоска он отшлифует этот текст потом. Чувствуя рождение новой песни, Мин не жалеет о выпитом на ночь кофе — похоже, он просидит над своим блокнотом до утра.       Воскресенье у него тоже рабочий день, но начинается с обеда, а значит, первую половину дня он просто бессовестно проспит.

***

      Рабочий процесс в воскресенье проходит для Юнги на удивление спокойно. Он, не поддаваясь усталости, планомерно трудится остаток дня, понимая, что от него зависит работа целой команды, состоящей из множества человек. Радует осознание того, что для его сольного альбома лирика ещё одной песни почти готова — не зря он просидел над ней до рассвета.       Приехав вечером домой, Мин по уже сложившейся традиции заходит перед сном в соцсеть, где его ждёт ответ от Чимина:       «Если вы хотите увидеть ещё раз мой прокат, то можете посетить тренировку — всю следующую неделю я буду тренироваться на льду Мокдона в послеобеденное время. Я и хореограф-постановщик будем очень рады встрече с вами, господин Мин».       Юнги, прочитав, делает глубокий вдох и выдох. Сверившись со своим расписанием, он пишет в ответ, что обязательно приедет во вторник.

***

      В назначенное время Юнги подъезжает к парковке Мокдона. Он волнуется перед встречей, несмотря на то, что сегодня над его внешним видом как следует поработал стилист. Длинные, слегка вьющиеся чёрные волосы Мина, красиво уложены, он одет в строгом классическом стиле, как и подобает образу далеко не последнего человека в музыкальной индустрии.       Едва не заплутав в коридорах здания, Мин просит помощи у встретившейся ему на пути работницы арены. Девушка, узнав его, засмущалась, но проводила прямо к выходу на лёд.       На подходе к самому катку Мин слышит громкую музыку из динамиков и шорох лезвий по льду. Одновременно с Чимином тренируются ещё несколько человек, но взгляд Юнги выхватывает его сразу же, несмотря на то, что сегодня спортсмен одет в неприметный чëрный костюм для тренировки. Рядом с Паком в белой куртке с изображением национального флага Чон Хосок. Его тёмные волосы убраны под повязку, он сам тоже на коньках, оценивающим внимательным взглядом смотрит на то, как Чимин отрабатывает элементы своей программы. С первого взгляда Чон кажется Юнги очень строгим и серьёзным, но когда на Чимина случайно налетает другой парень, и они оба слегка неуклюже приземляются на пятые точки, заразительный смех Хосока раздаётся на весь зал, почти перекрывая музыку. Чимин и сам над собой хохочет, вставая и подавая руку другому спортсмену, чтобы помочь подняться.       Юнги подходит ближе к борту, желая лучше разглядеть улыбку на лице Пака, и в этот момент Хосок и его подопечный замечают его присутствие.       — Ох, Мин Юнги, как мы рады вас видеть! — с широкой радостной улыбкой приветствует музыканта подъехавший первым к бортику хореограф.       — Здравствуйте, спасибо за приглашение, — своим низким голосом и мягкой улыбкой отвечает Юнги. — Я до сих пор под впечатлением от проката. Вы оба проделали отличную работу, примите мои поздравления! Кстати, а где тренер Сокджин?       Чимин, облокотившись на борт, смотрит на Мина.       — Он юниоров в зале гоняет, — отвечает, улыбаясь, Пак, и Юнги отмечает, что у него тёплый нежный голос.       — Передайте и ему мои поздравления тоже.       Ещё несколько минут все трое говорят друг другу приятные слова и комплименты. Хосок оказывается очень лёгким в общении, дружелюбная улыбка почти не сходит с его лица. Из разговора становится понятно, что Чон знаком с хореографом из агентства Мина, а так же кое с кем из танцоров.       Чимин, слушая их беседу, внимательно рассматривает Юнги, и музыканту в его взгляде видятся искорки, плящущие в глубине карих глаз. Сочные губы Пака при этом изгибаются в лукавой улыбке, но он как будто вовремя останавливает себя, не давая дальнейшим эмоциям ход, в мгновение ока снова становясь серьёзным, как и подобает чемпиону страны.       Юнги хорошо удаётся контролировать себя и не засматриваться дольше положенного на симпатичного спортсмена, но всё же интересно — каков Пак бывает наедине, в неофициальной обстановке, когда на него не направлены взгляды коллег? Впечатление робкого юноши он не производит, скорее уверенного и энергичного. А ещё Мин явно ощущает, что Чимину приходится скрывать льющуюся из него наружу сексуальность — его движения, взгляды, поворот головы, взмах рукой, чтобы убрать светлые волосы со лба — всё буквально кричит о какой-то особой его чувственности, которую он старается сдерживать внутри. Хотя Юнги может это понять, ведь фигурное катание — далеко не танцы в клубе, здесь такое совсем неуместно. Но как же интересно изучить этот феномен поближе…       Тем временем Чон Хосок даёт команду освободить лёд на несколько минут для проката Чимина. Тот, последний раз сверкнув карими глазами в сторону Мина, едет к центру арены.       Хореограф указывает, куда встать, чтобы было лучше видно программу. Начинает звучать Magic Shop, и Юнги снова погружается в магию, испытывая ощущение, что волшебство на льду сегодня создаётся персонально для него. В простом чёрном костюме для тренировки Чимин выглядит более реальным и близким, его энергетика ощущается сильнее. Зрительный зал пуст, и кажется, что Чимин катается для одного конкретного человека, хотя Мин прекрасно понимает, что прогон всей произвольной — это лишь обязательная часть его тренировки. На строчках, которые исполняет Юнги, Чимин сияет особенно ярко, игриво улыбаясь, за что получает громкое замечание от Хосока.       — Красуется перед вами, обычно он гораздо серьёзнее, — говорит хореограф.       — Ничего, всё в порядке, я понимаю, — отвечает Мин со спокойной улыбкой.       В это время Чимин на большой скорости разгоняется для прыжка, отталкивается от глянцевого льда и кружится в воздухе, но приземлившись, не удерживает себя на опорной ноге и падает на гладкую твëрдую поверхность. Юнги всем телом дëргается в его сторону — падение выглядит очень страшно. Чимин тут же вскакивает и как ни в чëм не бывало продолжает прокат дальше. Мин тяжело выдыхает, думая о том, что раз Хосок не шелохнулся, то значит, всё в порядке.       Но сам он, конечно, к такому никогда не привыкнет.       Программа подходит к концу, фигурист эффектно кружится на льду, демонстрируя впечатляющую растяжку. На финальных аккордах он замирает, подняв голову вверх, и даже на тренировке остаётся в образе ещё пару секунд после окончания песни.       Раздаются редкие аплодисменты: хлопает Юнги, Хосок и несколько фигуристов, что остались посмотреть прокат своего коллеги.       Раскрасневшийся Чимин подъезжает к бортику, тяжело дыша. Он надевает защиту на лезвия, и возмущенно произносит:       — Чёртов триксель!       Хосок успокаивает спортсмена, давая некоторые рекомендации относительно проката.       — Всё, Чимин, на сегодня можешь быть свободен. Жду тебя завтра. А вам, Юнги, большое спасибо, что посетили нас!       Хореограф прощается и остаётся работать дальше. Чимин, надев кофту с капюшоном, обращается к Мину:       — Если вы не очень торопитесь, то могу я попросить дождаться меня у выхода? Я переоденусь и сразу же приду.       — Конечно, Чимин. И мы можем перейти на ты, хорошо?       Спортсмен кивает и уходит в сторону раздевалок.       Юнги выходит из здания ледового комплекса. Сегодня нет соревнований, машин на парковке мало, и ему удалось занять место недалеко от центрального входа. Нажав кнопку брелка, он дистанционно запускает двигатель, чтобы прогрелся. На улице декабрь, холод и ветер сопровождают зимнее время года. Мин, не являющийся поклонником прохлады, думает о том, что Чимин вынужден проводить большую часть своей жизни в холодных помещениях различных арен.       Вскоре фигурист показывается в дверях, и Юнги видит, что его волосы, которые видно из-под капюшона спортивной куртки, влажные — видимо, фигурист успел быстро принять душ и побежал к выходу, не высушив их как следует.       — Чимин, зачем вышел так на улицу, заболеешь ведь! — в низком голосе Юнги слышно волнение. — Иди садись в машину, она уже прогрета.       Чимин послушно идёт вслед за Мином к парковке и садится на пассажирское сидение чёрного тонированного внедорожника. В машине действительно тепло, и он тут же скидывает капюшон, зарываясь рукой во влажные волосы, чтобы убрать их со лба. Юнги слегка зависает, прослеживая взглядом это движение, что не остаётся не замеченным Чимином.       — Ты так волнуешься о моём здоровье, это приятно, — повернувшись на сидении лицом к водителю, говорит Пак, улыбаясь и ехидно прищуривая глаза. — Или твоя забота распространяется не только на меня одного?       Юнги чувствует, как больше ничем и никем не сдерживаемый Чимин обрушивает на него мощную волну своей энергетики. Этот малыш точно знает, какое впечатление производит, знает, как выглядит со стороны, когда слегка капризно дует свои пухлые кукольные губы, и каким-то неведомым образом понимает, что он интересен Мину в том самом смысле.       Вот ты значит какой, Пак-флиртун-Чимин.       — Конечно я беспокоюсь о том, кто повезëт мою песню на чемпионат мира, — невозмутимо отвечает Юнги, лишь слегка приподнимая вверх уголки губ.       Он не первый год в шоубизнесе, и его вообще мало чем удивишь. Но надо признать, что Мин чувствует облегчение от того, что фигурист, кажется, разгадал его предпочтения, и что не придётся мучить их обоих в неловкости, обозначая своë желание узнать его ближе совсем не в дружеском плане.       — Не переживай, я доставлю её туда в целости и сохранности, — уверяет Чимин своим нежным голосом, который Юнги хочется записать себе на память и слушать на постоянном повторе.       — Ловлю тебя на слове — эта песня должна прозвучать в Монреале и принести нашей стране ещё одно золото, — Юнги широко улыбается, и теперь настала очередь Чимина зависнуть, глядя на него.       — Что? — вскинув брови, спрашивает Мин, видя этот пристальный взгляд.       — Улыбайся ещё, — серьёзно просит Чимин, не отводя глаз от его лица.       — Будет повод — будет и улыбка, — Юнги тоже умеет играть не по правилам.       Сейчас он не чувствует разницу между ними в десять лет. Чимин не кажется ему глупым или незрелым, наоборот, всё в нём говорит о его способности думать и анализировать, и что-то внутри подсказывает Мину, что с Паком можно легко говорить на любые темы. Что же касается флюидов сексуальности, волнами исходящих от молодого спортсмена, то Юнги прекрасно видит — это не напускное, не фальшивое, это идёт изнутри, неотделимо от самого Чимина. Возможно, ему приходится всю жизнь бороться и преодолевать самого себя, чтобы спрятать свой темперамент, унять его, обуздать, не позволяя проявляться в его катании. Многие трейни его агентства отдали бы всё на свете за умение настолько сильно сражать своей энергетикой, а Чимин таким родился.       — Я умею давать такие поводы, — мурлычет Пак, откидываясь на спинку сидения. — Но не думай, что я просто так попросил подождать меня — я на самом деле хотел обсудить с тобой музыку для программы следующего сезона. Ты же возьмешься писать её для меня?       — Чимин, мне пока сложно ответить однозначно, — Юнги сразу становится серьёзнее, когда речь заходит о работе, — на будущий год у меня запланирован мировой тур. Это не для общей информации, если что, ты понимаешь. Но я подумаю над этим, обещаю.       Чимин сосредоточенно кивает. В этот момент раздаётся звонок телефона и Юнги, вздохнув, говорит:       — Извини, мне нужно ответить.       Разговор длится пару минут: помощник Мина уже вовсю ждëт его на работе, и он обещает, что скоро будет.       — Тебе нужно работать, да? Езжай, Юнги, я не буду тебя задерживать, — тихо и непривычно спокойно говорит Чимин. — Запиши мой телефон на случай, если всё же получится нам поработать вместе. В следующий раз мне хотелось бы самому принять участие в этом.       — Хорошо, — Юнги записывает номер. — Куда тебя отвезти?       — Нет, спасибо, я сам на машине — Чимин достаёт из кармана куртки ключи и нажимает кнопку автозапуска на брелке. Неподалёку, мигнув фарами, заводится маленькая серебристая спортивная машина.       — Удачно тебе доехать, — говорит на прощание Мин, жалея, что расставаться приходится так быстро, — и спасибо за прокат!       — Я буду ждать звонка, великий и самый занятой в мире музыкальный гений, — соблазнительно улыбаясь, елейным голосом произносит Чимин, прежде, чем открыть дверь и выйти.       Юнги закатывает глаза, очень хорошо понимая в этот момент Намджуна.       Чимин садится к себе в машину, и тут же на всю парковку становятся слышна играющая в его колонках «Daechwita», под мощное звучание которой он лихо даёт по газам и срывается с места, задорно улыбнувшись, проезжая мимо Юнги.       «Позëр», — усмехается про себя Мин, улыбаясь, впрочем, вполне довольно.       Аккуратно трогаясь с места, Юнги размышляет о том, что Чимин не может никого оставить к себе равнодушным, такой уж он человек. Наверняка у него большой круг общения и море друзей — он явный экстраверт. А ещë Мин думает о том, что ему не пришлось делать никаких намёков в поисках следующей встречи — Пак буквально вручил ему свой номер, не оставив шанса отказаться. Всё выглядит так, будто фигурист сам проявляет к музыканту интерес, и это очень приятно. Юнги, когда собирался ехать на тренировку, не знал, как обозначить правильно свои намерения молодому спортсмену, но уезжает он отсюда с чётким ощущением, что соблазняли сегодня его самого.