Дешевая драма

Универ встречает Кёнсу очередными сочувствующими взглядами и Чонином, который сосался со своей девушкой. А у До сердце удар пропустило и захотелось вообще убежать с этой планеты, чтобы больше не видеть младшего и его швабру. Потому что больно и обидно. А еще противно. От Кая и от самого себя. Отвратное чувство. Су брел в столовую, раздумывая о чем-то своем, когда к стене его внезапно пригвоздил Ву Ифань. — Крошка Су, как твое разбитое сердечко? — находясь слишком близко, спросил китаец. — Тебя это не должно волновать, — уворачиваясь от поцелуя, ответил Кёнсу. Взгляд зацепился за знакомую фигуру и злой взгляд, что был направлен в их сторону. — Хотя знаешь, Крис, мы можем это обсудить на досуге. Кёнсу коснулся щеки блондина ради того, чтобы позлить Кая. Да и развлекаться с Ву он не хотел. Воротило от этой башни и его постоянных домогательств. Но игра, которую вел Ким была грязной, поэтому Су решил, что тоже имеет право поиграть немного. В итоге-то все равно окажется под младшим. А получить немного внимания возлюбленного вне его маленькой квартирки хотелось безумно. — Хм, заманчиво, — Крис наклонился еще ближе, но Кёнсу вынырнул из-под него, направляясь к своей аудитории. В адрес послышалось лишь «горячая штучка». До знал, что Чонин будет зол. Понимал, что ему влетит при первой же возможности. Но как-то мало ебало. Почему Каю можно, а ему нельзя? В этой игре двое. А еще, До просто обожал, когда Кай ревновал. Это доставляло какое-то садистское удовольствие и заставляло думать, что он все-таки важен младшему. Ким жуткий собственник и ненавидит, когда его собственность трогают, а в особенности это распространялось на Кёнсу. И хуй знает почему, ибо ничем больше любовника старший не являлся. А Ким Кай никогда не заставлял себя ждать, поэтому выцепил Кёнсу в толпе студентов и грубо утащил в ближайшую подсобку. — Ты забыл, кому принадлежишь? — грубо прижимая к двери старшего, спросил Чонин. — Ты мне не парень и я могу делать все, что захочу. И с кем захочу. Не забывай об этом, папочка, — последнее слово До практически выплюнул в лицо парню, после чего оказался заткнутым поцелуем. Чонин в очередной раз был груб. Он кусал губы Кёнсу до крови, сильно стискивая попу До. Когда воздуха стало мало, он опустился поцелуями к шее Су, попутно оставляя пару особо ярких засосов, как бы помечая территорию. Этот парень только его, и никто не смеет смотреть в его сторону. А старший и не против. Пусть хоть так, но на нем будут следы их близости. Самую малость. Просто, чтобы он знал: он значит нечто большее, чем подстилка. Ким целует еще один раз и выходит из маленького помещения, оставляя До одного. И обидно до жути. Хотелось расхуярить все к чертовой матери, порвать все связи с младшим и просто съебаться из этой страны. Но Кёнсу понимал, что нигде не будет счастлив без этого грубого засранца. Просто любит до одурения. За день Су скуривает почти всю пачку во время перерывов, а еще Ву пару раз пытается снова подкатить, но заметив засосы, отваливает в небытие. На телефон приходит сообщение от Кая «Я просил тебя не курить. Ненавижу, когда воняет табаком» и До снова идет курить. Насрать. Пусть младший ходит недовольным сколько хочет. Его дело. Может же остаться хоть что-то, что Су делает по своей воле, хоть и не любит это. А Чонин весь день бесится. Старший выводит до жути. Хочется просто завалить посреди коридора и оттрахать жестко, чтобы перестал издеваться и портить здоровье. Кай бил кулаками стену, срывался на тупоголовую шлюху, с которой встречается хуй знает зачем. Его просто раздражало это все. До Кёнсу его собственность. Только его. И делать он будет то, что захочет Чонин. Вечером, когда Су снова сидит на подоконнике, закутавшись в плед, и напевает какую-то грустную песню между сигаретами, дверь неожиданно открывается и в квартиру входит Чонин. — Привет, — тихо и спокойно говорит До, затягиваясь в очередной раз. — Выбрось эту гадость. И окно закрой, устроил тут холодильник, — подходя ближе, недовольно говорит Кай. — А тебе не похуй? И вообще, хватит командовать мной. Младший подходит и почти нежно обнимает за талию, после чего целует. Глубоко и страстно. Сминает губы Кёнсу, ласкает нёбо, слегка покусывает язык. Он так делает крайне редко, но такие моменты старший любит больше всего. Он почти чувствует себя нужным и важным. Но все-таки понимает, что это не больше, чем очередная игра. И несмотря на это, поддается. Просто разрешает себе плавиться в таких нужных руках. — Если я говорю об этом, значит не похуй, — серьезно глядя в глаза напротив, хриплым голосом говорит Ким. И До хочет в это верить. Настолько, что готов обманываться вечно. Ибо слишком важно. Кёнсу любит Чонина. И его это раздражает. Но младший слишком… просто слишком. До видит всю эту фальшь и понимает, что, внутри-то он совсем другой, просто боится показать себя настоящего. А Су готов подождать. Но ему больно и скоро он просто сломается. «Однозначно нужно что-то менять» — проноситься в голове Кёнсу в тот момент, когда Ким очередной раз доводит до сумасшедшего оргазма и уходит, громко хлопнув дверью. Нет, Кёнсу не может больше ждать и терпеть. Он не хочет. Хозяин квартиры кутается в одеяло и идет к излюбленному подоконнику. Снова открывает форточку нараспашку и выкуривает три сигареты подряд. Голова кружится, но не ебёт вообще. В голове навязчивой мыслью сидит «надо менять все к хуям собачьим» и До, наскоро приняв душ, выходит в круглосуточный магазин. Просто, чтобы начать.