У нас нет будущего

.˳·˖✶☽ ◯ ❨✶˖·˳.

      В три часа тридцать три минуты ночи, когда Аарон бездумно пялился на включённый телик, на котором шёл уже просмотренный им фильм, его телефон завибрировал под боком.       Кевин Дэй: Завтра человек по имени Рудольф Скотт, с которым я недавно заключил сделку, устраивает вечеринку в своём особняке в честь открытия своей галереи в Фоксвуд.       С минуту Аарон глупо пялился на это сообщение, не сразу догоняя, что это был чёртов Кевин Дэй, не спящий так поздно и сообщающий о вечере, на который он и так пойдёт, потому что Хацума достал им проход на каждое мероприятие, куда явится Кевин.       Кевин Дэй: Я бы хотел пригласить вас.       Аарон Блэквелл: Как спонсор мистера Скотта?       Кевин Дэй: Нет.       Кевин Дэй: Как мужчина, который заинтересован в вас.       Дыхание перехватило так внезапно, что Аарон растерялся. Ему казалось, что он чувствовал каждый удар своего сердца, но упрямо полулежал на диване, пропуская через себя последнее сообщение. Что ж, теперь, после того, как Кевин сам подтвердил свою заинтересованность в нём, Аарон, находясь далеко от этого мужчины, в более-менее безопасном и привычном месте, позволил себе такую искреннюю реакцию, какую бы не позволил ни при каких обстоятельствах.       Он тяжело вздохнул, гордо принимая приятное смущение, от которого теплело всё лицо, покалывало в кончиках пальцев и сжимало внутренности. Прикрыв предплечьем глаза, Аарон полностью улёгся на диван и вновь вздохнул, не чувствуя ни капли отторжения от короткой фантазии, в которой он целует Кевина. В первый раз, когда он представлял такое, его чуть не стошнило, но теперь… теперь всё было по-другому. Кевин оказался другим. И… возможно… прикоснуться к его груди, провести ладонью по ней, сминая рубашку, пропустить пальцы сквозь тёмные волосы, разрушив при этом идеальную причёску, и столкнуться с его губами в поцелуе не было так уж и…       Кевин Дэй: Мне повезло, что мы не созвонились, иначе, кажется, вы бы сбросили вызов?       Прежде чем Аарон понял, что делает, он уже прижимал телефон к уху и слушал первый гудок. На втором Кевин ответил на звонок.       — Вы не перестаёте меня удивлять.       Аарон слегка вздрогнул от глубокого мужского голоса, который прозвучал странно интимно и одновременно громко на фоне фильма.       — Я и не стараюсь.       — Правда? Тогда в чём причина?       — Причина в том, что я не люблю, когда мне признаются в симпатии через сообщения. — Это было ложью. Вообще-то Аарону было наплевать на такое, но оправдание своему поступку придумалось само собой.       — Я вас разочаровал?       — У вас есть шанс исправиться, — прикрыв глаза, лениво проговорил он. — Прямо сейчас.       — Тогда я бы хотел пригласить вас ещё раз. Будьте моим партнёром на завтрашнем вечере, мистер Блэквелл.       Трепет в теле, от которого он успел отвыкнуть за столько лет, охватил его целиком, заставил сжаться, нахмуриться и прикусить губу. Ему хотелось вновь закрыть предплечьем глаза или отмотать время назад, лишь бы не звонить Кевину. Но он не мог сделать этого, потому повернул голову вбок, разглядывая тени на полу, образовавшиеся от света проектора, и невольно потянулся ладонью к паху.       — Извините, я не расслышал, — бессовестно солгал он. Остановив пальцы в опасной близости с членом, Аарон томно спросил: — Вы сказали любовником?       Раздался тихий смех, который расслабил его настолько, что он всё же прикоснулся к члену через тонкую ткань спортивок, вызывая россыпь щекотливых мурашек.       — Повторите?       — Вы имели в виду быть вашим любовником?       — Любовником? — Кевин вновь тягуче рассмеялся, явно наслаждаясь тем, что заставляет произносить вслух это снова и снова.       — Да, — не поддался Аарон, мягко трогая себя и напрочь забываясь в этом моменте, что был схож со сном.       — Только если вы не против.       Аарон беспокойно заёрзал, бесшумно выдыхая и не отвечая, полностью занятый лаской. Как же давно у него никого не было. Чёрт. Просто позорище, как легко он завёлся — от собственных мыслей о поцелуях и от простого голоса грёбаного мужчины, а не женщины. Знал бы Кевин, что происходит, рассмеялся бы громче, чем до этого. Однако пока этого не происходило, пока это безумие оставалось в секрете, Аарону хотелось сжать пальцами мошонку чуть сильнее, усилить жар внизу живота, опустить ниже и промычать от сладкой, тянущей сердце истомы. И он пошёл на поводу у своего неуместного возбуждения, но всё же держал рот на замке.       — Мистер Дэй, — прозвучал он достаточно твёрдо и уверенно.       — Да?       — Знаете… м-м, я и сам так не люблю признаваться в симпатии через звонки… — едва он успел договорить, как Кевин прыснул. И всё равно это вызвало у Аарона улыбку. — Заедете за мной завтра?       — Конечно, — он выдержал недолгую паузу, будто вслушивался в частое дыхание Аарона. — Я заеду за вами.       — Я дам вам свой ответ.       — Я думал, вы уже его дали.       — Не будьте так самоуверенны.       — Так вы хотите помучить меня ожиданием?       — Да. Хочу, мистер Дэй.       — Мистер Блэквелл…       — Доброй ночи, — усмехнувшись, перебил Аарон и, оторвав руку от промежности, быстро скинул вызов.       Он не думал ни о чём, когда ощупывал свою проблему. Решив, что всё не так уж и хреново, он начал прибираться в комнате и выключать проектор. Аарон не считал, что сильно увязал в роли Блэквелла, чувствуя и ощущая то, что не должен — нет. Он чётко разделял физические реакции, себя с ложью и давно смирился со своей участью, а потому не колебался. Ситуация ясна любому тупому ослу, и не воспользоваться ею будет идиотским поступком, пусть сомнения и хватали его за волосы и насильно тянули в яму, чтобы закопать живьём. Сомнения… Нет. Нет-нет. Нельзя сомневаться.       Сомнения порождают хаос и ведут тебя к гибели.       Аарон справится. Осталось недолго, и Кевин раскрывается с новых сторон, начинает доверять, что было пиздецки хорошим знаком, что он движется в верном направлении. Всё самое сложное позади, и теперь, учитывая их звонок, нужно просто отбросить сковывающий конечности страх, неуверенность и позволить Кевину быть хищником. Позволить ему подумать, что Аарон чутка подавляется под ним, пусть и не полностью — о, Кевин будет чертовски рад своей маленькой победе, не зная, что игра, в которую он втянут, намного… намного хуже и ухищрённее.       Но Аарон уже не думал над этим, так как в голову лезли не экстренные выходы из особняка мистера Скотта, не заученные слова и советы и даже не варианты того, что произойдёт на этом вечере. Голос Кевина словно всё ещё звучал где-то рядом, отдавая вибрациями прямиком в грудь, поднимая нечто тёплое и душащее к горлу, оставляя Аарона в полном смятении и отрицании эту долгую ночь.       Вечером следующего дня при встрече с Кевином в его приятно пахнущей машине, Аарон вежливо упомянул, что он без друга никуда, скрыв, что вообще-то Нил и так будет там, просто чуть позднее. Кевин понимающе кивнул и сказал, что переживать не о чём — Кристиана Франко на входе пропустят без лишних вопросов. Надобности в приглашениях, которые Хацума дал им и которые валялись в чёрной папке со всеми данными о Кевине, больше не было, как и версии объяснения, откуда на вечере взялся Нил.       Прежде чем они выехали, Аарон сразу заметил, что Кевин изменился в лице, когда их взгляды пересеклись. Это не было чем-то сильно бросающимся в глаза, но его работа приноровила цепляться за малейшие детали, будь это даже едва заметная мягкая улыбка. Он знал и понимал причинно-следственную связь и всё равно не смог сдержать удивлённого вздоха, когда Кевин нежно прикоснулся к его ладони, притянул к своим губам и поцеловал тыльную сторону. Разинуть в шоке рот Аарон категорически запретил себе, потому что, ебать, что за нахуй.       — Хотя я и видел вас пару дней назад, держал вас за руку и смотрел в ваши красивые глаза, мне думается, что это было две вечности назад.       — Есть множество других менее поэтичных вариантов сказать от том, что вы успели соскучиться и рады меня видеть, — негромко проговорил Аарон, словно завороженный разглядывая, как смотрелись их ладони вместе. С некоторым непонятным чувством он отметил, что его ладонь была намного меньше, чем у Кевина.       Когда собственная свободная от хватки рука без стеснений, будто живущая сама по себе, потянулась к щеке мужчины, чтобы приласкать его, он с силой стиснул челюсти, возвращая себе хладнокровность.       — К чему мне лгать и притворяться? Ведь они и близко не стоят с правдой.       Видеть такую версию Кевина Дэя было сродни его самой пьяной фантазии. Вечно равнодушный, редко улыбающийся и надменный Кевин превратился пред ним чуть ли не в сдавшегося, добровольно лишившегося своих прав и сердца человека. И всё из-за того, что Аарон сказал ему, что этой ночью даст ему свой ответ? Вероятно, он ошибается, и тот только создавал видимость такой покорности, желая его в своей постели? И то и другое в самом деле было таким непривычным, таким сбивающим с толку, потому что, сколько ни воображай, что будет, реальность оказывалась в стократ насыщеннее — вдобавок ко всему Аарон впервые не был инициатором, не был ведущим и доминирующим в отношениях. Казалось, так было только потому, что это был Кевин, а не кто-то другой. И… Аарон… он…       Чего это он? Сука, он здесь рулит, а не Кевин. Нужно держаться, а не тянуться к нему в ответ от одного поцелуйчика в ладошку. Но, блядь. Блядь. Аарон бы и не подумал, что к нему будут так трепетно осторожны, не думал, что сам притронется так аккуратно к Кевину, не думал, что тот повернёт голову вбок, смежит веки и оставит второй поцелуй — теперь уже на кисти второй ладони. Все эти жесты, все эти движения происходили так естественно и так привычно, будто они всегда были вместе, а не сломали последний барьер между ними вчерашним звонком.       — Выглядите сегодня особенно восхитительно, — пробормотал Кевин, взглянув на него, и Аарон ощутил лёгкую влажность на кисти от его губ. Он слабо оттянул руки назад, нехотя разрывая контакт с ним, потому что Кевин творил и говорил глупые вещи, на которые нужно было быстро и правильно реагировать.       — Спасибо… — выдавил Аарон смущённо, пряча глаза и слыша, что Кевин переключил селектор на задний ход и сдал назад, выезжая с гравия на ровную дорогу.       — Вы и не старались? — поддел с усмешкой он, переключая на драйв и плавно едя вперёд. — Я прав?       — Да.       — Тогда я очарован сильнее.       Попытка привычно повредничать сломалась с треском, и Аарон, глубоко дыша в попытке успокоить быстрое сердцебиение, молчком принял тот факт, что Кевин очарован им. По приезде в особняк мистера Скотта они оказались в центре внимания; Аарон, разомлевший от касаний и переплетений пальцев с Кевином, не ожидал этого и был растерян. Он раздражался на себя, потому что как-то быстро забыл о том, что мужчина, из чьей машины он вышел, совсем не простой человек.       Выпрямив плечи, Аарон нацепил на себя маску типичного аристократа, но его только-только приобретённое душевное равновесие пошатнулось, когда Кевин приобнял его за плечо и повёл ко входу. Ноги становились негнущимися с каждым брошенным в их сторону чужим взглядом, который Аарон почти физически ощущал на себе. Ну конечно, новый любовник самого Кевина Дэя, кто не захочет сунуть нос в эту сплетню? Однако, несмотря ни на что, он не подал виду и вёл себя так, будто у него был больший контроль. Кевину было хоть бы хны на всё происходящее вокруг.       Особняк был невероятно огромных размеров, снаружи выглядел совсем не как место для проведения вечеринок, а внутри всё было слишком выбивающимся из устоявшихся представлений Аарона. Точнее, здесь не играла классическая музыка, не было старинных картин, сложных скульптур или вычурной мебели — всё было как раз-так наоборот, что немного приземляло. Девушки притягивали взгляд, мужчины также были одеты легко, не придерживаясь строгости. Аарон даже сам отказался от белой рубашки, выбрав светло-бежевую в тон костюма.       С хозяином дома они поговорили в первую очередь. Аарон со сдержанной улыбкой поздравил его и получил приглашение в новую галерею, а также услышал столько лестных слов в свой адрес, что волей-неволей задумался, точно ли ему всё это адресовано? Он ставил на то, что нет, и это было лишь влияние Кевина. Обстановка располагала, и Нил вскоре подтянулся. Джереми Аарон не увидел и чуть хмыкнул на то, как печально выглядел Нил. А то как же, хип-хопская родственная душа кинула его на произвол судьбы, в лапы скучноватых богатеев.       Зато, кажется, Нил нашёл нечто крайне забавное в том, как любовно выглядели Аарон и Кевин, держась вместе. Тот красноречиво смотрел на них и чуть ли не сверкал, как начищенная монетка, что хотелось усиленно закатить глаза и послать куда подальше.       Аарон и не предполагал, сколько людей на самом деле захотят узнать, кто такой некий загадочный мистер Блэквелл и как он связан с Кевином. К ним подходили, кажется, сотню раз, каждый раз новые лица, новые вопросы, но чаще всего повторяющиеся, и через некоторое время у Аарона уже в висках пульсировало от такого давления. Стоит отдать должное Кевину, который, как и Нил, переводил весь интерес других людей на себя, отвечая на неудобные вопросы, спасая Аарона от неловкостей.       Ладонь на плече, вскоре смело опустившаяся на пояс, направляющая, прижимающая теснее, ощущалась той самой необходимой опорой в этот вечер, ведь Кевин, к счастью, серьёзно воспринял его слова о том, что он не привык к такой обстановке. Ха, какой чуткий и заботливый, аж тошно, блядь. Но если сначала это нервировало, то позже Аарон даже не хотел, чтобы Кевин отлипал от него и убирал руку. Пусть показывает и заявляет о нём перед своими знакомыми и другими гостями, может быть, дело пойдёт ещё быстрее? Типа, психологические манипуляции? О, что за дебилизм. Как же тупо на него влиял Нил.       Ещё одна причина того, что Аарон слегка цеплял руку Кевина на своём поясе своей и пару раз переплёл с ним пальцы, когда они оставались в более-менее спокойном уголке зала, было то, что так теплее — прижиматься к боку Кевина — почему бы и нет, если тот действительно принял свою «власть» над ним и сейчас проверяет границы дозволенного? Говоря о границах дозволенного, спустя несколько бокалов шампанского, ладонь Кевина обвила его намного увереннее, заставляя внутренне подобраться в ожидании чего-то. В следующий момент Аарона развернули лицом и чуть ли не прилюдно обняли, но нет — Кевин нагнулся к его уху, опаляя своим дыханием.       — Очень не хочу оставлять вас, но вынужден попросить дождаться меня на втором этаже, так как сейчас начнётся моя благодарственная речь, которая, как я уверен, не вызовет у вас ни малейшего интереса. После неё гости потихоньку начнут расходиться.       — Второй этаж? — Он слегка повернул голову, скользя взглядом по его шее. В памяти сразу вспыхнул чертёж особняка и все комнаты на верхнем этаже. — Разве я могу бродить там, где мне вздумается?       — Прямо по холлу, вы наткнётесь на закрытый балкон. — Кевин отпрянул.       Глаза выражали столько невысказанных слов и чувств, словно намекали… нет, кричали о том, что усталость от игр в кошки-мышки преодолевает, побеждает, что Аарону нужно дать частичку честности, подло приправленной ложью, и им необходимо уединиться хотя бы на короткую минуту — обговорить, что между ними происходит.       — Хорошо, — ответил Аарон, с некоторым разочарованием ощущая, как его мгновенно отпустили. Стало холодно.       Наверное, Кевин усмотрел всё, так что он просто решил послушаться. На их пальцах от взаимных касаний словно образовались переплетённые нити, соединяющие их вместе, и идти в противоположную сторону от мужчины не хотелось — его влекло обратно. Однако он упрямо держал путь к балкону, отлично зная, где тот находится. На втором этаже свет пусть и был включен, но Аарону всё равно казалось, будто он шагал по темноте в неизвестность, точно предчувствуя наперёд, что потеряется, и вместе с этим зная, что Кевин придёт за ним.       Он скидывал эти мысленные ассоциации на волнение, с которым не мог справиться, какие бы тактики для дыхания ни использовал, ведь с минуты на минуту произойдёт то, чего он так усиленно избегал. Аарон чуть ли не смеялся, вспоминая о том, как наивно надеялся, что дружба Кевина вполне устроит, и они с Нилом смогут выкрутиться кое-как. Всё сложилось так, как он себе и выдумать в самом горячечном бреду не мог. Он не отрицал тягу к вниманию Кевина — всё же это прельщало, заставляло чувствовать себя особенным… и много других выпендрёжных синонимов, однако.       Аарон мудро убеждал себя в том, что это ничто иное, как тоска по тактильным взаимодействиям с кем бы то ни было. После стабильных, устоявшихся отношений с Кейтлин у него никого всерьёз не было, и это что-то поломало в нём. Как бы он ни отвлекался на других женщин, он всё равно чувствовал нехватку чего-то, что не мог сам объяснить. И, возможно, Кевин справлялся с тем, чтобы дать ему это что-то. Но это ничего не значило. И всё это было временным, неустойчивым, лживым, и Аарон старательно напоминал себе об этом.       Ведь это потеряется через пару недель и сделает больно Кевину. Ему нельзя даже в шутку думать о том, что он чувствует к этому мужчине что-то в ответ, кроме… ладно, блядь, банального желания, может, страстно перепихнуться и наконец выпустить пар.       Думая об этом всём, Аарон скрестил руки на груди и огляделся в месте, в котором оказался. Он открыл окна и чуть уселся боком на мраморном подоконнике, устремляя взор вниз. Отсюда было высоко, и эта часть дома находилась позади, поэтому ничего, кроме мрака и таких же мрачных голых деревьев, не было видно. Вспомнив о совете Нила не смотреть под ноги, Аарон вскинул глаза вверх, созерцая чистое ночное небо. Звёзды в этом городе были чертовски яркими, словно рассыпанные неаккуратным ювелиром бриллианты. Чуть ли не свистящий февральский ветер царапался, обжигая своей температурой.       Потому спустя несколько минут он закрыл одно окно, так как озяб без верхней одежды. Ламп здесь он не включал, привыкнув к лунному свету. Было что-то волшебное в этом — оторваться от надоедливой суеты и оказаться на большом балконе, который выглядел так, словно украденный из прошлых времён. Он научился видеть красоту в вещах, на которых раньше не зацикливался, и не мог не согласиться с тем, что мир Кевина, пусть и точно никогда не мог бы стать ему привычным, но по крайней мере не был совсем уж отвратным и искусственным.       Звук тихо открывшейся двери заставил Аарона поёжиться, выпрямить спину и моментально скосить глаза вбок. Кевин плотно прикрыл за собой дверь и, держа ладонь на ручке, осмотрел его с головы до ног, будоража лишь одним изучающим взглядом.       — Там внизу есть что-то занятное? — Кевин тоже не включил свет и медленно начал приближаться к нему. Аарон не чувствовал себя в ловушке.       — Я просто задумался, — деланно равнодушно пожал плечами он, внимательно следя за ним, считая каждый шаг, сопровождаемый слабым стуком туфлей.       — О чём? — Кевин остановился прямо напротив, коротко улыбаясь, спрятав руки в карманах брюк.       — Должен ли я раскрывать все секреты? — парировал Аарон, подумав о словах Кевина, который тот сказал ему в ресторане. Это заставило мужчину хмыкнуть и сделать ещё шаг вперёд. Аарон вскинул голову, пересекаясь с ним взглядами, и глубоко задышал, осознав, что это первый раз, когда они оказались в таком личном пространстве наедине, не учитывая поездки в машине, наполненные чаще всего молчанием.       — Не должны. Я не настойчив и приму любую правду, которую вы мне дадите.       Крыть нечем. Кевин не был таким, и, наверное, это подкупало слегка. Будь тот настырным соблазнителем, пытающимся с ходу залезть в штаны к Аарону, он бы блевал дальше, чем видел, и не прошёл бы все стадии принятия.       — А что, если мне нечего вам дать? — полюбопытствовал он искренне. Он и впрямь думал о доверии, будучи Аароном Миньярдом, закрывая глаза на свою роль.       — Это лишь значит, что вы не готовы, — произнёс Кевин, будто это было нечто само собой разумеющееся. Тот потянулся к окну и закрыл его, словно почувствовал, что Аарон уже подрагивал от холода, а затем также уселся на подоконник. — Вы же понимаете, в этом нет ничего плохого.       — Понимаю, — не сразу согласился Аарон, удачно игнорируя, что рядом с Кевином ему вновь стало очень тепло. — И всё равно я хочу попробовать.       Взяв всю волю в кулак, он поднялся на ноги, и теперь чертовски большая разница в росте чувствовалась незначительной, когда Кевин сидел. На секунду Аарон представил, что было бы удобно, не будь тот таким высоким, но отмёл эту глупость, в миллионный раз сосредоточившись на ненавистной реальности, в которой он — обманщик, пытающийся обокрасть свою цель любыми способами и средствами. Аарон встал напротив, ощущая, как чужие колени уткнулись ему в бёдра.       — Я и сам думал над вашими словами, — первым начал говорить Кевин и сделал короткую паузу, задумавшись. — Вернее, о нашем разговоре после того ужина. Тогда мне казалось, что вы просто слепо следуете глупым порывам, потому что никогда не сталкивались с последствиями своей импульсивной доверчивости.       Аарон чуть не фыркнул, но силком заставил себя молчать не потому, что ему тыкали в его «не такие» взгляды, а потому что Кевин намекал на то, что готов начать доверять ему. Это было важно. Это было пиздец как важно, и Аарону хотелось завыть от отчаяния. Возможно, какая-то меньшая часть внутри него хотела бы, чтобы Кевин остался непоколебим, но вторая — намного большая — билась и рвалась спасти брата.       — Однако позже я понял, что в ваших словах есть доля правды. Вы бы не оказались здесь, если бы не вышли из своей зоны комфорта, и я действительно рад, что вы не такой, как я.       — Ошибаетесь.       Ему хотелось, чтобы тот сам сказал то, что они похожи. Аарон не стал указывать на то, что Кевин бы не пришёл, если бы не хотел попробовать быть таким же, так как тот всё ещё цеплялся за привычную отстранённость, не признаваясь в потребности довериться без опаски, избавиться от тянущего на дно одиночества и быть понятым и принятым.       — Думаете?       — Да. Вы ведь здесь. И зачем?       Кевин, не ответив и явно уловив мысль Аарона, сокрытую между строк, глядел на него с нескрываемым ожиданием в потемневших от отсутствия света глазах, в которых плескалось одобрение, смешанное с огненным желанием властвовать. Аарон знал этот взгляд. Так смотрят, когда хотят тут же содрать одежду и взять, но он не намеревался разрешать Кевину быть главным. И прежде чем осознание того, что так смотрят именно на него, накрыло его, он обвил дрогнувшими руками шею Кевина и, толкаемый взрывом адреналина, максимально приблизился к его лицу, едва ли оставляя расстояние между их губами. Что ж, это было внезапно для него самого, однако так было лучше. Кевин не трогал его и не отталкивал. Но почему? Почему?       — Почему вы здесь? — надавил на него Аарон, используя его же вопрос.       — Если бы я знал, почему, меня бы здесь не было.       — Так вы ведь тоже не…       — Отнюдь нет, — перебил мужчина, словно уже знал, что именно будет сказано, и пока не был готов показать свою уязвимость.        Чего медлить? Аарон ощущал, как чужое дыхание слегка сцеловывало его эмоции, которые пронизывающими волнами исходили от него.       — Мистер Дэй… — томно прошептал он, не то пытаясь набраться смелости, не то пытаясь скинуть эту часть на него.       — Ш-ш, — резко-недовольно шикнул Кевин, нахмурившись и прикрыв ему рот ладонью.       Он… шикнул?       — Скажи Кевин.       Пальцы, схватившие за подбородок и наклонившие его голову влево, сбили всё внутри Аарона в кашу. Он так оробел, напрочь забыв о части, в которой он вообще-то перехватил контроль, что просто выпалил едва слышно:       — Кевин.       — Аарон? — будто просил о чём-то он. Аарон бы разрешил ему всё что угодно в эту секунду, поэтому ответил:       — Я доверяю тебе. Доверься и ты.       Кевин поменял их местами так неожиданно, что он и не понял, как был полностью усажен на подоконник с разведёнными коленями, которые тот удобно подхватил под и потянул к себе. Аарон успел ухватиться за края по ощущениям ледяного мрамора, как его втянули в такой сильный поцелуй, что показалось, нижняя челюсть онемела — Кевин лишь прижался, будто наконец все запреты, табу и цепи были сорваны. Следом тот, шумно вздыхая через нос, оторвался и вновь приник губами к его в попытке добавить глубины. И Аарон, опомнившись, схватил его за плечи, до боли стискивая, сминая ткань пиджака пальцами и дерзко притягивая к себе, потому что сидеть как самое настоящее воплощение невинности он не собирался.       Дрожь от холода ночи сменилась на неудержимое возбуждение, буйной рекой стекающейся по венам, подстрекаемое ответным рвением обхватить теснее, изучить, залезть под кожу и пуститься по венам. Их губы сталкивались с такой жёсткостью, что казалось, они ждали этого две блядских вечности. Аарон и не фантазировал, как на самом деле охуенно целуется Кевин, и, признаться честно, не сомневался в том, что никакой реакции тот у него не спровоцирует — как-никак жизненный опыт стирал сильную отзывчивость. Однако, когда низ живота сладко-знакомо потянуло, а внутренности скрутило так, что грудь словно сдавило титановой плитой, Аарон понял, как же он проебался.       Возникало чувство, что он умирал лучшей смертью и возрождался в руках Кевина вновь и вновь, так как тот неудержимо лишал его возможности дышать, окутывая только своим запахом едва уловимого парфюма и сигарет, напирая, с лёгкой агрессией лапая все места, куда дотягивался в моменте, стягивая пиджак, чуть ли не раздевая, а затем отрывался на мизерное количество времени, чтобы повторить всё по новой. Аарон потерял себя в этих наркотических ощущениях, которые бессознательно перечислял у себя в голове: собственные влажные губы, потеплевшие от укусов, чужой горячий язык, огладивший его десна и в который раз переплётшийся с его, пульсирующие части тела, которые стискивались под крепкими ладонями — этого было так много и так недостаточно одновременно.       Всё это было пиздец каким странным, потому что Аарон привык к мягкости, к округлости женских тел, привык сам сжимать, щупать, шлёпать и вызывать звонкие стоны и всплески наслаждения. Но сейчас всё было наоборот, и он пока нерешительно погружался в принимающую позицию. Потому что, блядь, как же это ощущалось… он не знал, куда себя деть — пассивность, конечно, точно не про него, но и в присутствии Кевина он напрочь тушевался. Противоречивость разрывала его, вынуждая выказывать негодование через грубость в своих действиях. Ему было жарко, но и прекращать это безумие не было ни грамма рвения.       — Эй, если вы двое отошли безудержно совокупляться, я собираюсь уматывать отсюда нахрен, — раздался весёлый голос Нила в наушнике, шокировавший его. — Ну реально. Я уверен, ты поедешь на его машине. Я же прав?       Аарон резко вскинул голову, распахнув глаза, и сдавленно застонал, так как Кевин немедленно начал покрывать его шею беглыми, жгучими поцелуями. Он удивился звуку, который издал, и застенчиво зажмурился, силясь сфокусироваться на том, что спросил Нил, а не о том, что в брюках становилось тесно. Кевин так искусно справился с тем, чтобы заставить Аарона чувствовать себя так, будто он был полностью обнажён перед ним, невзирая на то, что он был в одежде.       — Тут уже все расходятся. Ты что, тоже кинул меня?       — Нет, — выпалил Аарон слабо, но, вспомнив про микрофон, незаметно сдавил запястье, чтобы сказать и Нилу, и Кевину: — Постой.       Вцепившись ногтями в шею мужчины, он с замершим сердцем ждал ответ Нила.       — Окей. Я буду ждать на улице. Поторопись.       Повалившись на Кевина в объятии, Аарон сполз с подоконника, натягивая свой пиджак обратно и разрушая удобство в виде сокращённой разницы в росте. Это движение остановило тяжело дышащего Кевина, который всё не мог держать свои руки при себе, не мог отойти и отпустить его. С минуту Аарон твёрдо стоял на подкашивающихся ногах, обнимая Кевина за торс, скрывая своё лицо, собираясь и приходя в себя, но это было бесполезно, потому что тот обнял в ответ, устроив ладонь на пояснице, а второй бесцеремонно сжав его за задницу. Аарон хотел было возмутиться, охуев от такого поворота, и успешно разомкнул объятие, упрямо упираясь руками ему в грудь, но тот лишь усмехнулся.       — Я тебя смутил? — игриво поинтересовался он, беззастенчиво проследив руками вверх по спине.       — Своей наглостью? — Ему стало так стыдно, что он чуть не провалился сквозь землю. Он таки оттолкнул Кевина на незначительное расстояние и прикусил изнутри щеку от внутреннего порыва притянуть обратно и закончить начатое. — Да.       — Рад, что у меня это получилось.       Аарон закатил глаза и цокнул, прикрывая замешательство, сконцентрировавшее кровь на щеках, раздражением.       — Такой ответ тебя удовлетворил?       — Вполне, — беззаботно отозвался Кевин, глядя на него с такой нежностью, что это почти вгоняло смятение. Как он может смотреть так? Как он может чувствовать так?       — Прекрасно, — бросил Аарон с усмешкой, испытывая неприятное скребущее ощущение в груди от мысленных вопросов. Он поправил манжеты на рукавах рубашки аккурат так же, как Кевин — воротник своей; и оба вели себя так, словно не они были готовы сожрать друг друга минуту назад. — Уже поздно. Мне нужно уезжать.       — С Крисом?       — Да.       — Я бы мог подвезти тебя.       — Не могу согласиться. Крис будет очень переживать, — развёл руками он, будто ничего не поделать, и сделал шаг вперёд, чтобы обогнуть его.       — Какая досада, — Кевин не дал ему уйти далеко, ухватившись за запястье. — Я ведь тоже буду очень переживать.       Ласково поцеловав тыльную сторону ладони, тот отпустил его.       — Напиши мне.       — Напиши сам, — с вызовом сказал Аарон, идя к двери и слыша тихий смех Кевина, — когда придумаешь, куда отвезти меня на свидание в следующий раз.       Открыв дверь и впустив свет ламп из холла на сокрытый темнотой балкон, он повернулся у порога, напоследок смотря на Кевина, который стоял вполоборота, спрятав руки в карманах, совершенно точно улыбаясь ему. Тот, наверное, и не знает, что Аарон, целуясь с ним, умудрился запустить пальцы сквозь его волосы и растрепать их. Но он соврёт, если скажет, что Кевину не идёт лёгкая небрежность, будь то в осанке, в разговоре или внешнем виде. Говорить ему об этом Аарон, конечно же, не будет — пусть сам сталкивается с последствиями своих глупых импульсивных порывов.       Окей. Он злорадствовал. И это было тем, что подняло ему настроение и заставило улыбнуться в ответ, прежде чем скрыться за дверью с непривычным воодушевлением на душе и щекочущим ощущением в теле.       На улице Нил сразу стал допытываться, что случилось, и Аарон рассказал ему почти всё, скрыв только о моменте, который из простого поцелуя с Кевином перетёк в петтинг. Чуть позже. Он обдумает всё на холодную, полностью трезвую голову и выслушает мнение Нила на этот счёт. Очевидно, что тот скорее полезет на стену от радости, но всё же. Весь путь обратно прошёл для Аарона как в тумане, так как он не мог перестать прокручивать в мыслях всё, что произошло за этот день. Разум искушался в деталях фантазировать лишь последнюю часть на балконе, но Аарон возвращался к более важным вещам.       Итак, сегодня семнадцатое февраля. Времени в обрез. Но, учитывая, как быстро всё перевернулось за один звонок, а теперь ещё и ситуацию этим вечером, Аарон был уверен — задание пройдёт успешно. Если что-то пойдёт не так или Кевин будет медлить, ему придётся без колебаний взять всё в свои руки, однако этот вариант Аарон оставил на крайний случай. Думы о плохом он вырывал с корнем — слишком заебался, слишком измучился. Да и бедную мордашку Нила мять не было желания.       Пить этой ночью больше Аарон не собирался, однако Нил был мастером убеждения, поэтому вскоре они устроились в комнате с проектором, включив очередной фильм, выпивая каждый по бутылке пива и хрустя чипсами. Это было плохой идеей, так как с каждым глотком самоконтроль утекал в никуда, и подавленные реакции организма давали о себе знать, усиливаемые воображениями о том, что произошло бы дальше с Кевином, если бы Нил не отвлёк. Вот блядство. Не может же он валяться на диване с придурком по несчастью, смотреть краем глаза сопливый фильм и представлять всякую херню, заводясь от этого.       Что было ещё худшим, так это то, что и негативные эмоции стали намного острее, и игнорировать их стало труднее. Аарон размышлял, правда ли это — то, что он совсем ничего не чувствует к Кевину? Правда ли, что он просто хотел физического контакта, не привязавшись к нему? Ведь это абсурд — запасть на того, с кем у него нет будущего. На мужчину, чёрт бы его побрал, пусть это и было самой незначительной проблемой в рое других, более важных.       Он осуждал себя и изводил, вновь и вновь вспоминая о своём поведении в компании Кевина. Аарон и правда старался поверить в то, что он не такой уж и безответственный и тупой, чтобы вляпаться в непоправимое и болезненное дерьмо, но, блядь, эта хлипкая вера, словно сорванная с петель февральским ветром дверь, разбивалась нахуй в щепки под его ногами, а он смотрел и не мог ничего исправить: ни повернуть время вспять и хорошенько вмазать самому себе за оплошность, ни собрать ёбучие щепки в нечто нормальное, чтобы можно было закрыть на эту херь глаза и жить дальше.        Это так бесит. Так, сука, бесит. Бесит сраный фильм, бесит сраное пиво в руке, которое он в конце концов допил и отбросил пустую бутылку с грохотом на пол. Рывком сев на диване, Аарон уставился на вальяжно полулежащего и закинувшего на столик ноги Нила. Хотел бы Аарон поменяться с ним местами и побыть таким же легкомысленным хотя бы на денёк. Однако тело вспыхивало болью, словно обмазанное разъедающей желчью по открытым ранам, и томительно тянуло в тех местах, где его собственнически касались ладони Кевина, вызывая накатывающие с особой силой горячие волны возбуждения, бросающие в жар.       Вместо фильма он слышал лишь звуки пошлых поцелуев, едва уловимый шорох одежды и глубокое дыхание откинувшего всякий стыд и постоянную сдержанность Кевина, который раньше вообще не привлекал, но вдруг предстал для Аарона таким сексуальным, таким чертовски желанным и невозможно притягательным, что стало невыносимо. Всё в Кевине было идеальным: чёткие черты лица, которые Аарон бы чувственно очертил кончиками пальцев, сверкающие, красивые, красивые зелёные глаза, смотрящие прямиком в душу, и даже тонкие губы, которые были созданы для чего-то греховного. А руки, в плену которых Аарон трепыхал и обжигался о напористость…       Что с ним? Он точно бредит. Остыть не получилось абсолютно — он вспотел от тревоги и толкающей в пекло мечты оказаться рядом с Кевином и сделать, чёрт возьми, хоть что-нибудь. Перед глазами поплыло и всё слилось в одно пятно, ладони чесались от беспорядочных чувств, по виску скатилась прохладная капля пота; Аарон хватался за ясность ума как мог, но, вероятно, выпитый алкоголь и затвердевший от мыслей о Кевине член толкнули его отобрать у Нила бутылку, отставить её на стол и оседлать чужие колени.       — Воу, полегче, — вскинув ладони в сдающемся жесте, протянул Нил, промаргиваясь и усиленно рассматривая его тело. — Я сплю или перепил нахуй?       — Заткнись нахуй, — гневно зашипел он и впился в его губы неприятным поцелуем, обхватив лицо ладонями.       Не теряя времени, он вслушался в свои ощущения. Сердце гулко забилось скорее от паники, мышцы напряглись до предела, словно в попытке защититься или ударить, не позволяя расслабиться и разомкнуть зубы, а мозг будто совершенно отключился, махнув на сумасшествие Аарона рукой. Спустя несколько мгновений Нил смешно фыркнул ему в рот, дёргая головой, разрывая поцелуй и облизывая свои губы. Удивлённым тот не выглядел, что чутка поубавило пыл Аарона.       — Что с тобой происходит?       — Стояк.       — Я знал, что дрочка тебе уже не помогает, — ехидно рассмеялся Нил, ёрзая и поудобнее усаживаясь. Он положил руки на бёдра Аарона, вызывая мгновенный внутренний протест. — Что, хочешь снять запрет на секс в этом доме? Натёр ручку до мозоли?       — Ты закончил свой короткий стендап?       — Тебе повезло, что стендап в районе паха у меня далеко не короткий, — жутко веселился он, надавливая руками на бока и усаживая его теснее.       Шутка была вообще не смешная, но Аарон не сдержал истерический смех. Вновь припав к губам Нила, он целовался с ним пару минут, не ощущая никакого удовольствия или желания хотя бы взаимно подрочить. Аарону было совестно и мерзко — он думал только о поцелуях с Кевином. И испытывал он отвращение в первую очередь к себе, потому что эгоистично воспользовался Нилом. Загнавшись и отпрянув от его довольного лица, Аарон со вздохом неуклюже поднялся на ноги, но тот резко потянул его обратно и усадил рядом. Затем и вовсе за миллисекунды толкнул на спину и привалился сверху, вызывая ступор и ядовитое раздражение.       — Я спрошу ещё раз, — обманчиво спокойно проговорил Нил, посерьёзнев. — Что это было?       — Моя защитная реакция на стресс, — съязвил Аарон, кривя губы в улыбке. — Давай без осуждений.       — Никаких осуждений, — прищурился он, не спуская с него внимательного взгляда. Аарон подумал, что Нил может понять по его глазам, что он скрывает что-то, чем не готов поделиться, поэтому придумал отмазку.       — Я просто хотел понять, каково это — целоваться с мужчиной, — недовольно вздохнул он, делая вид, что вот, молодец, ты выбил из меня правду.       — Судя по тому, что у тебя встал, опыт печальный?       — А для тебя? — перевёл стрелки он. — Хочешь залезть ко мне в штаны?       — Кажется, мы оба этого хотим.       — Только попробуй, — нахмурился Аарон и попытался столкнуть Нила с себя, как тот приподнял голову за подбородок и размашисто провёл языком по шее. Он замер, зажмурившись от вспышки наслаждения. Несколько настойчивых поцелуев сорвали с губ глухой стон. — Нил. Отъебись.       — Так у тебя чувствительная шея?       — Я предупреждаю.       Нил втянул кожу губами, явно намереваясь оставить след, что дёрнуло Аарона извернуться и отпихнуть его подальше.       — Не думал, что ты не стопроцентный гетеро. — Когда Нил немного отстранился, Аарон с силой потёр горе-шею, которую успели истязать двое мужчин за такой короткий промежуток времени. Пиздец, это уже ни в какие рамки. Не стоило лезть к этому сумасшедшему кретину. Какого хера это именно его слабость? Кажется, он позабыл о собственной нетрезвости моментально.       — Я бы не сказал, что отношу себя к каким-то ярлыкам, — Нил задумчиво промычал, отведя взгляд.       — Разве ты никогда не влюблялся? Нет никого?       — Есть.       Аарон непонимающе нахмурился. Чего, блядь? У Нила есть любимый человек, и он ведёт себя как последний мудак при этом? Не то чтобы это его дело, но… блядь, Нил не казался таким. Блядь. Это не его дело.       — Но этот человек так ненавидит меня, что лучше толкнёт меня с моста, чем разрешит быть ближе, — пояснил он вдогонку своему ответу.       — Тебе разбили сердце… — почувствовав сожаление, выдохнул Аарон.       — Ну… не совсем. Наши отношения… застыли на одном месте.       — Уж больно ты стараешься проебать этот шанс всеми способами, — хмыкнул он, прикрывая веки и ожидая, когда Нил слезет с него и даст встать. Спать хотелось жутко.       — Не-а, — Нил хлопнул его по щеке. Аарон открыл глаза и сердито зыркнул на него. — У меня есть ещё шанс. У всех есть шанс на исправление, не думаешь?       Не успел теряющий нить разговора Аарон подумать над вопросом Нила, как тот вновь утянул его в очередной опьяняющий поцелуй, который он незамедлительно пресёк, задрав голову вверх. Аарон схватил его за шею и как следует сдавил пальцами. Нил как по щелчку успокоился.       — Ты в курсе, что удушение как наркотик? — сквозь зубы выдавил стремительно краснеющий Нил, растягивая губы в ледяной, вызывающей мурашки по коже улыбке.       — Что? — напрочь растерялся Аарон, не ослабляя хватку, но не перекрывая возможность дышать.       — Когда мозг… лишается кислорода, это вызывает… — он заплетался, пока говорил, потому вовсе замолчал, чтобы упасть лицом в его ключицу, едва слышно простонать, а следом пробормотать: — полугаллю… да блядь… полугаллюциногенное состояние. Знаешь, что это?       — Да, — стиснув челюсти, ответил Аарон. Он же не тупица, блядь. Неужто у Нила реально кинк на асфиксию? Охуеть можно. — Гипоксия.       Нил приподнял голову и прикусил губу, что-то прошептав, но Аарон, теряющийся в собственных переплетающихся мыслях, не услышал этого. Вместе с этим он считал секунды. Мозговая гипоксия наступает приблизительно через пятнадцать секунд после полного перекрытия дыхательных путей. А потеря сознания происходит максимум через минуту из-за дефицита кислорода в мозге. Прошло двадцать три секунды.       — Возбуждение при… удушении… сравнимо с принятием кокаина… — выдавил совсем хрипло Нил и перехватил его ладонь, стискивая сильнее, шумно сопя через нос и пугая Аарона на миг, так как он ощущал подушечками пальцев быстро бьющийся пульс, — потому что… м-м… оба этих состояния… вызывают выброс «гормонов удовольствия», а также… сильную… ебать сильную зависимость….       — Так мне называть тебя наркоманом? — Он хотел оторвать руки от его шеи, но Нил сам держал их мёртвой хваткой. Тридцать девять секунд.       — Если хочешь, — обессиленный, он приблизился к его лицу.       — Наркоман, — выплюнул злостно Аарон, осознанно давя пальцами в углубление между трахеей и длинной боковой линией шеи, теперь уже не позволяя сделать ни единый вдох.       Нил успел смешать последний громкий стон и низкий, задушенный гортанный звук, а потом закрепить это жёстким поцелуем, давая Аарону ощутить дрожь, которая пронзала его в этот момент. Это действительно напугало Аарона. Опасно. Опасно играть с сонной артерией. Опасно, пока Нил перехватывал его ладонь и мог в любой момент сам передавить и довести всё до фатального случая. Аарона самого всего трясло от шока и ярости, а всё происходящее лишь вбивало острые гвозди в его холодную рациональность, сплавленную в тончайшее стекло. Он в паническом ужасе досчитал до пятидесяти и резко отпустил его шею. Нил рванул от него назад и сел, судорожно кашляя, держась за горло и успевая осипло смеяться при этом.       Тоже сев, Аарон потянул к нему руки, двигаемый первым же порывом помочь, но отдёрнул себя. Ну уж нет. Пусть идёт на хуй.       — Ты просто ненормальный псих, — выплюнул он, но до Нила это не дошло, так как тот всё ещё был не в себе.        Упав на спину, Нил жадно хватал воздух ртом, переодически кашляя и мыча. Аарон дождался, пока тот придёт в себя, чтобы убедиться, что с ним всё в порядке, но пожалел об этом, когда встал на ноги и поплёлся в выходу из комнаты. Фильм всё не заканчивался. Однако нервы Аарона закончились ещё тогда, когда он оседал Нила и поцеловал его, позорно надеясь, что у него нет никаких чувств к Кевину. Какой же он жалкий. Настолько жалкий, что на самом деле погряз в Кевине, и поцелуй с другим не был подтверждением, что он хотел физической близости. Он не хотел близости ни с кем.       Сейчас он хотел вырвать себе сердце, лишь бы не переживать и не чувствовать всё это дерьмо.       — Держи себя в руках, Аарон, — огрубевшим голосом кинул вслед ему Нил. Аарон застыл как вкопанный на полпути и, не услышав продолжения, обернулся. Нил вновь улыбался, но на этот раз более счастливо, несмотря на жутко поалевшую шею. — Не смей привязываться к Кевину.       — Что? — напряжённо переспросил он. Сука. Нил всё понял.       — Помни о том, зачем мы здесь. Тебе не нужно этого, да? Сам ведь ебал меня этими нотациями с того самого дня, как мы сюда прикатили. Смешно получится, если не последуешь своим же правилам.       — Я уже говорил тебе заткнуться? — увильнул от темы Аарон, хотя хотелось развить её и поспорить. Но правда. Нил ничего не понимает, пусть и говорит то, что он повторял себе тысячу раз. Дело в том, что уже поздно. И Аарону остаётся лишь смириться.       — Ты знаешь способ заткнуть меня. — Нил указал на горло. Не впечатлившись, Аарон вскинул бровь.       — Не сработало нихуя.       — Нужно было потерпеть ещё немного. Но ты зассал.       — Иди на хуй, придурок, — устало буркнул он, всё же выходя в холл со странными чувствами и ощущениями.       Остановившись посреди холла, он глядел на «Девственную чистоту» и задавался вопросом, сделает ли Нил вид, что ничего такого пиздец аморального не произошло, или всё же тот начнёт опускать шутки в своём стиле? Может, они вообще высосут из этого новый конфликт? Не хотелось бы. Всё налаживалось с Кевином — это было важнее всего.       Перед сном Аарон заметил аудиосообщение от Кевина и в полусонном состоянии открыл чат. Аудио длилось чуть больше двух минут, подписанное иностранными словами и непонятными цифрами. Аарон залез под одеяло, включил аудио и отправил сообщение:       Аарон Блэквелл: Как переводятся эти слова?       Звуки фортепьяно и скрипки, нежно тронувшие его взволновавшуюся в эту бесконечно долгую ночь душу, вмиг унесли его в другую вселенную, чтобы успокоить. Телефон выскользнул из ладони и просто лежал рядом, крутя одну и ту же мелодию по кругу, пока он не заснул.       Рано утром, когда Аарон завтракал в одиночестве, пока Нил отсыпался, Кевин ответил ему, отрывая от еды.       Кевин Дэй: Это французский. "Красивый Вечер".       Кевин Дэй: Клод Дебюсси.       Что-то знакомое. Дебюсси…       Кевин Дэй: Я подумал именно об этой композиции после нашего расставания вчера.       Аарон Блэквелл: Подумал, что это был красивый вечер?       Кевин Дэй: Подумал, что ты так красив этим вечером.       Затаив дыхание, Аарон застенчиво улыбнулся, но быстро стёр это выражение с лица.       Аарон Блэквелл: Мне начинать думать о том, что ты чрезвычайно романтичен?       Кевин Дэй: Начинай думать, хочешь ли, чтобы я украл тебя ко мне завтра.       Он насупился, не сразу догоняя, о чём речь.       Аарон Блэквелл: Украл?       Аарон Блэквелл: К тебе?       Аарон Блэквелл: Кевин       Кевин Дэй: Я хочу пригласить тебя ко мне домой завтра, а не выбираться куда-то, если ты не против.