Восемь оборотов

Если бы Альбин знал, что посадка окажется такой жесткой, он бы связался с базой заранее. Но история, как известно, не имеет сослагательного наклонения, и, выбираясь из-под покосившейся приборной панели, он мысленно осыпал себя всеми красочными эпитетами, какие только можно найти в богатом кассианском языке. К счастью, судя по ощущениям, он умудрился ничего себе не сломать, что сильно увеличивало его шансы не превратиться в экзотическую закуску для местной органики — во всяком случае, в ближайшие несколько часов. Мысленно благодаря того, кто догадался оборудовать кабины этих небольших шаттлов хотя бы минимальной системой защиты в виде простых амортизаторов, которые заметно смягчили удар, он, наконец, вылез из завалившегося набок кресла и осмотрелся. На глаз сложно оценить повреждения техники, но, судя по нескольким активно подмигивающим аварийным индикаторам, эти повреждения были как минимум, значительны. Откуда-то сбоку раздался короткий не то вздох, не то стон — похоже, пленник был жив, но вряд ли способен самостоятельно подняться. Тихо ругнувшись, Альбин добрался до неруанца и бегло осмотрел его. На первый взгляд, покалеченным он не выглядел, только правую ногу прижало упавшей боковой консолью; темные глаза были открыты и спокойно, не мигая, смотрели куда-то в потолок кабины. Странное равнодушие для сложившейся ситуации, мельком подумал Альбин, на секунду усомнившись в том, что пленник действительно жив. — Ты как? — коротко спросил он, не слишком рассчитывая на ответ. — Двигаться можешь? И тут произошло неожиданное. Неруанец, молчавший с того момента, как телепортационный луч перенес его в кабину «охотника», вдруг заговорил. — Могу, — коротко сказал он по-кассиански, с сильным акцентом, но вполне внятно. Его голос был низким и каким-то немного металлическим, а произношение — слегка шипящим. Альбин на секунду замер, а потом нервно хохотнул: — Да ты говорить умеешь, оказывается! Я уж думал, придется нам с тобой жестами объясняться. — Не придется. Альбин, не теряя времени на разговоры, взялся за массивную консоль, прижавшую ногу пленника, и начал ее приподнимать. Это оказалось делом не из легких; тяжелая металлическая конструкция поддавалась неохотно, но все же с каждым приложенным усилием слегка сдвигалась. Наконец, неруанец смог кое-как вытащить ногу; помогая себе руками, что в наручниках было не слишком удобно, он с усилием сел почти ровно и сипло закашлялся. — Похоже… мы оба думали друг о друге много лишнего, — тихо заметил он после паузы, во время которой его сбитое дыхание успело немного восстановиться, а болезненная складка между бровями — почти разгладиться. Несмотря на акцент, его речь отличалась идеальной грамматической правильностью — так обычно говорят те, кто хорошо знает теорию чужого языка, но у кого мало языковой практики. — Я предполагал, что тебя научили управлять этой чудо-техникой, но видимо, я ошибся. Альбин фыркнул и скорчил язвительную гримасу. — Ты, я смотрю, не только полиглот, но еще и остряк-самоучка? Выговор, правда, у тебя жуткий, но считай, что ты сумел меня удивить. Нога не сломана? Пленник секунду молчал, прикрыв глаза и словно прислушиваясь к ощущениям, а затем тихо отозвался: — Нет. — Рога мне в рот, у тебя кости из углеродистой стали, — во взгляде Альбина мелькнуло невольное удивление. Неруанец едва заметно поморщился. — Не совсем. Но да… некоторые биологические отличия между нами есть. И потом… консоль падала наискось, и удар получился скользящим. — Ладно. Тогда убери голову, я гляну, в каком состоянии связь. Пленник пригнулся с выражением легкого скептицизма. — Ну, глянь. Альбин дотянулся до левой части панели управления — напротив кресла второго пилота, который обычно выполнял обязанности навигатора и связиста, — и попробовал оживить блок связи. Это изначально казалось сомнительной затеей, но было бы глупо не попытаться. Увы, как и следовало ожидать, попытки реанимировать сложную систему передачи данных оказались безуспешными — похоже, значительную часть приборной панели можно было смело списывать в утиль. Альбин тихо выругался, взъерошил и без того торчащие волосы и резюмировал: — Сдохла. В общем, кажется, мы тут застряли. На лице неруанца не отразилось ни единой эмоции — как будто он находился не здесь, а где-то очень далеко, и все происходящее не имело к нему ни малейшего отношения. — Это было очевидно, — заметил он, на пробу медленно сгибая и разгибая пострадавшую ногу. К счастью, серьезных повреждений не было. — Что за атмосфера снаружи? — Дышать можно. И средняя температура в этом поясе вполне терпимая. Насколько я понимаю, для нас обоих. Надеюсь, местным бактериям мы не понравимся. Впрочем, скафандрами эта консервная банка все равно не укомплектована, так что… придется обходиться без них. Давай, надо выбираться отсюда. Альбин встал, привычным движением нащупал на бедре излучатель и начал пробираться к выходу. Неруанец тоже попытался подняться, однако вышло это у него не сразу. Лишь третья попытка увенчалась успехом, и, прихрамывая, он двинулся следом за Альбином к шлюзовой камере. Добравшись до внешнего люка, они столкнулись с новой проблемой — оказалось, что люк заклинило. Пришлось использовать подручные средства, к которым Альбин присоединил пару экспрессивных идиоматических оборотов. Последние не особо помогли, но в конце концов люк совместными усилиями удалось открыть. Правда, от раненого неруанца толку было не слишком много, и, шагнув на красновато-коричневую, песчаную на вид почву, Альбин помог ему выбраться наружу. Пленник тяжело спрыгнул на ржавый песок и бегло осмотрелся. Они приземлились — если подобное не особо контролируемое столкновение с поверхностью планеты можно громко назвать «приземлением» — на тусклую однообразную равнину, лишенную какой бы то ни было растительности и всяких следов воды. Повсюду, куда ни глянь, был песок — сухой, безжизненный, местами ржаво-красный, кое-где почти коричневый, гладкий и неподвижный. Лишь справа от шаттла, в нескольких минутах ходьбы возвышался небольшой холмик, и это было единственное, за что мог зацепиться глаз. Видимо, строя предположения насчет местной органики, Альбин сильно погорячился. Он не склонен был думать, что приборы ошиблись, но теперь почти мог держать пари, что вряд ли здешняя органика шагнула дальше крохотной сухопутной амебы, затерянной где-то в океане песка. До более крупных шагов ее ложноножки явно не доросли. — Шикарное место, — выдохнул он, с трудом сдерживая желание пнуть ногой тускло поблескивающий бок так подставившего его «охотника». — Тот редкий случай, когда я согласен с кассианином, — все так же удивительно спокойно отозвался пленник. Альбин поморщился. — Разочаровываешь. Я почти собрался вступить в дискуссию. — С минуту он помолчал, мрачно разглядывая унылый пейзаж, а потом закончил: — Хорошо, что у нас есть немного воды и сухой паек. Хотя… надолго этого все равно не хватит. Паек еще можно как-то растянуть, это концентрат, а вот с водой… — Значит, вывод прост — прежде всего нужно искать воду. Пойдем. Неруанец сказал это так просто, словно они вышли на увеселительную прогулку. Альбин мрачно глянул на него, хотел отпустить едкий комментарий, но передумал, махнул рукой и молча пошел вперед. Пленник, чуть прихрамывая, нагнал его и пошел рядом. Идти оказалось довольно тяжело. Помимо того, что гравитация здесь была чуть выше привычной, а ноги глубоко вязли в песке, при ходьбе Альбин начал ощущать легкую одышку — через каждые несколько шагов приходилось делать глубокий вдох, не приносивший особого облегчения. Пустыня с тяжелым, неприятным для легких воздухом, но зато с хорошей погодой, с едким сарказмом усмехнулся кассианин. Мельком покосившись на своего спутника, он с вялым и каким-то мрачным любопытством подумал, насколько сильно могут различаться их физические ощущения. Неруанец, несмотря на ранение, казалось, не испытывал заметного дискомфорта, или, во всяком случае, не показывал этого. Оказалось, они не напрасно взяли курс на песчаный холм — единственный в этом ржаво-красном однообразии ориентир. По другую сторону остроконечной глыбы песка неожиданно обнаружилась группа небольших деревьев с прихотливо изогнутыми темными стволами и крупными красными листьями, под которыми — о, чудо! — весело бежал ручей. Альбин, увидев все это великолепие, невольно ускорил шаг. — Даже… не верится, — пробормотал он, тяжело переводя дыхание. — Я уже думал, что мы упали в мир сплошного песка. — Не факт, что эта вода окажется пригодной для питья. На борту есть что-то для ее анализа и очистки? Хотя… наверно, это странный вопрос. Альбин слабо фыркнул. — Ты удивительно прозорлив. Это боевой шаттл, не исследовательский. Так что наберем во флягу и будем просто пить, когда та вода, что есть, закончится. Не сказал бы, что у нас есть альтернативы. Когда они подошли к ручью ближе, Альбин наклонился и уже хотел зачерпнуть манящей прозрачной жидкости, но неруанец, присмотревшись к воде, неожиданно остановил его. — Я бы не спешил на твоем месте. — В смысле? Пленник тяжело привалился к стволу ближайшего дерева. Несколько секунд он молчал, словно борясь с головокружением, и Альбин невольно подумал, что он сам после такой кровопотери, наверное, вообще не смог бы идти. — Эй, ты в порядке? — на всякий случай спросил он. Неруанец поднял голову: — Вполне. — Он еще раз посмотрел на ручей и договорил: — Что же касается этой… жидкости, то это не совсем вода. Альбин выпрямился, бросил удивленный взгляд на своего спутника, а потом снова глянул вниз, туда, где в обрамлении ржаво-красного песка струилась тонкая серебристая лента. В густой тени деревьев вода казалась чистой и прозрачной. Могло показаться, что заявление неруанца — всего лишь очередное проявление его специфического юмора, который, судя по всему, не отличался уместностью, но вдруг Альбин тоже заметил кое-что странное. Жидкость, которая весело журчала у его ног, выглядела гораздо более вязкой, чем вода. Это улавливалось не сразу, но при внимательном взгляде становилось очевидным. — Ого. Похоже, ты прав. И что же это тогда? — Не знаю. Но пить это не советую. Неруанец чуть наклонился, несколько секунд внимательно изучал загадочную жидкую субстанцию, а затем, медленно выпрямившись, резюмировал: — Не хочу выглядеть пессимистом, но вполне возможно, что искать здесь воду бессмысленно. В воздухе явно присутствуют водяные пары, но, похоже, на почве они превращаются вот в это. А поскольку у нас нет портативной лаборатории, чтобы извлечь воду из того, в чем она содержится, вероятно, придется рассчитывать на тот запас, что есть в шаттле. — Тогда наше дело дрянь, — мрачно отозвался Альбин. Неруанец дернул уголком рта с едва уловимой иронией: — Мне кажется, это было очевидно.

***

Когда они вернулись в шаттл, Альбин первым делом вытащил все имеющиеся запасы воды и провизии. И того, и другого оказалось действительно очень немного. У кассианина невольно мелькнула мысль, что, если бы он был один, всего этого могло хватить на более долгий срок. Больше времени — больше шансов на спасение. Впрочем, он тут же отбросил эту мысль, не позволяя ей зацепиться и обрести более четкую форму. Убить врага в честном бою — это одно, а избавиться от раненого, скованного наручниками пленника — совсем другое. На подлость Альбин способен не был, и его даже слегка замутило от самого факта, что у него промелькнули подобные соображения. Правда, благородство самого пленника было под вопросом. Альбин понимал, что, скорее всего, в голову неруанца приходят такие же мысли. Отбросит он их, или они станут руководством к действию? С одной стороны, выживать в незнакомом и, возможно, враждебном мире легче вдвоем, чем в одиночку. Но с другой… вопрос ограниченности припасов сейчас казался гораздо более актуальным. Решив внимательно следить за пленником и не снимать с него наручников, а на ночь приковывать к креплениям приборной панели, Альбин протянул ему флягу и разделил пополам сухпаек. — Вот, держи. Это твоя доля. Постарайся растянуть это надолго. Тот посмотрел со сдержанным удивлением. — Неожиданно. Мне кажется, в подобной ситуации тебе стоило бы подумать о себе. Взгляд Альбина стал острым и внимательным: — Ты бы так и сделал? В темных глазах пленника на долю секунды полыхнула ярость. Дикая, почти первобытная, от которой рука Альбина интуитивно потянулась к излучателю. Но неруанец тут же подавил эту вспышку, и лишь голос его звучал чуть более напряженно, когда он снова заговорил. — На моей родине за подобное оскорбление я мог бы вызвать тебя на поединок. Да, я знаю, что у вас давно нет такой практики. Но у нас каждый вменяемый совершеннолетний гражданин имеет право потребовать сатисфакции от такого же адекватного взрослого человека. И я уверен, что это хороший обычай. Альбин чуть прищурился, еще раз внимательно всмотрелся в лицо напротив, и неожиданно сказал: — Ладно… это было лишнее. Не бери в голову. Разобравшись с припасами, Альбин уселся рядом с пострадавшим блоком связи. У него еще оставалась слабая надежда, что технику можно оживить. Открыв небольшую нишу в боковой части кабины, он извлек оттуда маленькую, размером с кулак, пирамидку на трех несуразных ножках, пару минут поколдовал над сенсорной панелью, вмонтированной в одну из боковых граней, и коротко удовлетворенно хмыкнул. Искусственный интеллект мини-дроида, к счастью, оказался не поврежден; в основании пирамидки вспыхнул зеленый индикатор, и раздался тихий металлический голос: — РИК-6 к работе готов. Альбин опустил робота на пол и тот шустро переместился к покосившейся приборной панели. — Требует ремонта, — кратко резюмировал РИК, быстро просканировав пришедшее в негодность оборудование. — Утилизации оно требует, — угрюмо отозвался Альбин. — Но попробуй хотя бы связь восстановить. Он наклонился и аккуратно подтолкнул робота к нужному блоку. РИК издал короткий недовольный звук, несколько секунд сканировал поврежденную систему, после чего замер на своих несуразных ножках, анализируя полученные от сканера данные. Спустя минуту он вынес вердикт: — Ремонт невозможен. Компания «Универсальные киберсистемы» сожалеет, что не оправдала ожиданий. Наш девиз — обеспечить вам комфорт и наслаждение в любом… Альбин резко прижал разговорчивую пирамидку ладонью, отчего та покладисто замолчала, и тихо выругался. Нельзя сказать, что он сильно рассчитывал на положительный результат, но теперь последняя надежда связаться с базой рухнула. — Интересно, у тех твоих собратьев, которые, судя по рекламе, обеспечивают наслаждение, такие же мерзкие голоса? — мрачно бросил он, обращаясь к притихшему дроиду. — В стандартный набор опций входят три варианта звукового сопровождения, — отозвался тот неожиданно высоким сопрано. — Возможно, этот вариант вам понравится больше. Альбин чуть поморщился. — Только ультразвука нам не хватало. Неруанец, который все это время молча наблюдал, перевел взгляд с робота на Альбина и насмешливо приподнял бровь: — Это робот-компаньон? — Нет, — скривил губы Альбин. — Не поверишь, позиционировался он, как робот для мелкого ремонта. Во всяком случае, если верить компании-разработчику. Видимо, в его схемах что-то напутали. Он с досадой глянул на дроида и вышел из кабины. Хотелось напиться в хлам, но даже об этом можно было лишь мечтать — на патрульный челнок еще никому не удавалось протащить алкоголь (Либия после одной из таких попыток восхитительно провела время на гауптвахте). Остановившись у открытого люка и глубоко вдохнув чужеродный воздух, Альбин на секунду ощутил странное безразличие. В конце концов, какая разница? Если ничего нельзя сделать, зачем трепыхаться и что-то усложнять? Он мог погибнуть во время патрулирования, во время боя с кем-то из неруанцев; одно точное попадание — и он бы рассыпался на атомы вместе с челноком, даже не успев осознать, что произошло. Смерть постоянно ходила где-то рядом, и Альбин почти привык ощущать затылком ее леденящее дыхание. Война была той реальностью, в которой он жил последние несколько лет, и она меняла его сознание, даже если он сам не замечал этого. Снаружи начинало темнеть, и мягкий свет, льющийся в кабину из овального отверстия люка, быстро угасал. Песок, в котором шаттл увяз почти на треть, сменял оттенки от красноватого до темно-бурого, пока вовсе не утратил цветовую гамму, став неопределенно-серым. Наступала ночь, и, судя по параметрам вращения планеты, длиться ей предстояло довольно долго — заметно дольше, чем Альбин привык. Что ж, во всяком случае, можно будет выспаться, с горькой иронией подумал он, возвращаясь в кабину.