I Am The Dog

      Утро встретило Руслана вновь дождем — тяжелыми каплями, с шумом разбивающимися о подоконник. Серое, будто выцветшее небо, низко нависало над крышей общежития, где за приоткрытыми окнами лениво струился дымок сигарет и слышались приглушенные голоса студентов, которых новый день никак не желал будить. Третье утро семестра казалось олицетворением всех таких унылых и затяжных дней, когда всё начиналось с громкого звука будильника. Руслан рефлекторно дернулся к телефону, выключая его до того, как тот заиграл в полную силу.       Хотелось бы начать утро по-человечески — с чашки черного кофе, с неспешных шагов к общей кухне, чтобы, взглянув в мутное окно, наконец разомкнуть глаза. Но, как истинному студенту факультета звукорежиссуры, ему предстояло совсем другое. Утро Руслана начиналось с беготни и задач, и сегодня не стало исключением: до первой пары оставался ровно час, а значит, нужно было собраться и, наконец, решить вопрос с материалами для постановки, с которыми он пообещал помочь. Быстро натянув на себя джинсы и темное худи, он кинул в сумку нужные провода и флешки, подхватил наушники и, проверив заряд ноутбука, вышел за дверь, направляясь в комнату к Денису и Антону, которые согласились помочь ему подготовить нужные файлы и избежать их потери качества.       Комната Антона находилась на другом конце этажа, в крыле старшекурсников. Татыржа был уже на четвертом курсе факультета по айти, к тому же человеком известным и уважаемым в университете: его знания и, главное, стремление к совершенству в коде сделали его одним из ведущих ребят на потоке. К тому же, с недавних пор в его комнате поселился и Денис, только что поступивший и ещё не обжившийся в общежитии. Парень не раз объяснял, что эта временная "коммуналка" для него лишь переходный этап, но пока Тоха давал ему кров и терпеливо делил комнату, слушая эти сказки.       Руслан постучал в дверь, и к его удивлению, та открылась почти сразу. На пороге стоял Антон — заспанный, но бодрый, вопреки ожиданиям.       — Ого, ты еще и дверь сразу открыл, — пошутил Руслан, проходя внутрь. — Никаких сюрпризов больше?       Парень коротко усмехнулся и пропустил его, прикрыв за ним дверь. Тушенцов обвел взглядом комнату: вещи Антона были аккуратно уложены на своих местах, а вот вещи Дэна торчали отовсюду, как грибы после дождя. На него тут же налетела Лаки — хаски, собака Тохи, радостно виляющая хвостом. Руслан погладил её, огляделся снова, но так и не увидел Дениса.       Антон тем временем уже достал со стола флешку и протянул её другу.       — А где пиздюк? — с усмешкой спросил Руслан, подняв брови.       — У него депрессия в ноль лет, — со смешком ответил Татыржа, присаживаясь обратно к компьютеру. — Все от любви страдает.       — Там все настолько плохо?       — Достаточно, чтобы он шел вешаться, — подытожил он. — Проходит мимо корпуса Арины — и сразу теряет настроение.       — Нахуй тогда такие отношения, — покачал головой Тушенцов.       — И то верно, — согласился Антон, усмехнувшись. — Я вообще скуфом стал, с первого курса только на консолях, да за компом сижу.       — Так посадил зрение?       — Оно того стоит. Это мелкая погрешность.       — А стоит ли того же сладкая пизда Светы Соллар? — усмехнулся Руслан, добавив шутливой иронии.       — У меня диабет, — спокойно парировал друг, и оба разразились смехом. — И я вообще не люблю сладкое.       Руслан, подавив смешок, глянул на экран монитора, где среди открытых файлов виднелись таблицы и графики.       — Ну что, криптоинвестор черных темок, — пошутил Тушенцов, указывая на какой-то график. — Тапаешь хомяка?       — Я сейчас тебе еблище расхуячу, — ответил Антон, прищурившись, но тут же с усмешкой протянул ему график. — На, смотри.       — Это что-то значит? — Руслан приподнял бровь, глядя на пестрые линии на экране.       — Многое, поверь.       — Это свидетельство того, что ты миллионер?       — Нет, твоего рта частый гость, — ответил Татыржа со свойственной ему иронией.       Руслан хмыкнул, взглянув на часы. Пора было собираться, и он напомнил об этом товарищу:       — А Денис вообще собирается на первую пару идти?       Антон покачал головой и с явной серьезностью произнес:       — Если он опоздает или не придет, то может не возвращаться в эту комнату.       — Ультиматум бога, — усмехнулся он.       — Скорее, божественная кара, — уточнил парень. — Заебал варить свой дошик каждое утро. С такой вонью на весь этаж, что хоть выветривай, хоть нет — один хуй в носу целый день этот запах.       Внезапно их прервало появление Коломиеца в дверях. Он смотрел на них так, будто они обсуждали его самое сокровенное.       — О, пиздюк подкрался незаметно, — не удержался Тоха. — Как ты, девчонка?       — Слушай, Дэн, тебе надо посерьезнее относиться к жизни, — начал Руслан, стараясь не выдать улыбку. — Не стоит портить себе нервы ради одних только любовных переживаний.       Денис нахмурился ещё больше. Его всегда задевала эта тонкая грань между шуткой и подколкой, особенно когда дело касалось Арины.       — Да что вы вообще понимаете, — недовольно буркнул он. — Между нами всё сложно. Арина больше не отвечает на мои сообщения, а когда я вижу ее, она едва кивает.       Антон и Руслан переглянулись — они знали, что лучше бы поддержать друга, но шутка сама просилась на язык.       — Ты, главное, из окна не прыгай, — с псевдо-серьезностью сказал Тушенцов. — Иначе ей придется потом читать на лекциях стихи про твою неразделенную любовь.       — И кураторы нас выселят с нашего этажа, — усмехнулся Антон, хлопнув Дэна по плечу. — Потому что корпус будет оцеплен во время следствия, они будут читать в его комнате грустные поэмы.       Но Коломиец, видимо, был настроен не на шутки. Он вздохнул и вышел, оставив ребят недоуменно переглядываться. Руслан тоже поторопился — до пары оставалось совсем немного.       Попрощавшись с Антоном и пройдя по коридору, он вдруг увидел приоткрытую дверь — странное явление для крыла старшекурсников. Тушенцов сразу узнал номер комнаты — здесь жил Николай Ромадов. Придерживая шаг, он бросил взгляд во внутрь и заметил, что комната выглядела не так, как прежде. Коля всегда поддерживал минимализм: строгая мебель, аккуратные стопки книг, лампа с холодным светом.       Но теперь половина комнаты утопала в хаосе неоновых огней, неприбранных вещей и спортивной одежды. В этой беспорядочной части комнаты стояли новенькие устройства различной техники, наушники и целый парк проводов.       И тут он заметил самого виновника беспорядка — Даню, того самого первокурсника, который с начала учебного года не давал ему проходу. Руслан надавил на газ и ускорил шаг. Данила, оказывается, тоже поселился на этом этаже. И хотя второкурсники и первокурсники обычно жили этажом ниже, Кашин каким-то образом оказался здесь, где у Руслана было не так много знакомых и он мог чувствовать себя немного свободнее. Теперь его личное пространство оказалось под угрозой, и это не слишком радовало.       Выбежав из общежития, Тушенцов вздрогнул от капель холодного дождя, но возвращаться за зонтом уже не было времени. Капли быстро промочили его одежду, и он ускорил шаг, направляясь к главному корпусу. Дойдя до крыльца, он неожиданно столкнулся с парнем, который буквально упал ему под ноги.       — Блядь, — прошипел тот, глядя на разбросанные по асфальту тетради, и, наконец, поднял взгляд на Руслана, нахмурив брови. — Ну, спасибо!       Руслан только хотел отпустить шутку, сравнив его со своим старым другом, который отчислился в прошлом году, Джараховым, как из крыльца здания выбежал высокий парень в кадетской форме и наклонился к новенькому.       — Володя, ну что ж такое, — с обольщающей улыбкой проговорил он, помогая поднять полу мокрые тетради, совсем не обращая внимания на Тушенцова. — Ты не ушибся, миленький?       — Влад, заткнись, — смущенно ответил Вова, бросив взгляд на Руслана, как бы намекая, что посторонний замечает их не особо на вид дружеские нежности.       — Скажи, все ли в порядке? В медпункт не надо? — не унимался Владислав, вращая руку Владимира и тщательно осматривая её, словно опасался малейшей царапины.       — Нет, все нормально, — наконец пробормотал Володя и снова посмотрел на Руслана.       — О, Русланчик, здорова! — радостно поздоровался Калюка, ничуть не смущаясь недавнего происшествия. — Это ты налетел на моего дебика?       — Пошел ты, — буркнул Володя, скрестив руки на груди.       — Да, это я, — отрезал Руслан, усмехнувшись.       — Знакомься, это Владимир Иванов, первокурсник-экономист, — Влад представил Вову так, словно тот был его находкой.       — Я и сам мог, — сдержанно ответил Владимир, протягивая руку. — Приятно познакомиться.       — Взаимно. Сорри за такое внезапное знакомство, надеюсь, ущерб не сильный.       — Да ничего, не парься, — отмахнулся Иванов, качнув головой. — На могиле не такие истории случались, не говоря уже о таких мелочах.       — Ты только начал учебу, а уже готов хоронить себя, — поддразнил его Калюка, косо глядя на друга.       — Я твою мать ебал, гандон, — ответил Вова с усмешкой, скрывая свое смущение и зародившуюся неприязнь от лишних глаз.       Тушенцов, скрывая улыбку, кивнул обоим и, пройдя мимо, направился к зданию.       Он едва успел вбежать в холл, когда услышал, как до звонка на пару оставались буквально считаные минуты. Прощаясь с несколькими знакомыми мимоходом, он нацелился проскользнуть в аудиторию, как вдруг прямо перед ним, словно вихрь, возникла Лиза Бебрина. В привычной для нее спокойной манере яркого стиля и четкого взгляда из-под чёрных очков, она стремительно подлетела к Руслану.       — Привет, братишка! — громко начала Елизавета, с трудом сдерживая восторг. — Слушай, там такое в универе творится!       Руслан немного отпрянул, не ожидая такого рьяного напора.       — Что на этот раз? — сдержанно спросил он, привыкший к неожиданным заявлениям Лизы.       — Короче, у тебя появился конкурент! — с напускной загадочностью объявила она.       — Конкурент? — парень усмехнулся, поправляя сумку на плече. — Это что-то вроде типичного белого трипака из америки? Я таких скалкой раскатываю.       — Нет-нет, все гораздо сложнее! — девушка подняла палец, сверкая глазами. Казалось, новость ее саму взволновала не меньше, чем ей хотелось передать это ощущение.       — Откуда ты вообще узнала? И почему весь универ может всполошиться за одну ебучую ночь?       — Потому что все поменялось! — с воодушевлением продолжила Лиза, взмахнув руками.       — Лиз, ты хоть что-нибудь внятное сказать можешь? — раздраженно, но с легкой улыбкой спросил Руслан.       — Помнишь тот спектакль, что в начале года должен был быть? Его ведь перенесли на этот учебный год, потому что весной ремонтировали актовый зал.       — Конечно помню, я ведь в нем косвенно участвую, — сказал юноша, с лёгкой досадой ожидая объяснений.       — И у тебя наверняка уже есть готовый саунд для мероприятия? — осторожно спросила знакомая, нервно поправляя свою ярко-синюю чёлку.       — Да, и что с того? — удивлённо переспросил он.       Звонок на пару пронзительно звякнул, и Елизавета, сделав загадочное лицо, бросила на прощанье:       — Тебе пиздец! — и тут же убежала, оставив его одного среди шумного потока студентов.       Руслан помотал головой, подавляя желание рассмеяться. Лиза, хоть и была чудная, все-таки оставалась своим человеком. Она училась в другом корпусе, на дизайнера, но сегодня, судя по всему, у них были совместные занятия. Они когда-то случайно встретились в тату-салоне, и с тех пор как-то сблизились, находя точки соприкосновения в стиле и интересах. Единственный её «грех» — это манера говорить восторженно, но при этом ничего толком не объясняя.       Он, уже забыв об её словах, зашёл в аудиторию. За ближайшей партой его ждал Федя Игнатьев, которого чаще называли просто Букером.       — Здорова, Букер! — сдержанно поприветствовал Руслан, садясь рядом.       — Привет, мастер саунда, — шутливо отозвался Федя, скромно кивая.       Занятие началось практически сразу, как только в аудиторию вошел Давид Деймур, преподаватель по истории кинематографа. Серьезный и авторитетный, Деймур знал свою дисциплину на зубок, но также славился строгим нравом и не терпел пустой болтовни на занятиях. С первых минут аудитория погрузилась в ритм его лекции, и только Серафим Сидорин, сидевший на задней парте, как обычно, не мог удержаться от насмешек.       — История кино? Да кому она вообще в хрен уперлась? — пробормотал он, обращаясь к товарищу по парте, но так, чтобы слышал весь ряд. — Когда я соберу стадион — вот это история.       Давид пронзительно взглянул в его сторону.       — Без этой истории ты не сможешь даже прочувствовать атмосферу людей и стадиона, если не поймешь, сколько различных людей там стояло, — произнёс он.       Аудитория тихо засмеялась, но Серафим, не смущаясь, подмигнул преподователю.       — Так-то я могу наслаждаться этим и без истории, — отозвался он с усмешкой.       Деймур нахмурился и сменил тему, но как только его внимание переключилось на доску, Федор повернулся к Руслану.       — Слушай, я вот только утром кое-что услышал: у тебя, кажется, появился конкурент в нише. — Федя обвел взглядом однокурсника, чтобы убедиться, что тот вслушивается.       Парень вздохнул, уже предвкушая новую порцию загадок.       — Это уже Лиза мне пыталась объяснить, — коротко сказал он, усмехнувшись. — Как всегда, понятнее не стало.       — Ну, видишь ли, ходит слушок, что Федор Логвинов тебя ищет. По всему корпусу тебя днем с огнем искал. Сказал, что ты должен знать о какой-то новости, связанную с другим студентом, — произнес Букер.       — И что это значит?       — Вот этого я уже не знаю, — он пожал плечами. — Сам-то я этого человека не видел, но Логвинов рассказывал еще вчера, что этот некто поступил в этом году, и с его появлением у тебя может быть не так много привилегий из-за его такого же желания продвигаться в данной сфере.       Руслан лишь хмыкнул, переглянувшись с Федей. Таинственный конкурент его, конечно, не особенно пугал, но мысли о предстоящих переменах мелькнули в голове, пока они с Букером продолжали слушать лекцию Давида Деймура о важности знаний кинематографа.       Пара закончилась, и Тушенцов, выходя из аудитории, не мог отделаться от непростых мыслей. Все происходящее в последние дни казалось ему какой-то сложной мозаикой, где элементы подгонялись то в сплошную линию, то наискосок, но в целостную картину не укладывались. «Конкурент», загадочные предупреждения от Лизы и Букера, интерес преподавателей к каким-то другим студентам — всё это создавало непонятный фон. Но Руслан предпочёл отогнать эти мысли, вспомнив о предстоящем спектакле: ему нужно было успеть заглянуть к студентам актерского мастерства, чтобы передать флешку с готовым саундом для репетиций.       Проходя к актовому залу, парень почувствовал прилив воодушевления. Он старался над этим проектом больше месяца, оттачивая каждую деталь, и вот, наконец, результат можно будет увидеть и услышать. Да и для диплома это был весьма хороший аргумент — не лишний повод доказать себе и другим уровень своих умений.       Войдя в актовый зал, он застал хаотичную, но полную жизни картину. Актеры бегали по сцене, студенты-помощники расставляли декорации, а над всеми возвышался голос Арины Булановой, с четвертого курса факультета актерского мастерства. Она, с почти комичной неутомимостью, командовала, проверяла углы и уголки, требуя, чтобы всё было установлено идеально.       — Вы когда наконец поставите его на восемьдесят градусов, а не на девяносто?! — возмущенно кричала она на пару парней, которые скромно таскали тяжелые элементы декораций.       — А разве это не одно и то же? — с трудом выдавил из себя Александр Ермолай, теряя терпение.       — Нет! — в унисон воскликнула Арина и ее подруга Олеся Иванченко, уже одетая в театральный костюм и беззлобно посмеивающаяся над происходящим.       Руслан заметил, что звук в зале тихо пищал, и сразу понял, в чем дело. Слава Машнов, который стоял за звуковой панелью, судя по всему, не спал всю ночь — иначе как объяснить эту рассеянность? Он быстро подошел к нему, нажал пару кнопок, устраняя дребезжание в микрофонах, и, наконец, привлек его внимание.       — Ты вообще спал, Слав? — с улыбкой спросил парень.       — Тупой вопрос, — пробормотал Машнов, кивая и виновато поджимая губы. — Сон для слабаков.       Тем временем к сцене подбежал Ромадов и с трудом перекрикивая всех, попытался как-то ускорить процесс:       — Девчонки, это все прекрасно, но до звонка две минуты! Давайте закончим расстановку, а?       — Ты не видишь, что декорации криво стоят? — тут же накинулась на него Буланова, задетая за живое. — Как вы можете закрывать на это глаза?       — Не вижу причин для такого перфекционизма на репетиции, — сухо отозвался Коля, видимо, желая как-то смягчить ее раздражение.       — Вылитый Меркурий в Козероге, — протянула Олеся с хитрой усмешкой, добавив немного астрологического шика.       Слава тут же вставил своё замечание:       — Слушай, эта астрология на всех девушек распространилась?       — Больше распространяются слухи об Арине и Давиде Деймуре, правда, Ариша? — подколол Александр, устало опуская вязанку кулис.       Девушка смерила его убийственным взглядом и с сарказмом ответила:       — Долго думал над этой шуткой?       — Минуты три, я старался, — гордо ответил Ермолай, но тут же застыл, когда Арина, холодно прищурившись, бросила:       — Ну, примерно столько же у тебя было хуев в жопе. Думаю, ни одна женщина тебе не дала бы после таких шуточек.       Слава и Николай едва не поперхнулись водой, не ожидая столь резкой реплики.       Руслан, помня о своем деле, решил, что пора напомнить о себе.       — Ребята, — сказал он, привлекая внимание остальных. — Так что, вам флешку со звуковым сопровождением уже отдавать?       Буланова, казалось, удивилась:       — Ой, — промямлила она. — А у нас уже есть.              Тушенцов почувствовал, как его брови начали стремительно подниматься. Все мысли, идеи и старания, связанные с проектом, вмиг превратились в обескураживающий хаос.       — Как это "есть"? — переспросил он, тщательно подбирая слова. — Я же еще не отдавал вам ее.       Машнов резко поджал губы, словно что-то скрывал. Руслан мгновенно это заметил и сменил тон.       — Слава, что уже стряслось?       Он вздохнул и нехотя ответил:       — Федор Логвинов сегодня одобрил сопровождение другого студента.       Руслан чуть не поперхнулся от возмущения.       — Что? — почти выкрикнул он, чувствуя, как в нем вскипает негодование. — Как это? Мы же договаривались о том, что я буду делать все сопровождение!       — Мы ничего не знаем, но разрешение на новый саунд Федор дал. Ты сам это знаешь — без его разрешения нам не позволено менять звук, — нервно ответил Слава, явно не желая углубляться в неприятный разговор.       Он выдохнул, пытаясь сдержать эмоции.       — Кто этот человек?       — Мой новый сосед, — спокойно ответил Ромадов. — Данила Кашин.       Руслан сразу вспомнил наглого рыжего второкурсника, с которым пересекался последние несколько дней. Он пытался сдержать возмущение, но с каждым словом становилось все хуже.       — И какого, простите, хрена? Вы все знали, что я готовлю звуковое сопровождение, но просто взяли работу новенького и променяли меня? — резко спросил он, уже не сдерживая своего разочарования.       — Не горячись, Русик, — взволнованно проговорил Машнов, встав между ним и остальными. — Федор просто хотел поддержать новенького.       Но Руслан уже не слышал их слов. Парень, захлебываясь от обиды и злости, быстрыми шагами направился к кабинету Федора Андреевича Логвинова. Его преподаватель по звукорежиссуре и наставник, человек, который всегда поддерживал его творческие начинания, которому он доверял и даже в какой-то степени стремился подражать, сегодня неожиданно предал его. Федор не раз ставил Руслана в пример другим студентам, отмечая его музыкальные проекты, рассказывал о его успехах и поднимал на пьедестал как одного из самых способных на курсе. А теперь, когда они заранее договорились, что саундтреки для спектакля станут его работой, Логвинов вдруг заменил его на какого-то новичка.       Он распахнул дверь кабинета, не обращая внимания на этикет, почти влетел внутрь. Федор Андреевич сидел за столом, привычно рассеянный, чуть усталый. Темные круги под глазами говорили о том, что он не спал почти всю ночь, а легкий аромат морского бриза, всегда исходивший от него, как-то странно контрастировал с глубокой задумчивостью, которая окружала его, будто густой туман.       — Руслан, — спокойно поприветствовал Федор, встретив его резкий взгляд. Он отложил в сторону стопку бумаг, не делая попыток скрыть усталость. — А я тебя искал...       — Вы… — он остановился, пытаясь подобрать слова, но эмоции просто рвались наружу. — Вы серьезно решили заменить мою работу на саунд какого-то новенького? Без моего ведома?       Федор вздохнул. Он был спокоен, словно на него никак не действовали резкие всплески Руслана.       — Давай обсудим это спокойно. Данила Кашин — способный парень, и его работа действительно заслуживает внимания. Не будем отрицать, что это шанс, а в жизни нам часто приходится уступать дорогу другим, чтобы помочь им раскрыться.       — Уступать дорогу? — парень едва сдерживал голос. — Я месяц работал над этой музыкой, продумывал каждую мелочь, чтобы это стало частью моего дипломного проекта! Почему вы решили, что он важнее?       Логвинов внимательно посмотрел на Руслана, словно прислушиваясь к каждому его слову. На лице мелькнула тень печали, но он говорил спокойно, мягко, будто не желая обидеть, но и не собираясь поддаваться на эмоциональный напор.       — Руслан, ты очень талантлив, но нужно видеть потенциал в каждом студенте. Ты не можешь занимать лидирующую позицию постоянно. Это не работает так в реальной жизни. Там всегда будет кто-то, кто захочет получить твое место. Это реальность, и тебе, как будущему профессионалу, важно научиться не только конкурировать, но и признавать чужие достижения.       Тушенцов покраснел от негодования. Мысли метались, он чувствовал себя словно униженным на глазах у всех.       — Если бы это действительно было важно, вы могли бы заранее сказать, что планируете рассматривать другие варианты! А так, выходит, все, что я делал, — просто выброшено в мусор? — его голос дрогнул.       Преподаватель спокойно выслушал его, выдерживая долгую паузу.       — Тебе никто не мешает включить эту работу в диплом, Руслан. Я напишу официальное подтверждение, что это было частью подготовки к спектаклю, что твой проект был в числе претендентов, — сказал Федор, явно делая акцент на последнем слове.       — Претендентом? — Руслан едва не сорвался на крик. — В моей собственной работе, где еще не было вашего Кашина — просто жалким претендентом? Это унижение меня и моего труда!        Он встретил пронзительный взгляд парня почти бесстрастно, давая ему выплеснуть все накопившиеся эмоции, пока его гнев не угаснет сам собой.       — Я понимаю твою обиду, но она утихнет со временем. И когда ты успокоишься, ты поймешь, что конкуренция — это часть пути, а умение уступить или поучиться у другого иногда может дать тебе гораздо больше, чем просто работа над проектом в одиночку, — сказал он, сверля Руслана взглядом.       Руслан замолчал, чувствуя, как злость и обида медленно превращаются в какое-то тяжелое, горькое разочарование. Глубоко внутри он понимал, что Логвинов прав, но принять это было выше его сил. В голове роились грубые слова, но вместо них он только сжал кулаки и холодно посмотрел на преподавателя.       Мужчина лишь слегка вздохнул, глядя на Тушенцова с печальной, чуть ироничной улыбкой.       — Придет время, и ты поймешь, что учиться у других — нормально, что в мире искусства и работы нельзя всегда быть первым. Это не показатель твоей ценности, — он сделал паузу, выдержав взгляд Руслана, — но с пубертатной язвой это осознать, конечно, сложно.       Руслан не стал слушать дальше. Ярость, почти физически осязаемая, толкнула его к двери. Он развернулся и с грохотом захлопнул ее, оставляя за порогом кабинет и все уроки Логвинова, к которым он, возможно, ещё не был готов.                                                                         * * *       Он лежал на кровати, опустошенный до последней капли после всего, что свалилось на него за день. Парень досидел остальные пары словно в тумане, почти ничего не замечая вокруг и механически записывая материал, не думая о его содержании. Любые попытки знакомых завести разговор натыкались на его молчание и отрешенный взгляд. Он игнорировал всех — не потому, что хотел их задеть, а потому что был попросту измотан.       За окном барабанил дождь, который к вечеру усилился до ливня, заливая тротуары, переходы и сады вокруг кампуса, как будто синхронизируя с его настроением. Руслан даже не закрыл дверь в комнату, словно хотел остаться в полном одиночестве, под шумом ливня и глухом гуле своего разочарования.       Но одиночество, как оказалось, было не вариантом: шум в коридоре стал приближаться, и вскоре в его комнату ворвалась целая толпа друзей. Илья скаканул внутрь первым, размахивая пакетом, явно набитым алкоголем, судя по звуку ударяющегося стекла. За ним следом вошли Антон, Максим и, чуть сзади, Денис, неловко приотставший, будто из-за стеснения или чего-то ещё. Руслан с трудом выдавил из себя удивленный взгляд, но Коряков не дал ему долго пребывать в растерянности.       — А ну-ка, живо поднимайся! — начал он, весело размахивая пакетом, откуда уже доносились тихие постукивания бутылок. — Мы не дадим тебе тут ныть и киснуть, всякое бывает, друг!       Тушенцов нехотя сел на кровать, прикрывая глаза рукой, но усмехнулся. Этот налет "группы поддержки" все же выбил его из состояния отчуждения.       — Откуда вы все тут взялись? — кивнул он на пакет с алкоголем.       Шабанов, как всегда, не упустил возможности вставить слово:       — Мы слышали, как все вышло. Это ведь вообще плевое дело, ничего страшного! — воскликнул он. — Видишь ли, понаехали новые студенты, которые какого-то хуя имеют больше прав, чем ветеран своего дела. Илья все нам рассказал.       Руслан недоверчиво уставился на Илью, который, усевшись на краю его кровати, уже открыл первую бутылку пива и выдохнул с едва заметной улыбкой.       — Русь, вот ты и узнаешь правду: я знаком с Данилой уже года два. Познакомились в дайвинчике — это тот еще прикол, — начал юноша, потянувшись за второй бутылкой, чтобы передать ее другу. — Правда, общаемся мы мало, но я ему как-то раз советовал перевестись в наш универ. Вон, нашел себя и уже пихается в конкуренты.       Он застыл от удивления, принимая бутылку в свои руки.       — То есть ты знаком с этим типом? — переспросил он, все еще переваривая новость.       — Ну, было дело, но ты мне ближе, и сегодня я тут за тебя, — Коряков слегка приобнял друга за плечо и подмигнул. — Так что не бери в голову.       — А вообще, — вмешался Антон, отпив алкоголь, даже не скривившись, — я до сих пор смеюсь, когда вспоминаю, как узнал об этом. Сначала подумал, что это розыгрыш. Ну согласись, это полная лажа со стороны препода, если все было обговорено заранее.       — Вот именно! — Руслан кивнул с мрачной уверенностью. — Логвинов с самого начала говорил, что я делаю саунд для спектакля, и вдруг — этот новичок. Абсурд.       — Не переживай, воин, я могу сделать сват от лица этого Дани, — поддержал его с сарказмом Татыржа.       Максим наклонился к ним и усмехнулся:       — Отличная идея, Антон! Давайте сделаем ему сват, хули.       Руслан фыркнул, а Илья громко рассмеялся, сделав вид, будто еще обдумывает это предложение.       — Ну да, — протянул Денис, который, похоже, успел немного выпить до их встречи и сейчас уже был в расслабленном настроении. — А я сделаю докс. Легкое дело, в сети любой инфы навалом.       — Реально, ну чего бы нам не запилить настоящую слежку за этим рыжим ублюдком? — поддержал его Шабанов, усмехаясь. — А там уже посмотрим, что это за фрукт.       — Да хватит с вас, — фыркнул Антон, едва не захлебываясь от смеха. — Делать вам, что ли, нечего? Следить за недоразумением в виде Кашина, прямо "Скотланд-Ярд" какой-то.       — Слушайте, — протянул Максим, откинувшись на кровати, — а ведь с виду он точно типичный натурал. Прямо картинка с обложки.       — Я слышал, что он довольно тесно общается с Лерой Мидлер с нашего второго курса. Похоже, что-то тут назревает, — подмигнул Коломиец, а потом добавил с нарочитым многозначительным тоном: — Может, и по его части залезем?       Антон залился смехом:       — Реально вам делать нечего. Вы тут как шпионы на рыжего бедолагу набросились.       Руслан незаметно бросил взгляд на Илью — тот молчал, явно не желая вмешиваться в обсуждение, и он не стал давить на него с вопросами. Видимо, Илья не был уверен в своем отношении к Даниле, но, как бы там ни было, сейчас он был здесь, рядом, готовый поддержать его, и это значило гораздо больше, чем его прошлое знакомство.       Постепенно разговор снова превратился в череду шуток. Все смеялись, пили пиво и обменивались подколками, пока Коряков не перевел тему на предстоящий спектакль:       — Ладно, парни, хватит о нем. У нас вообще-то постановка на носу. Так что не расслабляйтесь. Руслан, ты как, готовишься морально?       — Вполне, — кивнул он, глядя на друга. — Но Денис сто процентов продумывает план побега уже сейчас.       Коломиец тут же принялся возмущаться:       — Да что за подстава! Не тащи меня туда, Ильха, я не хочу на этом спектакле сидеть и спать!       — О, у тебя нет выбора, друг мой, — хитро прищурился Илья. — Ты уже в деле, хочешь ты того или нет.       Татыржа громко фыркнул:       — Похуй, он все равно в бравл старс играть будет, — предположил он. — А как только проиграет, так и орать будет на весь зал.       Руслан сдержал смех, представив эту картину, а Максим подлил масла в огонь:       — Ну, а что, народ-то оценит шоу! Дэн, тебе с этого спектакля ничего не светит — я в смысле работы, так что можешь подготовить репертуар своих воплей!       Денис улыбнулся, подыгрывая:       — Выйду на сцену со словами, что Шабанов — руина, — насмешливо и театрально провозгласил он, размахивая бутылкой.                                                                         * * *       Прошло уже несколько часов с того момента, как друзья распрощались и разошлись по своим комнатам, пожелав друг другу доброй ночи, но скорее всего даже и не рассчитывая выспаться. После нескольких бутылок пива завтрашний день обещал начаться не с лекций, а с головной боли. Руслан, однако, не мог и представить, чтобы наутро ему стало легче. Он провел остаток вечера, гоняя в голове мысли о случившемся и снова и снова переслушивая музыку, которую подготовил для спектакля. Убедился в том, что качество каждой композиции было идеальным, что он ни на минуту не ошибся с уровнем громкости, тембром и настроением треков — и от этого становилось еще тяжелее.       Как какой-то новичок смог убедить преподавателей заменить его работу? Как Логвинов мог так с ним поступить? Руслан уже устал от собственных мыслей, и в довершение к этому, его поглощенное пивом состояние ухудшил еще и редбул, который должен был прогнать сон, но вместо этого словно залил в кровь яд из тревожных мыслей и нервного напряжения. Голова, забитая мыслями и воспоминаниями, требовала разрядки.       Он закрыл ноутбук, взял пачку сигарет "Винстон", которая была почти пустой, и вышел из комнаты, оставив дверь слегка приоткрытой. Погода за окном была промозглой и до сих пор дождливой, поэтому Руслан решил не выходить на улицу, а закурить у окна в коридоре, где дымовые сигнализации стояли выше. В конце концов, уже ночь — в это время на его этаже ни один здравомыслящий человек не будет бродить по коридору.       Тихо прошагав по полу в своих мягких тапочках и добравшись до места, он вдруг уловил аромат дыма, но непривычного, не похожего на запах обычных сигарет. Этот запах был более пряным, с легкими шоколадными нотами — дорогие сигареты, такие, похожие на "Чапман". Тушенцов остановился: редко кто курил здесь, особенно в коридоре между общей ванной и туалетом, да и те, кто вообще курил, скорее выбирали более дешевые варианты. Придерживая дыхание, он сделал еще пару шагов и застыл, увидев знакомую фигуру у окна.       Рыжие в беспорядке волосы, тень от подушки на щеке, накинутая толстовка и клетчатые штаны. Данила Кашин стоял в коридоре, не замечая Руслана и нервно курил. Судя по запаху, это была не первая его сигарета.       Тушенцов, прищурившись, продолжал наблюдать. Будто и не собирался вмешиваться, только ждал, что тот скажет первым. Данила всё так же стоял к нему спиной, но вдруг, не оборачиваясь, произнёс:       — Ты идешь ссать или нет? — его голос прозвучал раздраженно. — Давай уже, проходи, я не кусаюсь.       Он молчал, не зная, что сказать. Это был не страх, скорее — изнеможение. Ему казалось, что любое слово может снова вызвать в нем поток злости, на который просто не было больше сил. Но эта пауза позволила ему разглядеть Данилу под другим углом. Странно, что такой самоуверенный и дерзкий новый студент был так похож на всех тех людей, с кем Руслан чувствовал себя комфортно. Это был его типаж — золотистые ретриверы. Кашин мог бы быть из их компании, если бы не вечное желание Руслана защитить себя от всего и вся.       Даня вздохнул и вытащил из пачки новую сигарету, выставив ее назад, не глядя на собеседника:       — Хочешь? Бери, не стесняйся. Только не пали меня, лады?       Парень молча взял сигарету, ощущая непривычный шоколадный запах фильтра.       — Ты что, первокурсник? — вдруг с интересом спросил Данила, наконец оборачиваясь и глядя прямо на него, явно не ожидая увидеть именно Руслана. — А вот этого я не ожидал.       — И тебе привет, — отозвался он с тягучей ноткой сарказма. — Подкури мне.       Даня, не удержавшись, усмехнулся.       — Ты что, не знаешь пацанских законов? — с серьезным видом спросил он, выдыхая клубок дыма.       — В душе не ебу, — фыркнул тот, не скрывая насмешки.       — Подкуривают только шлюхам, — пояснил Кашин, глядя на него с прищуром.       — Если это даже так, почему сказал об этом сразу, раскрывая карты?       — Я уже победил сегодня. Зачем мучить тебя дальше? — ответил Данила с хладнокровным спокойствием, словно говорилось о чем-то обыденном и не стоящем обсуждения.       Руслан кивнул, поджигая сигарету, и спокойно уставился в окно, словно над этой «победой» не стоило даже иронизировать.       — И ничего не скажешь? — спросил Даня, облокотившись на подоконник.       — Нет, — твердо произнес Тушенцов, пуская дым в сторону окна и глядя на дождь.       — Значит, сдался? — уточнил Данила.       — Нет, — сдержанно ответил он, не поворачиваясь.       Кашин, будто издеваясь, продолжал:       — А я ведь вижу, как тебе не по себе от того, что я тебя уделал. Как тебя раздражает, что новенький оказался сильнее.       Руслан, чувствуя, что его нервы уже на грани, крепко сжал сигарету.       — Слушай, — прошипел он, потирая виски. — Можно мне молча покурить? День и так выдался непростым.       — Дерьмовым, — вставил Кашин с наигранным сочувствием.       — Непростым, — твердо стоял на своем Руслан, не позволяя ему задеть себя.       — Так ты из-за меня спиться решил? Или влюбился, а? — продолжил подначивать Даня с каменным лицом, учуяв запах перегара.       Руслан со смехом скривился:       — В таком случае у тебя фетиш унижать объект симпатии.       — Что, я? Да ни за что, — ответил он.       — Тогда прекрати пороть чушь, — Тушенцов устало махнул рукой. — И проблем не будет.       — Да пойми, это всего лишь начало учебного года, — продолжил Кашин с озадаченной усмешкой. — Нас обоих ждет веселый год, верно?       Руслан, видя, что тот пустил дым вверх, махнул рукой, чтобы развеять его, раздраженно пробормотав:       — Только не пускай дым наверх. Сработает сигнализация, и мы вылетим отсюда вместе.       Кашин рассмеялся:       — Мило с твоей стороны. Не знал, что так переживаешь.       — Да не за тебя, а за самого себя переживаю. Не хочу проблем из-за такого придурка, как ты. Зачем ты это делаешь?       Данила приподнял бровь, внимательно посмотрел на него и проговорил, понижая голос:       — Зачем я это делаю, спрашиваешь? Все просто: я хочу быть номером один, — сказал он, с нескрываемой насмешкой. — И какая-то пешка в лице неформала, вроде тебя, мне не помешает.       — Синдром главного героя? — с иронией спросил Руслан, не выдержав.       — Нет, просто объективно я лучше. И никакая вшивая самоуверенность тут ни при чем, — хладнокровно ответил Данила.       — Самоуверенность — чисто детская черта, — продолжил он, чувствуя, что разговор сводится к бессмысленным спорам. — Нет смысла рваться на первое место, если не понимаешь, для чего.       Кашин внимательно посмотрел на него и с улыбкой сказал:       — Тогда уступи его мне. Чего ты вообще так убиваешься?       Руслан, не сдерживая эмоций, огрызнулся:       — Уж точно не тебе.       Данила ухмыльнулся и докурил последнюю сигарету, выбросив ее в окно.       — Мой тебе совет, последний, от чистого сердца: не усложняй. Я могу сделать все по-хорошему...       — Иди нахуй, — спокойно прервал его Руслан, не дав договорить.       Данила окинул его взглядом, сдержанно рассмеялся и ушел, а Руслан, оставшись один, подкурил третью по счету сигарету уже из своей пачки.