Дочь моря

Мэйрин* понятия не имела, кто она и откуда. Имя ей дали рыбаки, которые нашли ее после шторма на берегу — голую, израненную, истощенную, без ресниц и бровей, с лысой, словно колено, головой. Но кожа у девочки была светлая, чистая, а черты лица тонкими и правильными, потому-то ее и отвели к Бледной Пиявке в дом терпимости. — Зачем мне это отребье? — поморщилась Миссария. — Совсем ребенок, кожа да кости. Тем более, не говорит. Судя по возрасту, первая кровь у нее придет года через два, а то и три. Так что мне с ней делать? Потом пощупала едва набухшие соски, заглянула в рот, оценила крепкие ровные белоснежные зубы и пурпурные, почти черные у зрачка глаза и неохотно кивнула: — Ладно, оставляйте. Авось на что и сгодится! Следующие несколько лет Мэйрин прислуживала шлюхам в борделе, а потом и сама начала обслуживать гостей. Грудь за это время у нее выросла, а волосы — нет, но и на такую внешность нашлись любители. Гибкая, тонкая, белокожая, она привлекала внимание богатых купцов с островов и темнокожих заморских гостей, а оттого быстро поднялась в рейтинге до круглой гостиной. Тот факт, что Мэйрин не разговаривала, окупался ее способностью завязывать языком черенок вишни в узел за несколько секунд. На улицу Мэйрин почти не выходила, и моря с того дня, как попала в бордель, ни разу не видела. А потом ей в клиенты достался Эймонд Таргариен. Очень злой и раздраженный Эймонд Таргариен, который обычно проводил время с Сильвией, негласной королевой этого места. Но то ли Сильвия была занята, то ли Эймонд решил поискать, на ком выместить свою агрессию, только Мэйрин в этот день не повезло. Эймонд был яростен, груб, неутомим и предпочел брать ее сзади, нарочно причиняя боль и вдалбливаясь в нее, подобно механизму. Его пальцы оставляли синяки у нее на бедрах, ребрах и ягодицах, а член натирал лоно, неспособный ни отвердеть до нужного состояния, ни излиться семенем. — Проклятая шлюха! — гортанно рыкнул Эймонд, до крови кусая ее в шею. — Сам бессильный ублюдок! — так же яростно прорычала она, вырываясь из его хватки и отползая вперед. Это были первые ее слова за много лет, но он не мог этого знать. Так почему же, обернувшись, она увидела на его лице выражение искреннего изумления, а затем и ярости? — Ты говоришь на высоком валирийском?! Мэйрин попятилась к выходу, а потом, развернувшись, бросилась бежать. — Держите ее! Охраны в борделе было полно, да и посетителей тоже. Крик Эймонда услышали многие. Но волос, за которые Мэйрин можно было ухватить, у девушки не было, а намазанное ароматическими маслами тело легко выскальзывало из загребущих рук. К тому же лабиринт коридоров, комнат и тайных проходов за эти годы она изучила досконально. Остановить ее никому не удалось. Выскочив на улицу, Мэйрин прихватила висящую на веревке домотканую скатерть, и помчалась в сторону моря, едва ли отдавая себе отчет в своих действиях. Просто откуда-то пришла мысль: море ее спасет! Она выбилась из сил и упала между высоких прибрежных камней, лишь только достигнув кромки прибоя и заснув почти моментально. Накатила и отхлынула волна, лаская пеной израненные босые ноги, прошуршала мелкая галька, подстраиваясь под очертания девичьего тела. Потемневшая от влаги ткань накрыла сверху, пряча матовую белизну кожи. Посланная вдогонку беглянке погоня, обыскав весь берег, вернулась ни с чем. А Мэйрин, проснувшись, прислушалась к безмолвному зову и пошла по воде к скалам, пока не добралась до неприметного грота. Там, присыпанное крупным янтарным песком, навстречу ей обнажило свой бок драконье яйцо. Яйцо продолговатой формы и удивительного серебристого оттенка, словно покрытое чешуей. Девушка бережно откопала его ладонями, обмыла в воде и, завернув в холстину, привязала груди. После чего села на берегу, скрестив ноги, и задумалась. Оставаться здесь было нельзя. Эймонд найдет ее и сделает что-то страшное. Противоестественное. И ни добрая королева Алисента, ни сам король Эйгон не смогут ее защитить. Да и зачем им это? Значит, надо уходить туда, где ее примут. К королеве Рейнире. Она не прогонит ее и будет добра, потому что теперь Мэйрин есть что ей предложить. Корабли отплывали из Королевской гавани во все стороны света ежедневно. И на Драконий Камень — тоже. Мэйрин собиралась оплатить свой путь тем, что умела, — она могла бы обслуживать хоть всю команду, но капитан ей отказал. Сказал, что женщина на борту — к беде. Пьяные матросы, эль, крепкий табак и дурман трава — не к беде, а взять женщину капитан не захотел. Что ж, пусть тогда сами развлекают друг друга. Мэйрин вполне может спрятаться в трюме. Она проплыла под водой достаточно, чтобы зацепиться за якорь и забраться по цепи внутрь. Тут было темно, душно и воняло кислятиной, но Мэйрин готова была потерпеть. Разразившийся шторм ее тоже не напугал. Она только покрепче подвязала между грудей яйцо и оторвала от ближайшего ящика плотную широкую доску. С палубы она спрыгнула буквально за несколько минут до того, как корабль опрокинуло огромной волной. Буря утихла лишь к рассвету, но волны не утомили Мэйрин. Море было милосердно к ней — она даже немного поспала под размеренную качку. Утром, прячась от палящего солнца, девушка подолгу ныряла в прозрачную воду, наслаждаясь ее прохладой и оставляя снаружи лишь тонкие пальцы, держащиеся за доску, а когда заметила берег, течение подхватило ее доставило к укромной бухте между скал. Выходя на сушу, Мэйрин отжала и откинула на спину гладкие пряди дивного лунного оттенка — отросшие в море волосы теперь спадали ниже лопаток. Потом развернула просоленную холстину, обернула вокруг тела, завязав на шее, и направилась к дороге. Замок возвышался прямо перед ней. Королева Рейнира встретила ее насторожено. Мэйрин это не удивило. Она прибыла из ниоткуда, странная оборванка редкой красоты, закутанная в холстину и говорящая только на высоком валерийском. Отказалась рассказывать, кто она и откуда, но без сомнений передала в руки Джейхерису драгоценное драконье яйцо редкого вида. — Мы собираем тех, кого зовем драконьим семенем, потому что нам нужны еще наездники. Но если ты не справишься с драконом — умрешь. Ты не боишься? — надменно спросила ее королева. — Если бы боги хотели, чтобы я умерла, меня бы здесь не было, — ответила Мэйрин, тщательно подбирая слова. — У меня было много возможностей погибнуть, но я здесь. — Почему ты хочешь служить мне? — Потому что иначе Эймонд Таргариен меня убьет. Рейнира усмехнулась углом рта: — А ты хочешь убить его? Почему? Мэйрин дернула плечом: — Однажды мы встретились, и он меня обидел. В ответ я обидела его. Он захотел отомстить, и мне пришлось бежать. — Что ж, теперь тебе представится возможность отплатить ему. Если пройдешь отбор. Драконы сейчас на плато, все решится завтра. Ступай, отдохни, тебе выделят покои. Принц Джейхерис, дожидавшийся Мэйрин за дверью, сопроводил ее лично, распорядился принести ей поесть и предоставил в ее распоряжение двух служанок. Его смущенный румянец и очевидная влюбленность Мэйрин развлекли. Забавный мальчик, хотя и очень милый. Но принц ее не интересовал. Ее интересовали драконы. Ждать следующего дня Мэйрин не собиралась. Отправив служанок с поручениями, она выскользнула через боковой ход и направилась туда, откуда доносился драконий рев. Их было пятеро: сильные гибкие тела, длинные шеи, оскаленные пасти, блестящая чешуя. И все пятеро, как по команде, повернули к ней свои головы, когда она вскинула руки и прокричала древнее как мир, всплывшее из глубин ее подсознания приветствие. А потом началась вакханалия. Драконы ластились к Мэйрин, словно ласковые котята, отпихивая друг друга мордами, подставляя под ее руки лобастые головы и влажно трепеща ноздрями. В какой-то момент она оказалась в центре клубка из их горячих тел, стараясь уделить внимание каждому, а когда высвободилась, увидела Рейниру, с ошеломленным выражением лица стоящую на скале. — Как тебе это удалось? — спросила королева. — Никогда не видела ничего подобного! Мэйрин развела руками. — Кого ты выбрала? Ты можешь оседлать одного из трех, не имеющих наездника… — Здесь нет моего дракона, — перебила ее Мэйрин. — Но я могу управлять любым из них. Даже на расстоянии. Рейнира поджала губы: — Я вижу. И все же ты должна определиться. У нас нет времени ждать, пока созреет то яйцо, что ты принесла с собой. — Я отвечу утром, — решила Мэйрин. Она вернулась вместе с королевой в замок и съела остывший ужин, но к полуночи снова вышла к морю. Встала на обрыве и, глядя на черную бездну воды, запела глубоким сильным голосом. Она пела до самого рассвета, почти охрипнув, но не чувствуя усталости, и с первыми лучами солнца морская гладь пошла рябью, дрогнула, и из-под воды к ней вынырнула Жемчужина. Драконица, прекрасная, как сама заря, с пурпурной чешуей и серебрянным гребнем вдоль хвоста. Через неделю они запланировали наступление на Королевскую гавань. Королева Рейнира оставалась на Драконьем камне. Летели пятеро: король-консорт Деймон Таргариен, буравящий Мэйрин тяжелым взглядом и за эти дни не перемолвившийся с ней ни единым словом, совершенно очарованный ею принц Джейхерис, двое внебрачных сыновей Корлиса Велариона — черные, как обсидиан, и такие же невозмутимые, и она сама. По плану они должны были разделиться. Джейхерис умолял мать разрешить ему лететь в паре с Мэйрин, но Рейнира осталась непреклонна. Джейхерис с Деймоном нападут с тыла, пока Мэйрин, Адам и Алин отвлекут на себя Вхагар и прочих защитников города. Мэйрин была с ней согласна. Дети Корлиса уж точно не станут ей помехой в схватке с Эймондом. — Ты можешь взять себе любую сбрую и любой доспех из моей оружейной, — предложила Рейнира. — Мы одного роста, хотя ты и тоньше. Тебе подойдут верховые костюмы, что я носила до замужества. Они из кожи, пропитанной составами, стойкими против драконьего пламени. — Мне не нужна одежда, — отмахнулась Мэйрин. — Я полечу обнаженной. Рейнира посмотрела на нее очень странно: — Что ж, это твой выбор. В день атаки все произошло ровно так, как запланировала королева. Деймон и Джейхерис отделились заранее, чтобы незаметно облететь Королевскую гавань с обратной стороны, а Эймонд, едва завидев над морем трех драконов, верхом на Вхагар вылетел им навстречу. Вхагар была огромна! Жемчужина, почти такая же крупная, как Караксес, на ее фоне выглядела изящной и миниатюрной. Но Адам с Алином набросились на старую драконицу с двух сторон, и та оказалась слишком неповоротлива, чтобы справиться со всеми сразу. Изрядно потрепав Вхагар крылья и хвост, дети Корлиса полетели дальше, в сторону города, оставив Мэйрин отвлекать внимание Эймонда на себя. И она блестяще с этим справилась, не позволяя им с Вхагар пересечь линию суши. — Проклятая шлюха! — заорал разъяренный Эймонд в бешенстве от того, что его теснит и не пускает назад неизвестно откуда взявшийся незнакомый дракон. — Сам бессильный ублюдок! — сквозь встречный ветер ответила Мэйрин и громко расхохоталась, когда на его лице отразилось сперва узнавание, а потом ошеломление. — Ты все еще ни на что не способен? В следующий миг Вхагар едва не снесла Жемчужину своей массой, и та нырнула в море. Пятьдесят метров под водой вдоль берега. Сто. Уйти в глубину. У самого дна развернуться по дуге. Запрокинув голову, Мэйрин видела сквозь прозрачную толщу воды кружащую над волнами тушу Вхагар. Ее тень преследовала их какое-то время, а после потеряла. Значит, пора! Она вылетела из моря в радужных бриллиантах брызг, поднимая огромный фонтан, и резко, по-особому свистнула, подавая команду. Вхагар сбилась с курса, едва не скинув всадника, и, следуя за Жемчужиной, неуклюже повернула к береговой линии, плавно снижаясь. На пинающего ее Эймонда и поводья драконица теперь обращала внимание не больше, чем на зудящего комара. — Засни! — гортанно скомандовала ей Мэйрин, и Вхагар тяжело осела на песке, смыкая веки. Сама Мэйрин посадила свою Жемчужину чуть дальше, соскользнув с ее спины и дожидаясь несущегося на нее разъяренного Эймонда с самым невозмутимым видом. Отросшие почти до талии волосы укрывали ее шелковым лунным плащом. Тот подлетел, замахнулся мечом и… с силой воткнул его в песок рядом с Мэйрин. — ТЫ!!! — Я, — согласилась она. В следующий миг он опрокинул ее на спину, одновременно впиваясь губами в ее губы и пытаясь содрать с себя мешающую ему одежду. Целоваться умелый полководец и убийца драконов практически не умел. Но агрессия и напор впечатляли. Мэйрин попыталась помочь ему расстегнуть портупею, но потерпела фиаско, потянулась к штанам, но там тоже все было застегнуто и заправлено намертво. К этому моменту Эймонд и сам уже осознать величину проблемы, поэтому сполз с ее тела, содрал с себя через голову доспех, камзол, нижнюю рубаху… Подскочил на ноги, дернул пояс, спустил два слоя ткани, запутался в левой штанине, чертыхнулся, едва не рухнул наземь и удержался за лезвие меча. Из пореза по ладони потекла кровь, роняя тяжелые капли на песок. Дань морским богам. Мэйрин расхохоталась и раскинула ноги, давая доступ нескромным взглядам. Эймонд вспыхнул, ускорился и почти упал между ее бедер, наматывая на кулак белокурые волосы. — Теперь ты не сбежишь! Ты больше никуда от меня не сбежишь! — Сегодня ты готов это доказать? — намекнула она, жадно вдыхая запах крови, соли, морского песка, острого возбуждения. На ресницах Эймонда дрожала влага, губы изогнулись в почти животном голодном оскале. Он вошел в нее резко, одним слитным движением, такой твердый и напряженный, что — Мэйрин была уверена — кончит после первых же толчков. Но принц ее удивил. Чуть замедлил темп, втискиваясь еще глубже, словно пытаясь насадить ее на себя, поднялся на локтях и заглянул ей в глаза: — Кто ты? Она застонала от удовольствия, запрокинула голову, поводя бедрами, и Эймонду стало не до вопросов. Их тела двигались в унисон, блестели от пота, то соединяясь полностью, плавно скользя, то с резкими звуками разлепляясь, чтобы тут же слиться вновь. — Кто ты? — кусая ее за мочку уха, снова прошептал он, короткими паузами сдерживая собственное нетерпение. — Я искал тебя… — Чтобы убить? — Да! Я тебя ненавидел! — Взаимно… Она заняла его рот своим языком, завладела тонкими губами, изогнутыми в лук, столкнулась кромками зубов. Ему едва хватало дыхания, но тренированное жилистое тело двигалось без устали, вбивая ее в песок, клеймя собой, подчиняя и утверждая принадлежность. — Больше… не хочу… убивать… Она длинно застонала, провоцируя, сократила мышцы влагалища, и он судорожно вздрогнул, кончая глубоко внутри. И тут же уронил голову ей на плечо, пряча лицо. — Тщщщщщ…. Эймонд больше не двигался, тяжело навалившись сверху, и Мэйрин ласково провела рукой по его волосам. — Посмотри на меня. Он что-то промычал, еще больше отворачиваясь. Она погладила его влажную от пота спину, чуть царапая ноготками, потом нежно провела второй рукой по открытой щеке. Надавила снизу на подбородок, заставляя поднять голову. Единственный глаз был широко распахнут, а лицо казалось беззащитным и растерянным, как у потерявшегося ребенка. Он смотрел на нее насторожено и чуть испуганно. Уже не захватчик — побежденный. Мэйрин коротко ухмыльнулась и демонстративно втянула в рот два пальца — средний и указательный. Немного пососала их, увлажняя, с пошлым чпоком выпустила и поднесла к его губам. Он тут же вобрал их в рот, сперва неуклюже, но все с большим энтузиазмом облизывая, лаская языком по всей длине, плотно обхватывая губами костяшки и не отрывая взгляда от ее лица. Мэйрин одобрительно улыбнулась, чувствуя, как крепнет и наливается прямо в ее лоне его член, как он твердеет и начинает двигаться по собственной влаге. — Ты все же шлюха, — выпуская ее пальцы изо рта, вполголоса одобрительно пробормотал Эймонд, коротко и часто дергая бедрами. Вместо ответа Мэйрин утянула его в глубокий поцелуй, перебирая гладкие пряди на его затылке. А после закинула ноги повыше. — Твои волосы, — сказал он, начиная двигаться энергичнее и подхватывая ее правой рукой под бедро. — Как они отрасли так быстро? Мне нравится. — Не болтай! — приказала Мэйрин. Он тонко улыбнулся. Это была улыбка принца. Та, которая вызывала дрожь и предвкушение неприятностей у членов совета. Но Мэйрин ничуть не боялась. — Я. Больше. Никуда. Тебя. Не. Отпущу. И. Ты. Ответишь. На все. Мои. Вопросы. Она засмеялась. — Твой дракон спит. А мой — на страже. Настало время любить, а не мериться силами. Не трать его понапрасну. Он наклонился ее поцеловать, и в этот раз сделал все гораздо более умело. — Мне нравится твой язык. — Валерийский? — Нет, просто язык. В этот раз все было дольше, медленнее и чувственней. Мэйрин так и не поняла, чем Эймонд столько времени занимался с Сильвией в круглой гостиной, учитывая, что опыта в сексе у него почти не оказалось. Но теперь он учился, и учился жадно и умело, схватывая все на лету. Она подстраивалась под его тело легко, почти привычно, словно они спали вместе уже тысячу лет, и каждый день занимались одним и тем же, продолжая движения друг друга, сливаясь в одно целое, синхронизируясь и не сбиваясь с ритма, изменяя позы и угол проникновения. Плавно, резко, порывисто, сильно. Их волосы сплетались на мокром песке, — одинаково белые, гладкие, скользящие — не разобрать, где чьи. Тела соединялись в единый организм, соперничая не тронутой загаром белоснежностью кожи. Жесткий пресс, бугрящиеся мышцы и выступающие ребра Эймонда. Тонкий стан, упругие округлости груди и шелк бедер Мэйрин. Его мощные накаченные икры и ее маленькие аккуратные ступни. Длинные и сильные, тонкие и нежные, переплетенные между собой пальцы, сжатые в единый жесткий захват. — У нас будут красивые дети, — прошептала ему в губы Мэйрин, и в этот момент Эймонд толкнулся на финише и кончил с гортанным вскриком. Она догнала его почти сразу же, на этот раз желая получить все возможное удовольствие, с силой зажимая его бедрами и потираясь так, чтобы не упустить ни секунды короткого оргазма. Потом немного подождала. Но он не торопился сползать с нее, продолжая прижимать к песку тяжестью своего твердого тела. Мэйрин поерзала и спихнула его в сторону, поднимаясь на ноги и потягиваясь с чувством глубокого удовлетворения. Стекающие по внутренней стороне бедер излишки влаги ее ничуть не смущали. Эймонд остался сидеть на песке. Удивительно расслабленный, с бездумным и мечтательным видом глядящий на нее снизу вверх. Повязка сползла, и искусственный глаз горел пронзительной синью. Солнце кидало блики света на лезвие меча у него за спиной. С тихим шелестом накатывались на берег волны. Вдалеке сопела с звучным похрапыванием Вхагар. Война осталась где-то далеко позади. Вне времени. Вне их маленького, одного на двоих мира. — Сегодня ты сделал мне прекрасный подарок, — сказала Мэйрин, кончиками пальцев поглаживая себя по низу живота. — Два прекрасных подарка. Поэтому я не стану тебя убивать. Ты даже можешь сам придумать имя сыну, потому что нашу дочь назову я. — Ты будешь моей королевой, — как нечто само собой разумеющееся пообещал Эймонд. — В другой жизни. Она свистнула, давая команду Жемчужине, и пошла прочь, не оглядываясь, но спиной чувствуя его тяжелый, пристальный, собственнический взгляд. Он все еще сидел на пляже, подложив под себя одну ногу, когда они с Жемчужиной взлетели вверх. И смотрел им вслед, когда всадница верхом на драконе стремительно нырнула в глубину вод. Через сорок недель в камине замка на Драконьем камне треснуло длинное серебристое яйцо. Много лет спустя мейстеры назовут этот день началом эры Морских Королей. Мэйрин* — морская.