У нас нет будущего

.˳·˖✶☽ ◯ ❨✶˖·˳.

      Аарон не оглядывался по сторонам, идя за прислугой в доме Кевина, пожираемый изнутри беспокойством и предвкушением. То, к чему он шёл этот месяц, всё это время — вот оно. Почти в его руках. От этого осознания на него накатывало невероятное облегчение и лёгкий страх проебаться, поэтому Аарон, едва ли перейдя порог особняка, надменно вздёрнул подбородок, скрывая всё тревожащее под семью замками. Выданные прислугой мягкие тапочки ненавязчиво шуршали по мраморному полу; по его просьбе он сначала отлучился в уборную вымыть руки, а потом, ещё некоторое время пройдя по дому, который казался отелем, он остановился у нужной комнаты. Воротник рубашки, казалось, душил его, заставляя нервничать.       Молодая девушка нерешительно улыбнулась Аарону, а затем распахнула перед ним высокие белоснежные двери. Он хотел было застыть на месте, удивлённый величием личной библиотеки Кевина и, по всей видимости, одновременно с этим кабинета, но заставил себя в ту же секунду пройти внутрь. Аарон не осматривался, решив, что сделает это позже. Не осматривался. Макс, держащий в руках бумаги и говорящий что-то, замолчал, завидев его. Тот стоял за Кевином, который сидел на бархатном, тёмно-зелёном диване, читая что-то, куря и явно вполуха слушая своего телохранителя.       Стоило Аарону сделать пару шагов и избавиться от тапочек у пушистого светлого ковра, как Кевин вскинул глаза и выдохнул струю дыма в сторону, а следом потянулся к кофейному столику и затушил сигарету. Кевин, вероятно, хотел было встать, но Аарон командирским тоном произнёс:       — Сиди.       Ещё шаг. Аарон изящным движением растрепал свои волосы и на ходу начал расстёгивать пуговицу на воротнике раздражающей рубашки. Кевин чуть прищурился, волнуя своим пронизывающим взглядом, и резко откинул книгу в сторону.       — Макс.       Ещё пара шагов.       — Слушаю.       Аарон бесцеремонно уселся на колени Кевина, обвил шею руками, скользя пальцами сквозь волосы на затылке, и, перед тем как впиться в его губы сильным поцелуем, позволил тому отдать приказ:       — Ты свободен.       Он не оглядывался на Макса, который бесшумно пересёк всю комнату и оставил их, закрыв двери с характерным щелчком — всё его внимание было сосредоточено на безупречно выглядящем Кевине. Волосы не были уложены в идеальную причёску, а на запястье сверкали совсем не те дорогущие часы, которые Аарон заприметил на мероприятиях. Свободная бело-голубая рубашка была вызывающе распахнута на пару пуговиц, маня залезть ладонями под неё или вовсе избавиться от ненужной ткани. Рукава и то были небрежно закатаны, образуя складки.       Но, блядь, какая разница, если этими руками Кевин сжал его за пояс и притянул ближе, кружа голову, уничтожая в пыль все мысли и оставляя только одну, кричащую о неудержимом желании. Аарон сам приник к его телу теснее, чтобы ощущать Кевина полностью и напоминать себе, где он и с кем он, но самое смешное? Это не отталкивало — больше нет. Это так заводило Аарона, что он просто плюнул на всё и превратил поцелуй в нечто более вульгарное.       Как же Аарон успел извести себя за грёбаный день без этого мужчины — его просто скручивало до бессилия, придавливало к месту, ломало, совсем как тогда, когда Эндрю беспощадно запер его в ванной, чтобы избавить от зависимости от наркотиков. Возможно ли, что его чувства обострялись пониманием, что время подходит к концу? Несмотря на это, он и сегодня полдня еле терпел и тянул со встречей, чтобы не сорваться к Кевину, который написал ему, что пошлёт за ним личного водителя, как только он будет готов. О, он был готов задолго до того, как Кевин ему написал, но всё оттягивал, словно самый настоящий мазохист, и ответил Кевину только под вечер.       Оделся он намного проще, чем когда-либо в компании Кевина — никаких сковывающих движений костюмов. В свою очередь, тот тоже выглядел так по-домашнему уютно, что Аарон с трудом подавил желание сказать о том, что строгость ему идёт меньше. Вместо этого он разомкнул их губы, но отдалился лишь на жалкие миллиметры, ощущая на спине поглаживающие ладони и глубоко вдыхая горький, неприятный запах сигарет, что, к сожалению, почти полностью перекрыл слабые нотки древесного парфюма.       Лёгкие защекотало, однако Аарон не отстранялся от лица Кевина, а мягко водил кончиком носа по гладковыбритой щеке, спускаясь к челюсти, игриво смыкая зубы и вызывая усмешку. Аарон очерчивал его лицо подушечками пальцев, нежно трогая, изучая по-своему и наслаждаясь этим моментом сполна, забывшись в своих желаниях напрочь хотя бы один раз. Разве это будет пиздец как плохо, если он разрешит себе эту слабость на момент? Безусловно, ему придётся взять себя в руки, но сейчас он вверял себя в руки Кевина и мечтал, чтобы это не прекращалось.       Кое-как он удерживался от того, чтобы не рассказать ему, в каком положении находится, и не попросить помощи. В голову закрались опасные мысли, что Кевин мог бы помочь ему, спасти его и Нила, и Хацума бы об этом вряд ли узнал, потому что они не обратились в полицию. План выстроился так отчаянно быстро и так чётко, что глаза почти позорно защипало, но Аарон отвлёк себя новым, долгим поцелуем.       — Это был твой способ сказать, что ты скучал? — поинтересовался он прямо в губы.       — Что? — Аарон гладил шею Кевина, вдыхая аромат, и умудрился расстегнуть на его рубашке ещё одну пуговицу, прежде чем оторваться и смешно фыркнуть. — О чём ты?       — Об этом. — Глазами он указал вниз — на их прижатые тела. — Намного лучше поэтичных слов, согласен.       Заведя руку назад и облокотившись на его колено, Аарон расстегнул вторую пуговицу уже на своей рубашке и ухмыльнулся. Конечно, Кевин чуть ли не видел его насквозь, чуть ли не читал его как самую простецкую книжонку, понимая всё с первого раза.       — Не угадал.       — Правда? Нет?       — Попробуй ещё раз.       — Думаю, ты хорошо лжёшь.       В ответ Аарон отрицательно мотнул головой, не зацикливаясь на иронии разговора. Тем временем Кевин хмыкнул и ловкими движениями расстегнул его ремень на брюках, вгоняя в замешательство. Прежде чем тот вытянул ремень из шлёвок, он отпихнул его ладони и слез с его колен, садясь рядом. Однако Кевин остался совсем не доволен этим, так как вновь потянулся к нему, целуя за ухом, щекоча дыханием и требовательно обхватывая бедро ладонью в попытке намекнуть оседлать его вновь, а не создавать расстояние между ними.       — Посмотри на себя. Снова дразнишься, — покрывая шею короткими поцелуями, пока Аарон с потеплевшими от робости щеками застёгивал ремень, пробормотал он с такой личной интонацией, что по предплечьям пробежали мурашки. — Ты вёл себя так смело и развязно перед Максом, чтобы оттолкнуть меня сейчас?       — С тобой невкусно целоваться. Вот и всё, — негромко проговорил Аарон, жмурясь и вплетая пальцы в его волосы.       Эти слова вызвали у Кевина громкий смех. Тот, сидя вплотную, облокотился локтем на спинку дивана, заглядывая Аарону в глаза своими — светящимися от радости и озорства. Сердце болезненно стиснулось, да так, что Аарону пришлось приложить немыслимые усилия, чтобы притвориться, что всё в порядке.       — Не хочешь целоваться со мной из-за запаха сигарет?       — Именно, — хорошо солгал Аарон, потому что выбор между тем, чтобы не целовать Кевина или сделать это, он, конечно же, выберет второе. — Ненавижу этот отвратительный запах. Ещё он перебивает твой парфюм, который приятно пахнет.       — Это веская причина бросить курить, знаешь ли. — Кевин подцепил пальцем его подбородок, чуть задирая голову и проводя большим пальцем по нижней губе. — Должен признать, доселе никто так очаровательно не манипулировал мной. Почти успешно. Ещё чуть-чуть, и я поведусь.       — Конечно, ага.       — Я даже хочу извиниться перед тобой.       — Да ладно тебе. Просто не прибедняйся, Кевин, а то мне совсем целовать тебя не захочется, — хлопнув того по ладони, Аарон прыснул под его тихую усмешку и наконец расслабился настолько, что можно было бы спокойно осмотреться.       — Я зарублю на носу, что ты превращаешься в ангела от моего парфюма.       — Только не обливайся им, наивно надеясь на моё милосердие. Это так не работает.       — Как скажешь, ангел.       Аарон послал ему крайне недовольный взгляд на такую шутку, но это развеселило издевающегося над ним Кевина. Пока его ладонь ласково гладила бедро, он прошёлся изучающим взглядом по комнате, оформленной преимущественно в тёмных оттенках. Одна сторона стены являла собой большую полку с книгами; Аарон с ходу узнал многие, но всё же не разобрал те толстые книги в кожаных переплётах. Наверное, что-то дотошно эксклюзивное и дорогое? Спрашивать этот тупой вопрос он, очевидно, не стал, не желая опозориться своим умом, пропитанным одной лишь медициной.       Перед ними стояло пара кресел, а позади них — роскошный кабинетный стол, на котором можно было бы опробовать столько неплохих поз в сексе, что Аарону хотелось присвистнуть. Коричневый кожаный стул с высокой спинкой тоже выглядел многообещающе, но взгляд притянулся к уголку стены справа — к аккуратно сложенным картинам разных размеров, запечатанным в крафтовую бумагу.       — Что это за картины?       До этого ластившийся к нему Кевин совсем немного отдалился и повернул голову, задумчиво мыча.       — Подарки. Через несколько дней у меня день рождения, и это подарки от тех, кто присутствовать в Фоксвуд не сможет, — поделился он безразлично и вернул своё внимание к Аарону. — Я ведь в Фоксвуд тоже не по работе. Месяц отдыха.       — Неужели? То есть наша встреча, можно сказать, судьбоносная?       — Результат судьбоносного стечения обстоятельств, — усмехнулся Кевин, оставляя ласковый поцелуй на щеке. Аарон закатил глаза.       — Мог просто ответить да.       — Мне нравится, когда ты вредничаешь.       — Ты странный, — специально повторился Аарон, но, несмотря на свои слова, потянулся к его губам для быстрого поцелуя. — Ну? Какой у тебя запрет на подарки?       — М-м… — вскинув глаза, Кевин будто вспоминал, — телефоны и часы.       — Телефоны?       — Точно.       — Невероятно, — посмеялся Аарон, качая головой. — Тебе всерьёз дарили кучу телефонов. Что за бред?       — Звучит как шутка, но это правда, — пожал плечами он. — А у тебя есть запреты?       — Да, — Аарон сделал многозначительную паузу, садясь ровно и беря в руки книгу, которую Кевин читал. — Никакого секса на первом свидании дома у партнёра, — с улыбкой сказал он и поднялся на ноги, вчитываясь в название. — Ты не уточнил про запреты.       — Виноват, — чуть хмыкнул Кевин.       — Когда у тебя день рождения?       — Двадцать второго числа.       — Я приглашён?       — Ко мне домой в качестве единственного и исключительного гостя? Конечно да.       — Ладно, — не стал лезть Аарон; он знал, что по планам в этот день у Кевина ничего нет, и пришёл к выводу, что тот ничего не отмечает. Отойдя к полкам с книгами, он приник спиной к выпуклым резным неровностям. — Получается, я буду твоим подарком.       — Получается так. Я могу делать со своим подарком всё, что мне заблагорассудится?       — Не знаю. Тебе нужно попробовать, чтобы узнать ответ на этот вопрос, — завороженно наблюдая на ним, ответил он, чувствуя жар в груди. Казалось, тот сейчас продемонстрирует, что именно имел в виду под «сделать с подарком, что заблагорассудится». И мысль о том, что он не против, оказалась разрозненной с его планом вести себя уверенно и высокомерно. Однако ничего такого не произошло. — Ты говорил о Гамлете, но, по всей видимости, не дочитал его.       — Не хочу раскрывать всё сразу. А что насчёт тебя?       — Дочитал ли я Гамлета?       — Что ты в целом любишь читать?       Вопрос застал Аарона врасплох. Учитывая его лживую личность, он должен больше разбираться в классической литературе или о той, что рассказывает историю искусства, но Аарон вспоминал только медицинские книги и учебники, которые он учил чуть ли не наизусть. Блядство. От внезапности он не мог вспомнить даже те книги из кабинета, которые прочёл с Нилом.       — Ну… — Ладно, в пизду. Аарон решил быть просто честным, а там уже по ходу придумает всякое дерьмо в оправдание, так как молчать сейчас будет ещё хуже. — Много всего. Ты, вероятно, подумал о другом, но меня привлекают книги больше о философии или… анатомии.       — Анатомия, — повторил за ним Кевин, вскинув бровь. Аарон думал, что он сейчас расклеится нахер от тревоги. — Грей?       — Просто интересно. Ничего такого, — попытался увести тему он.       — Прозвучало так, будто тебя это интересует больше, чем искусство, — произнёс Кевин. Аарон напрягся и стиснул челюсти, не сводя с него взгляд; он пытался придумать отговорку, сказать хоть что-нибудь, но Кевин опередил его: — Могу я быть откровенен, Аарон?       — Можешь, — заставил себя ответить он.       — Из того, что ты рассказал о себе и как вёл себя, тебе бы подошло заниматься медициной, чем искусством. Не думаешь?       Между ними повисла тяжёлая тишина, которую никто не спешил нарушать. Просто… Ебать. Аарону в сию секунду захотелось удрать из ебучей просторной библиотеки, которая враз стала слишком маленькой и удушающей. Никогда Кевин не был так близок в правде, и Аарон, ощущая дрожь по всему телу, подумал: может быть, это шанс? Может быть, стоит сейчас всё рассказать. Блядь, как же ему было страшно. Но вдруг Кевин лишь шутит? Это же не всерьёз?       — Забавно. И кем же я был, по-твоему? — Аарон попытался улыбнуться, сильно нервничая под пристальным взглядом мужчины.       — Ты… — он подбирал слова, словно не до конца уверенный в своей догадке. Блядь, пусть так и будет. Пусть так и будет. Блядь, нет. Возможно, он догадается? Он ведь не тупой. Он вообще не тупой. — Очень внимателен. Серьёзен. Также в тебе есть капля дерзости, но не так, что это перебор.       Прошу. Пожалуйста, раскрой мои секреты. Помоги. Помоги мне.       — Ты настойчивый и решительный, и я склоняюсь к тому, что ты мог быть даже хирургом, — Кевин поднялся на ноги и начал медленно подходить. Аарон неровно задышал, до боли стискивая книгу в руках, когда Кевин встал совсем рядом, смотря на него сверху вниз. — Хотя на хирурга ты не похож. Уж слишком они влюблены в себя и свою работу. Думаю, в твоём случае что-то между неврологом и… наверное, терапевтом?       У Аарона колени подкосились от едва слышной усмешки Кевина. Голова невольно опустилась, и он по привычке, сгорбив плечи, смотрел под ноги, не понимая, как адекватно отреагировать на сказанное. Казалось бы, вот, он узнал, сам пришёл к верному выводу, стоит лишь сделать шаг навстречу… но… Книга словно выскальзывала из влажных ладоней, вспотевших от волнения, но это было лишь его разыгравшимся воображением, судорожно мечущимся от рискованных действий к жестокой радикальности.       — Прости, я не сильно разбираюсь в этих терминах, — донеслось до Аарона, у которого в ушах звенело. — Что скажешь?       Он был на грани истерики.       — Что-то не так?       Книга всё же выпала из ослабевших рук, и, вероятно, тот шум был разорвавшимися в некоторых местах страницами. Аарон жалел, что испортил книгу Кевина. Он хотел предложить купить новую, прекрасно зная, что для него эта потеря ничего не значит. Но Аарон так жалел. Так сильно жалел.       — Аарон, посмотри на меня, — взяв его за подбородок, Кевин вскинул его голову, и Аарон нацепил на лицо максимально безразличное выражение.       — А ты что скажешь на то, чтобы перестать играть в эти игры и поцеловать меня?       На мгновение Кевин замер, удивлённый таким ответом, но потом наклонился к нему аккурат так же, как и Аарон максимально приподнялся на носочки, устроив руки на его плечах в поисках такой необходимой поддержки. Поцелуй был коротким, едва ощутимым. И Аарон опустился на пятки, когда следующий вопрос Кевина надавил на него с невообразимой силой:       — Ты уверен в том, кто именно из нас играет в игры?       — Да, — смотря прямо в глаза, соврал он.       — Тогда, полагаю, если я — игрок, то ты — ведущий?       — Я скорее тот, кто придумал правила игры.       — Как нагло и дерзко, — сказал Кевин полушёпотом, улыбаясь.       — Уж если я наглец, то требую от тебя второй поцелуй.       Потянув его за плечи вниз, Аарон оставил между их губами ничтожное количество расстояния, которое было сокращено Кевином без колебаний. На этот раз поцелуй длился дольше, будто они проходили путь превращения невинности в нечто грязное. Грязью было также то, что Аарон пытался отвлечь Кевина, но вдруг осознал, что это всё было как раз таки наоборот. Чувства Аарона были грязью. Он сам был грязью. Власть и деньги были грязью. Искусство было грязью. Полотна в абстрактное, бесконечное и, сука, запредельное были грязью.       Но становилась ли грязь, что могла спасти жизни, терпимой? Оправдываемой? Простительной? Кто мог дать ему ответ на эти вопросы? Мог ли мужчина напротив, прижимающий его к себе с таким рвением наполнить сердце своими чувствами, сделать это?       Испуг сковал Аарона, когда их губы разошлись, а холод обхватил со всех сторон. Порыв попросить Кевина обнять его и успокоить был моментально подавлен. Кевин разглядывал его с любопытством и желанием, а Аарон надеялся, что в собственных глазах не отражалось ничего, что могло бы испортить всё, к чему он так упорно шёл, переступая через себя.       — Я не перестаю думать о том, что ты что-то скрываешь от меня, — спокойно проговорил Кевин, будто не хотел задеть своими словами, но задел хуже любого удара. Он приобнял Аарона, не давая вырваться, и мягко провёл руками по поясу в утешающем жесте. — Ты рядом, но я так и не смог до конца полностью понять тебя. Я не в силах разгадать тебя даже сейчас.       — Но, Кевин, у любого человека есть свои тайны. И каждому есть что скрывать, разве нет?       — Ты прав. Но иногда мне кажется, что ты не совсем тот, за кого себя выдаёшь.       Кровь от лица отхлынула так резко, что это было ощутимо. Теперь руки Кевина стали для Аарона ловушкой, и он не знал, ощущал ли тот то, какую сильную дрожь вызвали его слова. Ему казалось, что он сейчас же выхаркает своё внутренности или выблюет скудный обед.       — Нельзя обрести покой, не зная правды. Это незнание сводит меня с ума. Ты сводишь меня с ума, — заполнил молчание Кевин, резко выдирая его заправленную в брюки рубашку и скользя пальцами по оголённой пояснице. Как ни странно, это привело Аарона в себя, так как он понял, что Кевин не злился, а лишь пытался подвести его к тому, чтобы он сам всё рассказал.       — Ты говорил, что ты примешь любую правду, которую я тебе дам.       — Да. Я помню.       — Но что, если я хочу остаться для тебя неразгаданной тайной? — томно выдохнул Аарон, чуть прикусывая губу от тёплых ладоней, проследивших вверх по спине. Рубашка задралась в нечто непонятное, но ему было плевать, так как спереди он ощущал тело Кевина как никогда ярче.       — Тайны вызывают зависимость, — ровно протянул Кевин. — Как и наркотики. С каждой новой дозой хочется ещё больше.       — Наверное, ты невероятно счастлив, что я стал для тебя наркотиком, — еле выдавил он, мельком вспоминая о тупице, который отсиживался дома и который с завидной частотой трещал о наркотиках.       — Пока не знаю, счастлив ли. Но я определённо невероятно заинтригован.       — Ты уже говорил, что заинтригован. Придётся тебе обольщать меня другими словами, — фыркнул Аарон, звуча насмешливо, и сделал шаг вперёд, заставляя его отступить назад. И, не разрывая хватку, он развернулся и потянул Кевина к дивану. — Пустив меня в свой мир, который кажется тебе маленьким, ты уже определил, какая у меня цена?       Пока Аарон говорил, он принялся мелко трясущимися пальцами расстёгивать пуговицы на рубашке Кевина полностью.       — Что за вопрос ты задаёшь? — полюбопытствовал он, избавляясь и от его рубашки. Икры уткнулись в сиденье дивана, заставляя их застыть. Вскинув взгляд, Аарон глубоко вздохнул, в самом деле не понимая, что творит. Однако это не означало, что ему не хотелось всего… этого.       — Если я хочу нарушить с тобой свои же правила, запрещающие секс на первом свидании, станет ли моя цена выше?       — Ты останешься для меня бесценным вне зависимости от того, хочешь ли ты нарушить со мной правила или нет.       Пока это признание, балансирующее между неискренностью и любовью, не толкнуло Аарона крепко обнять Кевина и начать умолять о прощении за всё, что он сделал и намеревался сделать, он распахнул его рубашку и дёрнул вниз, заставляя Кевина отпустить его и снять с себя верх. Сам Аарон также разделся, откидывая рубашку на спинку дивана и падая на сиденья спиной. Не теряя времени, Кевин уселся между его ног, подхватывая бёдра и прижимая к себе. Из-за этой позы у Аарона телефон выскользнул из кармана брюк, но ему было всё равно. Рассматривать Кевина тело было чем-то слишком сбивающим с толку, а тот так вовремя начал ласкать его соски языком, что Аарон просто крепко зажмурился. Он стиснул зубы, впиваясь в его плечи ногтями, и выгнул спину.       Неужели они и правда прямо здесь и сейчас займутся сексом? Аарон был не готов. Очевидно, из-за комплекции их тел он будет снизу; да он в любом случае будет снизу, если того захочет Кевин, потому что блядского выбора больше не останется, но, чёрт возьми. Всё это — когда Кевин вновь расстегнул его ремень, пуговицу и ширинку, залезая ладонью под брюки и прикусывая шею — ощущалось таким быстрым, что Аарон терялся в своих чувствах. До этого момента он не представлял детально, будет ли он снизу, будет ли у них секс с проникновением, или они успеют только смачно плюнуть на ладони и тупо подрочить, и что вообще, блядь, будет, но, как назло, мозг лихорадочно генерировал всё дерьмо именно в эту секунду.       В горле напрочь пересохло, когда его полувставший член нежно сжали через ткань боксеров, но, невзирая на это, с его губ сорвался отчётливый стон, выражающий одобрение и просьбу продолжать. Кевин облокотился на свою руку, наклоняясь над ним, а Аарон стиснул его плечи сильнее, опускаясь к крепким бицепсам со странным чувством диссонанса, так как он был с мужчиной. И этот самый мужчина возбуждал и ласкал его так умело, давя на эрогенные зоны с невероятной точностью, что все беспорядочные мысли становились более противоречивыми. Пустив всё на самотёк, Аарон обхватил его ногами, вжимая в себя покрепче и ощущая чужое возбуждение.       Он почти протянул руки к брюкам Кевина, чтобы тоже коснуться его, как в дверь коротко постучали, жестоко возвращая осмелевшего Аарона в реальность. Он оттолкнул Кевина с такой неожиданной силой, что тот незамедлительно отодвинулся и нахмурился, шумно дыша через нос.       — Что?       — Сэр, прошу прощения. — Макс не зашёл, оставшись за закрытыми дверьми. — Вам звонок.       — Я занят, — рявкнул Кевин. Аарон чуть вздрогнул, сел, запихнул телефон в передний карман и быстро потянулся к своей рубашке, начиная одеваться, так как велика была вероятность, что звонок очень важен.       Ну нахуй, блядь. Нет. Это полный пиздец. Вся его решимость в действительности раздвинуть ноги испарилась в воздухе, казавшимся густым, потяжелевшим от голоса Кевина, который явно был разозлён, что им помешали. Аарон тоже злился — нахуй Макса за то, что всё испоганил тупым звонком; он ведь почти смог сделать это. Но, может, это было к лучшему? Может, Аарон сумеет подготовиться более основательно и вести себя ясно, а не идя на поводу у сумасшедшего порыва отдаться, закрыв глаза на базовую гигиену.       Хотелось вымыть руки ещё раз или вообще принять душ.       — Звонил секретарь старшего сына Морияма. Вы приказывали дать вам знать, как только он свяжется.       Кевин помрачнел пуще, и Аарон, застёгивая пуговицы и заправляя рубашку в брюки, бессознательно раздумывал, что происходит.       — Пусть немного подождёт.       — Понял, — приглушённо отозвался Макс.       Вновь стало тихо, и Аарон представлял, что собственное бешеное сердцебиение слышно на всю комнату. Кевин встал, не надевая верха, и протянул ему руку. Аарон замялся, не сразу вкладывая свою ладонь в его.       — Серьёзные дела? — негромко спросил он, когда Кевин потянул его вверх, поднимая на ноги.       — Прости, — в тон ему произнёс Кевин. — Ты голоден?       — Да, — поняв намёк, ответил Аарон. Он подождёт, пока тот не закончит свой разговор. Возможно наконец рассмотрит в этом доме другие комнаты, придумав оправдание, мол, искал уборную, но заблудился.       — Ты так и не сказал, когда у тебя день рождения, — улыбнулся краем губ Кевин.       — Четвёртого ноября, — рассмеялся он, отстраняясь от случившегося. Он даже не вспомнил о дне рождении Блэквелла, автоматически подумав о своём.       — Могу надеяться на приглашение?       — Можешь. — Смеяться больше не хотелось, но Аарон не подал виду. Кевин не знал о сыне Ридли Блэквелла, а значит, что он не знает, когда родился Аарон Блэквелл. Ну прекрасно. Стоит быть осторожнее; Аарон слишком много отдавал Кевину историю не Блэквелла, а Миньярда, что могло стать проблемой.       Утонув в тапочках, Аарон зашаркал к выходу, а у порога Кевин взял его за руку, переплетая пальцы, будто они делали так всегда. К концу большого холла он заметил Макса, к которому Кевин обратился:       — Пусть Габи накроет ужин. Отведи Аарона в главную столовую.       Отвлёкшись на поцелуй, который Кевин оставил на тыльной стороне ладони, Аарон чуть не пропустил то, как Макс кивнул и начал идти в другую сторону.       — Скоро буду, — сказал Кевин и чуть подтолкнул его в сторону Макса, а сам направился к широкой лестнице, ведущей на второй этаж.       Вообще Аарон с трудом сдерживался, лишь бы не мотать головой из стороны в сторону и разглядывать каждую мелкую деталь — всё же ему было любопытно, как жил Кевин. Что его окружало? Какие мелочи говорили о нём или о его привычках? Сколько камер и прослушек тут было на самом деле? Вот что скрывала в себе комната, похожая на отдельный маленький дом в доме, закрытая полностью раздвижными жалюзийными дверьми? Почему холл у входа был похож скорее на место, где проводятся мероприятия, учитывая ещё и балкон второго этажа, выходящий на эту зону, словно можно было с этой высоты говорить какой-нибудь тост, а снизу раздавались бы аплодисменты? Блядь, стремота полнейшая, но стемота, сделанная со вкусом — отрицать было нельзя.       Он не ожидал, что у Кевина дома будет такой минималистичный стиль. Не было перебора с тёмными цветами, как и не было вырвиглазных светлых оттенков; всего было в меру. Вместе с этим Аарон не мог сказать, что здесь совершенно пусто — он видел небольшие скульптуры, вазы, картины, но они не выглядели как какое-то нагромождение просто для показухи. Всё было расставлено с особой чуткостью и точностью, сочетая какую-то неуловимую гармонию и индивидуализм. Даже незамысловатый узор, расползающийся по всему мрамору, по которому Аарон намеренно громко шаркал для успокоения своих всколыхнувшихся нервов, был интересным.       Комнат было неисчислимое количество, двери везде были закрыты, и Аарон начал сбиваться и путаться. Но он не до конца понимал и мысленно представлял, сколько у него примерно осталось встреч до тех пор, пока он не разузнает, где именно находится гравюра. Вдруг это вообще какой-то супер непробиваемый сейф Кевина, для которого потребуется сложный код? Аарон задушит собственноручно Хацума, если он проебётся именно на этом этапе, так как тот не предоставил почти никакой помощи после момента, когда он попадает в дом Кевина.       Столовая, к его удивлению, была охуевше роскошна — видимо, здесь Кевин и принимает большинство гостей. Аарону стало не по себе немного, но он поёжился и не спешил заходить вглубь комнаты, чтобы устроиться за столом, больше похожим на пародию блядски длинной китайской стены.       — Эм… — он неловко замолчал и обернулся к мужчине, который, кажется, пиздец сканировал его глазами, будто подозревал в чём-то. — Макс, будь добр, покажи мне, где находится уборная.       Макс опять молча кивнул, словно у него был лимит на слова в сутки. Тот отвёл его в нужную комнату, которая находилась не так далеко. Вымыв руки и вернувшись обратно в столовую в компании немого Макса, Аарон с некоторым любопытством наблюдал, как, вероятно, та самая Габи умело накрывала ужин на двоих. Лимита у Макса не было, так как тот заговорил и сообщил, что Аарон может приступить к ужину без Кевина и обратиться к Габи в случае чего, а затем, не получив ответа или вопроса, оставил его наедине с девушкой.       Усевшись на место, с которого был виден проход в холл, Аарон откинулся на спинку стула. Габи чему-то улыбалась, но не удержалась и прошептала:       — Вам что-нибудь нужно? Может, вы хотите выпить воды или вам принести холодный ужин?       — Ничего не нужно. Спасибо, — Аарон вскинул глаза, пялясь на блестящую, хрустальную люстру, на которой заметил небольшой чёрный квадратик, едва заметно мигающий красным.       Охуеть можно просто. Он опустил взгляд, стискивая челюсти. Габи нерешительно мялась у стола, прижимая поднос к груди и рассматривая Аарона.       — Что такое? — недоуменно спросил он, слегка хмурясь от такого внимания. Чего это она такая странная?       — Вы… — Габи на секунду замолчала, звуча чертовски тихо. — Кажется, вы заняли место мистера Дэя.       — Да ну? Переживёт как-нибудь, — хмыкнул Аарон и увидел, как Габи, быстро отвернувшись, спрятала улыбку.       — Я всё же принесу вам воды, ведь вы долгожданный гость, — закивав самой себе, она ретировалась из столовой, оставляя его в неуютной тишине.       Ужинать совершенно не хотелось, но Аарон поковырялся вилкой в салате, а также в супе, создавая видимость, что он уже поел что-то. Спустя ещё несколько минут вернулась улыбчивая Габи. Кувшин с водой она поставила прямо перед ним, чуть разливая воду и попадая слегка на его колени. Девушка вскрикнула и начала тараторить извинения, бесполезно пытаясь вытереть с его брюк уже впитавшуюся влагу и параллельно отодвигая кувшин. Аарон ожидал, что она оставит его и перестанет тереть хлопковой тряпкой, но чего он точно не ожидал — касание на своей ладони, которую настойчиво и немедленно повернули и вложили что-то маленькое и твёрдое.       Флешка? Габи всунула ему ёбаную флешку, сделав вид, что пролила воду? По холлу раздался негромкий голос Кевина. Аарон, поняв, что прогуляться у него не получится, тут же запихнул флешку в передний карман брюк, ощущая, как холодели конечности от неожиданности ситуации. А вот и привет от Хацума. Как этот хуесос смог пустить своих крыс в дом Кевина, и как сам Кевин смог допустить такую ошибку? Эта девушка и правда не вызывала сомнений, но разве Кевин из тех, кто нанимает к себе кого попало? Аарон думал, тот намного, ебать как намного недоверчивее, так как тяжело подпустил его к себе.       Однако ещё была возможность, что Габи работала здесь, будучи верной Кевину, а уже позже переманилась на другую сторону. Звучало более логично, но Аарон всё равно почувствовал вспышку злости на Габи. Это было так смехотворно, что он еле держался равнодушным. Уже одетый в костюм Кевин, на ходу поправляя волосы и манжеты рукавов рубашки, появился в столовой и остановился на полпути, осматривая сильно беспокойную Габи, которая разливала воду по стаканам.       — Габи, заканчивай понапрасну ошиваться здесь и займись вторым этажом.       — Конечно! Прошу прощения, — повысила голос она, чуть ли не выбегая из комнаты.       — Она выполняла мою просьбу, а потом я случайно пролил воду, поэтому задержалась тут, — зачем-то встал на защиту Аарон, вновь начиная ковыряться вилкой в еде.       — Правда?       — Да. Почему ты не уволишь её, если сомневаешься в ней?       Кевин сел напротив, бросая невпечатлённый взгляд на шикарный ужин и не притрагиваясь ни к чему.       — Это совет?       — Нет.       — Тогда закроем эту тему.       — Ну как хочешь, — фыркнул Аарон, делая глоток воды. Он задумался, что случилось и почему Кевин после звонка с неким секретарём Морияма казался непривычно сердитым.       — Возникло одно дело, которое надо решить. Мне придётся поехать в другой город утром двадцать второго. Вечером того же дня я буду здесь.       — М-м, — со стуком отложив стакан, промычал он, изучая его лицо и пытаясь понять эмоции. — Поздравлять тебя через сообщения не буду.       — В этом не будет необходимости.       — Почему?       — Потому что я предлагаю тебе поехать со мной.       От шутливости не осталось ни следа. Аарон в шоке уставился на него, безмолвно выказывая мгновенный протест.       — Я… что?       — Ты не согласен?       — Нет, — поспешил отказаться он, вмиг забоявшись. Кевин спокойно выдержал дискомфортную тишину после резкого ответа и принялся за ужин.       — В чём дело?       Звякнув приборами, Аарон спрятал взгляд в собственной тарелке, испытывая чувство тошнотворной паники.       — Ни в чём. Я просто не могу поехать с тобой. Извини, — выпрямив спину, он сдержанно улыбнулся и поднял глаза, но Кевин не смотрел на него занятой тем, чтобы разрезать мясо.       — Не извиняйся. Тебя что-то тревожит?       — Нет. — Дождавшись, пока тот дожуёт, Аарон спросил: — С чего ты так решил?       — Я вижу это по твоему поведению. Можешь быть честен со мной, Аарон. Есть какая-то проблема?       — Проблем нет.       — А между нами?       Аарон замешкался, насупившись, не сразу понимая, как замять этот разговор.       — Между нами тоже нет проблем, — в конце концов проговорил он, звуча несколько задето, словно Кевин задавал глупый вопрос. Аарон встал и обогнул стол, чтобы остановиться рядом с Кевином и скрестить руки на груди. — Только если тебе так не кажется.       — Я этого не говорил, — усмехнулся он, а потом заметил: — Ты не поел.       — Ты тоже почти не поел, — еле разжав стиснутые зубы, произнёс Аарон, раздражаясь на бесящую наблюдательность Кевина. — Нет аппетита или настроения?       — И то и другое, — едва слышно цокнув, он вздохнул, а затем поднялся на ноги. Положив руки на его плечи, Кевин поцеловал его в лоб, расслабляя этим, и посмотрел в глаза.       — Ты ведь не просто так пригласил меня к себе. Я прав?       — Хотел кое-что показать тебе. Любишь сюрпризы?       — Люблю, — не ожидав такого, застенчиво ответил Аарон, пытаясь предугадать по выражению лица Кевина, что под любовью к сюрпризам подразумевалось в виду. Но тот лишь взял его за руку и повёл за собой через большой холл к лестнице на второй этаж.       Переплетать пальцы с Кевином стало для Аарона самой приятной частью, но он никогда в этом не признается. Когда они оказались в спальне, которая была в несколько раз больше, чем та, что у Аарона, он охуевал внутри себя. Дверь, напоминающая вход в уборную, была гардеробной Кевина. Кажется, здесь было собрано пол состояния, но Аарон напоминал себе, что для таких людей, как Кевин, это норма.       Отпустив его руку, Кевин раздвинул полки с аккуратно сложенной одеждой таким лёгким движением, что Аарон чуть не округлил глаза. Ну и сколько в этом доме потайных дверей? Невероятно просто. Пред ними предстала ещё одна дверь, но уже не похожая на ту, что можно выбить про желании; она была плотной, бронированной, напоминающей Аарону всякие сейфы в банках. На настенном сенсорном экране Кевин ввёл комбинацию 0-2-0-5, и дверь автоматически открылась.       Едва шагнув внутрь, Аарон остановился, затаив дыхание, и только Кевин, вновь взявший его за руку и потянувший за собой, сумел вывести его из транса.       — Кевин…       Его повели к середине помещения с высокими стенами, обвешанными стольким количеством картин, что волей-неволей хотелось восторженно рассматривать каждую, несмотря на то, что в глазах поплыло и зарябило от изобилия красочности, будто его запихнули в калейдоскоп и встряхнули. И только пара кресел, маленький столик с пепельницей и кучка книг, образовавших крохотную гору, разместилось тут.       — Знаю, старых картин, которыми ты так очаровательно восхищаешься, у меня не так много, но я подумал, ты оценишь и это место.       Место, которым восхищаюсь уже я, — точно не договорил Кевин.       — Нет-нет! — чуть не перебил его он, заплетаясь. — Я просто… Кевин, это потрясающе. Какие они восхитительные. Все до единой.       — Пустив тебя в свой маленький мир, я думал далеко не над твоей ценой — я бы никогда не оценивал твою стоимость, так как ты совершенно не такой человек. Я думал, какую цену мне самому придётся заплатить, доверившись тебе.       Аарон, не сдерживаясь, вертел головой из стороны в сторону, утопая не в великолепии картин, ведь среди десятков шедевральных произведений искусств самым неповторимым в своей красоте было доверие Кевина к нему. Кевин открылся ему настолько, что впустил в место, куда, как Аарон уверен, вход остальным воспрещён строго-настрого — в своё сердце. И это осознание проткнуло его грудь ножом, принеся такую нестерпимую боль, что Аарон быстрым шагом направился к стоящему недалеко Кевину и обнял его так крепко, как смог.       — Я понимаю… — надломленно прошептал он, но повторился громче: — Я понимаю. Понимаю, о чём ты, Кевин. Правда. Клянусь. Прошу…       Зажмуренные веки не скрыли и не подавили слёзы, потёкшие по щекам. Его прижали с такой нежностью и чувственностью, что Аарон хотел навечно застыть в этом мгновении, но секунды бежали будто со скоростью света, а лёгкие начало жечь от удержания дыхания. Аарон прерывисто вдохнул через нос и по-детски всхлипнул.       — Прошу, оставь мысли о цене, которую якобы нужно заплатить за своё счастье, — презирая себя всеми фибрами души, начал играть за Блэквелла он. Однако следующий слова были совсем не вынужденной ложью: — Потому что, невзирая ни на что, я хочу сказать, что и ты стал для меня бесценен.       — Хорошо, — согласился Кевин, словно вот так просто мог выполнить его просьбу и отречься от своих многолетних принципов и убеждений. — Тогда и я попрошу тебя не разрывать мне сердце своими слезами. Как тебе такая сделка?       Аарон нервно усмехнулся и закивал, глубоко вздыхая и наслаждаясь объятием ещё немного, прежде чем незаметно стереть предплечьем остатки слёз и отойти на шаг. Наверное, этот всплеск эмоций был для Кевина чем-то нелепым или глупым, но организм Аарона уже не выдерживал такого напора стресса и отчаянно нуждался в том, чтобы выплеснуть его хоть как-нибудь. Однако Кевин не заострял на этом внимание, будто ничего не произошло, и он понимал, что момент уязвимости не требует обсуждений.       — Так… — Аарон вновь оглянулся, шмыгнув носом, чтобы осмотреть все картины, — это твоя любимая комната, да?       — Не совсем. Она на втором месте.       — Шутишь? Что может быть лучше этой комнаты в твоём доме?       — Ты хочешь экскурсию? — рассмеялся Кевин. Аарон с улыбкой пожал плечами и неторопливо поплёлся к выходу.       — Ну я совру, если скажу, что мне не интересно рассмотреть всё.       — Боюсь, сегодня мы уже не успеем. Тебе придётся остаться у меня на ночь, — обнаглевше протянул Кевин, вызывая у Аарона новую усмешку.       — Ага, ну конечно.       Дверь за ними закрылась, и они вышли в спальню, и Аарон бессознательно фантазировал себя и Кевина на чертовски удобной выглядящей кровати, пока они пересекали холл и спускались на первый этаж. Мимо них тихонько прошмыгнула ещё одна прислуга, которая выглядела намного старше Габи, и Аарону стало любопытно, сколько их здесь. Очевидно, этому дому потребуется тщательный ежедневный уход, с чем не справится один или три человека. И момент с камерами и прослушками был полностью оправдан — никогда не знаешь, что и кто сделает, пока ты не видишь и не слышишь. Аарон не особо размышлял об этом в таком ключе.       Что лишило дара речи Аарона напрочь — Кевин привёл в его ту самую комнату с раздвижными жалюзийными дверьми, которую он заприметил. Он не имел понятия, что там скрывается, и не делал предположений, а потому, когда Кевин открыл двери и в темноте комнаты раздался хлопок, Аарон выпалил:       — Ух ты.       Кевин прыснул. Никакого резкого света — только полумрак от тусклых ламп и лунные лучи, освещающие мебель небольшой гостиной и рояль, занимающий большую часть помещения, сделанный из полированного тёмного дерева.       — Здесь намного… м-м… интимнее, чем в комнате с картинами, — прокомментировал Аарон, смело расхаживая по комнате, подмечая камин и будто бы беззаботно брошенный на каминную полку глок. — Там пистолет.       — Он не заряжен.       — Не утешает, — туманно отозвался он, замечая и маленькую фотографию мужчины средних лет в рамке. — Это твой отец?       — Да, — встав позади него, произнёс Кевин. — К сожалению, фотографий матери у меня никогда не было.       — Как его звали? — вглядываясь в фотографию, спросил Аарон. Кевин был очень похож на отца.       — Дэвид.       — Дэвид, — эхом повторил он, а затем оглянулся на Кевина. — Каким он был?       — Излишне требовательным, суровым и скупым на эмоции.       — Разве это описание не похоже на тебя? — пошутил Аарон.       — Это и создавало нам проблемы и конфликты, когда я был младше. Я считал его слишком невыносимым и сложным, ведь мне не хотелось заниматься его бизнесом. — Кевин вскинул глаза, смотря на фотографию. — Мне казалось, что мать сделала правильный выбор, когда ушла от него, забрав меня, чтобы создать с другим мужчиной новую семью. Но вскоре она умерла, а я вернулся по собственному желанию к отцу, так как не был в силах больше жить с отчимом. И только тогда, когда мой отец умер, оказалось, что он был единственным человеком, на которого я действительно мог положиться.       — Отчим оказался хуже, — попытался угадать Аарон, довольствуясь сжатой личной историей, пусть и содержащей в себе другие детали, которые пока не были для него раскрыты. По лёгкой хмурости, отразившейся на лице Кевина, он понял, что попал прямо в цель. — Возможно, твой отец не мог по-другому…       Кевин вопросительно отозвался.       — Я имею в виду, что твой отец не умел по-другому выражать свою заботу, — пробормотал он, думая о собственном детстве с матерью. — И всё же он старался как мог, раз ты понял, что мог на него положиться.       — Конечно, я не держу на него зла. Лишь жалею, что понял это поздно.       — Ты не виноват.       — Пытаешься меня успокоить? — встал вплотную к нему Кевин, наклоняясь и игриво целуя в губы. — Так мило с твоей стороны. Мне и впрямь стало намного спокойнее.       — Ты не должен никогда шутить, — нехотя Аарон отошёл от него, подходя к массивному роялю.       — Но я не шутил, — послышался насмешливый голос позади.       — Охотно верю. Это предмет декора или ты играешь?       — «Играю» громко сказано.       — Гамму ты всё-таки сумеешь сыграть? — подколол вновь Аарон, когда Кевин, кивнув, оказался поближе. — Продемонстрируешь, на что способы твои пальцы?       Слух ласкался заливистым смехом Кевина, который прижал Аарона к себе для очередного сладкого поцелуя, словно не мог вытерпеть и нескольких минут, не касаясь его. Затем тот сел за рояль и взглянул на него, безмолвно прося сесть рядом. Однако Аарон, плюнув на брезгливость, устроился прямо на полу — у ног Кевина, облокотившись локтем на стул. С такого ракурса он едва ли видел пальцы Кевина, но это было не так уж важно.       Первые аккорды прозвучали так нежно, что Аарон прикрыл веки и отдался этому моменту сполна. Лучше бы сыграл дурацкую гамму, чёртов виртуоз. Он чуть не хихикнул от мысли о том, что Кевин казался таким нереальным, способным на многое, а на деле тот лишь показал ему, что он всё ещё способен полюбить, и играл для него на рояле. Но играл так, будто хотел передать через музыку то, что нельзя было выразить никакими словами. И это трогало, в самом деле трогало, потому что Аарон думал, мог ли он пересечься с Кевином при других обстоятельствах и познакомиться с ним? Смог бы заинтриговать его? Смог бы добиться доверия? Смог бы дотронуться до его души через музыку?       Смог бы влюбиться в Кевина?       В переднем кармане брюк, где спряталась также проклятая флешка, завибрировал телефон, но он не отвлекался на него, решив ответить Нилу позже. Когда прозвучали последние аккорды, Аарон зажмурился и вжался лицом в свой локоть, вслушиваясь в собственное сбившееся дыхание. На его голову легла ладонь, в любовном жесте поглаживая и перебирая прядки волос. Аарон выпрямился и вскинул взгляд вверх.       — Ты не хотел управлять бизнесом отца… — прошептал он, — чем ты хотел заниматься всю жизнь?       — Музыкой, — так же шёпотом произнёс Кевин. Это было слишком тоскливым признанием, и Аарону стало ещё хуже от следующих слов: — Как и моя мама.       — Вот чёрт, — грустно усмехнулся Аарон.       — Я уже очень давно никому не играл.       — Так я твой особенный зритель?       — Интересная формулировка.       — Тебе нравится?       — Мой особенный зритель? Конечно нравится.       — Хитрый обольститель, — Аарон опустил голову и вздохнул, затем всё же поднялся и уселся рядом с Кевином, хаотично тыкая пальцами по клавишам. — Маэстро, и какую же композицию мне повезло услышать от вас? Не томите, скажите, как она называется?       — Лунный свет, мой дорогой мистер Блэквелл.       — Чей лунный свет, мистер Дэй? — допытывался он шутливо, безобразно стуча по клавишам, но Кевина это издевательство над роялем не волновало.       — Дебюсси.       — Этот Дебюсси не так уж и плох, признаюсь, — он прекратил играться с роялем и, обхватив его руку, притянул к себе, чтобы поцеловать тыльную сторону. Аарон не хотел останавливаться на одном поцелуе и оставил второй, следом взял другую ладонь и также поцеловал её. В свою очередь, Кевин устроил их на его щеках, всматриваясь в его лицо.       — В детстве я часто слушал его композиции по ночам.       — Поэтому ты сбегаешь в музыку? Ты хочешь вернуться в те времена?       — Нет. Скорее выражаю через неё то, что постоянно держу в себе.       — Часто ты это делаешь?       — Нечасто. После встречи с тобой и вовсе перестал.       — Выдумщик, — выдавил Аарон, ощущая, как теплело лицо, но спихивая это на ладони Кевина.       — Думаю, тебе стоит пожить у меня, чтобы убедиться в этом?       — Ага. И каждый день видеть твою самодовольную улыбку. Ну уж нет.       — Ты засмущался, — коротко поцеловав его, заметил Кевин.       — Нет, — буркнул он, качнув головой в слабенькой попытке избавиться от его хватки.       Аарон переплёл пальцы с Кевином и смотрел в его глаза, раздумывая над тем, что через неделю он никогда больше его не увидит и никогда не коснётся. Он никогда больше не посмеет вспомнить о нём и о своих чувствах к нему. Может быть, это случится намного раньше, чем через жалкую неделю, если ему удастся узнать, где находится гравюра, и украсть её. Вероятно, именно эта преждевременная скорбь по неслучившемуся отразилась на его лице, так как Кевин осторожно спросил:       — Почему ты так на меня смотришь?       На жалкий миг, растянувшийся в бесконечность мук, Аарон позволил себе промолчать, прежде чем послать на хуй маску сраного Блэквелла и ответить:       — Потому что мне не хочется тебя терять.       — Всего лишь? — ласково поинтересовался Кевин, будто это вообще не было проблемой. Аарон очень хотел, чтобы это не было проблемой. — Останься со мной, и ты не потеряешь меня.       — Так легко говорить… — сказал меланхолично Аарон, чуть морщась.       — Нет ничего сложного. Я предлагаю тебе отношения, которые будут значить намного больше, чем просто ярлык любовников.       — Забавно. И я должен переехать к тебе, чтобы это сработало? — фыркнул под нос он. — Я в Фоксвуд лишь на месяц. Я ведь говорил, Кевин.       — Тебя беспокоит такая незначительная вещь, как расстояние?       — Я нигде не остаюсь надолго.       — Аарон, не смеши меня.       — Я не стараюсь.       — Ответь, хочешь ли ты быть со мной. Одно твоё слово, Аарон, и я решу все остальные проблемы. Тебе не нужно переживать о чём-либо. Говоря об этом, я серьёзен как никогда.       Смотреть на Кевина было чем-то невозможным, потому он уткнул взгляд в клавиши рояля, прикусив щеку изнутри. Аарон не предполагал, что комфортный разговор обернётся выяснением отношений. Но ведь в самом деле Кевин не мог ходить вокруг до около и играть в нестабильность со своим темпераментом, надеясь на чудо, как Аарон. И Аарон не осуждал его; он понимал, о чём говорит и чего хочет Кевин, однако, зная наперёд, что ничего дать ему он не может, врать было затруднительнее всего. Ему казалось, что каждая ложь была новой дозой наркотика, и скоро его точно хватит передозировка с заведомо летальным исходом.       — Пара дней… — дрожащим голосом произнёс Аарон, стискивая мягкое сиденье стула свободной ладонью под собой. — Мне нужно подумать над этим, так что дай мне пару дней, пожалуйста.       — Конечно. — Кевин повернул его к себе вновь, приникая губами к его в поцелуе и выражая своё облегчение. — Конечно. Я подожду. Я бы подождал твоего ответа даже дольше.       — Я не могу настолько сильно измучить тебя, — Аарон потянулся к нему, оставляя беглые поцелуи на щеках и губах, несмело обнимая.       Бедром он ощутил вибрацию телефона. Кевин также заметил это и чуть отдалился, освобождая его руку. Умиротворённый и утомлённый насыщенным на эмоции вечером Аарон, медленно проведя пальцем по экрану, принял звонок от Нила.       — Ну наконец-то, блядь. Ты, случаем, не сдох там? Блядь, Аарон, какого хера ты не отвечаешь на сообщения и звонки? Я пиздец разволновался.       — Всё нормально, — хрипло сказал он, вздыхая. — Я скоро вернусь обратно.       — Круто, тогда я закажу нам поесть.       Прежде чем он ответил, Нил скинул звонок.       — Кто это с тобой так разговаривает?       — Это, ну… Крис звонил.       — Ты позволяешь ему кричать на себя?       — Он не кричал на меня, просто он иногда не держит себя в руках.       — Проблемы с самоконтролем? Что за отвратительное поведение.       — Давай не будем об этом. Крис не плохой друг.       — Как скажешь. Давно хотел спросить… это твой рабочий телефон? — внезапно полюбопытствовал Кевин.       — Нет? — не понял он. — Почему ты так решил?       — Я никогда не видел, чтобы ты переписывался с кем-то или просто просматривал что-то. В компании со мной ты никогда не используешь телефон, будто у тебя вовсе нет этой привычки.       — Я… — растерялся Аарон, поразившись тому, что Кевин заметил это и посчитал достаточно странным, чтобы высказаться, — не то чтобы я вообще часто использую его. Он ещё новый, так что…       — Когда ты его купил?       — Совсем недавно, — уверенно ответил он, не понимая, почему это было так важно.       — У тебя вообще нет ничего? Никаких семейных фото? Личных? Он совсем пустой?       Так вот в чём дело…       — А что? — с лёгким вызовом парировал Аарон, чуть не пробив рукой свой лоб, потому что успел накрутить себя сотню раз. Он даже вообразил, как Кевин просит его телефон, чтобы проверить его. — Ты хотел просмотреть, что в моём телефоне?       — Возможно, — не отрицал Кевин. — Мне интересно узнать о тебе всё.       — Можем заполнить его чем-нибудь, — ужасно смущаясь, выпалил он.       — Например?       — Не знаю. Ты сам начал это, — перевёл стрелки Аарон. — Если так хочется, то предложи что-то.       Кевин протянул раскрытую ладонь, и Аарон с сомнением вложил телефон ему в руку. Тот не воспользовался ситуацией и не начал ничего просматривать, а лишь взмахнул пальцем по экрану влево и открыл камеру. Раздался звук, оповещающий, что записывается видео; Кевин положил телефон на маленький выступ для нот, а затем приласкал его шею пальцами, обхватывая, направляя и слегка закидывая голову Аарона назад. Осознав, чем именно Кевин собирается заполнить его галерею, Аарон прерывисто вдохнул.       Смазанный поцелуй на челюсти сменился укусом, а следом Кевин и вовсе лениво, томительно проследил языком по шее вниз, тормозя чуть выше основания горла. Хотелось встрепыхнуться и отпрянуть от щекотки, но Аарон жмурился и держался, испытывая дикие импульсы наслаждения, проносящиеся по телу небесными грозовыми молниями. Когда язык надавил на его кадык, заставляя сглотнуть, а секунду спустя там же совсем несильно сомкнулись зубы, Аарон сдавленно застонал. Но это было лишь началом, так как после этого Кевин — целуя, целуя, целуя его пиздец чувствительную шею — провёл губами вдоль пульсирующей артерии, втянул и до тянущей боли сдавил зубами кожу прямо в этом месте.       — Блядь, — почти беззвучно выдохнул Аарон, крупно вздрагивая от нахлынувшего блаженства и дыша часто-часто. Кевин, разжав хватку, устроил ладонь на его затылке и утянул в глубокий поцелуй, на который Аарон с особым удовольствием отвечал, пока шее засыхали следы слюны, холодя кожу.       По ощущениям они целовались так мало, что Аарон почти расстроился, когда они отстранилась друг от друга на сантиметры, чтобы восстановить дыхание.       — Твой друг может подождать до завтра? — шумно вздохнув, спросил Кевин.       Было нелепо то, с какой скоростью на ум пришёл положительный ответ.       — Твой водитель может отвезти меня домой?       — Я сам отвезу тебя.       Отказываться Аарон не стал и всю дорогу обратно кусал губы, так как Кевин нашёл нечто крайне занимательное в том, чтобы параллельно с вождением машины юркнуть ладонью меж его ног, крепко тискать, бессовестно гладить бедро с внутренней стороны в опасной близости с членом и возбуждать до умопомрачения. Аарон разводил ноги и нерешительно хватался за запястье Кевина в особо невыносимые моменты, но его реакция лишь веселила и распаляла того.       Голод всё же победил все желания Аарона, и он плотно поужинал вместе с Нилом, который загорелся радостью и полез счастливо обнимать его, когда узнал, что прислуга оставила ему флешку. Они запланировали на завтрашний день сходить за простецким ноутбуком, чтобы изучить то, что было на флешке, хотя уже было невтерпёж.       Полулёжа на кровати, Аарон пересмотрел несколько раз одно-единственное видео в галерее телефона, который выбросит, как только выполнит задание и достанет для Хацума гравюру. Он вырубил звук, так как становилось неловко от собственных стонов, которые он издавал, пока Кевин дразнил его самым беспощадным способом. Несмотря на содержание видео, Аарон всё равно думал, что оно драгоценно, и мечтал сохранить его, а не удалять. Наверное, какая-то совсем затухшая надежда в нём толкнула его отправить видео Кевину.       Аарон Блэквелл: В этом есть что-то       Аарон Блэквелл: Это определённо теперь моё любимое видео       Кевин Дэй: Тебя это заводит?       Аарон съехал по спинке кровати вниз и укрылся одеялом, перечитывая сообщение Кевина вновь и вновь.       Кевин Дэй: Аарон.       Аарон Блэквелл: Да, меня это заводит       Кевин Дэй: Ты сбежал от меня, чтобы заняться сексом по телефону?       Аарон Блэквелл: Просто хочу, чтобы и у тебя осталась память       Кевин Дэй: Можешь не беспокоиться об этом.       Улыбаясь, Аарон на минуту поверил в то, что и правда может не волноваться ни о чём, потому что Кевин поможет ему.       Кевин Дэй: Так ты не хочешь заняться сексом по телефону?       Аарон Блэквелл: Нет, я предпочитаю реальный       Кевин Дэй: Поэтому ты ушёл к своему другу?       Закатив глаза, он написал:       Аарон Блэквелл: Очень смешно       Аарон Блэквелл: Меня немного увлекла игра на твоих нервах       Кевин Дэй: Так мои нервы для тебя как инструмент?       Аарон Блэквелл: Да, они как твой рояль       Кевин Дэй: Ты можешь играть на них, но никак не расстроить.       Аарон Блэквелл: У тебя хорошая выдержка       Кевин Дэй: Я чертовски возбуждён.       Кевин Дэй: Не против, если я заеду за тобой, перед тем как уехать на встречу?       Аарон Блэквелл: Посмотрим       Кевин Дэй: Лучше посмотри ещё раз наше видео и хорошенько подумай над ответом, пока я тебе не напишу. Уже скучаю по тебе, Аарон.       Аарон Блэквелл: И я очень скучаю по тебе, Кевин