I Am The Dog

      Руслан стоял в комнате Антона и Дениса, лениво листая телефон. Коломиец копался в шкафу, вываливая на кровать футболки, рубашки и джинсы, а Татыржа, сидя в кресле, тянул пиво и не сдерживал смех.       — Ты реально на тусовку собираешься или на модный показ? — спросил он, указывая бутылкой на Дениса. — Надень хоть что-то, малой, заебал.       — Да пошел ты, — бросил Коломиец, даже не глядя на него. — Вы просто не понимаете важности первого впечатления.       — Мы понимаем, что всем похуй, в чем ты пойдешь, — подколол Руслан, присаживаясь на край кровати.       — Неправда! — Денис показал им средний палец и вернулся к выбору одежды.       Тушенцов давно был готов. Он надел первое, что попалось под руку: черную футболку, потертые джинсы и кеды. Парень не видел смысла наряжаться для студенческой вечеринки, где, скорее всего, половина людей будет разгуливать в худи и шлепанцах.       Максим сидел на полу, полностью погруженный в игру на приставке. Его лицо было каменным, но пальцы быстро нажимали на кнопки, и в воздухе то и дело раздавался звук выстрелов и взрывов.       — Макс, ты идешь? — спросил Руслан.       — Потом догоню, — бросил Шабанов, не отрываясь от экрана. — Если только Неля придет.       — О, пошла романтика, — протянул Антон, поднимая бутылку, словно тост. — Выпью залпом за ваши студенческие похождения.       В этот момент в дверь комнаты заглянул Илья.       — Я пошел за Ксюшей, — объявил он, ухмыляясь. — Как настоящий джентльмен.       — До первой стопки, — хмыкнул Татыржа. — А потом ты будешь петь свои дурацкие песни или жаловаться на жизнь.       — И то, и другое, — Коряков подмигнул и исчез за дверью.       Руслан почувствовал вибрацию телефона в кармане. Он машинально посмотрел на экран: "3 новых сообщения". Он не сразу обратил на них внимание, но когда звук повторился в третий раз, Антон не выдержал.       — Руслан, хватит игнорить телефон. Ответь уже кому-нибудь, — сказал он с ухмылкой.       Он разблокировал телефон и быстро пролистал уведомления. Первые два сообщения были от незнакомого контакта с ником "ДК", но ему сразу стало понятно, кто это. На лице появилась возмущенная ухмылка.       — «Придешь на вечеринку?» — прочитал он вслух, показывая сообщение Антону. — С ума сошел? Кашин что, пьяный?       Друг только хмыкнул, но Руслан быстро пролистал вниз и наткнулся на третье сообщение, на этот раз от контакта "Пирыч". Улыбка тут же исчезла, и он слегка напрягся.       — А это еще что? — спросил Антон, заметив его выражение лица.       Руслан молча прочитал сообщение:       — «Поедешь на студию с нами на днях?»       Его настроение мгновенно улучшилось. Он давно ждал этой вылазки на студию звукозаписи.       — Что за студия? — поинтересовался Тоха, но Тушенцов только махнул рукой, убирая телефон в карман.       — Потом расскажу. Пойдемте уже.       К этому моменту Коломиец наконец определился с нарядом, Максим отключил приставку, и они выдвинулись в путь. Вечер был прохладным, но путь до университета занял всего несколько минут. Уже с улицы доносились приглушенные басы попсовой музыки, которую Руслан терпеть не мог, но в данной ситуации его больше интересовали бесплатные напитки.       — Притон в рассвете своих сил, — сказал он, заходя в спортивный зал, который преобразился в студенческую «тусовочную зону».       Девчонки, стоявшие у колонки, орали песни в микрофон, кто-то пытался танцевать, другие, наоборот, уже искали угол, чтобы прийти в себя после слишком большого количества алкоголя. Один парень, явно перебравший, стоял у стены, стараясь сохранить равновесие, но его все равно шатало.       — Ну, куда без этого, — с усмешкой сказал Антон, жестом показывая на студента, который готовился «поклониться полу».       Руслан оглядел зал, и ему стало немного не по себе. Это была типичная студенческая вечеринка, где все веселье заключалось в том, чтобы петь, пить и над кем-то шутить. Но сегодня он был здесь не для раздумий.       — Где тут шоты? — спросил он, обводя зал взглядом.       — Вот ты заговорил по делу! — радостно воскликнул Илья, который уже успел вернуться с Ксюшей.       — Сегодня мы пьем за… да за что угодно, — добавил он, подмигнув.       Алкогольная река лилась без остановки, и компания уже вовсю предавалась беззаботному веселью. Каждый новый тост звучал все более абсурдно:       — За светлое будущее! — провозгласил Татыржа, весело подняв бутылку пива.       — За темную сторону интернета! — добавил Дэн, шатаясь и поднимая рюмку.       — За то, что вообще дошли до этой тусовки, — подхватил Коряков, который уже обнимал Ксению за плечи, развлекая ее бесконечным потоком шуток.       Он забыл, сколько шотов он успел выпить. Пять? Шесть? Восемь? Кто теперь считает? Голова слегка кружилась, но помутненное сознание странным образом делало происходящее более терпимым. Даже вопли Кирилла и Игоря, которые орали «Гламур» где-то в углу, казались не такими ужасными.       — Гламур... блонды... — тянул Баранов, пытаясь попасть в такт, но его голос больше напоминал мяуканье.       — Гламур, и брюнетки... — Игорь, наоборот, завывал, как раненый волк, но это никого не останавливало.       Руслан закатил глаза и потянулся за новой рюмкой, стараясь утопить раздражение. Тем временем Коломиец уже дошел до пика своего состояния. Его лицо украшала широкая пьяная улыбка, а движения становились все более нелепыми. Он начал что-то наигрывать на воображаемой гитаре, а потом вдруг резко притянул к себе Арину и поцеловал ее, как в каком-то дешевом романтическом фильме.       — О, снова здорова! — выкрикнул Антон, едва не выронив стакан от смеха.       Тушенцов хмыкнул, наблюдая за этой сценой. Арина сначала выглядела ошеломленной, но потом ответила парню, будто ничего не произошло.       — Вот что значит разошлись, — пробормотал Руслан, опуская голову на руку.       — Они и не сходились! — добавил Илья, хохоча.       — Да что вы понимаете?! — вдруг выкрикнул Денис, отрываясь от девушки и вставая на стул. Он расправил руки, будто собирался орать гимн, но вместо этого завел какую-то нелепую песню, которую никто не знал.       — Всё, мы его потеряли, — заключил Тоха, наблюдая за этим шоу.       Максим тем временем медленно кружился в танце с Нелей, держась за ее талию. Это было странно гармоничное зрелище в этом хаосе. Руслан заметил, как Ромадов, стоявший где-то в стороне, смотрел на них таким взглядом, будто готов был прожечь их насквозь. Сам он молча допивал свой коктейль, но, судя по его лицу, там уже начинался шторм.              — Ох, пошла жара, — пробормотал парень, понимая, что от этого треугольника еще точно стоит ждать драмы.       Но тут его мысли прервал Коломиец, который уже прыгнул со стула и с широкой улыбкой снова обнял свою, а ля девушку.       — Ариночка, ты самая лучшая! — выкрикнул он, махнув рукой в сторону, как будто признавал ее своей королевой.       Руслан откинулся на спинку стула, устало прикрыв глаза. Этот вечер явно выходил из-под контроля, но он решил, что пусть уж все катится, куда катится.       — Еще один шот? — спросил Коряков, протягивая ему рюмку.       — А почему бы и нет? — юноша усмехнулся и поднял ее.       Вечеринка продолжалась, как стихийное бедствие. Кто-то смеялся, кто-то орал, а кто-то уже тихо отсыпался на скамейке у стены. Тушенцов поднес очередной шот к губам, но тут его взгляд выхватил что-то, что заставило его замереть. В центре спортивного зала появился Данила Кашин.       Он выглядел, как всегда, небрежно, будто только что встал с постели, но его взгляд был цепким, изучающим, как будто он искал кого-то конкретного. Руслан откинулся на спинку стула, надеясь, что его не заметят.       Но Данила заметил.       Подойдя к барной стойке, он взял пластиковый стакан с чем-то ярко-синим и, облокотившись на стойку, направил взгляд прямо на Руслана.       — И что ты здесь делаешь? — бросил он, обойдя толпу и вставая рядом.       — Пью, как видишь, — коротко ответил юноша, стараясь звучать безразлично.       — Ага, пьем, чтобы забыть, да? — Кашин усмехнулся, делая глоток из своего стакана.       — Ты о чем? — студент прищурился, но ощущал, как внутри него закипает раздражение.       — Да так, просто мысль, — знакомый пожал плечами. — Я смотрю, ты уже в своей стихии.       — Твоя очередь, — он указал на его стакан. — Тоже пьешь, чтобы забыть?       — Нет, — Данила наклонился ближе, его голос стал тише, почти шепотом. — Я пью, чтобы понять, почему ты избегаешь меня.       Парень напрягся, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.       — Никто тебя не избегает, — выдавил он.       — Правда? — Даня поднял бровь, его губы растянулись в ленивой усмешке. — А я думал, ты даже не ответил на мое сообщение, потому что хотел держаться подальше.       Руслан хотел ответить, но тут раздался громкий крик. Внимание всех в зале мгновенно переключилось на другой конец спортивного зала, где Максим и Коля Ромадов наконец пересеклись.       Коля стоял перед Максимом, его лицо было перекошено от злости.       — У тебя совести нет, да? — громко заявил он, указывая пальцем на Шабанова. — Проводишь время с Нелей, игнорируя меня, как будто ничего не было!       Шабанов не спешил отвечать, но его взгляд стал холодным, отстраненным.       — Мы просто танцевали, — сказал он спокойно, но его тон только сильнее подлил масла в огонь.       — Смешное оправдание, — Николай шагнул ближе, и вокруг них начала собираться толпа. — Ты знаешь, что она...       — Хватит, — перебил Шабанов, его тон стал жестковатым. — Не здесь.       Но Ромадов уже завелся.       — Конечно, тебе же плевать! — выкрикнул он. — Тебе плевать на всех, кроме себя.       Руслан, который все еще стоял рядом с Даней, только закатил глаза.       — Вот и скандал начался спустя час, — неспешно пробормотал он.       — Драма всегда там, где ты, — отозвался Кашин с явным намеком.       Максим и Николай продолжали выяснять отношения, и казалось, что вот-вот начнется драка. Неля стояла в стороне, выглядев испуганной и растерянной.       — Ладно, я вмешаюсь, хули, — сказал Тушенцов, отставив свой стакан.       — Это разве поможет? — Кашин остановил его взглядом.       — Кто-то должен прекратить этот цирк, — ответил Руслан, направляясь к центру толпы.       Когда он подошел, Ромадов уже успел толкнуть Максима в грудь, но тот не ответил. Парень встал между ними, уперев ладони в грудь обоих.       — Хватит, — твердо сказал он, глядя в глаза Коле.       — Не вмешивайся, Тушенцов, — отрезал Николай, его взгляд метался между ним и Шабановым.       — Ты делаешь из себя посмешище, — резко сказал Руслан. — Если тебе что-то не нравится, решай это как взрослый.       Толпа зашушукалась, но Коля отступил на шаг, тяжело дыша. Максим тоже ничего не сказал, а просто отвернулся.       — Шикарно, — пробормотал студент, поднимая руки. — Делайте, что хотите.       Руслан, сжав губы, устало опустился на край дивана. Шум вечеринки гудел в его ушах, словно рой разозленных пчел, а на языке горчило от недопитого коктейля. Николай и Максим наконец успокоились после короткой, но бурной сцены, а он сам все еще ощущал на себе их горячие взгляды — признательные и слегка виноватые. Но расслабиться не удавалось.       — Ну что, герой, — раздался знакомый голос, от которого Руслану захотелось сжать кулаки до беления костяшек.       Он поднял глаза, и, конечно же, перед ним стоял снова Даня, как всегда — слишком уверенный, слишком раскованный, слишком раздражающий. В руках он держал два стакана, словно в знак дружелюбия, но выражение лица явно намекало: это далеко не просто жест доброй воли.       — Тебя давно не пиздили? — бросил с холодком он, облокотившись на спинку дивана.       — Что ты, — с усмешкой протянул Кашин, присаживаясь рядом. — Я просто подумал, что тебе пригодится поддержка. Ты весь вечер спасатель. То от драки уберег, то стресс поймал. Ну, держи, за мой счет, — он протянул один из стаканов, чуть качнув его в воздухе.       Руслан, не сводя с него глаз, отодвинулся на пару сантиметров. Взгляд его был цепким, выверяющим, словно он пытался просканировать каждое движение Данилы, чтобы вычислить скрытый подвох.       — С какой радости? — спросил он, стараясь не выдавать пьяной нотки в поведении тела.       Студент фыркнул и откинулся назад, по-хозяйски раскинув руки на спинку дивана. Его взгляд скользнул без разрешения по Руслану, оценивающий и едко-внимательный.       — Просто подумал, что мы могли бы начать все заново, — произнес он, глядя ему в глаза. — Признаю, я иногда бываю невыносим, но, может, хватит этих глупостей? Сколько можно ссориться?       Эти слова прозвучали бы искренне, если бы не легкая, почти незаметная ухмылка, тронувшая уголок его губ. Руслан заметил это. Конечно, заметил. И понял, что игра уже началась.       — Как любезно, — прочеканил он, медленно поднимаясь на ноги. Взгляд его обрел опасную твердость, как сталь, только что заточенную. — Знаешь, что я думаю, господин Кашин? Я думаю, что ты слишком долго живешь в своей выдуманной реальности, где тебе все сходит с рук.       Данила успел открыть рот, чтобы что-то ответить, но не успел. Тушенцов шагнул вперед, оказавшись слишком близко, так близко, что Даня был вынужден вжаться спиной к дивану.       — Наверняка живешь с мыслью, что весь мир у твоих ног? — продолжал он, понижая голос, от чего тот зазвучал угрожающе. — Думаешь, что можешь надавить на меня своим обаянием, своей "искренностью"? Да я давно вижу тебя насквозь, Кашин.       Пальцы Руслана легко коснулись лба Данилы — жест грубый, резкий, почти насмешливый.       — У тебя в голове пусто, раз ты решил, что это сработает, — бросил он, слегка оскалившись, как зверь. — Плохие расчеты, милый. Я знаю, какие у тебя следующие ходы.       Он смотрел на него, не отрывая взгляда. В его глазах скользнуло что-то похожее на удивление, но это было мгновение — короткое, как вспышка. В следующую секунду он улыбнулся, медленно и странно, словно ловя кайф от его действий.       — Ну-ну, Русик, — прошептал он, отстранившись, но при этом продолжая держать глаза на нем. — Я просто хотел помочь.       — Свою помощь засунь куда подальше, — огрызнулся парень, отступая от жертвы. — И прекрати строить из себя милого парня. Это не работает.       Даня рассмеялся, коротко и сухо, будто это произошло из-за нервозности, но в его взгляде сверкнуло что-то новое, будто это противостояние стало ему интересным для просмотра сериалом.       — Родной, — бросил он через плечо, уходя. — Еще посмотрим, что будет дальше. Предупреждаю, я хотел, как лучше.       Руслан сидел, опустив голову на руки. Алкоголь обволакивал его сознание, превращая мысли в мешанину из раздражения, усталости и тупой боли. Вокруг продолжалось то, что он уже окрестил "цирком уродов".       Данила был в центре внимания. Мидлер, втиснувшись в его личное пространство, что-то шептала ему на ухо, обвивая руками его шею. Даня выглядел непривычно расслабленным, его улыбка была расслабленной, почти предвкушающей. А потом это случилось.       Они начали целоваться.       Вот же… Он замолчал, снова раздумывая, как это существо умудряется так безнаказанно переворачивать всё с ног на голову.       Руслан не мог оторвать взгляда, хотя ему хотелось отвернуться. Кашин держал Леру за шею, притягивая ближе, их губы слились в жадном, почти агрессивном поцелуе, и это выглядело так, будто они вот-вот съедят друг друга. Он по-свойски искусно проводил новые узоры на ее теле, будто зная все ее места и изгибы наизусть. Окружению было побоку на их связь, весь все были пьяны и развлекались своими вещами. Девушка коротко поцеловала его в щеку, оставляя на коже след розовой помады, а затем, взяв его за руку, потянула в сторону выхода.       — Ну всё, — в негативном тоне отозвался Руслан, когда они скрылись за дверью в направлении туалета. Он уже знал, чем это закончится.       Где-то за его спиной раздавались громкие голоса. Сергей Пешков, явно перебравший, пытался доказать что-то Владимиру Семенюку.       — Я говорю, ты не понимаешь! Это не я, это они меня провоцируют! — кричал он, размахивая руками.       — Веди себя прилично, — мигом отрезал Вова, который, судя по тону, уже устал от этого разговора. — Ты не в зоопарке.       — А ты что, идеальный? — перебил его Сергей, но Владимир только покачал головой и отвернулся, не желая продолжать спор.       Тушенцов взглянул в другую сторону. Денис, всё ещё не совсем трезвый, танцевал теперь с Валерией Высоцкой. Она была с его курса, и, кажется, они всегда флиртовали, но сейчас это выглядело до дури странно. Студентка смеялась, а Коломиец, шатаясь, пытался не наступить ей на ноги.       — Все сошли с ума, — сказал под нос Руслан, на секунду закрывая глаза.       Он чувствовал себя опустошенным. Даже грустить не было сил. Но внутри все же ворочалась боль — тупая, колючая, необоснованная. Ему хотелось выругаться, выплеснуть злость наружу, но в этом не было никакого смысла. Все эти люди словно существовали в каком-то параллельном измерении, где ему не было места.       — Кашин, иди к чёрту, — процедил он, чувствуя, как в груди разрастаются льдины, впиваясь в легкие.       "Жалкое зрелище," — эхом отозвались мысли Руслана, когда он поднялся на ноги. Он знал, что может пойти и услышать всё, что происходит за закрытой дверью туалета. Может, это бы даже утолило какое-то извращенное любопытство. Но стоило ли?       Антон, который ещё недавно был самой трезвой опорой в их компании, теперь тоже опьянел. Он сидел в углу, покачивая бутылкой, и что-то невнятно бормотал. Никто не был рядом, чтобы поддержать. Никто.       Тушенцов медленно, почти механически поднялся со стула и направился к выходу. Ему нужно было выйти из этого душного, кричащего зала. Подальше от всех этих лиц, звуков, запахов. Подальше от самого себя.       Пахло смесью сырой земли и сигаретного дыма. Над домами висели низкие тучи, грозившие пролиться дождем, но пока лишь угрюмо давили на город. Парень вышел на улицу, где под мутно-желтым светом фонаря стоял Серафим Сидорин, покачиваясь, словно осенний лист на ветру. Его движения были неуверенными, речь спутанной, но он по-прежнему держал в руках сигарету, дым которой клубился в холодном ночном воздухе.       Увидев Руслана, Сидорин расплылся в неопрятной, беззубой ухмылке, от которой у парня всегда мелькало чувство брезгливости. Этот самоуверенный хлыщ с вечной усмешкой, словно он один в мире обладал правом диктовать правила.       — Эх, Руслан, — начал он с натянутой улыбкой, в которой угадывалось больше яда, чем дружелюбия. — А ты ведь... лицом-то все выдал. Данила с Лерой — это ж спектакль, а ты, как зритель, не удержался, чтобы не показать истинное отношение. Показал, что думаешь, и ясно как день стало: ты… не такой, как все.       Серафим вытянулся, будто ища поддержку в шатких тенях вокруг, и сделал глубокую затяжку, закашлявшись от табачного дыма.       Его слова звучали вязко, небрежно, словно в полусне. Казалось, он и сам толком не понимал, что несет, но Руслан почувствовал, как в груди медленно разгорается огонь. Но не от боли, не от стыда — от усталости. От усталости терпеть таких, как он.       — Я-то всегда знал, — продолжил он, — что… что ты… этот…, ну, сам понимаешь. С первого курса видел!       Руслан же смотрел на него, не моргая, словно вглядываясь в треснутую маску человека, который когда-то был его приятелем. Он шагнул ближе, внимательно посмотрев на собеседника.       — Да мне плевать, Серафим, — мгновенно подцепил он, — что ты думаешь. Или что другие думают. Я за себя постоять могу, и ты об этом в курсе. Хочешь неприятностей?       Однокурсник улыбнулся криво, обнажив желтые зубы, и, качнувшись, поднял палец к небу, будто собирался произнести истину. Но вместо этого выдал:       — Неприятностей? Мне? — пьяно переспросил собеседник, растянув «р» и глупо хихикнув. — Ты сам-то кто такой?       Но не успел он договорить, как Руслан, скрипя зубами от нарастающего гнева, схватил его за ворот куртки.       — Кто я такой? Тебе напомнить, дружок? — безразлично переспросил он, подтянув того ближе. — Имеешь право нести всякую чушь и оставаться безнаказанным? Хочешь о Даниле с Лерой болтать, и о том, что я на них смотрел? Хорошо. Но знаешь, в чем я хотел убедиться? Что этот Данила прикрывается Лерой, потому что он — гей. Так что оставь свои сплетни при себе. Я лишь убеждался в словах многих людей, которые говорили о Кашине такие вещи.       Сидорин захрипел, пытаясь высвободиться, но Руслан держал крепко. Наконец он отпустил его, толкнув так, что тот пошатнулся и едва удержался на ногах.       — Ты… ты неправильно понял! — прохрипел он, держась за солнечное сплетение. — Я… я не хотел ничего плохого. Просто… интересная наводка. Да и… я хороший друг. Мы с тобой…       Тушенцов подошел ближе, так что их лица оказались почти на одном уровне. Его глаза горели тем же огнем, что и свет фонаря над ними.       — Если ты действительно считаешь себя моим другом, — сказал он, — то начни уважать меня. Иначе…       Он поднял руку, демонстрируя сжатый кулак, но не ударил. Серафим только прищурился и пробормотал:       — Да кто тебя тронет, Руслан? Ты ведь… в универе авторитет. Тебя… своеобразно уважают.       — Вот и ты попробуй уважать, — заключил Тушенцов.       Серафим кивнул, что-то бормоча, но Руслан уже отвернулся, не желая больше ни слышать его, ни видеть.       Юноша зашагал прочь, оставляя позади тусклый свет уличной лампочки и дымные слова Серафима, тягучие, как болотная жижа. Городская ночь принимала его в свои холодные объятия, укрывала шумом проезжающих машин и редкими обрывками разговоров из приоткрытых окон. Ветер раскачивал голые ветви деревьев, заставляя их шептаться между собой, как старушки на скамейке.       Он оглянулся. Где-то позади остался Серафим, сидящий на своей скамейке, жалкий, смешной, похожий на куклу, которую давно забросили в пыльный угол. Руслану вдруг стало странно жаль его. Пьяные слова часто рождались не от силы, а от слабости, и в слабости Сидорин был мастером.       Парень вспомнил, как еще в первом курсе они с Серафимом допоздна сидели в аудитории, дорабатывая песни, которые тогда казались им революцией. Сидорин тогда горел, был вдохновлен, говорил так много и быстро, что казалось, что слова ускользают из его рта, не успевая обрести смысл.       Это была маленькая победа, которая, однако, оставила горький осадок.