В буднях серых целую солнце.

— Возьми кофе, будь добр. Я раскрываю чёрный зонт, делаю шаг по луже. Мерзость какая, хочется домой скорее, но вместо этого я должен тащиться хрен знает куда, чтобы поговорить с тобой о жизни. Да какой идиот это придумал? Или что, сейчас я расскажу супер-человеку о своих проблемах и мне станет проще? Уже не станет. Такое нельзя вылечить словами. Но ты... В лифте душно, воняет чужими духами. В квартире у тебя приятно, тепло. Я вхожу без стука, бросаю влажное пальто на пол. У тебя всё ещё клиент. Я замечаю его, когда прохожу мимо кабинета. Какой-то мужчина с ошалелыми глазами. Не ожидал, наверное, что ты станешь так влезать ему в голову. А ты находишь такие точки, по которым ловко бить и выворачивать наизнанку. У тебя на кухне всё так же, как и до этого. Я нарезаю хлеб, делаю бутерброды, нервно поглядываю на часы: да иди же домой, черт! Мне нужно... Теперь моя очередь. Клиент расшаркивается, чуть ли не танцует перед тобой, а ты и рад. Как бесишь! Хочу тебя. Хлопает дверь. Ты поднимаешь мое пальто, зонтик, аккуратно ставишь туфли на полку. Заходишь на кухню, достаешь сигареты и, прижавшись бедрами к подоконнику, перевешиваешься в окно. — Там дождь, придурок. — Не слепой. Говори. Я отпиваю кофе, который принес тебе, ощущая на языке шоколадный вкус. Хочется тоже закурить. Но ты, конечно же, ударишь меня по рукам. Плевать. Двигаю тебя в сторону, сажусь рядом, прикуривая с твоей же зажигалки. — Потуши свет. Ты дергаешься, но послушно идешь к выключателю. Возвращаешься, закуривая вторую. Красивый. Дождь барабанит по железному подоконнику с обратной стороны, поливает сизый асфальт. Ветер нагоняет тучи, которые, кажется, укроют весь наш бренный мир. Твоя рука ложится на мое колено, ползет вверх. Ты выдыхаешь дым. — Что случилось? Я замираю, но под блаженным натиском раздвигаю ноги. Пальцы ложатся на мою промежность. Всё. Больше не движешься. — Мне... Мне страшно. — Снова? — хмыкаешь, будто хочешь мне доказать, мол, а я говорил, дебил! Это не так. Не так. Не так... Так. Не так. — Я не знаю. Фэн Синь, ты же говорил мне, что таблетки помогут! Но я увеличил дозу, но мне не лучше! Я не могу. Я хочу, но кроме тебя не могу никого принимать. — Пробовал? — Да. Вчера последний раз. Такой мужчина, а я... — Всё в порядке. — Нет. Мы молчим. Ты сжимаешь ладонь, слегка массируя мой член под тканью брюк. Хорошо. Так хорошо. Тебе не нужно стараться даже, я буду наслаждаться всем, что ты мне дашь. А ты можешь много. Например, спокойствие. — Тебе бы поспать, — Фэн Синь ежится, забирает у меня истлевшую сигарету, выбрасывает в окно. Подхватывает меня под бедра, будто я ничего не вешу, а потом несет в спальню. Садится на колени передо мной. Я знаю его следующий вопрос. — Что он делал? Я шмыгаю носом. — Он... Он касался моих волос. Твои пальцы поглаживают меня по кончику хвоста, слегка подцепляя влажные от дождя пряди. Я закрываю глаза. — Касался шеи. Щек. Водишь ладонью по горлу, тихонько сжимая. Я возбуждаюсь. — Снимал рубашку. Делаешь. Всё ты идеально делаешь. Он так не делал. И... Тогда... Черт. Я не знаю, что происходит. Паника накатывает удушающей волной. Ты хватаешь меня за лицо. — Так рано? Ты и с ним так же? — Я говорю же, что не могу с чужими. А-Синь! — Тише, тише. Ложись. У тебя когда последний раз был секс? Я ложусь в постель, прижимаю колени к груди, стараюсь не думать. Не думать, не думать. — Три месяца назад. — Тот самый со мной? — Да. — Подрочи. Для меня. Я ненавижу эту терапию! Но я хочу тебя. И для тебя... Раздвигаю ноги, касаюсь ладонью члена, набираю сразу быстрый темп, от которого задыхаюсь и изгибаюсь на постели. — Не травмируй себя. Не хочешь? У тебя не стоит. — Я не могу!!! Не могу. Не могу. Слёзы скапливаются, готовые вот-вот сорваться с ресниц. Ты ложишься рядом, заменяешь мои пальцы своими. Водишь аккуратно, бережно, медленно. Первая волна удовольствия зарождается в животе, теплотой скользя вниз. Ты забрасываешь одну мою ногу себе на бедра, продолжая ласкать меня. — Мой совершенный. Мой милый. А-Цин. Я сделаю тебе хорошо. Тебе же приятно со мной? Не думай ни о чем. Закрой глаза. Слушай меня. Я падаю в темноту, где слишком великолепно! Ты всегда знаешь, что делать, когда у меня случается истерика. Ты всегда знал и делал. И даже тогда, когда вытащил меня из-под отца. Ублюдок трахал меня, когда ему вздумается. Бил. Мать смотрела на это сквозь слезы. Ее хоть одно слово было для нее ужасом. Он и ее бил. А потом нас двоих. Мне было тринадцать, когда он впервые... Мерзко и гадко. Я мечтал только о том, чтобы он сдох. Но ублюдок был здоровее всех. И однажды просто притащил своих дружков. Они тогда имели нас с матерью в одной комнате. Мы смотрели друг на друга, пока эти скоты пользовались нашими телами. Отцу было весело! Ох, как он забавлялся, когда такое происходило. Мы трижды пытались бежать, обращались за помощью в полицию, но почему-то каждый раз получали тишину. А отец возвращал нас, как бы далеко мы не убегали. Ты стал моим спасением. Мальчик, занимающийся стрельбой. Ты учил меня, показывал всё, что я захочу и много чего рассказывал. Мне было хорошо с тобой. Так, как не было ещё никогда. Моя отдушина. Мой свет. А потом умерла мама. Просто, видимо, ее сердце не справилось с тем количеством переживаний, глядя на меня, на ситуацию в целом. Я остался один. Я просто рассказал тебе однажды. Вернее, ты понял всё сам, когда я пришёл к тебе и долго-долго мылся, чуть ли не сдирая кожу. Ты был старше меня, пообещал мне, что всё прекратишь. И ты спас меня. Вытащил. Мы очень рано поженились. Смешно это было. Никогда друг друга не касались, просто дружили, а тут ты: — Выйдешь за меня? Это значило, что я уйду из Ада. Я согласился. Только вот Ад из моей головы не ушел. В первое время ты не трогал меня в плане секса, словно я был какой-то священный. Ты поступил учиться в медицинский, я же - занялся какими-то бухгалтерскими отчётами. Нам было чуть больше двадцати, мы перебирались с квартиры на квартиру, жили на минимум, покупая всё дешевое. Подрабатывали ночами, иногда валились с ног. Тут уж ни о каком сексе речи не шло. Чуть позже мы поняли, что не любим друг друга и не любили никогда. Уважение, дружба, честность и открытось. Но не любовь. Правда, о разводе никто не говорил. Мы продолжали жить, ощущая себя братьями, но никак не супругами. Просто однажды я прилег чуть иначе, пожелал поцелуя, мы ведь иногда целовались, а ты не отказал. Я ждал, что у меня случится истерика, ведь я панически боялся теперь мужчин в этом плане. Но ты сделал всё так бережно и нежно, что даже не было больно. Даже не было страшно. Только хорошо. Но мы так и не полюбили друг друга. Я позже узнал, что у тебя появился парень, а я стал пропадать на работе. Тогда мы уже смогли купить свою квартиру, поэтому, когда однажды я пришёл ночью, то тебя не застал. Утром ты вернулся. От тебя пахло чужими духами. Я даже не стал говорить ничего. Не было смысла. Ведь, ну это глупо. Мы обсудили всю ситуацию, решили развестись. И в мэрии мы смеялись и шутили, пока люди, которые тоже ждали развода, смотрели на нас с ужасом. Наш второй и прощальный секс был хорош. Ты как всегда был добр и ласков со мной, брал меня только лицом к лицу, аккуратно держа мои ноги навесу. Твои поцелуи были теплыми и сладкими, а мои стоны - тихими, но до безобразия томными. Мы продали квартиру, нашли более дешевые варианты, разошлись и встречались лишь теперь как друзья. И не было между нами никаких претензий, ссор и проблем. Твой парень был неплохим человеком, я знал, что ты с ним будешь счастлив. А вот я же... Я не мог завести ни одних отношений. Первый мужчина мне делал больно в постели. Второй - грубил. Третий - приказывал. Четвёртый - ревновал. Пятый... Шестой... Седьмой. Их было много, но они не задерживались и недели. Особенно, когда дело доходило до спальни. Они всё делали не так! И я сравнивал: Фэн Синь сделал бы иначе, Фэн Синь был бы нежен, Фэн Синь никогда не спешит, Фэн Синь долго готовит меня. Они же действовали, как мой отец. Брали то, что нравится. Делали хорошо себе. Фэн Синь делал хорошо мне. «За что тебя любить? За красивое тело, которое нельзя трогать? Не строй из себя недотрогу, сейчас мы всё быстренько исправим». Это были слова очередного моего недо-любовника. После этого я впал в истерику. Мне нужно было что-то делать, что-то менять. Так больше нельзя. Я позвонил тебе и договорился на встречу, как клиент и психотерапевт. Одно дело говорить с другом, другое - с профессионалом. На тот момент ты ещё принимал в отдельном кабинете, а не у себя в квартире. Я взахлёб рассказывал обо всем, даже том, что ты и так знал. Ты дал мудрые советы, направил. Успокоительное, которое ты прописал, очень хорошо действовало. Особенно, когда его пьешь и не занимаешься сексом с другими. А с тобой. Я лег под тебя через две недели после сеанса. Ты был таким родным, таким хорошим, что я расплакался. Из-за этого ты не кончил. Но ты провел всю ночь со мной, обнимая и успокаивая меня. Утром ты уехал, конечно, твой парень все ещё существовал. И мне было стыдно. Ты ведь изменил. Но наши встречи стали регулярными. Мы трахались, гуляли вечерами, однажды даже уехали в другой город на пару дней. А твой парень ждал тебя дома. Я сказал тебе об этом, но ты промолчал. Попросил лишь не говорить об этом больше. Прошло несколько лет. Мы всё ещё были друзьями, но с привелегиями. Мне нужно было, чтобы меня любили, а тебе - дарить эту любовь. Мы подходили идеально. Только вот, ты однажды пришёл и сказал, что женишься. Я поздравил от всей души. А потом мы переспали. У тебя на свадьбе. Как безрассудно. Поклялись, что больше не будем. Последний раз. И переспали ещё раз. И потом, и потом. Дальше я решил остановиться. Правда. У тебя муж, а ты спишь с любовником! Нельзя так. Нельзя. Мы расстались в этом плане, но всё ещё были друзьями. А я решил завести отношения. А что такого? Если я спал с Фэн Синем всё это время, мое тело должно привыкнуть к ласкам. Но я ошибся. Хотя, если бы меня именно ласкали, а не взяли со спины, так ещё и вжимая лицом в подушку, всё прошло бы нормально. Но не тут-то было. Таблетки перестали помогать. Я стал увеличивать дозу, но получал лишь слабость, сонливость и по итоге вынужденную безчувствительность в паху. Где-то через год умер отец. Я не поехал на похороны, даже палец не приложил к организации. Просто собрал вещи и уехал. Продал квартиру, бросил работу. Исчез. Ты искал меня. И когда нашёл, мы создали свой дом. Ты стал приезжать ко мне по выходным, иногда в отпуск. Мы целовались, пили вино и занимались любовью на полу в гостиной. Утром, голые готовили завтрак, а потом уходили куда-то гулять. А твой муж был дома. Ждал. Правда, однажды, он всё понял. И приехал ко мне. Не знаю, как он узнал, возможно, читая сообщения в телефоне. Плевать. Но он наговорил мне гадостей, кидался драться, пока я не выставил его за порог. Можно понять. Но я не собирался. Позвонил Фэн Синю и всё рассказал. Больше мы не общались. Лишь где-то через два месяца я приехал в качестве клиента. Твоего мужа дома тогда не было. — На работе, — пожал ты плечами. — Итак. У тебя снова проблемы? Короче, да. Мы снова сделали это. На вашей постели. Мерзко. Но как же мне было хорошо. Гребанное извращение. Это был последний раз перед тем, как я снова попытался найти мужчину. Я нашёл. И он был прекрасен. Воспитан, галантен. Я мечтать и не смел. Он не бросал меня на постель, не прижимал к стене. Бережно раздевал, гладил, шептал комплименты. Но когда он снял рубашку, я... Всё просто. Это был не Фэн Синь. Поэтому, я здесь. Ты сильнее разводишь мои ноги, ласкаешь твердеющую плоть, пока я задыхаюсь в слезах. Ты путаешься носом в моих волосах, касаешься губами уха, чтобы удобнее было шептать: — Какой ты красивый. Хороший. Сейчас тебе будет приятно. Я всё сделаю для этого. Как бы ты хотел? Наверное, как всегда. Чтобы я был сверху, покрывал тебя собой. Двигался медленно, чтобы ты ощущал каждый толчок внутри себя. Мой дорогой, сейчас. Ты такой влажный. Скоро кончишь? А-Цин. Можешь представить своего мужчину, когда изольешься? Мне кажется, так будет проще. Да о чем речь?! Как я могу кого-то представлять?! — Как его зовут? Кричи его имя, если будет хорошо. Сейчас, ещё немного. Я задохнулся, содрогаясь. Жемчужные капли оросили твои пальцы. Я изогнулся, выкрикивая в темноту спальни это дикое: — Фэн Синь!!! А потом упал без чувств. Сквозь морок ощущал, как ты дрочишь и себе, вдыхая аромат моих волос, как потом вытираешь нас обоих, кусаешь губы. Знаю-знаю. Скоро придёт твой муж. — А-Цин... — Помоги мне. Он одевает меня, словно большую куклу. Я фактически засыпаю. — Ты на машине? Я вызову такси, ты не в состоянии сейчас за руль. — Хочу остаться, — канючу я, но поднимаюсь, ощущая мягкость в теле. Так приятно. Как и всегда после наших свиданий. Фэн Синь целует меня в щеку, прижимается лбом к виску. — Я приеду через два часа к тебе. Постарайся пока заснуть. Он и правда приезжает. Ложится сзади, обнимает. И мне так хорошо. Так тепло. На улице всё ещё поливает дождь. От тебя пахнет сигаретами. Где-то в кармане куртки вибрирует телефон. Мне смешно. — Зачем ты так с ним? Ты целуешь мое плечо. — Мне и самому нужен психолог. Без тебя не могу. — У тебя есть муж. — Есть. А-Цин... Помолчим. Утром я варю тебе кофе, пока ты бреешься в ванной. Мы прощаемся быстро, поцеловавшись в дверях, а потом я вижу, как у тебя блестят глаза. — Что? — Ты примешь меня, если... Я опускаю голову вниз. Ты тут же подцепляешь подбородок пальцами, снова касаешься губами моих губ. — Ты же знаешь, что да. — Выпей противовирусное, — ласково щелкаешь меня по носу, — у тебя, кажется, простуда после дождя. Фэн Синь врывается в мою жизнь буквально через месяц. Все вещи сбрасывает на пол и мы полночи пытаемся это разложить в шкафы. Ты говоришь мне о разводе, как твой муж, теперь уже бывший, говорил гадости и сыпал проклятиями. Мне стыдно. Словно это я его бросил. — Всё из-за меня. — У нас не могло быть иначе. Пару раз я ловил себя на мысли, что боюсь потерять тебя потому, что держусь именно за твою руку. Ты хорош во всем. Но самое главное, ты даёшь мне защиту и спокойствие. Не знаю, любим ли мы друг друга, но через полгода мы снова выходим из мэрии с обручальными кольцами на пальцах. И я знаю, что мы проживем вместе до конца. До нашего общего. В этом я уверен.