I Am The Dog

      Субботнее утро принесло с собой глухую тишину, нарушаемую лишь редкими шагами в коридоре общежития. В комнате Руслана, плотно занавешенной от яркого солнца, висел густой запах ночной вечеринки — смесь табака, дешёвого рома и давно затухших свечей. Голова гудела, словно её наполнили ватой, а мысли путались, перебивая друг друга.       — Если это снова сосед за солью... — пробормотал Тушенцов себе под нос, когда стук в дверь разорвал хрупкую тишину его похмельного существования.       Он нехотя поднялся, натянул на себя толстовку, лежавшую у кровати, и открыл дверь. На пороге стоял Илья. Его тёмные волосы были чуть взъерошены, а лицо казалось каким-то растерянным и одновременно уставшим.       — Привет, — быстро сказал он.       — Ты выглядишь так, будто вчера пил больше меня.       — Нет, просто... можно я войду?       Руслан посторонился, впуская друга. Коряков прошёл в комнату, сел на край кровати и, сложив руки на коленях, уставился в пол.       — Что-то случилось? — осторожно спросил юноша, чувствуя, что разговор не будет лёгким.       — Родители, — коротко ответил Илья, поджав губы.       Парень прикрыл дверь и сел напротив, на старый потертый стул.       — Что на этот раз?       Друг глубоко вдохнул, словно готовился к длинному монологу.       — Они вчера позвонили. Снова начали этот разговор... про то, что я не оправдываю их ожидания. Успеваемость по экономике ниже плинтуса, я даже диплом писать не могу — ничего не выходит. А им всё мало. Они хотят, чтобы я стал успешным экономистом.       — Ты же никогда этого не хотел.       — В том-то и дело, — Коряков провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть с себя гнев и грусть, которые обременяли юношу. — Я же говорил им ещё два года назад, что хочу писать музыку, делать что-то своё. А они будто глухие.       Руслан сжал губы, наблюдая за тем, как его друг едва сдерживает эмоции. Он давно знал об этой боли Ильи. Знал, как тому тяжело давалось решение поступить на ненавистный факультет под давлением родителей, как он ночами писал тексты и лирические стихи вместо учёбы.       — Слушай, — неспешно начал он. — Ты ведь знаешь, что я всегда тебя поддержу. Но, Илюх, ты должен сам решить, чего хочешь. Наперекор им или нет — это только твой выбор.       Тот кивнул, но продолжал молчать, словно обрабатывая в голове услышанное.       — Ты пишешь такие тексты, что аж дух захватывает. У тебя есть талант. Почему бы тебе не пойти на наш курс? Тебя там давно ждут. Преподаватели готовы помочь, документы тебе оформят в два счёта. Федор Логвинов свечки ставит каждый день, чтобы ты это сделал. Андрей Игоревич молиться за иконы вместе с ним.       — А если я провалюсь? — голос Ильи дрогнул.       — Тогда упадёшь, но встанешь. Это нормально. Да, тебе придётся сейчас повзрослеть и брать на себя ответственность, понимаешь?       — Да, наверное. — он вдруг улыбнулся, чуть смущённо, но искренне. — Спасибо тебе. Ты как всегда прав.       — Это моя работа, — усмехнулся Руслан.       Коряков, чуть приободрившись, вдруг начал шутить:       — Ты видел вчера Дениса? Он вроде снова сошёлся с Ариной. Они же вчера на вечеринке целовались, как будто расставания и не было.       — Я видел этот пиздец. Парень явно в сложный период жизни попал, — промычал Тушенцов.       — А Максимка с Колей? — друг вскинул брови. — Тот танцевал с Нелей, а потом чуть не подрался с другом детства.       — Это же Коля... ничего удивительного       — Это они ещё трезвыми были. Относительно.       Они посмеялись, и Илья, окончательно расслабившись, вдруг выдал:       — А что у тебя с Даней?       — А что-то есть? — Руслан прикусил нижнюю губу, а улыбка тотчас сбежала с его лица, на ее месте теперь красовалась эмоция озадаченности.       — Да брось, я же вижу. У вас там всё как в плохом ромкоме — от ненависти до любви.       — Он высокомерный идиот, — отрезал парень, пытаясь не смотреть другу в глаза.       — Не скажу, что ты первый так о нём думаешь, — усмехнулся Коряков. — Но он не такой плохой. Я знаю его ещё с тех пор, как учился в школе. Он хороший человек.       — Для тебя, — уточнил он. — А для меня он вечная конкуренция и головная боль.       — Русь, просто будь со мной честным.       Руслан задумался, затем украдкой ответил:       — Симпатия есть, но я не позволю себе снизить бдительность.       — Вот и поговорили. — Илья рассмеялся, хлопнул друга по плечу и поднялся. — Ладно, пойду... увидимся, наверное...       Дверь резко захлопнулась, когда парень моргнул. Последняя тихая вставка друга заставила усомниться в правильности его действий. Однако ничего не предвещало беды, соответственно Руслан вновь упал с тяжелым грохотом на кровать, листая ленту новостей.       День тянулся медленно, но сообщение от Кирилла Баранова врывалось, как лучик света в затянутое серыми тучами небо:       @5opka        — Русланчик, мой пупсик       @5opka       — Ты придешь?       @5opka       — У нас сегодня посиделка! Будем играть, пить и ржать, как обычно. Приходи, без тебя скучно будет!       Руслан задержал палец на экране, перечитывая. Вчерашний вечер был насыщенным, а похмелье ещё не до конца отпустило. Но, сидя в своей комнате, он понимал, что тоскливый день сам себя не развеет. Все заказы на биты он уже сделал, а значит, день абсолютно свободен.       Через пару часов он был готов. В руках он нёс пакет с напитками, купленными по пути.       На этаже старшекурсников царила привычная суета. Откуда-то доносился смех, кто-то громко звал друзей, но Руслан направился прямо к двери, украшенной красной табличкой с надписью «Пристанище идиотов».        Стучать долго не пришлось — дверь тут же распахнулась, и на пороге появился Кирилл.       — Руслан, мой мальчик! — его лицо озарилось широкой улыбкой. — Ты пришёл! Слушай, срочно нужен бит из звуков пердежа Игоря. Это точно будет хитом!       — Блядь, — фыркнул Руслан, заходя внутрь.       — Кирилл, иди ты... — отозвался Игорь с дивана, кинув в друга подушку. — Убью тебя за такие идеи.       Комната была просторной, но уже забитой людьми. На диванах и полу устроились их друзья. Лиза Бебрина что-то обсуждала с Антоном, а Денис, вопреки ожиданиям, был один, без Арины. Это казалось странным, учитывая их вчерашние бурные примирения. Соня, девушка Кирилла, сидела на диване вместе с Игорем, смеясь с выражения лица давнего знакомого.       Но больше всего внимание Руслана привлёк Данила. Он сидел рядом с Лизой, выглядел расслабленным и, как обычно, чертовски уверенным в себе.       Тушенцов кое-как сдержал свое желание закатить глаза.       — Русь, ну как? — Кирилл по-прежнему тянул его за руку. — Бит, говорю, с пердёжными эффектами. Мы новый жанр откроем.       — Ты просто мечтаешь о карьере диджея в аду, дурак, — пробормотал Руслан, проходя дальше.       — Признай, это же шедевр! — не унимался Баранов, усаживаясь на край дивана к девушке. — А ты, Игорёк, не ной, ты у нас главный инструмент.       — Сейчас как встану и покажу тебе инструмент... — буркнул Шерстюк, насмехаясь над другом.       Компания явно успела выпить, но атмосфера оставалась лёгкой и дружеской. Руслан сел рядом с Антоном и Денисом, которые тут же начали пересказывать все шутки, которые он успел пропустить.       — Эй, Дэн, а где Илья? — спросил Руслан, бросив взгляд на друга.       — Я откуда знаю? — отмахнулся Денис, скрывая смущение. — Умер в туалете от запора, все может быть.       — Не волнуйся, — подколол Антон. — Вонять будет не на нашем этаже.       Смех заполнил комнату, а разговоры перетекали из одной темы в другую. Лиза рассказывала забавные истории из своей практики, Коломиец демонстрировал новые мемы на телефоне, а Кирилл с Игорем не унимались, выдумывая всё более абсурдные идеи для игр.       В какой-то момент Данила поднял глаза и встретился взглядом с Русланом. Тот почувствовал, как нарастает раздражение, но постарался не подать виду. Всё-таки вечер он пришёл провести весело, а не ссориться. Через час все уселись на пол, собираясь играть.              — Ладно, довольно скуки, — сказал он, вскинув руку, как будто это был знак начала новой игры. — Погнали, играть будем! Знакомьтесь с правилами «Карты на ложь». Поясняю, короче.       Он сделал паузу, чтобы все могли сосредоточиться, а затем объяснил:       — У нас есть несколько карт. Главные карты — это король, дама и тузы. Это карты, которые могут стать «основой» стола. У каждого игрока будет шесть карт, и когда твой ход — ты выкладываешь любую комбинацию, например, два короля. Ты говоришь: «Это два короля», а остальные решают — верить тебе или нет. Если не верят — вскрывают карты, и если ты солгал, то… ну, ты как бы «стреляешься» из русской рулетки. И да, это можно сделать дважды, и если ты дважды попался на лжи — выбываешь. И еще! Есть джокер — если его вскрыть, то оппонент выиграет. А есть дьявол. Если один человек вскроет его, то стреляются все, кроме того, кто его положил. Как-то так.       Все сидели молча, переваривая правила. Сначала было немного странно, но с каждой секундой азарт начал проникать в их головы. С картами все были знакомы, а вот такие необычные правила добавляли элемент неожиданности.       — Давайте, я начну, — сказал Шерстюк, держа в руках несколько карт. Он выложил на стол пару карт, легких на вид, но сразу понял, что его храбрость не останется без внимания. — Я положил два короля. Верите?       Кирилл, с довольной ухмылкой, оглядел карты Игоря. Он был в процессе тщательного размышления, анализируя мимику Игоря, но не мог окончательно решить, стоит ли ему верить. Напряжение стало нарастать.       — Пиздит, как дышит, — ответил друг, сразу же беря карты Игоря в руки. Открыв их, он внимательно изучил — два туза, но без королей.       Парень весело усмехнулся, опустил голову и вытянул два пальца руки, изображая пистолет и стреляя себе в голову.       — Ну всё, вот так, — произнес он с лёгким сарказмом. — Зачем так сложно? Я ж сказал, два короля, а ты меня так, мол, вычислил. Это моя «русская рулетка», если что.       Руслан сидел и с улыбкой наблюдал за происходящим, подкидывая карты. Ему нравилось, как напряжение плавно переключается в шутки, смех и громкие разговоры.       Игра продолжалась, поглощая всех участников своим необычным ритмом и правилами. Стол был полон тузов, и это значило одно: нужно было выкладывать их. Это был момент, когда решалась вся стратегия — кто решит солгать, кто поверит, а кто окажется тем, кто больше всего рисковал.       Тушенцов внимательно рассматривал свои карты. Три туза. Остальные карты — бесполезные, но три туза были настоящим даром. В этот момент он понимал, что его задача — не просто играть, а наблюдать за реакциями остальных. Он мог бы использовать свою комбинацию с умом, но знал: эта игра — не просто про карты, а про то, как ты читаешь людей, их лица, взгляды, что скрывают они за улыбками.       Первым ходила Лиза. С её типичной храбростью она, не колеблясь, выложила одну карту.       — У меня один туз, — сказала она уверенно, но с лёгким прищуром, как будто что-то скрывала.       Игорь, не задумываясь, кивнул и положил одну карту.       — Верю, — сказал он, расслабленно кидая свой туз на стол. Всё шло как по маслу, и атмосфера становилась всё легче.       Антон, с характерной хитростью, начал сомневаться. Он наклонился немного вперёд, гадая, что за карты положили предыдущие игроки, и решил действовать немного иначе.       — Два туза, — объявил он, положив их на стол, и с вызовом посмотрел на Соню. — Веришь?       Девушка задумалась на мгновение. Без лишних слов она положила один туз.       — Верю, — сказал Даня, хотя в его глазах было что-то осторожное.       Все посмотрели на Руслана. Он смотрел на свою руку, в которой лежали три туза. Этот момент мог стать решающим.       Данила, сидя напротив него, посмотрел на студента и, словно испытывая, положил три карты на стол.       — Три туза, — заявил он, не скрывая своего самообладания.       Татыржа не сдержался и, смеясь, воскликнул:       — Кто-то явно спиздел! Говнюки, никто не кинул столько тузов за один раз, это слишком!       Все начали смеяться, но как-то натянуто, словно чувство подозрения уже витало в воздухе. Кто-то блефует, кто-то врет, а кто-то ещё не успел поверить в свою удачу.              Руслан был слишком сосредоточен на том, что происходило вокруг, чтобы сразу что-то сказать. Он прищурился, изучая лицо Кашина. В его глазах было что-то, что сразу же вызывало у него сомнения.       — Ты что, серьезно? — с недоверием произнес Тушенцов, глядя в его голубые глаза. — Не может быть, что у тебя три туза. Это нереально.       Баранов, заметив момент, тоже подыграл.       — Слушай, Руслан, не верь этому пиздаболу! Не может быть, что у него три туза, — почти командным тоном сказал он. — Это какая-то ерунда.       Юноша, почувствовав давление, задумался. Он знал, что ему нужно раскрыть карты Данилы, если он хочет разобраться, кто на самом деле блефует. Он поднял руку, резко положил её на карты Кашина и сказал:       — Всё, вскрываю.       И он открыл карты. Там были три туза. Настоящие тузы. Стол погрузился в тишину. В этот момент вся атмосфера игры изменилась.       — Блядь, вы что, все до этого спиздели? — пробормотал Руслан, чувствуя, как напряжение растет. — У меня тоже было три туза.       — Ну... да, я лично солгал, — добавил Баранов, задыхаясь от смеха.       — Я тоже не святая, — протянула Лиза.       Он не мог поверить, что Данила, с его безразличным видом, оказался таким хитрым.       Кашин усмехнулся, и эта усмешка была как лёгкий вызов. В его глазах был намёк на что-то большее, чем просто победа в игре.       — Ну что, Руслан? — сказал Даня с притвортсвом. — Ты вообще веришь в свою удачу?       Руслан не ответил. Вместо слов, он просто цокнул языком, выражая своё недовольство и отодвинулся назад. Это было его способом сохранить дистанцию, держать себя в руках. Слишком много было эмоций, слишком много было скрытого напряжения.       Теперь на столе была дама, и все знали: если ты не положишь её, будет трудно выжить. Лиза, не медля, выложила две дамы и с усмешкой посмотрела на Соню.       — Я положила две дамы, — сказала она, как будто это было очевидно. — Веришь?       — Не верю, — сказала девушка, и, вскрыв карты, обнаружил… тузы. Лиза не сдержалась, выругавшись, и сделала вид, что ничего страшного не произошло.       — Блин, стреляюсь, — вздохнула она и, с досадой в голосе, "стрелялась" из русской рулетки, делая жест, который всегда вызывал смех.       В этой игре доверие — это роскошь, которую почти никто не может себе позволить.       Стол снова дам. Настала очередь Дениса, который не потерял времени. Он, не раздумывая, выложил три дамы.       — Я кладу три дамы, — сказал он уверенно. Все замерли, и каждый начал прикидывать, верить ли ему.       Руслан, не колеблясь, выложил одного дьявола, и Данила, осмотрев её внимательно, решился вскрыть карту. Он не ожидал увидеть того, что ему попалось.       — Что блядь? — воскликнул он, когда вскрыл карту, и все увидели дьявола, который, как всегда, был неожиданным сюрпризом в их игре. — Сучара.       — Все стреляются! — объявил Тушенцов, хихикая, как бы извиняясь за свою удачу, но, конечно же, не жалея. — Вот что значит не верить мне, милый, — и добавил, подмигнув Кашину. — Ну что, поиграем ещё?       Вечер медленно клонился к ночи, и комнату общаги наполняли последние аккорды песен, которые вся компания пела в полголоса. Гитару, уже порядком расстроенную от ударов по струнам, передавали из рук в руки, а в воздухе висел запах веселья, лёгкого перегара и молодости. Соседи по этажу давно потеряли терпение — где-то внизу уже в который раз стукнули по батареям.       — Всё, пацаны, нас выгоняют, — с притворной грустью протянул Кирилл, потягиваясь. — А так весело было.       — Не переживай, повеселимся потом, — отозвался Шерстюк, забирая гитару. — Еще соберёмся, если живы будем.       Люди начали расходиться, унося с собой смех. Руслан вышел почти последним. Холодный воздух ударил в лицо, и он замешкался на пороге здания общежития. Голод напомнил о себе резкой болью в желудке.       — Ладно, прогуляюсь до магазина, — пробормотал он себе под нос, засунув руки в карманы куртки.       Тёмные аллеи улиц, тянувшиеся вдоль университетских корпусов, шептали шорохом опавших листьев. Руслан уже собирался перейти дорогу, как заметил знакомую фигуру. Ксюша, обычно такая весёлая и жизнерадостная, стояла под тусклым фонарём с растерянным выражением лица.       — Ксюша? — окликнул он, подходя ближе. — Всё нормально?       Девушка вздрогнула и обернулась. Её встревоженные глаза блестели при свете фонаря.       — Руслан, привет... я не знаю, где Илья, — выпалила она на одном дыхании. — С утра его нигде нет, он не отвечает на звонки...       — Ты думаешь, что-то случилось?       — Да, — она провела рукой по волосам, глядя в сторону парка. — Он вчера говорил, что собирался идти к родителям. Но после... Я не уверена, всё ли там в порядке.       Тушенцов нахмурился.       — Ладно, пойдём поищем. Может, он в парке? Он обычно ходит этой дорогой, когда идёт домой.       Девушка молча кивнула, и они направились по аллее, проверяя каждую скамейку и вглядываясь в тени деревьев. Руслан несколько раз набрал друга по телефону, но тот так и не ответил.       — Странно всё это, — прошептала Ксения, сжимая ремешок своей сумки.       И вдруг, на повороте, они заметили двоих. На скамейке неподвижно сидел поникший силуэт, которую сразу можно было узнать по знакомой худощавой фигуре и растрёпанным волосам. А рядом стоял Данила, немного ссутулившись, словно стараясь защитить Илью от всего мира.       — Подожди здесь, — шёпотом сказал парень, кладя руку на плечо Ксюши. — Ему сейчас будет стыдно, если он увидит тебя.       Девушка неохотно кивнула, благодарно сжав его руку.       Тушенцов подошёл ближе. Даня первым заметил его, слегка подняв голову. Их взгляды встретились, и в этот момент между ними промелькнуло негласное перемирие. Было очевидно, что сейчас не время и не место для старых терок.       — Что случилось? — спросил он, присев рядом с Коряковым.       Кашин выпрямился, но ничего не сказал. Илья поднял голову, и студент с трудом сдержал гнев. Под одним глазом друга синел свежий кровоподтёк, а губа была разбита.       — Это отец, — наконец прошептал Илья, дрожащими руками вытирая лицо. — Я сказал ему, что хочу перейти на другой факультет. Он...       Руслан сжал кулаки, чувствуя, как его переполняет ярость.       — Ты поэтому пропал?       — Я не знал, куда пойти, — Коряков закрыл лицо руками. — Мне стыдно...       — Не смей так говорить, — твёрдо сказал Даня, опускаясь рядом с другой стороны. — Ты не виноват.       Тишину нарушил скрип шагов. К ним подошли Фёдор Логвинов и Андрей Игоревич.       — Что здесь происходит? — строгий, но взволнованный голос Фёдора заставил всех обернуться.       Руслан коротко рассказал преподавателям о случившемся, не вдаваясь в лишние детали. Фёдор и Андрей переглянулись, их лица посуровели.       — Завтра утром ты идёшь в деканат, — наконец сказал Логвинов, опускаясь перед Ильёй. — Берёшь документы и переводишься на факультет звукорежиссуры.       — Но... родители...       — Если они откажутся помогать тебе, — Андрей Игоревич сделал шаг вперёд, — есть стипендия, а в первое время мы поможем материально. Ты не один, Коряков Илья.       Он молчал, глядя на своих преподавателей.       — Это переломный момент, — мягче добавил Фёдор. — Но тебе пора повзрослеть.       Илья не сразу, но кивнул.       — Спасибо, — прошептал он.       Парк, укрытый тишиной позднего вечера, медленно погружался в ночную дрему. Фонари тускло освещали дорожки, по которым только что ушли Илья с Ксюшей и преподавателями. Руслан остался стоять у скамейки, глядя в пустоту. Напротив него, сложив руки на груди, стоял Кашин.       — Ну что, нефор, — начал тот с язвительной усмешкой, склонив голову. — Спас друга, теперь весь мир должен тебе аплодировать.       Тушенцов фыркнул, стараясь не смотреть в его сторону.       — Иди ты, Данила. Мне не до твоих подколов.       — Да брось, — продолжил тот с дерзкой улыбкой, делая шаг вперёд. — Тебя же прет быть таким важным. Видел свою мину?       Он только вздохнул и пошёл по дорожке, не оборачиваясь.       — Убегаешь? Как всегда, — выкрикнул Кашин ему в спину. — Это так похоже на тебя, Руслан. Вечно строишь из себя того, кому всё равно.       Руслан остановился, обернулся через плечо.       — Мне действительно всё равно, — произнёс он. — Ты это никогда не поймёшь.       Данила усмехнулся, но в его взгляде блеснуло что-то тёмное.       — Тогда почему ты так смотрел на меня? На вечеринке, когда я целовал Леру?       Юноша напрягся, его пальцы судорожно сжались в кулаки.       — Я не смотрел на тебя, — буркнул он, делая вид, что его это не тронуло.       — Смотрел, — с вызовом ответил Кашин. — Ты тогда чуть не сжёг меня своим взглядом. Может, завидовал?       — Тебе? — Тушенцов повернулся к нему, сжав зубы. — Даня, ты больной.       — Может, и больной, но зато честный, — продолжал тот с напором. — А ты всё прячешься за маской. Завидуешь, бесишься, но делаешь вид, что тебе плевать.       — Мне похуй, — громко отозвался он.       — Тогда почему ты сейчас кричишь?       Руслан не выдержал и шагнул к нему, сокращая дистанцию.       — Потому что ты невыносим. Ты хитрый, лицемерный человек, который лезет везде, куда его не просят.       — И это говорит тот, кто не может сказать прямо, что завидует, — усмехнулся Кашин, насмешливо качая головой.       — Мне нечему завидовать! — выпалил Руслан. — Ты для меня никто, слышишь? Никто.       — Одного понять не могу, почему ты так стараешься доказать это? — прошипел Данила, теперь уже без улыбки.       Студент развернулся, намереваясь уйти, но Кашин схватил его за руку, крепко удерживая.       — Что ты делаешь? — он резко дёрнул рукой, но Даня продолжал держать её, его пальцы слегка дрогнули, словно он хотел что-то сказать, но не знал как.       — Я тебе всерьез безразличен? — тихо, но отчётливо произнёс Даня.       Руслан рывком освободился, его уши порозовели, но в темноте это осталось незамеченным.       — Хочешь трогать кого-то? Трогай Леру. Меня оставь в покое.       Данила опустил руку, но его взгляд впился в Руслана, словно пытаясь прочитать его мысли.       — Хватит избегать меня, — он прищурился, сделав шаг вперёд.       — Пошёл ты, — оскалился он. — Просто держись подальше. Ты мне противен.       Он резко развернулся и быстро зашагал прочь, оставив Данилу стоять на пустой дорожке.