I Am The Dog

      Руслан шёл по пустынным улицам Васильевского острова, ссутулившись и засунув руки в карманы пальто. Морозный ветер шуршал в кронах редких деревьев, а с детской площадки доносился приглушённый смех ребятни. В окнах домов зажигались разноцветные гирлянды, мерцая огоньками надежды и тепла. Но он чувствовал себя чужим в этом празднике. Как будто мир делился на тех, кто радостно жил, и тех, кто тихо выживал, не находя своего места. Руслан был из вторых.       Он курил одну сигарету за другой, пока на губах не остался терпкий привкус никотина. Последний мандарин в его кармане стал скромным напоминанием детства, когда Новый год ассоциировался с подарками, семейным столом и бабушкиными историями. Сейчас же всё это казалось чужим. Семья осталась в Ачинске, где-то далеко в прошлом, а город, в котором он жил уже несколько лет, так и не стал родным.       Петербург манил его своей неприступной красотой. Но он оставался для него лишь серым лабиринтом, где не было близких. Всё казалось временным, а знакомые лица лишь пробегали в воспоминаниях, не задерживаясь рядом. Особенно, когда до поступления в университет оставался год.       Детская площадка встретила его пустотой. Тусклый свет фонарей и поскрипывающие качели создавали ощущение покоя, которого он не знал уже давно. Руслан сел на ту самую качель, что знала больше всех: как он плакал от злости на школьных обидчиков, как курил первую сигарету после ссоры с бабушкой, как однажды здесь встретил того рыжего парня...       Этот образ остался с ним навсегда — короткая встреча, но такая значимая. Руслан не помнил, что именно сказал ему тот мальчишка, но его грубоватая уверенность и лёгкость в словах помогли тогда верить, что всё наладится. Он часто приходил сюда, надеясь, что судьба снова сведёт их. Вряд ли это возможно, но каждый раз качели манили, как магнит.       Небо уже загорало яркими вспышками — подростки запускали фейерверки заранее. Тушенцов закрыл глаза и вдохнул морозный воздух. До полуночи оставались считанные минуты. Шаги заставили его открыть глаза. На соседнюю качель сел высокий, худой парень с небрежно спадающими на лицо рыжими волосами. Он выглядел измученным — резкие скулы, потухший взгляд, порванный рукав куртки. Но Руслан сразу узнал его.       — Почему ты один? Так встретишь куранты? — голос рыжего был таким же, как раньше — грубоватым, но каким-то родным.       Руслан растерялся, но ответил:       — У меня нет семьи. Родные остались далеко. А ты?       Парень вздохнул и пожал плечами:       — Я поругался с матерью год назад. Друзья остались в прошлом из-за моей депрессии. Теперь играю в игры и избегаю реальности. Но сегодня вышел — вдруг произойдёт чудо.       Юноша усмехнулся.       — Ты уже одно чудо сделал. Когда-то ты меня спас.       Рыжий повернулся, посмотрел удивлённо:       — Я? Да брось, ничего такого не сделал.       — Сделал. Теперь моя очередь составить тебе компанию.       Он посмотрел на знакомого с лёгкой улыбкой.       — Ну хоть живой, — сказал он. — И то хорошо.       Руслан кивнул. Тишина между ними не казалась неловкой, но рыжий внезапно встал:              — Так, хватит киснуть. Праздник же! — Он вытащил из кармана два бенгальских огня. — У тебя зажигалка есть?       Тушенцов рассмеялся, вытянул зажигалку. Они зажгли огоньки, наблюдая, как серебристые искры освещают ночной воздух.       — Тост! — рыжий достал две банки пива и протянул одну внезапному собеседнику.       — Откуда у тебя две?       — На всякий случай взял. Видишь, как повезло. — Он поднял банку. — Желаю, чтобы мы не сдавались. И однажды встретились ещё раз. Вперёд, вперёд, вперёд!       Их банки звякнули остывшим металлом. На небе взлетели первые праздничные салюты, разнося радость, которая доносилась из окон домов. Руслан вдруг почувствовал, как одиночество отступает.       — Новый год, новое чудо, — тихо произнёс рыжий и наклонился к нему.       Их губы встретились, и Тушенцов ощутил вкус горечи и хмеля. Фейерверки разрывались в небе, озаряя ночной город. Отстранившись, голубоглазый закурил ещё одну сигарету и, усмехнувшись, произнёс:       — Если ещё раз встретимся, то это точно судьба, родной.       Руслан ничего не ответил. Он знал одно: этот момент — уже чудо.                                                                   * * *       Он стоял у кухонного стола, задумчиво нарезая мандарины для фруктовой нарезки. Вокруг царил хаос — Максим возился с курицей, пытаясь придать ей праздничный вид, хотя в духовке она уже давно зарумянилась до идеала. Антон, притащивший колонку, наперебой спорил с Ильёй, какую музыку включить на встречу Нового года.       Руслан усмехнулся: эта суета, непривычная для него, наполняла квартиру теплом, которое, казалось, утеряно где-то в детстве.       — Руслан! Ты что там завис? Давай сюда мандарины! — первокурсник Коряков махнул рукой из гостиной, где уже был накрыт стол.       — Уже несу, — отозвался он, сложил нарезанные дольки на тарелку и, прихватив её, отправился в комнату.       Квартира, которую они сняли на ночь, была тесной, но уютной. Стол ломился от закусок: салаты в керамических мисках, румяные бутерброды с красной икрой, тарелки с сыром и колбасой. Посередине стояла пара бутылок шампанского, а рядом — скромный торт, который принёс Шабанов.       — Слушай, а почему ты на фруктах завис? Ты что, не пьёшь? — поддел Татыржа, едва Руслан сел за стол.       — Пью, но в меру. Кто-то же должен следить за вами, — с улыбкой ответил он, откручивая крышку минеральной воды.       — Эй! Мы вообще-то взрослые люди, — вмешался Максим. — У нас есть план на вечер: пить, есть, потом запустить фейерверк и к утру не помнить половину ночи.       — Ага, особенно фейерверк, ебланы! — ухмыльнулся Илья. — Напоминаю, в прошлый раз чуть не лишились волос, когда ты решил запускать его из рук.       — Это была техническая ошибка, — отмахнулся Шабанов, наливая всем шампанское.       Часы на стене показывали 23:55. Их маленькая компания, смеясь и перебрасываясь шутками, приготовилась встретить Новый год.       — Так, за минуту до полуночи начинаем загадывать желания! — торжественно объявил Антон, держа бокал наготове. — Всем загадать моего крепкого здоровья, олухи.       Руслан молчал. Он вспомнил прошлые годы, когда встречал праздник в одиночестве. Тогда он тихо загадывал самые простые вещи, но в этом году всё было иначе. У него были друзья. И, может быть, это было маленьким чудом, но от этого не менее важным.       — О, начинаются куранты! — крикнул Коряков, когда с экрана телевизора зазвучали удары.       Все схватили бокалы, торопясь загадать желания. Тушенцов, чуть отстав от остальных, сосредоточился.       — Чтобы у всех всё было хорошо, — прошептал он в пустоту. Затем подумал и добавил: — И чтобы я встретил свою судьбу в новом году.       — Ура! С Новым годом! — послышались дружные крики. Бокалы звякнули, разливая в воздухе игристое веселье.       Максим, стоявший ближе всех к тумбочке с пиротехникой, первым схватил хлопушку.       — Держитесь, господа! Новый год начинается весело! — объявил он, дёрнул за верёвочку, и в комнате разлетелись конфетти.       — Ты хуесос? Мы только убрали! — засмеялся Татыржа, поднимая руки, чтобы защититься от блестящей атаки.       Илья, вооружившись второй хлопушкой, присоединился к борьбе. Руслан, заливаясь смехом, отступил к окну, чтобы не попасть под «обстрел». Но не удержался, взял из миски с остатками фруктов несколько мандариновых корочек и кинул их в Корякова.       — Это война! — крикнул тот, поднимая руки с излишней драматичностью.       В итоге весь вечер превратился в импровизированное сражение. Когда они, наконец, успокоились, квартира выглядела так, словно её посетил маленький ураган. Антон упал на диван, вытирая слёзы от смеха. Максим с серьёзным видом пытался убрать осколки разбитой тарелки, утверждая, что это «для безопасности». А Илья, по уши в конфетти, уже пил шампанское прямо из бутылки.       И все-таки желание было загадано. Вопрос один: исполниться ли оно?