Дешевая драма

Следующим утром Кёнсу опять ловил взгляды окружающих, но на этот раз, восхищенные. Его выкрашенные в вишневый цвет волосы привлекали внимание, да и одет он был не так, как всегда. Вместо привычных брюк и простой рубашки он надел большую футболку, открывающую ключицы и узкие черные джинсы. Все вокруг были удивлены и Кай не стал исключением. Да, До заметил этот взгляд и упавшую челюсть младшего. Одна маленькая победа одержана. Прошлой ночью, после ухода Чонина, он все для себя решил. Он может быть подстилкой сколько угодно, но ради чего? Себе цену тоже надо знать. Ким был лучшим, что случилось с Кёнсу за последние годы, но с ним было больно. Су просто задыхался. Кай не отпускал, но и не обозначил их отношения хоть как-то. Они не друзья и не пара. И старший просто устал. Душа была изранена любовью и обидой. Просто пора что-то менять и показать, что он тоже стоит уважения и должного внимания. Он не игрушка Ким Чонина. «Малыш постарался для папочки? Очень дерзко, я оценил. Смотри, чтоб никто клешни не распускал. Ты мой» — сообщение от Кая. И Кёнсу вроде бы рад, что тому понравилось, но внутри все неприятно скрутилось. С ним обращаются, словно с вещью. И от этого плакать хочется. Или набить Каю морду. Потому что так нельзя. До Кёнсу тоже человек. С сердцем и душой. Он не железный и терпеть слишком долго не может. Да, Су знал, что Ким не бэд бой, но сил уже не осталось. Пора заканчивать эту игру. «Не приходи сегодня» — в ответ отправляет старший и выходит на улицу, чтобы снова покурить. На душе погано. Очень. В ответ приходит несколько смс подряд, но читать их не хочется. Он знает, что Кай придет. И, наверное, это будет последний раз. Чонин же не понимал столь резких перемен в любовнике. Цвет волос, несомненно, нравился, но просьба не приходить и прохладное отношение… Кима это удивляло, ведь Су всегда был с ним открытым, податливым, мягким. Он никогда не злился, не кричал, не обвинял в чем-то. И Нин понимал, что поступает дерьмово, но оставить Кёнсу в покое он почему-то не мог и не хотел. В этом маленьком хёне все цепляло: большие глаза, губы, россыпь родинок, хрупкое тельце и красивые пальцы, нежный голос. Абсолютно все. Но Ким не любил, нет. Он же Кай и у него в сердце лишь лёд. Просто До… слишком привлекал. Притягивал, как магнит. После пар Кёнсу вернулся домой и сделал пару важных звонков. А потом снова заварил кофе и уселся на подоконник, под открытую форточку. Внутри все неприятно скрутило. Ставить точку всегда трудно, особенно, когда любишь до безумия. Его любовь к Чонину слишком сильна, но в ответ хотелось того же. Все это время Су просто закрывал глаза на правду. Слишком жестокую правду. Он не нужен Ким Чонину. Стрелки на часах подползали к заветному времени и ключ знакомо зашуршал в замочной скважине. Сердце Кёнсу сделало кульбит. Когда дверь захлопнулась, он нашел в себе силы повернуть голову в сторону гостя. Напротив стоял Чонин и смотрел со страстью и каким-то диким обожанием. Мурашки побежали по телу. Только от одного такого взгляда До хотел стать пылью. — Почему просил не приходить? — как-то тихо спросил Кай. — Ты же всё равно пришел. Это уже не важно. Чонин привычно подходит и кладет руки на талию Кёнсу, только в этот раз как-то совсем иначе. Он не притягивает грубо и не обжигает своими касаниями. В этот раз его руки нежные. И Кёнсу провалиться хочет, ибо слишком долго он ждал подобного. Настолько долго, что уже поздно нежничать. Иначе он просто останется. — Мне нравится, как ты выглядишь. Тебе идет этот цвет, — на ухо шепнул Кай, обдавая теплым дыханием кожу Су. — Давай уже просто сделаем то, зачем ты пришел, — холодно говорит старший. Он не хочет снова утопать в этом дерьме. Один раз ничего не спасет, а если До сейчас просто оставит свою идею поменять все, он никогда не сможет быть свободным. Только не с Чонином. Да и не то, чтобы эта свобода была нужна… просто надоело быть какой-то вещью, безвольной куклой. У Кая все еще есть девушка, популярность и куча приятелей. У Кёнсу все еще есть только он сам. Даже младшего своим назвать нельзя. А Чонина дважды просить не нужно. Он притягивает До к себе и целует. Нежно и тягуче. В первый раз. И Кёнсу плакать от этого хочется, ибо лучше быстро и грубо, чтобы потом не было так больно. Но губы младшего такие мягкие, вкусные и нужные… и Су сдается. Он просто отдается этим новым ощущениям. Хотя бы один раз он может себе это позволить. Так пусть это будет последний раз. Старший обхватывает ногами талию Кима, после чего младший поднимает его с подоконника, и придерживая под попой, несет в спальню. Аккуратно укладывает на большую кровать и продолжает целовать. Почти без напора. А Кёнсу охотно отвечает на такой поцелуй и вкладывает в него всю любовь, что таилась в сердце. Они целуются до головокружения, но когда воздух заканчивается, приходится оторваться друг от друга. Чонин проводит рукой по волосам Кёнсу и смотрит как-то иначе, вызывая табун мурашек по спине старшего. Мягкими поцелуями Кай пересчитывал родинки, скользил пальцами по нежной коже, заставляя все тело гореть. Он не был резок или груб. Почему-то сегодня Ким хотел быть нежным. Ему казалось, что это необходимо. Может быть, поэтому Кёнсу так цеплялся за его плечи и льнул. Чонин старательно растянул старшего, после чего мучительно медленно вошел, начиная не спеша двигаться. А До изнывал от такой нежности и мягкости, которая была у них впервые. И он ненавидел это, потому что это их последняя ночь и если Ким не останется, то все однозначно будет кончено. Навсегда. А пока, он подавался вперед, извивался под младшим, терпел очередной крах вселенной. Потому что с Чонином иначе не бывает. Он возносит до небес, а потом сбрасывает обратно, больно ломая кости. А До и рад, лишь бы с Каем. Бурный оргазм настигает быстро — кажется Кёнсу. И он хочет еще больше, чтобы запомнить эту невесомую нежность и чувство нужности и важности. И он сам впивается в губы Чонина, проводит рукой по груди Кима, прижимается сильнее. Хоть бы эта ночь никогда не заканчивалась. Ну или длилась немного дольше. Раз уж это последняя ночь вместе. Чонин мягко отталкивает Су и шепчет: — Крошка, мне надо идти. — Останься, — умоляет До. — Не могу. Чонин еще раз быстро целует, после чего одевается и уходит. Опять. И Кёнсу кричит, уткнувшись в подушку. Ему больно. Настолько, что легкие разрываются, а сердце превращается в миллионы маленьких осколков. Он первый раз позволяет себе пропустить пару горьких слёз. Пора отпустить Чонина и себя. Им не по пути. И быть вещью надоело. Су всегда хотел простой любви, а в итоге вляпался в эту историю. Просто не любить Кая не получалось. Но и любить его невыносимо. До снова сидит на подоконнике и курит. С улицы через открытую форточку доносится шум машин и шелест дождя. Ближайшие пару месяцев он уже не появиться в универе, а на руках будет справка о том, что пропустил «по состоянию здоровья». Спасибо приятелю-врачу. Может, за это время он сможет долюбить и отпустить. *** На следующий день телефон разрывался от звонков и сообщений, а Кёнсу просто смотрел на старую дверь с новым замком. Рабочие ушли всего 5 минут назад, оставив новые ключи. У До внутри была какая-то пустота и вдруг накатило отчаяние. Чонин больше не придет. Эта дверь для него теперь закрыта. На экране очередной раз всплывает сообщение с текстом «Ты где? Почему не отвечаешь?» и Су хочет запульнуть его в стену, но вместо этого читает все пришедшие сообщения и не отвечает. Он знает, что Кай зол, но плевать. Слишком долго он терпел подобное отношение к себе, слишком много страдал. С него хватит. Кёнсу отходит от двери и снова заваривает отвратный кофе. Опять открывает форточку и садится на подоконник. Курит много. Считает минуты до того, как последний раз услышит любимый голос. Шум ключа в замочной скважине. Он не подойдет больше. Тихий мат за дверью и резкий стук. Су подпрыгивает на месте, но продолжает смотреть в окно, игнорируя ком в горле. — Кёнсу, открой! — кричит Чонин, но в ответ получает молчание. И старший борется с желанием открыть дверь и впустить Кая, потому что целый день без него был ужасным и пустым. Телефон настойчиво продолжает звонить высвечивая на экране «Нини» и вызывая внутри До миллионы взрывов. Игнорировать. — Кёнсу, я знаю, что ты там! Открой мне дверь. Су спрыгивает с любимого места, и кутаясь в плед, подходит к двери. Сердце бьётся громко и быстро. Он прислоняется к прохладной поверхности и говорит так, чтобы было слышно: — Уходи. Пожалуйста, Чонин, оставь меня, — получается как-то жалобно. — Почему? Что не так? Давай поговорим? — Нин снова кулаком бьет дверь. — Я устал, понимаешь? Мне надоело. Все кончено. Я больше не твоя игрушка, — пытаясь сделать дрожащий голос жестким, говорит Су, после чего отходит от двери. Он идет в комнату и падает на кровать, слушая стук в дверь и яростный крик. До чувствует лишь пустоту. Он, наконец, сделал это. Порвал их связи. Вроде бы, это то, чего он хотел, но в груди больно жгло и хотелось просто стереть себе память, чтобы не знать Чонина, их историю. Чтобы не чувствовать эту всепоглощающую боль. «Прощай, Чонин. Береги себя» — последнее, о чем думает Су, перед тем, как уснуть. Кай же, сидя под дверью До с бутылкой виски напивался в хлам и ждал какого-то чуда. Например, что Кёнсу выйдет и скажет, что пошутил. Только вот с каждой минутой Надежда все больше таяла. Су не простит и не пустит. И правильно сделает. Просто потому что Ким поступал все это время как идиот. Зачем-то начал встречаться с идиоткой, чье имя периодически забывал. Просто при виде Кёнсу он не чувствовал себя сильным и смелым. Поэтому подогнул под себя и был жестоким. А теперь… теперь он доигрался. Нин знал, что в какой-то момент старшему все надоест, но не был готов к этому.