I Am The Dog

      Сентябрь. За окном — тихий стук дождя, его капли ритмично бьются о стекло, наполняя комнату глухим шорохом. Холодная пора года в полной своей силе: дни уже не жаркие, но ночи приносят внезапный, почти резкий холод.        Руслан сидел на полу своей новой комнаты, окружённый коробками, наполненными вещами, которые он привёз сюда после летних каникул. Это было его первое жильё без соседей — он переехал в одиночное помещение, что для студента считалось роскошью. В большинстве случаев, студенты делили комнаты, но он смог позволить это.       Прошлый год был успешным. Не только с точки зрения учёбы — хотя и там всё шло как по маслу — но и в плане его маленького, но прибыльного бизнеса. Он продавал биты, помогал ребятам сводить треки, подрабатывал звукорежиссёром на студенческих мероприятиях. Теперь он мог доплачивать за одиночную комнату в кампусе, где никто не мешал ему работать. А работать было над чем — портфолио для будущей карьеры росло с каждым днём.       Коробка с ноутбуком уже была распакована. Он поставил его на местами поцарапанный деревянный стол в углу комнаты. На полке рядом лежал микрофон — его главный рабочий инструмент. Около компьютера аккуратными стопками лежали тетради, в которых были исписаны нотные листы и идеи для будущих проектов. Рабочий уголок Руслана был минималистичным, но продуманным до мелочей: каждый предмет имел своё место, точно выверенное для удобства.       Остальное пространство комнаты было оформлено в темных, мрачноватых тонах. Стены украшали оккультные постеры, что сразу бросались в глаза любому, кто бы вошёл в комнату. Одного взгляда хватало, чтобы понять, чем увлекается хозяин этого помещения. В углу, на верхней полке шкафа, пылились старые книги по эзотерике, забытые, но не заброшенные. Они были важны для него — словно символ его личных поисков смысла и самого себя.       Небольшой стол напротив кровати был усыпан разными мелочами: несколько таблеток, которые он принимал от времени к времени, и длинное растение в горшке, уже слегка пожухшее — Руслан редко вспоминал о том, что его нужно поливать. Оно всё ещё храбро тянулось к свету, пробивающемуся сквозь серый туман за окном.       Здесь же стояли эскизы, сделанные его рукой: контуры будущих татуировок. Он часто задумывался, а не бросить ли учёбу и пойти на курсы тату-мастера. Рисовать ему нравилось всегда. Часто Илья, его лучший друг, просил нарисовать что-то на тему его любимых игр, а потом отправлялся к мастеру, чтобы набить это на кожу. В итоге эскизы Тушенцова превращались в татуировки, но мастера иногда вносили свои поправки — делали линии более чёткими, убирали мелкие огрехи. Тем не менее, он был горд, что его работы кто-то носит на себе.       На стене рядом с письменным столом висела фотография с Ильей. Типичная их встреча: кружки пива, гитара, и светлые воспоминания, запечатленные на этом кадре. Он смотрел на этот снимок всегда с улыбкой — Илья умел поднять настроение своим существованием.       Руслан, аккуратно сложив одежду в шкаф, открыл окно. Холодный, влажный воздух ворвался в комнату, принося с собой запах сырой листвы из парка, который виднелся за окном. Место сейчас было погружено в туман, и его силуэты казались размытыми, словно рисунок, написанный акварелью. Парень закрыл окно, чтобы не простудиться, хотя сейчас хотелось уйти на больничный и отлежаться на предстоящий год вперед.              Он сел на односпальную кровать и, глядя в окно, задумался о том, как преобразовать свою комнату в небольшую студию. В планах было организовать всё так, чтобы можно было записывать треки прямо здесь — студенты могли бы приходить к нему, и не нужно было бы таскаться по городским студиям. Микрофон и колонки уже стояли на полке у стены. Оставалось только расставить оборудование поудобнее и повесить звукоизоляционные панели.       Вдруг резкий и протяжный крик разорвал тишину коридора. Звук был настолько неожиданным и громким, что он вздрогнул, чуть не опрокинув чашку с недопитым чаем. В следующее мгновение крик перешел в бешеный ор, сопровождаемый каким-то неразборчивым гулом голосов и быстрым топотом ног. Руслан закатил глаза, потер ладонями лицо, ощущая одновременно раздражение и смех. Вечно у соседей что-то происходило — общежитие словно было магнитом для абсурдных ситуаций и нелепых авантюр.       Не успел он оправиться от этой какофонии звуков, как раздался резкий, настойчивый стук в дверь.       — Русь, открой, убивают!!! — за дверью раздался знакомый голос Максима Шабанова.       Он снова закатил глаза, на этот раз глубже. Поднявшись с кресла, он босыми ногами медленно подошёл к двери, по пути оглядывая свою комнату в поисках чего-то, чем мог бы разрядить возникшее напряжение. Но в глубине души он знал: в очередной раз Максим вляпался в какую-то комичную ситуацию, которая вот-вот развернется перед ним как нелепый фарс.       — Уже иду, — с лёгким вздохом ответил парень, открывая дверь.       Сквозняк тут же ворвался в комнату, холодным воздухом пронзив ноги. В дверях стоял Максим, весь запыхавшийся, светловолосый, в пижаме, с выражением паники и смеха на лице одновременно. Не успел Тушенцов даже задать вопрос, как друг мигом юркнул внутрь, едва не сбив его с ног, и спрятался за его спиной, словно за крепкой стеной.       — Он меня сейчас прикончит, помоги! — взволнованно и одновременно инфантильно рассмеялся Шабанов, пряча лицо за плечом друга.       Руслан, несмотря на, возможно, всю серьезность момента, не смог сдержать усмешку. В голове возникло десяток вариантов, что могло бы происходить в это ранее время, но все они казались слишком нелепыми, чтобы быть правдой.       — Кто? — наконец спросил он, обернувшись через плечо на своего друга.       Максим перевёл взгляд в сторону коридора, и Руслан понял, что ждать ответа долго не придётся. Из-за угла коридора, тяжело дыша, появился Коряков — он был соседом Шабанова по комнате. На его лице было выражение не столько ярости, сколько отчаяния и усталости, как у человека, которого довели до предела. Он был уже полностью одет — любимый свитер со звездой бросался в глаза, как знак его неизменного стиля.       — Я просто... — начал было Максим, но тут же осёкся, когда Илья шагнул ближе.       — Что опять случилось? — не сдержавшись, спросил он, пытаясь удержать на лице нейтральное выражение, хотя в уголках губ уже трепетал смешок.       — Этот... — Коряков тяжело вздохнул, отмахиваясь, словно обсуждение ситуации для него было уже утомительным ритуалом, — снова спрятал мои ключи! Полчаса их искал. Полчаса, блядь!       Руслан наконец не выдержал и рассмеялся. Да, это было в духе Максима — подшучивать над своими друзьями и соседями, скрывая не только ключи или перемешивая их вещи, но и делая различные смешные пакости. Для кого-то это могло быть мелочью, но Илья был человеком аккуратным и педантичным, поэтому каждый такой розыгрыш воспринимался им как личное оскорбление.       — Ну, так надо же как-то развлекаться, — беспечно отозвался Максим, выглядывая из-за спины и бросая на Илью лукавый взгляд. — Иначе пройдут студенческие годы и нечего будет вспомнить.       — Развлекаться? — парень даже шагнул вперёд, но тут же остановился, явно не желая устраивать разборки при третьем лице. — С раннего утра дверь была открыта, вот я и ушел, думая, что мой ключ остался под ковром. Ты бы лучше своим делом занялся!       — А я и занимаюсь, — продолжал смеяться Шабанов. — Вот, например, развиваю твои навыки поиска.       Руслан покачал головой, сдерживая улыбку, и отступил в сторону, давая им пространство для разговора. Он уже привык к этим ссорам-розыгрышам, но каждый раз поражался, как два таких разных человека, как Илья и Максим, умудряются не просто делить комнату, но и при этом не прибить друг друга.       — Ладно, ладно, парни, — вмешался он, поднимая руки в примирительном жесте. — Совсем скоро будет собрание в актовом зале в честь первого учебного дня, обсудите и разойдитесь с миром.       Коряков бросил взгляд на Руслана, явно подавляя желание взорваться, и наконец сдался.       — Да что тут обсуждать, — проворчал он, но тон его уже смягчился. — Просто перестань прятать мои вещи, ладно? Хотя бы дай иммунитет мне от твоих ебучих пранков.       — Ладно, — с совершенно невинным выражением лица согласился Максим, поднимая руки, как бы признавая поражение. Однако, зная этого парня, маловероятен тот факт, что он перестанет это делать. — Честное слово, больше не буду.       Соседи в общежитии были как отдельная планета, и хотя их выходки порой раздражали, без них всё казалось бы слишком скучным.       — Ну вот и договорились, — подытожил Илья, кивая головой. — А теперь все марш собираться, через десять минут мы идем покорять первокурсниц.       — Спасибо, — наконец расслабившись, сказал Максим, стряхивая со лба мокрые от пота волосы и выходя в коридор. — Спас, как всегда.       Он взглянул на часы — стрелки неумолимо подсказывали, что было уже восемь утра. Пора было собираться на первую открытую лекцию. В этот день занятия у них не представляли собой ничего особенного — лишь общие ознакомительные встречи с нововведениями и краткое общение с преподавателями. Каждый год первая пара была чем-то вроде переклички, определяющей, кто выжил в этом бесконечном учебном марафоне, а кто сдался под его натиском.       По большому счёту, это делалось не столько ради старшекурсников, сколько ради первокурсников и тех, кто перешёл из других вузов — им нужно было адаптироваться, познакомиться с новыми условиями и настроиться на предстоящий год.       Руслан потянулся, скрипя суставами, и с лёгким зевком вскочил с кровати. Открыв шкаф, он сразу же вытащил свой любимый чёрный свитшот с красным крестом на груди и серые джинсы, которые наделали фурор на распродаже месяц назад. Образ завершали новые кеды конверс, которые он недавно приобрёл. Взяв с собой только телефон и банковскую карту, он накинул на голову чёрную кепку, идеально дополнявшую его внешний вид. Ещё раз оглянув свою комнату, он уверился, что всё на месте, и вышел в коридор, где его уже ждали друзья.       Илья и Максим весело болтали, стоя у двери. Их непринуждённое общение придавало Руслану уверенности.       — Ну что, пойдёмте? — предложил он, подходя к друзьям и хлопнув Корякова по плечу.       — Да, погнали, — согласился Илья, делая первый шаг к выходу. — Первым делом хочу взглянуть на наше расписание.       Шабанов, привычно суетясь, открыл дверь на лестничный пролёт и с притворной важностью сказал:       — Каждый год это как лотерея в ларьке возле дома. Дай бог, чтобы оно не было слишком загруженным.       — Ага, — ехидно заметил Илья, перебирая ноги по ступенькам. — Как ты тогда в доту играть будешь?       Максим театрально закатил глаза, ухватившись за перила:       — Я тебе что, мешаю?       — Мешаешь! — усмехнулся Тушенцов, следуя за товарищами. — В прошлом году ты мешал всем. Стены у нас тонкие, как картонные коробки на свалке.       Парень на это только фыркнул и, изображая обиженного, тихо пробормотал:       — Да ну вас, буду в хойку играть тогда...       Илья не упустил возможности подколоть друга:       — В таком случае мы с Русланом обрежем тебе провода, потому что ты опять начнёшь косить под Гитлера       — Какие вы злые, — с шуточным вздохом произнес Шабанов, засунув руки в карманы своей худи. — Так неинтересно с вами.       Руслан ухмыльнулся, вспоминая ещё одну "шалость" друга.       — Главное, чтобы ты дрожжи больше в унитаз не спускал... — напомнил он, слегка поморщившись от воспоминания.       Максим рассмеялся, вспоминая тот злополучный случай, когда их общая ванная неделю пахла брожением, пока весь этаж не скинулся на клининг. Коряков поддержал разговор, сменив тему:       — Ладно, ребят, в этом году всё будет по-другому! — весело сказал он, выдвинувшись на улицу. — Потому что Денис поступил на первый курс! — воскликнул Илья, не скрывая гордости за друга.       Руслан ухмыльнулся:       — Ты мне всё уши про него прожужжал.       Максим, не пропуская ни одной возможности поддеть Илью, саркастически добавил шёпотом:       — Конечно, заговорил, ведь они любовники...       — Пошёл нахуй, — весело огрызнулся он в ответ, однако в его голосе сквозила не настоящая злость, а скорее ирония.       — Мы же знаем, — продолжал друг, весело хохоча. — Просто ты боишься познакомиться с девчонкой, а с Денисом легче...       Парень, уже не выдержав, легонько щёлкнул друга по лбу.       — Эй, я же правду говорю! — наигранно воскликнул Максим.       — У него есть девушка, — с лёгкой усмешкой вставил Коряков, но Руслан заметил, как его друг слегка напрягся.       Тушенцов коротко усмехнулся:       — Пока что...       Он знал, что отношения Дениса с Ариной были не в лучшем состоянии, и Илья не раз обсуждал это с ним.       — Вы такая хуевая группа поддержки, — фыркнул юноша, подходя к двери основного корпуса. — Ну что, готовы к ебучей суматохе нового учебного года?       Шабанов весело кивнул:       — Да!       Руслан, напротив, ответил с сарказмом:       — Нет.       Но, как бы они ни хотели или не хотели, вариантов было немного. Илья уже распахнул дверь, и шумный гул университетской жизни ворвался в их уши, как поток воздуха. Внутри здания царила привычная суета: первокурсники, толпами перемещающиеся между аудиториями, преподаватели, прохаживающиеся по коридорам, старшекурсники, которые уже знали друг друга и оживлённо обсуждали планы на учебный год. Руслан вдруг ощутил, как всё это, несмотря на хаос, внезапно показалось ему уютным.       — Как всегда, — усмехнулся он про себя, делая шаг вперёд. — Ещё один год в этом дурдоме.       Они миновали главный вход кампуса, стараясь держаться подальше от скопления людей. Справа на стене висел огромный информационный стенд, на котором каждую неделю вывешивалось расписание, но его редко изменяли. Этот порядок занятий обычно оставался неизменным до конца учебного года, если не происходило каких-то экстраординарных событий или внезапных изменений. Подойдя к доске, друзья начали искать свой курс и факультет, пытаясь определить, что же их ждёт в этом году.       Максим, как всегда, нашёл своё расписание первым и сразу громко отреагировал:       — Что за хуйня? Почему у меня в понедельник и в среду столько пар по дискретной математике, а в четверг — три подряд по алгоритмам и анализу сложности! — гневно воскликнул он, отходя от стенда с явным раздражением.       — А у меня в пятницу забита вся высшей математикой, — пробормотал Коряков, не отрывая взгляда от расписания, всматриваясь в каждый день недели.       Максим и Илья учились на втором курсе, они на год младше Руслана.       Шабанов осваивал профессию программиста, как и большая часть их компании. На вопросы, почему он выбрал это направление, парень обычно отвечал: «Чтобы делать моды для майнкрафта и читерить с помощью консоли!» Но все знали, что это шутка — программирование и физика давались ему с лёгкостью, и он был создан для работы с языками программирования.       Илье повезло меньше. Он учился на экономиста по настоянию родителей. С детства его сравнивали со старшим братом, от которого ранее ожидали многого, а юноша всегда оказывался в тени этих ожиданий. Брат давно опередил его во всех семейных соревнованиях, и парню не суждено было стать тем, кого родители будут ставить на пьедестал.       Сам же Коряков знал, что алгебра и вычисления — это далеко не то, чем бы он хотел заниматься. В душе он был лириком, поэтом, и Руслан не раз замечал, как это угнетает друга. Илья ненавидел разочаровывать свою мать, но как долго он сможет продолжать жить чужой мечтой? Ведь ему суждено было писать — его стихи и демки песен были известны даже на факультетах.        Преподаватели знали о его таланте и поощряли его участие в конкурсах, иногда даже доверяя сценарии для университетских мероприятий. Родители в него не верили, постоянно говоря один и тот же аргумент: "Творческая профессия никогда не может быть практичной". Но друзья поддерживали его во всём. Тушенцов до сих пор помнит, как забирал Илью ночевать к себе, чтобы тот хотя бы одну ночь не думал о семейных ссорах.       Друзья уставились на него, ожидая его реакции на расписание, но он лишь молчал, сжав зубы и проклиная всё про себя. Его негласное недовольство витало в воздухе.       — Блядь, Руслан, тебе так повезло! — с озорным огоньком в глазах воскликнул Илья, посмотрев на расписание друга. — У тебя куча занятий по истории отечественного и зарубежного кино!       — Это пиздец, — процедил он сквозь зубы. — Терпеть не могу историю.       Илья и Максим переглянулись и залились смехом — судьба словно нарочно каждому подкинула то, что они ненавидели больше всего.       Неожиданно из-за спины раздался весёлый голос, и чья-то рука легла на плечо Корякова.       — Ну шо, малец, чего такой кислый? — Это был Антон, который подошёл с Денисом.       Илья вскрикнул от неожиданности, но тут же расслабился, увидев, кто это.       — Коломиец! — радостно воскликнул юноша, пожал руку высокому парню с длинными белыми волосами и круглыми очками, который был одет в светлую одежду.       Шабанов, не упустив шанса пошутить, громко шикнул:       — А! Это женщина!       — Завали своё ебало, Шабанов, — с притворной обидой сказал Дэн, дружелюбно пожимая ему руку. — Что вы тут столпились, а?       — Чтобы ты спросил, малолетка, — подколол Коряков, легонько ударив Тоху по плечу. Антон, крупный и крепкий парень, громко рассмеялся.       — Обижаешься, Дениска? — подлил масла в огонь Татыржа, подшучивая над другом.       — Нет, — отчеканил Коломиец, поправляя волосы, явно стараясь не выдать свои эмоции.       — Малышка занервничала, по интонации слышно, что пиздит, — продолжал Илья, весело хохоча вместе с Антоном.       Денис, прикусив нижнюю губу, проигнорировал их подшучивания и повернулся к Руслану:       — Привет, мы с тобой мало знакомы, давай нормально познакомимся, — протянул он руку. — Коломиец Денис.       — Тушенцов Руслан, — ответил тот, пожимая руку. — Приятно познакомиться.       — Тушёнка, вообще-то, — не удержался Коряков, заливаясь смехом, как вскипевший чайник.       — Илюша, у тебя поэтому зубы кривые? Много пиздишь, вот и результат, — с сарказмом парировал Дэн, будто бы защищая Руслана от его тупых шуток.       — Нет, твоей маме так больше нравится, — с усмешкой ответил собеседник.       — Закройте свои кофемолки уже, — вмешался уже Антон, видимо, уставший от их дурацких приколов, хотя сам едва сдерживался от смеха. — Может, пора всем в секту?       — В какую секту? — нахмурился Денис.       — Мы так называем актовый зал, — пояснил Шабанов, делая шаг в сторону. — Думаю, пора двигаться.       Они повернули налево, направляясь к актовому залу, который был огромен и использовался также как университетский театр. Но как только они двинулись с места, парня окликнули.       — Руслан! — голос был знаком, и, обернувшись, он сразу узнал Славу Машнова, который бежал к ним, тяжело дыша.       — Чего? — спросил парень, остановившись и глядя на запыхавшегося друга.       — Русик, помнишь про должок в мае прошлого учебного года? — начал быстро говорить Слава, едва отдышавшись.       — О чём именно? — он нахмурился, пытаясь вспомнить, что именно друг имеет в виду.       — Мы же договорились, что ты постоишь на панели звука! — смущённо напомнил ему он.       — Ты идиот? — нахмурив брови, переспросил Руслан. — Напомнить раньше нельзя было?       — Нет времени, выручай! — умоляюще посмотрел на него Машнов, по его глазам было видно, что ситуация не терпит промедления.       — Ладно, ребят, идите без меня, — бросил под конец он своим друзьям, которые всё это время стояли в стороне, ожидая его решения.       — Удачи! — крикнул Илья, но Руслан уже не слышал его — он быстро побежал в сторону актового зала.       Когда тебя просят «постоять на звуке» за несколько минут до начала мероприятия — это всегда проблема. Но отказаться он не мог. Слава с благодарностью посмотрел на него, понимая, что если бы не Руслан, всё могло бы пойти наперекосяк.       Руслан чуть ли не влетел в актовый зал, сердце колотилось от бега и тревоги. Свет в помещении был приглушён, лишь редкие лучи выхватывали части сцены и зала. Мягкий гул студентов, только что начавших заполнять зал, мешался с эхо их шагов и разговоров. Но вместо привычной атмосферы подготовки и ожидания, царила неразбериха — никто не понимал, почему зал так плохо освещен. Тушенцов оглядел сцену и мгновенно осознал, что ситуация катастрофическая.       — Сука, Слава… — проскрипел он сквозь зубы, мысленно проклиная друга. Тот переложил на него всю ответственность за свет и звук, но, конечно же, ничего не подготовил заранее.       На сцене никого не было. Хорошо хоть, что преподавателей ещё не было — у него оставалось немного времени, чтобы привести всё в порядок и не получить нагоняй в первый же день учебного года. Вздохнув, Руслан выбежал за кулисы, почти врезавшись в стойку с осветительным оборудованием. Он поспешно включил общий свет, и зал моментально озарился яркими лучами. Студенты разом охнули от облегчения — наконец все стало видно. Сняв напряжение хотя бы в этой части, парень позволил себе короткую улыбку.       Вернувшись за пульт управления, он начал настраивать звук. Руки привычно бегали по кнопкам и рычажкам, проверяя все настройки динамиков. На одном из столов он заметил флешку с музыкальным сопровождением для всего события. Быстро вставив её в компьютер, Руслан открыл сценарий и начал пробегать глазами текст, когда услышал позади себя чужой голос:       — Вы у этого нефора покупаете саунд? — с усмешкой сказал кто-то за спиной. — Я вас спасу в этом году.       Руслан напрягся. Слова явно относились к нему. Он знал, что его за глаза иногда называют "неформалом" — не в обиду, а скорее по привычке. Ему самому это было безразлично: чёрная одежда, пирсинг, татуировки, томный и тяжёлый взгляд, словно он ждал наступления Рагнарёка — все это вызывало такой ярлык у окружающих. Но они знали, что несмотря на его внешний вид, он был профи в своём деле и пользовался уважением. Поэтому, когда кто-то начинал так резко высказываться, это не могло не задеть.       Он медленно повернулся, и взгляд его был полон скрытой угрозы. В нескольких метрах от него стоял незнакомый парень — высокого роста, крепкого телосложения, с яркими рыжими волосами, переливающимися в свете ламп. Его внешность сразу привлекла внимание: идеально вымытые волосы, белая рубашка под чёрным пиджаком, массивные плечи. На правой руке виднелись татуировки, что указывало на отсутствие каких-либо религиозных предубеждений, а на ногах у него были кеды ванс — очевидный знак нелюбви к конверсам, которые носил Руслан.       — Поговорить хочешь? — холодно спросил Тушенцов, глядя на незнакомца.       — Возможно, — отозвался рыжий, улыбаясь, но в этой улыбке не было ничего искреннего. — Любопытно познакомиться с таким персонажем.       — Плохие у тебя понятия, если за спиной пиздишь, — сказал он, сдерживая раздражение, и нажал на кнопку микрофона для сцены. — В детстве к маме под юбку плакать шел, раз так прячешься?       — Острый язык, однако, — отметил юноша, полностью игнорируя оскорбление. — Чего такой смелый, петух, что ли?       — Кто, прости? — Руслан посмотрел на него с насмешкой.       — Пидорас что ли? — громче сказал парень, слегка хрустнув пальцами, явно ожидая агрессии в ответ.       — Свою кличку в детском саду забыл? — он с иронией крутил микрофон в руках, а сам смотрел на экран ноутбука. — Судить по обложке — не самый умный ход, верно?       — Почему ты так резко реагируешь? Я ведь с хорошими намерениями, — с притворной доброжелательностью ответил парень, поправляя пиджак.       — Ненавижу лицемеров, — коротко бросил Тушенцов и отвернулся.       — На каком факультете? — спросил его незнакомец, видимо, всё ещё не успокоившись.       — Звукорежиссура, — холодно отозвался тот, настраивая что-то на ноутбуке.       — А я думал, на другом… А то биты у тебя кривые, аж кровь из ушей.       — А ты на каком, герой? — безразлично бросил Руслан, явно не желая больше поддерживать разговор.       — Актёрского мастерства.       — Вау, — без эмоций ответил он, бросив на него презрительный взгляд. — У тебя талант прирождённый. Отлично играешь долбоёба.       Тот лишь снял свои очки, и в его глазах сверкнула ледяная злоба. Его холодные, проницательные голубые глаза напоминали акульи, хищные и беспощадные.       — Зря ты переходишь дорогу, — сухо сказал юноша, будто предупреждая.       — Это угроза? Мама у тебя директор? Папа в гробу? — с усмешкой подначил Руслан, стуча пальцами по столу.       — А твой где?       — Закопан под Ачинском. А твой? — спокойно отозвался парень.       — Тебя это ебать не должно.       — Как зовут-то тебя?       — Данила Кашин, — холодно произнёс уже, получается, знакомый.       Руслан поднял микрофон и поднёс его ко рту, оглядев на секунду зал.       — Данила Кашин — сын бляди, — спокойно сказал он в микрофон.       Зал взорвался смехом. Студенты смеялись, а Кашин лишь вскинул брови и изогнул губы в странной деловитой улыбке.       — Я тебя понял, Руслан, — сказал он и начал уходить.       Он на мгновение напрягся — откуда этот парень знает его имя? Но тут же отмахнулся от этой мысли, понимая, что это не так уж важно. Важно было другое — за его спиной появился Фёдор Андреевич Логвинов, преподаватель по звукорежиссуре, человек, который мог поставить Руслана на место в любой момент.       — Здравствуйте, — чуть стыдливо пробормотал Тушенцов, едва заметив преподавателя.              — Я, может, и не всё вижу, но услышать успел, — с лёгкой усмешкой сказал Логвинов, скрестив руки на груди. — Я тебе это спущу на этот раз, потому что знаю, что ты отсидишь сегодня весь звук и свет.       — Полностью?       — А ты как думал? — подмигнул Федор, взяв в руки микрофон.       Руслан вздохнул. Первый учебный день, и уже всё пошло наперекосяк.