принц из пятиэтажки

      Что я делаю? Время почти пять утра, а я вместо того, чтобы спать, уже час мониторю страницу Макса. Грёбаный сталкер, по-другому назвать себя не могу. Но кто, блин, в двадцать четвёртом году сидит «ВК»? Фоточки ещё постит с завидной регулярностью. Раз в месяц точно что-нибудь да выложит. То селфак зальёт, то племянника с детского праздника. Смотрю дату выкладки и понимаю, что уже перешёл на двадцать второй год. Ого, вот это разврат пошёл. Прессак шикарный. Для кого он тут всё это демонстрировал? Пару секунд колеблюсь, сохранять фотку себе или нет, но потом моя тёмная сторона побеждает. Листаю дальше, он что, вообще ничего не удаляет? Ответ нахожу на фотке четырнадцатого года, где Максу лет десять, он стоит в белой рубашке, со смешной причёской и цветами в руках. Ну, отличник прям. А вот по записям скупо. Всё подчистил, не могу его за это осуждать, я так же сделал. Собираюсь уже заканчивать этот приступ нахлынувшего маньячества, когда замечаю, что он ещё и сторис запостил. Открываю, а там то, что ожидал увидеть меньше всего. Макс опять без верха, хоть бы постыдился. Стоит, рельефами своими светит. А сверху надпись: «Спишь?». Это кому ты, интересно, такие вопросы задаёшь? Я вот лично нет, лежу тут, слюни на одного наглого накаченного гопника пускаю. Блин, а это же он увидеть может, что я его фотку посмотрел. Пора прекращать всё это непотребство. Тем более что мне нужно, сохранил в галерею уже. Это вообще как? То, что я делать собираюсь, адекватно? С другой стороны, Макс же такое выставляет не для того, чтобы у него программы тренировок спрашивали. А, так сказать, показывает товар лицом. В его случае правильнее, конечно, сказать телом. Запускаю руку под одеяло, член стоит уже от всех этих полуголых фотографий. Трогаю себя не спеша, через трусы, торопиться некуда, спать я сегодня явно не лягу. Рассматриваю фотку во всех деталях, в голове картинки всплывают, как бы я этот пресс трогал, сначала руками, а потом и губами можно. А Макс бы меня за волосы тянул несильно. Ныряю рукой под резинку и вожу вверх-вниз, немного прокручивая. Скольжу взглядом по фотке, на которой край спортивок виднеется и представляю, с каким бы удовольствием я его оттянул, чтобы потом вот так потрогать, как себя сейчас. Или даже не только так. Темп увеличиваю и кончаю буквально через несколько быстрых движений. Блокирую телефон, откладываю его в сторону и лежу пару минут без сил. Надо вставать, хотя бы в ванную сходить. Прохладный душ, который пришлось принимать из-за того, что вода не успела до конца нагреться, стал отличным способом взбодриться. Выхожу на балкон покурить, бабушка следом за мной проходит.       – Ладно я старая, встаю до зари не сравши, а ты-то чего подорвался? – прикуривает бабуля и интересуется у меня.       – Не знаю, – думаю, не стоит её расстраивать тем, что я и не ложился, как бы.       – Из-за отца переживаешь, что ли? Не бзди, я недели через две на дачу поеду, он там тоже будет. Вот тогда-то мозги ему и вправлю. Нехер тут над внуком издеваться и мне няньку приставлять. Тем более твоё правильное питание и котлеты чечевичные уже поперёк горла стоят.       Нормальные котлеты. Что она тут начинает сразу? И полезные, и тяжести от них нет. Выхожу на кухню, надо бы завтрак приготовить. В холодильнике еды подозрительно много.       – Бабуль, а ты ешь вообще? Или решила мне голодовку объявить?       – Ем, – отвечает как-то слишком быстро и скрывается в своей комнате. Что-то тут нечисто. Если и питается, то точно не едой, которую я готовлю.       Стучусь перед тем, как зайти к бабушке в комнату. Она не откликается. Толкаю дверь, она перед ноутбуком сидит, ленту новостей листает. Наушники надела и не слышит меня. У нас вообще нет практики друг к другу в комнаты шастать, наверное, именно поэтому я сейчас могу наблюдать следующую картину на её столе. Упаковка из-под «Доширака», пустые пачки чипсов, бутылки колы и, прости господи, полпалки сырокопчёной колбасы. Я будто бы в комнату к подростку попал, а не к пожилой женщине. Не хватает парочки энергетиков и клубов пара от одноразки. Ну и колбасу я бы всё же убрал. Палит немного истинный возраст владельца комнаты. Прохладно у неё тут, окно на проветривании стоит, конечно, как же иначе. А то я бы быстро все эти запахи вычислил.       – Ба, – зову, маша руками, она наушники снимает, а из них слышится:

«Я иду за тобой по лесам

Ищу тебя по коридорам, серым этажам

Я предвкушаю, как я скоро всё тебе отдам

Убей меня, наблюдая, как схожу с ума

В поисках себя»

      Так, ладно, в музыкальные предпочтения её не лезу, хотя тут тоже куча вопросиков есть. Меня сейчас другое интересует.       – Это что? – развожу руками, показывая на весь тот ужас, что на столе лежит.       – Дём, ну не крути ты мне яйца, дай пожить по-человечески хоть на старости лет, – окей, возможно, со своим питанием перегнул немного, признаю. Не каждый сможет так быстро свои пищевые привычки изменить. Но зачем же в такие крайности ударяться?       – Бабуль, давай так. Ты готовишь, что хочешь, а я просто немного корректирую. Чтобы не было такого: масло на масле, политое жиром утки и приправленное салом сверху.       – Но и тофу твоё поганое вместо свининки мы есть не будем, – выторговывает бабушка.       – Договорились, – забираю со стола весь мусор, и вспоминаю. – А что ты там слушала такое? Не поздно ли тебе?       – А что не так? Хорошая песня, про любовь. Вон он её, как ищет везде. Не только же мне «Дельтаплан» слушать.       – Ба, это про закладку, – кидаю ей, выходя из комнаты.       – А? Что, прям про ту самую? – прилетает мне в спину.       – Ага, – наверное, не надо было старушку расстраивать, сидела бы себе слушала и думала, какая красивая песня про любовь.       На удивление, работается мне здесь намного продуктивнее. Ничего не отвлекает, как дома. Сдаю переделанный заказ и думаю сходить прогуляться. Вечерние и ночные выходы из дома у меня скоро в привычку войдут. Интересно, что там Макс? Закончил со своей работой-учёбой? Сам же мне говорил, чтобы писал ему. Вот сейчас это и сделаю.       Вы: «Привет. Пойдём гулять?»       Блин, я прям как пятиклашка. Осталось только сухарики взять и пакет со сменкой. Отвечают мне через пару минут.       Максим Лисин: «сегодня никак, срочные дела».       Ну что же, ладно. Одеваюсь, спрашиваю бабушку, не хочет ли она составить мне компанию, но она уже на кухне кулинарит вовсю, и тоже отказывается. Эти люди заставляют меня нервничать и надумывать, что я скучный товарищ по прогулкам. Выхожу во двор, прохожусь по всем знакомым местам, которые уже не так отталкивают и не кажутся столь ужасными. Это немного пугает. Если проведу здесь много времени, могу же и не захотеть обратно уезжать. Пока, конечно, минусов проживания в этом городке намного больше, чем плюсов, но вдруг что-то изменится. На подходе к подъезду замечаю Макса с каким-то парнем. Идут, смеются, разговаривают о чём-то так мило. Это, то есть вот такие срочные дела? Типа со мной скучно, неинтересно, поэтому пошёл ты нахер, Демьян. Или стыдно меня в свою компанию приводить? Конечно, я же вряд ли фильтрованное пиво от нефильтрованного отличу. Ну и ладно, ну и пожалуйста. Тоже мне тут принц нашёлся. Ускоряю шаг и возвращаюсь домой ещё более накрученным.       – Ба, где там твоя наливка? – к чёрту рефлексию, буду бороться со своими мыслями, как местное население.       – Вот те здрасте, а что это у нас случилось за те небольшие полтора часа? – бабушка подрывается, начинает на стол еду накидывать, разливает по рюмкам.       – Да ничего, так, фигня просто, – правда же, ничего серьёзного. Что же меня тогда так это вывело?       – А за такую враку – хуй тебе в сраку! – Выпиваю рюмку, но от бабулиной фразы алкоголь явно куда-то не туда пошёл. Капец, ты, ба, умеешь уместной фразой в нужный момент поддержать. Сижу, кашляю, бабушка меня по спине бьёт. Шикарно напился, ничего не скажешь.       – Бабуль, ты бы заканчивала со своими присказками странными, – прошу её, пока она по второй разливать начинает. Как-то я не привык такие маленькие перерывы делать.       – Поняла-поняла. Вы мужики, очень категоричны к тому, что ваших жоп касается, – чокаемся, выпиваем ещё по одной, и бабуля продолжает. – Хотя знаешь, твоему деду даже…       – Стоп! – кричу я, закрывая уши руками и жмурясь. – Ничего не хочу знать, что касается жоп и деда, особенно если два этих слова в одном предложении будут упомянуты.       Убираю руки, бабуля смеётся и говорит: – Да, наверное, не стоит такое рассказывать, тем более за столом.       Мне уже легче, правда. Плюс одна травма, которую мне придётся прорабатывать, зато мысли о Максе как рукой сняло. Выпиваем по третьей, и я помогаю бабуле убрать всё со стола. Принимаю душ, пока намыливаюсь, приходится выключать воду. Это то, из-за чего я никогда не смогу здесь жить. Выхожу из ванной, в комнате ставлю телефон на зарядку и замечаю новое сообщение, которое пришло пять минут назад.       Максим Лисин: «я освободился, погнали прошвырнёмся».       А вот хер тебе. Иди швыряйся с кем-нибудь другим.