Восемь оборотов

Перед сном Альбин впервые за несколько дней позволил себе вволю напиться. Продолжать пить по крохотному глотку было выше его сил, да и вся эта затея с экономией припасов начинала казаться откровенно глупой. Даже если здесь, на одном с ними шарике, и было какое-то разумное существо, помогать оно им явно не собиралось. Или просто не могло. Иначе, имея полный доступ к их мыслям и эмоциям, уже давно сделало бы это. К утру песок снова начало штормить. На этот раз довольно сильно, но как-то иначе, не так, как в прошлый раз. Террас вышел наружу еще до того, как Альбин окончательно проснулся, и долго наблюдал за песчаной поверхностью. Что он хотел понять, оставалось загадкой, но он делал какие-то свои выводы и время от времени будто что-то отмечал для себя на воображаемой карте, центром которой был кассианский шаттл. Продрав глаза, Альбин не стал выходить наружу. Ощутив уже знакомую качку, он лишь вяло ругнулся и вытянул затекшие ноги в попытке найти более удобное положение. Меланхолично наблюдая за Террасом через открытый люк, он время от времени снова проваливался в тяжелую дрему. Он заметно ослабел за последние сутки и окончательно потерял желание шевелиться без особой необходимости. Примерно через час шторм прекратился. Террас вернулся в шаттл и молча уселся напротив Альбина, думая о чем-то своем. Альбин лениво приоткрыл глаза, хотел съязвить по поводу прекратившейся качки и вдруг замер. В проеме люка стоял человек. — Террас… — одними губами прошептал Альбин, указывая глазами на очередного неожиданного гостя. Уже ни в чем не уверенный, кассианин не спешил озвучивать то, что видел, но Террас мгновенно обернулся и тоже застыл, ничего не ответив, хотя вопрос, собственно, и не прозвучал, а лишь предполагался. Лицо неруанца ничего не выражало; лишь одна бровь чуть заметно дернулась вверх. — Но это же… ты, — наконец, тихо произнес он. Альбин сначала не понял. Человек в проеме стоял спиной к свету, отчасти перекрывая поток солнечных лучей и создавая в кабине легкий полумрак. Его лицо с того места, где сидел Альбин, трудно было рассмотреть, но догадка пришла раньше, чем кассианин узнал гостя. — Рога мне в рот, — тихо прошептал он, приподнимаясь. — Какому тебе? — мрачно съязвил Террас и, насмешливо поклонившись замершему на пороге человеку, добавил: — Ну, добро пожаловать. Наверное, этот момент был наиболее абсурдным из всех, что им уже довелось здесь пережить. «Может, это попытка контакта?» — с надеждой промелькнуло в голове Альбина. После всего произошедшего контакт казался ему маловероятным, но вдруг? Он поспешно выпрямился на нетвердых ногах и сделал неловкий приглашающий жест. — Вы нас понимаете? Кто вы? Ответом ему была тишина. Человек стоял молча, не двигаясь, и спокойно, даже бесстрастно смотрел на них обоих. Был ли он реален? Альбин не знал. Иногда довольно сложно отличить галлюцинацию от действительности. Машинально протянув руку, кассианин медленно коснулся точной копии самого себя и застыл, ощутив под пальцами прохладную, чуть шершавую кожу. Температура тела у этого парня точно была другой. Значит, хотя бы одно отличие между ними было, причем довольно ощутимое. — Ты нас понимаешь? — еще раз отчетливо спросил Альбин, глядя в глаза до боли знакомому незнакомцу. Тот чуть наклонил голову, словно рассматривая его, но снова ничего не ответил. Медленно сделал несколько шагов вглубь кабины, остановился и положил ладонь на перекошенную панель управления. — Эй, не надо, — машинально попытался остановить его Альбин. Террас молча наблюдал, не сводя глаз с руки странного гостя. Тот, словно в задумчивости, медленно провел пальцами по приборной панели, и вдруг его кисть начала менять окраску, стремительно сливаясь цветом с пластиковым покрытием, которого она касалась. Альбин вздрогнул: — Ты тоже это видишь? Он обращался к Террасу, но смотреть продолжал на копию самого себя, которая, в свою очередь, задумчиво смотрела на свою меняющую цвет руку. Это выглядело настолько сюрреалистично, что Альбин почти хотел ущипнуть себя, чтобы убедиться, что не спит. Или проснуться, наконец. И желательно, где-нибудь на кассианской базе, среди привычных вещей и знакомых лиц, а не на этой странной планете, которая медленно, но верно сводила его с ума. — Вижу, — тихо подтвердил Террас, медленно шагнув к гостю. — Его рука меняет цвет? — Мимикрирует под приборную панель, — бесстрастно уточнил неруанец. — Мне кажется… Альбин не договорил. Его странная копия обернулась к нему, оторвала руку от темного пластика и начала меняться в лице. Сначала изменился цвет кожи, став мутно-серым, потом поплыл нос, глаза начали ползти куда-то на лоб. А потом лицо и вовсе превратилось в хищную маску, напоминая больше зверя, чем человека. Альбин отшатнулся. — Это же… — То существо, что напало на нас. Только с телом человека. Голос неруанца звучал странно спокойно. — Нам же это не кажется? — зачем-то спросил Альбин. — Теперь думаю, что нет. Рука Альбина непроизвольно потянулась к излучателю, но, уже почти коснувшись рукояти, он вспомнил, что здесь это бессмысленно. Вряд ли это существо было более восприимчиво к подобному оружию, чем его собратья. На секунду в голове Альбина мелькнул вопрос — а действительно ли это органика? Впрочем, ответа, как и прежде, не было, да и Альбину было уже наплевать. Существо медленно развернулось, окинуло пустым взглядом кабину и направилось к выходу. Ему никто не препятствовал; оказавшись у шлюза, оно еще раз оглянулось на приборную панель, под которую пыталось мимикрировать, и бесшумно исчезло в проеме люка. Спустя пару минут, когда Альбин, словно придя в себя, тоже кинулся к люку, рядом с челноком никого уже не было. Странное существо, выйдя из кабины, как будто растворилось в воздухе. Или успешно мимикрировало под унылый ржаво-красный песок.

***

— Думаешь, это действительно какое-то внушение? Форма воздействия на сознание? — Альбин, несмотря на слабость, ходил взад-вперед по кабине, нервно потирая подбородок. — Уже не уверен. — А может, местная органика просто усвоила склонность к мимикрии? И копирует все, что видит. — Возможно, — Террас был уклончив и смотрел куда-то в проем люка, словно там показывали голографическое видео. — Но откуда вылезли холмы, это никак не объясняет, — сам себе возразил Альбин, проследив за его взглядом. Террас помолчал, а потом вдруг заметил: — Почему же, как раз объясняет. Тебе не приходило в голову, что холмы тоже могли быть формой органики? Альбин на секунду замер, а потом нервно хохотнул: — Ну да, мимикрия — так по полной. Чего мелочиться! — Да, что-то в этом роде. Альбин медленно поднял взгляд: — Но… ты же не пытаешься сказать… — Вероятно, ты думаешь о том же, о чем и я. И мне кажется, думаешь верно. Повисла пауза. Террас какое-то время молча размышлял, а потом продолжил: — Возможно, некое существо, которое наблюдает за нами и хочет вступить в контакт… не совсем похоже на живое в нашем понимании. Возможно, оно более текучее и изменчивое. Возможно, оно окружает нас, принимая различные формы, и мы даже не догадываемся о его присутствии. Брови Альбина медленно поползли вверх. — Ты… имеешь в виду… песок? — Именно. Тот песок, что у нас под ногами. Подвижный и переменчивый. Который время от времени штормит. — Но… это невозможно. — Почему? Кто установил критерии невозможного? — Да это же.. Альбин не знал, как сформулировать свою мысль, но такая гипотеза казалась ему бредовой. — А мне казалось, юности свойственна гибкость мышления, — скрестив руки на груди, насмешливо заметил Террас. — Да иди ты, — выплюнул Альбин и вышел из кабины. Ему нужно было какое-то время, чтобы обдумать это. Когда спустя полчаса он вернулся в шаттл, Террас рисовал какую-то схему в блокноте, найденном среди сваленного в боковой нише барахла. — Что ты делаешь? — Садись. Сейчас объясню. Альбин неохотно сполз по стене вниз, садясь рядом с неруанцем. — Ну, и что это за узоры? — Это не узоры. Я пытался понять, откуда этот… условно назовем его «песок», может черпать информацию для визуальных образов. — Погоди… ты серьезно? — Вполне. — Ладно. Предположим, он действительно живой. Еще и разумный в каком-то смысле. Но тогда… что из того, что мы видели, является частью реального ландшафта этой планеты? Вероятно, ничего? — Этого я не утверждал. Мы не может знать наверняка. Вероятно, под этим песком есть слой почвы. Возможно даже, что песок не покрывает всю поверхность этой планеты, и где-то есть места, которые заселены иными формами жизни. — Как ты себе это представляешь? — Пока смутно, — усмехнулся Террас. — Ну, хорошо, что не только у меня скверное воображение. — Дело не в воображении, а в научном обосновании. К сожалению, моих знаний в области расширенной биологии недостаточно, чтобы понять, насколько правдоподобна моя гипотеза. Здесь возникает сразу несколько вопросов. — У меня возникает только один, но неважно. Что за вопросы? — Например, как этот гигантский организм питается. Как взаимодействует с окружающей средой. Судя по всему, у него есть органы зрения или какой-то их аналог, хотя я могу и ошибаться — возможно, он черпает ту информацию, что мы получаем визуально, каким-то иным способом, например, при помощи тактильного контакта. Альбин начал терять терпение. — Слушай, все это безумно интересно, но какой нам от этого прок? — Сейчас объясню. Если этот… песок действительно копирует все, что видит, как он скопировал тебя, например, а потом пытался копировать приборную панель, то, вероятно, он где-то видел и холмы, и хищника, который на нас напал, и деревья с красными листьями. Альбин поперхнулся. — И ручей, — вдруг сказал он, вспомнив загадочное нечто, лишь при поверхностном взгляде напоминавшее воду. — Именно. И ручей. Тебе не кажется, что моя гипотеза многое объясняет? — Ну… — Альбин немного помолчал, — может быть. Но на эту органику, как ни странно, не действует излучатель. — Потому что, вероятно, это какая-то принципиально иная форма жизни. Судя по всему, даже основанная не на углероде. — А на чем? На кремнии? — нервно хохотнул Альбин. — Я бы этого не исключал. — То есть, это существо не просто напоминает песок, оно действительно… песок? Только живой и мыслящий? — Не стоит все упрощать, но… да, что-то в этом роде. — Рога мне в рот. — Ты это уже говорил. — Сейчас? — съязвил Альбин. — Нет, раньше. Но на самом деле, ты повторяешь это довольно часто. — Ну извини, что мои идиомы не блещут разнообразием. — Неважно. Мы отвлеклись от темы. — Верно. Так на чем мы остановились? Какой нам от всего этого прок, если не ошибаюсь. — Именно. Давай подумаем, откуда песок мог черпать визуальную информацию. Возможно, он отобразил природу, скажем, другой местности. Или то, что было здесь раньше, до каких-то природных катаклизмов. Или… то, что ему показали гости этой планеты. — Гости? — Возможно, невольные гости. Как ты и я. — Ты думаешь? — Альбин начинал понимать. — Да. Тот шаттл, что мы видели, мог тоже быть ненастоящим. Существо могло видеть его где-то в другом месте, и воссоздать здесь его копию. — То есть… — Именно. Судя по внешнему виду копии, реальный шаттл почти не поврежден — разумеется, если считать, что моя гипотеза верна. Вполне возможно, если мы этот шаттл найдем, мы сможем воспользоваться им. — Если не для того, чтобы свалить отсюда, то хотя бы для связи с базой, — закончил его мысль Альбин. — Знаешь, а твое предположение действительно многое объясняет. Я все думал, почему в этом шаттле вообще ничего не работает, хотя пострадал он при посадке гораздо меньше, чем наш. А если это просто бутафория… то все становится на свои места. — Наконец-то ты начинаешь понимать. Должен сказать, тебе понадобилось на десять минут больше, чем я рассчитывал. Поначалу ты казался мне более сообразительным. — Эй, не язви! Лучше скажи вот что… — Что? — Как мы, по-твоему, найдем этот шаттл. Мы же понятия не имеем, где это существо могло его видеть. — А вот для этого я и предлагал тебе посмотреть на бумагу. — Да, но ты так и не ответил, что это за абстрактная живопись. — Я предположил, что тебе понадобится что-то вроде предисловия. И оказался прав. — Ладно, над моей тупостью будешь иронизировать потом. Что это за схема? — Помнишь те волны, что мы наблюдали? — Когда песок штормило? Помню, как не помнить. У нашего гостеприимного хозяина было похмелье? — Мы можем у него спросить. Потом. Но я заметил, что волны расходились от некоего центра, и положение этого центра время от времени менялось. — И? — И я предположил, что таким образом существо хочет что-то нам показать. Или отмечает что-то интересное для себя. Второе вероятнее. — Почему ты так решил? — Потому что сначала центром этих волн был наш челнок — несомненно, интересный для существа объект. Как минимум, своей новизной. А потом центр сместился куда-то к северо-западу. Я прикинул, что этот центр должен быть не очень далеко отсюда. Вполне возможно, там находится другой шаттл. И мы можем, руководствуясь этой схемой, попробовать его отыскать. Альбин молчал. Он не мог решить, насколько все это правдоподобно звучит. Но терять им было нечего, и проверить гипотезу неруанца имело смысл. — Ладно, предположим, что в этом есть зерно истины. Насколько это далеко? Сможем ли мы туда добраться пешим ходом и раньше, чем сдохнем от обезвоживания? — Думаю, да. По приблизительным подсчетам, это около одного дня пути. В любом случае, стоит попробовать. Альбин задумался. Других вариантов все равно не было. Тихо умирать, забившись в свою нору — то бишь челнок — теперь казалось глупым. — Ты прав. Стоит попробовать. До заката оставалось около получаса, и Альбин согласился с Террасом в том, что выходить в ночь неразумно. Решено было дождаться утра.