Восемь оборотов

Альбин успел проспать всего около часа, когда его выдернул из забытья какой-то звук. Он резко открыл глаза и осмотрелся — в кабине ничего не изменилось. Сквозь овальное отверстие люка все так же лился мягкий вечерний свет, Террас все так же сидел напротив и, казалось, тоже почти спал. Ничто не нарушало тишины и, будь здесь хоть какие-то насекомые, наверное, можно было бы услышать трепетание крохотных крыльев. Альбин решил, что странный скрежещущий звук ему приснился; он снова опустил тяжелые веки и почти успел провалиться обратно в полудрему, как вдруг сквозь ресницы заметил снаружи какое-то движение. Как будто что-то промелькнуло мимо люка, на секунду перекрыв поток света. Альбин вздрогнул и моментально открыл глаза. — Террас… мне кажется, там кто-то есть. Неруанец тоже поднял голову: — Где? — Снаружи. Возле шаттла. Я видел что-то… или кого-то. Скорее кого-то, потому что оно двигалось. Террас встал и бесшумно приблизился к отверстию люка. Несколько секунд он молча наблюдал, а потом покачал головой: — Тебе показалось. Ты сейчас не в лучшей форме. — Да нет же, не показалось, — упрямо повторил Альбин. — Тебе уже привиделся я какое-то время назад. В то время как на самом деле я не выходил из шаттла. Кассианин нахмурился. — Это… другое. — Не спорю, галлюцинации бывают разные, — пожал плечами Террас. Но в этот момент то, что притаилось снаружи, словно решило опровергнуть его слова. Смутная тень снова промелькнула мимо люка. Быстро, но не настолько, чтобы остаться незамеченной. И на этот раз Террас тоже ее увидел. Не говоря ни слова, он метнулся к люку и на секунду прижался к краю шлюза, пытаясь отследить перемещения существа. Тот, кто был снаружи, тоже, вероятно, притаился, прижавшись к обшивке, но его выдавала длинная тень, падавшая на песок. Альбин, почти бесшумно подойдя к Террасу, молча встал рядом. Излучатель он на всякий случай держал наготове. — Что там? — чуть слышно спросил он. — Пока не пойму. Судя по очертаниям тени — гуманоид, — так же тихо отозвался Террас. Какое-то время они практически не шевелились, чтобы не спугнуть гостя и понять, что он собирается делать. Наконец, спустя две или три мучительно долгие минуты, Террас осторожно выглянул наружу; Альбин высунулся следом, и они оба успели заметить, как двуногое существо ростом примерно с кассианина бросилось наутек. — Стой! — зачем-то крикнул ему вслед Альбин, вскинув излучатель, а Террас, спрыгнув на песок, без лишних слов кинулся следом. Альбин побежал за ним. Догнать загадочное существо им не удалось. Оно добежало до чужого шаттла, обогнуло его, а когда оба преследователя, разделившись, тоже оббежали челнок, надеясь перехватить беглеца, тот странным образом исчез. У Альбина тотчас мелькнуло предположение, что он спрятался в шаттле; Террас явно подумал о том же и тихо направился к люку. Альбин, заходя с другой стороны, бросил на него короткий взгляд; они молча кивнули друг другу и подошли вплотную ко входу почти одновременно. Резко распахнув люк, Террас первым прыгнул внутрь; Альбин оказался внутри кабины буквально через доли секунды, и оба быстро осмотрелись. Кабина была пуста. Если не считать тела пилота, все так же лежавшего рядом с перекошенным креслом и, как ни странно, пока не демонстрировавшего никаких признаков трупного разложения. Даже характерного запаха в шаттле не было. — Ну и куда он делся? — тяжело переводя дыхание, буркнул Альбин, имея в виду существо — или видение — которое они столь неудачно преследовали. — Мне кажется, гораздо более интересен сейчас вопрос — кто это был. А из ответа на этот вопрос, вполне возможно, стало бы ясно, куда он делся. И был ли он вообще. Альбин фыркнул. — Коллективная галлюцинация? — Или результат воздействия на сознание. — Воздействия на сознание? Но чьего воздействия? — Кого-то, кто присутствует здесь. И кого мы пока не видим. — Не видим? — Или видим, но не придаем значения. Альбин ничего не ответил и вышел наружу. Еще раз окинул внимательным взглядом все вокруг вплоть до самого горизонта. Полустертые следы, которые остались на песке, вели к шаттлу, а дальше обрывались, словно по волшебству. Часть следов — Терраса и его самого — обрывалась у люка, а следы беглеца теперь трудно было отыскать, вычленить из суетливой путаницы множества отпечатков. Все слишком перемешалось. Конечно, можно было предположить, что беглец все-таки успел запрыгнуть в кабину, но где он мог там спрятаться? Другие же предположения… других разумных предположений просто не было. Ибо Альбин не готов был допустить, что существо просто растворилось в воздухе или ушло куда-то в толщу песка. — Надо его искать, — вернувшись в шаттл, решительно сказал он. — Он не мог никуда деться. Следы обрываются у шаттла, не мог же он зарыться в песок. Может, это второй пилот, а в кабине есть какой-то секрет? Какая-то ниша, или еще что-то, где можно укрыться. Террас скептически покачал головой. — Судя по внешним размерам шаттла и размерам кабины, вряд ли здесь есть какое-то пространство для подобной ниши. Может, в нижней части… и то вряд ли. Но можно попробовать это проверить. Он опустился на пол и начал медленно простукивать его, пытаясь по звуку определить, есть ли под облицовочным покрытием пустоты. Звук был неутешительный. Разумеется, этот способ трудно было назвать надежным, но других возможностей у них сейчас не было. Закончив свое исследование, Террас поднялся и снова покачал головой. — Вряд ли здесь есть какой-то тайник. Впрочем, я бы удивился, если бы он был. Альбин прищурился: — Ты… подумал о чем-то другом? — Да. Я давно думаю о чем-то другом. — Может, настало время озвучить свои предположения? — Может быть. Террас хотел продолжить, но почему-то передумал и подошел к телу пилота, лежащему у стены. Наклонился, зачем-то еще раз внимательно осмотрел его и снова выпрямился. — Давай выйдем наружу. Здесь все равно мы никакой информации уже не получим. — Ты опасаешься мертвого пилота? — фыркнул Альбин. — Нет. Предпочитаю простор и яркий свет. — Чтобы лучше видеть истину? Ну, пойдем. Они вышли наружу. Террас еще раз внимательно взглянул на запутанную цепочку полузасыпанных песком следов, задумчиво потер подборок, который теперь украшала густая черная щетина, и посмотрел на Альбина: — Я почти уверен, что мы здесь не одни. На этой планете есть нечто… некто разумный. Не обязательно этот некто имеет гуманоидную форму. Точнее, он почти наверняка ее не имеет. Но он… возможно, он играет с нами. Из любопытства, из жажды познания или просто от скуки — не могу сказать. Но пока это единственное разумное объяснение, которое я могу найти всему происходящему. Альбин несколько секунд молчал, переваривая информацию, а затем скептически пожал плечами. — Предположим. Но, даже если это действительно правда, что это нам дает? Мы можем как-то вступить с этим существом в контакт? Попросить помощи? — Вот этого я не знаю. — Ты думаешь, это существо воздействует на наше сознание и внушает нам некие образы? То есть, на самом деле ничего этого нет? Ни чужого шаттла, ни сбежавшего от нас гуманоида, ни этого бесконечного песка? — Я бы не исключал и такой вариант. Особенно если учесть появляющиеся и исчезающие холмы, причем практически одинаковые. Странного хищника, которому не причинял вреда излучатель. Этого самого гуманоида, который буквально растворился в воздухе — ибо я по-прежнему уверен, что спрятаться в этом шаттле некуда. И, наконец, тело пилота этого шаттла, которое за сутки не приобрело ни трупных пятен, ни трупного запаха. Оно будто забальзамировано. С точки зрения биологии это выглядит, как минимум, странно. Альбин задумчиво ковырнул ногой песок. — В целом звучит логично. Но все-таки, мне кажется, здесь есть какие-то нестыковки. — Какие? — Я не могу так сразу ответить… но почему, например, какие-то вещи видим мы оба, а какие-то — я один? — Ты сейчас о том, что видел меня? — Да. — Возможно, таковы правила игры. Альбин хмыкнул. — Правила, которых мы не знаем. — Именно. Кассианин вздохнул и покачал головой. — Возможно… в этом и правда есть рациональное зерно. Возможно, я просто не хочу признавать, что мое сознание управляемо. Это… знаешь ли, не особо приятно. — Знаю, — прервал его Террас. — Но сейчас главный вопрос в другом. Что мы можем сделать? Какую пользу можно извлечь из сложившейся ситуации? Если мы здесь не одни — это само по себе уже можно считать хорошей новостью. Разумные существа иногда помогают другим разумным существам. — Или избавляются от них, — скептически усмехнулся Альбин. — Или так. Но, в любом случае, от нас пока не избавились, и можно предполагать, что у существа есть какие-то дальнейшие планы, связанные с нами. Альбин невольно поежился. — Не хочу даже думать, что это за планы. Они помолчали. Террас задумчиво оглянулся на открытый люк и медленно пошел в сторону «охотника». Альбин нагнал его. — Слушай… а мы как-то можем проверить твою теорию? — Пока не знаю. Если это действительно игры с сознанием, то нам обоим сложно полагаться на собственное восприятие. — То есть… если пойти дальше, то можно предположить, что при посадке, например… один из нас погиб… и второму все это только кажется? И я на самом деле сейчас разговариваю не с тобой, а с собственной галлюцинацией? — Либо это ты кажешься мне. Альбин, ошеломленный этой мыслью, на секунду остановился. — Но… зачем все это? — Я не могу этого знать. До «охотника» они дошли в молчании. Не сговариваясь, уселись на песок и прислонились к нагретой солнцем обшивке. И только здесь Альбин снова заговорил: — Слушай. Здесь точно есть нестыковка. Когда я видел тебя… на этом самом месте некоторое время назад… ты делал странные вещи. Но это неважно, я сейчас не об этом. Важно то, что потом, когда я зашел в кабину и поговорил с тобой реальным, ты сказал, что ничего этого не было. Что ты вообще не выходил из шаттла. Вряд ли внушенная мне разумным существом фантазия повела бы себя так… непоследовательно. Ведь если это существо пытается убедить нас в реальности наших фантазий, допускать такую нестыковку просто глупо. Это должно было посеять во мне подозрения. Как, собственно, в итоге и получилось. Террас немного помолчал, а потом ответил: — Довольно слабая аргументация. Мы не знаем конечных целей этого существа. У тебя есть другое объяснение всему происходящему? — Пожалуй, нет. На этот раз они оба замолчали, и замолчали надолго. Каждому было что обдумать, и мысли эти были неутешительные.