Восемь оборотов

Ночь прошла тихо. Когда Альбин проснулся, было еще темно, а неруанец молча смотрел в полумрак, причудливо подсвеченный зелеными и красными индикаторами. Спал ли он вообще? Альбин не был в этом уверен, но спрашивать не стал. В молчании они дождались рассвета; кассианин открыл внешний люк и задумчиво наблюдал, как кроваво-красный диск чужого солнца медленно поднимается над горизонтом. От молчаливого созерцания его отвлек пленник. — Предлагаю выйти наружу и разделиться, — неожиданно подал голос он. Прикованный браслетами к приборной панели, он сидел, привалившись спиной к креслу второго пилота. — Все наши шансы выжить так или иначе связаны с теми ресурсами, что мы сумеем здесь найти. Кроме того, я бы не исключал возможности, что здесь есть разумная жизнь, пусть даже и не слишком цивилизованная. Надо продолжить поиски. Альбин несколько секунд молчал, размышляя. — Выйти наружу — мысль разумная, все равно на этой посудине нам делать нечего, — наконец, отозвался он. — Но разделяться — нет. Не вижу в этом никакого практического смысла. — Не доверяешь, — бесстрастно заметил пленник, не выказывая ни досады, ни сожаления. Он не задавал вопрос, лишь констатировал факт, и казалось, этот факт так же мало волновал его, как информация о взаимоотношениях двух амеб где-нибудь за тысячу световых лет отсюда. Альбин промолчал. Какой смысл в подобной ситуации обсуждать вопросы доверия? Вместо этого он подошел к неруанцу, отцепил его наручники от металлической стойки и снова сковал ему руки, но уже не за спиной, а впереди, чтобы не причинять лишнего дискомфорта. — Лучше скажи, как тебя звать. Надо же нам как-то разговаривать. Неруанец помолчал, разминая кисти, насколько позволяли стальные браслеты, а потом ровно сказал: — Мое имя ты вряд ли выговоришь. — И как мне в таком случае тебя называть? «Тот парень с непроизносимым именем»? — Можешь называть меня Террас. Альбин усмехнулся краем губ. — «Чужак»? Твои идеи не блещут оригинальностью. Но ладно, Террас, так Террас. Поешь, если хочешь, и пойдем, посмотрим, не появилось ли здесь за ночь что-то вроде озера. Или лужи, на худой конец, но с нормальной водой, а не с тем киселем, что мы видели вчера. Террас покачал головой: — Я не голоден. И я думаю, тебе стоит взять излучатель. — Ты не поверишь, но именно это я и собирался сделать. Выбравшись наружу, первым делом они осмотрелись. Не ожидая особых перемен в однообразном пейзаже, Альбин повертел головой и вдруг замер, с удивлением глядя на северо-восток. Еще вчера вечером там ничего не было, а сегодня появился холм — такой же, какой они уже разглядывали накануне, только этот вырос с другой стороны от шаттла. Таким образом, теперь они находились в окружении двух одинаковых глыб песка, хотя больше ничего примечательного вокруг по-прежнему не наблюдалось. Но откуда за ночь появился новый холм? Ничего не понимая, Альбин сделал несколько шагов в его сторону и остановился, озадаченно потирая начинавшую колоться щетину. — Скажи, что ты тоже это видишь, — негромко заметил он, обернувшись к пленнику. — Его что, за ночь ветром намело? Террас, который тоже чуть озадаченно смотрел на новый элемент не слишком богатого ландшафта, медленно покачал головой. — Маловероятно. Сейчас воздух почти неподвижен, но даже если ночью здесь бушуют ветра, такой холм за одну ночь… не думаю. Альбин решительно двинулся к новоиспеченной достопримечательности. — Пойдем. Глянем, что еще там ветром намело. Когда они подошли к холму, оказалось, что он действительно практически не отличается от того, который они уже видели вчера. По другую его сторону обнаружилась такая же группа низкорослых деревьев, а между ними так же струился ручей. Ручей с вязкой прозрачной жидкостью, скорее всего, непригодной для питья. — Как поразительно быстро здесь растут деревья, — окинув взглядом крохотную рощицу, заметил Террас. На его лице отражался легкий скептицизм. — Я начинаю сомневаться, что это деревья, а не какая-нибудь удачная бутафория. Альбин озадаченно потер подбородок. — Бутафория? Но зачем? — Вот и я не знаю, зачем. Одно могу сказать с уверенностью — нам стоит быть внимательнее. Альбин хмыкнул. — Ты снова думаешь о разумных формах жизни? — С каждой минутой это кажется мне все более вероятным. В этот момент между деревьев мелькнуло что-то бурое; Альбин резко выпрямился и вскинул излучатель. — Ты тоже это видел? — Да. — Террас чуть нахмурился. — Похоже, жизненные формы нашли нас сами… хотя пока сложно сказать, насколько они разумные. Не успели они обменяться следующей парой фраз, как за их спинами, словно в подтверждение слов неруанца, раздался низкий гортанный рык. Альбин молниеносно развернулся и увидел застывшую в десяти шагах огромную грязно-бурую тушу. Как этот тюк всклокоченной шерсти на коротких когтистых лапах умудрился подкрасться незамеченным, оставалось лишь гадать, вот только на это не было времени — зверь явно приготовился к прыжку; кассианин, не тратя времени на раздумья, коротким точным движением вскинул излучатель и выстрелил. Он не успел заметить, попал ли, но местный хищник, похоже, впечатлен не был; рыкнув еще раз, протяжно и низко, он оскалил кривые желтоватые клыки и прыгнул. В последний момент Альбин успел откатиться в сторону, краем глаза уловив, как Террас сделал то же самое. На счастье, они оба оказались практически невредимы, но следующая атака зверя могла поставить точку в их недолгой исследовательской миссии. Оказавшись под не слишком надежным прикрытием чахлого деревца и дыша, как загнанное животное, Альбин судорожно дернул переключатель мощности на максимум и снова выстрелил, затем еще и еще — почти без пауз. Хищник замер в нескольких шагах, но смертельно раненным точно не выглядел — даже крови на бурой шерсти, казалось, не было. Альбин, слегка озадаченный, быстро осмотрел оружие, уже сомневаясь в его исправности, и в этот самый момент зверь прыгнул снова. Кассианин вскинул голову, но успел сделать лишь бессмысленную попытку пригнуться, а потом наступила темнота.

***

Бесконечное поле было усыпано синими, как вечернее небо, бусинами цветов. Альбин не знал их названия, но хорошо помнил их запах — яркий, сильный, головокружительно сладкий. Этот запах мгновениями туманил сознание, и казалось, что край неба сливается с полем, подернутым синеватой рябью, а горизонт размывается, словно ненужная линия, проведенная по ошибке и, наконец, залитая настоящими, сочными красками. Альбин лежал в траве, глядя куда-то вверх и широко раскинув руки, словно пытаясь обнять ветер: он как будто находился внутри полого шара, одна половина которого была усеяна зеленым и синим, а другая — синим и оранжевым, почти золотым. Как на виртуальной карусели из детства, которая дарила ощущение сказки. А еще ощущение полета. Сколько он себя помнил, он всегда хотел летать. Но сейчас он думал не только об этом. Не только об изящных истребителях, стоящих в доках космодрома, а еще о хмуром черноглазом парне, который на одном из них умудрился совершить невозможное — пройти на дельта-двигателе сквозь игольное ушко Колец Кассии. Между двумя поясами астероидов, находящимися так близко, что зазор считался непроходимым. Во всяком случае, до того дня, когда один смельчак доказал обратное. Альбин запомнил имя парня, дважды названное в коротком выпуске новостей — Гай Тан. Тогда он не мог знать, что через два дня увидит его снова — на вечеринке студентов летной академии, на которую он сам попадет случайно. Наверное, он впервые выпил столько бренди за один вечер, а потом… Потом он как в тумане смотрел в лицо Гая, с которым почему-то оказался в самом безлюдном уголке кампуса. Вокруг шелестели высокие сребролистые сендаолики, казавшиеся призрачными в тусклом свете фонарей, в разговор врывались обрывки музыки, доносившиеся из окон общежития. Гай о чем-то рассказывал, Альбин — заворожено слушал, и это длилось целую вечность. О чем они тогда говорили? Альбин не мог бы теперь сказать. Часть событий того вечера потерялась, рассыпалась по неведомым закоулкам памяти, но забыть то смутное, неосознанное желание, которое просыпалось в нем рядом с Гаем, Альбин так и не смог. Ему было восемнадцать, Гаю — двадцать девять; после той вечеринки они виделись еще несколько раз, а потом Гая отправили в трехлетнюю исследовательскую миссию, и Альбин больше его не видел. Но сейчас, лежа в бескрайнем поле, подернутом синеватой рябью, — так же, как много раз прежде — он почти видел лицо Гая, таким, каким оно было в их первую встречу, и слышал его слова: «Поступай в летную академию. Есть вещи, которые никогда тебя не отпустят». А потом его голос почему-то стал меняться. Он стал ниже, в нем появились холодные металлические нотки и непривычный акцент. А потом… — Посмотри на меня. Сколько пальцев я показываю? Альбин попытался вдохнуть, закашлялся и хрипло пробормотал: — Что? — Сколько пальцев? — четко и настойчиво повторил голос. С трудом разлепив глаза и попытавшись сфокусировать взгляд, Альбин увидел широкие хищные брови с крупными шипами, глубоко посаженные темные глаза и, прямо у себя перед носом, — смуглую руку с двумя оттопыренными пальцами. — Два, — мрачно прохрипел он после паузы, отталкивая чужую ладонь. На смуглых запястьях звякнули наручники, и сознание окончательно вернулось в реальность. — Где эта лохматая туша? — с трудом повернув голову, Альбин попытался осмотреться. — Как ни странно, ретировалась. — В смысле? — Я ударил зверя наручниками и попробовал применить болевой прием. Не могу сказать, как у местных расположены нервные стволы, но, то ли прием подействовал, то ли на зверя повлияло что-то еще, но он счел за лучшее уйти. Окинув неруанца беглым взглядом, Альбин только теперь заметил, что форма на его груди порвана, и ткань местами испачкана синим. — Ты хочешь сказать… что справился с ним голыми руками? — Не совсем. Но мое противодействие почему-то его напугало. — Больше, чем излучатель? — Как ни странно. Альбин тихо выругался. Первый шок прошел, и он, наконец, почувствовал боль — справа, в районе нижних ребер. Потянувшись туда рукой, он нащупал пропитавшийся кровью лоскут плотной ткани и чуть слышно охнул. — Рога мне в рот… Переждав приступ боли, он осторожно перевел дыхание, снова медленно ощупал бок и, переведя взгляд на Терраса, спросил: — Это ты меня перевязал? Ладно… идиотский вопрос. Террас пожал плечами: — Перевязал — громко сказано. В наручниках это сделать проблематично. Просто зажал рану. Альбин постепенно оценивал ситуацию и со странным чувством начинал понимать, что неруанец, вероятно, своим вмешательством спас ему жизнь. Террас мог просто сбежать, вернуться в шаттл, оставить Альбина в качестве ужина местному хищнику, но почему-то не сделал этого. Почему? Альбин поднял голову и пытливо посмотрел в лицо того, кого, с учетом всех обстоятельств, уже трудно было назвать пленником. — Ты… спас меня. Зачем? — Потому что хотел услышать этот глупый вопрос, — едко усмехнулся Террас. — Какого… — вспылил Альбин, но тут же остыл: — ладно. И это… в общем… спасибо. — Пожалуйста. А теперь давай, попробуй встать. Я помогу. Надо уходить отсюда. Это дружелюбное животное может вернуться, и не одно, а с сородичами. Он наклонился, обхватил одной рукой Альбина за талию и подставил ему плечо. Тяжело опершись на него, кассианин с трудом поднялся. Бегло глянув вниз, увидел свой излучатель и кивком указал на него: — Забери. Он может пригодиться. — Уже не уверен, — хмуро заметил Террас, но оружие поднял. Движения его рук были неловкими из-за наручников, и Альбин вдруг ощутил какую-то неправильность во всей этой ситуации. Он только что попросил неруанца поднять оружие. Его, Альбина, оружие. Вероятнее всего, вполне исправное и боеспособное. Но… с другой стороны, этот неруанец несколько минут назад спас его от местного хищника. Пару секунд Альбин молча обдумывал это, а потом вдруг сказал: — Погоди. Давай я сниму с тебя наручники. Возможно, решение было эмоциональным, но Альбин привык поддаваться импульсу. — Время терпит, можно это сделать и в шаттле, — ровно отозвался Террас. Альбин снова внимательно посмотрел на него: — А почему ты сам не взял ключ, пока я валялся в отключке? Возможность у тебя была. — Я собирался, но сначала нужно было чем-то прижать твою рану. Кровопотеря — штука неприятная, особенно в таких условиях. — Рога мне в рот, — тихо пробормотал Альбин. — Вот правда… не ожидал. — Я думаю, минутка сантиментов окончена. Идти можешь? — Да… вроде бы. — Тогда давай двигаться, — Террас осторожно шагнул вперед, продолжая поддерживать Альбина одной рукой. — Но ты сам ранен. — Ничего серьезного. Пара царапин. Медленно, часто останавливаясь и делая передышки, они добрались до шаттла. Террас все еще немного прихрамывал, но гораздо меньше, чем вчера. Войдя в кабину, он устроил Альбина в кресле пилота, и, вернувшись к шлюзовой камере, плотно закрыл люк. Когда он снова появился в поле зрения, Альбин нащупал во внутреннем кармане ключ от наручников и аккуратно вытащил его, слегка морщась от боли. — Давай руки. Террас молча протянул запястья. — Где излучатель? — вдруг, помедлив, спросил Альбин. — Рядом с тобой. Все еще не доверяешь? — Нет… извини, — неожиданно для самого себя выдохнул кассианин. — Автоматически. Щелкнул миниатюрный замок, и браслеты, глухо звякнув, упали на пол. Тусклый блик, скользнувший по их серебристой поверхности, неожиданно напомнил какое-то светящееся насекомое. Террас повел широкими плечами, размял руки и несколькими резкими движениями растер запястья, на которых остались красноречивые синеватые полосы. — Кажется, это немного не твой размер, — неловко пошутил Альбин, почему-то чувствуя потребность разрядить обстановку. — Немного, — усмехнулся неруанец. и, отойдя в другой угол кабины, уселся на перевернутое кресло второго пилота. Он какое-то время помолчал, а затем резко сменил тему: — Я думаю, чуть позже нам надо будет снова выйти и посмотреть, что происходит снаружи. То, что мы видели только что, выглядит довольно странно. Альбин потер ноющий затылок — видимо, падая, он приложился обо что-то головой, что и стало основной причиной обморока — и бросил на Терраса задумчивый взгляд: — У тебя есть предположения? — Пока нет. Но, возможно, появятся. Негромко хмыкнув, кассианин откинулся на спинку кресла. У него самого предположения даже не намечались. Хотя, если точнее, ему было не до научных гипотез. Его взгляд задумчиво скользнул по перекошенной приборной панели, все еще валяющимся на полу браслетам и лежащему рядом с ними бесполезному, как выяснилось, излучателю. Оказаться на не слишком дружелюбной планете абсолютно безоружным — мягко говоря, неприятно. Медленно наклонившись, Альбин поднял оружие, осмотрел его на предмет явных неисправностей и, ничего не обнаружив, снова активировал мини-дроида: — Посмотри, что здесь можно сделать. РИК просканировал излучатель и бесстрастно сообщил: — Оружие исправно. — Мда… я так и думал. Получается, эта штука не действует на местную органику. Но почему? Дроид оживился: — Слово «штука» имеет неопределенное значение. Прошу переформулировать вопрос. — До чего же ты болтлив, — поморщился Альбин. — Бездари сидят в вашей высокотехнологичной компании… — Прошу прощения, но… — Усни, — скомандовал Альбин, недовольно растирая пальцами переносицу. — Лучше бы я тебя не будил. Дроид негромко фыркнул, но замолчал и замер в углу, словно и впрямь задремав. Кассианин мрачно глянул на него и, сделав попытку принять более удобное положение, невольно охнул — рана, хоть и не слишком серьезная, давала о себе знать и все еще немного кровила. Минуту поколебавшись, Альбин оторвал от своей рубашки полоску ткани и попытался соорудить из нее некое подобие полноценной повязки. Увидев это, Террас молча встал и подошел ближе: — Давай помогу. Без наручников выйдет гораздо лучше. Где у тебя аптечка? Альбин хотел возразить, но передумал. — Ну… где-то там, — неопределенно махнул он в сторону боковой ниши. Террас чуть заметно, но выразительно дернул уголком губ: — «Где-то там»? — Слушай… ну я серьезно не помню. Куда-то кинул. Сам понимаешь, я как-то не рассчитывал, что она понадобится. В глазах неруанца промелькнуло какое-то неопределенное, но, как смутно понял Альбин, не очень лестное выражение, а затем Террас молча шагнул к нише, открыл ее и окинул выразительным взглядом кучу разнообразного барахла. Альбин, с любопытством наблюдая за ним, вдруг сам невольно подумал — зачем в его шаттле столько сомнительно полезных вещей? Бумажный блокнот, например, которым он никогда не пользовался. Или набор для игры в империю. — Как ты здесь нашел этого дроида? — с легкой иронией поинтересовался Террас. — Легко, — фыркнул Альбин, мгновенно занимая оборонительную позицию. — А в империю ты сам с собой играешь? — С РИКом. Не поверишь, это он умеет так же хорошо, как болтать. Ну… почти. Неруанец скептично усмехнулся одним краем губ и начал шарить среди бумаг и коробок, пытаясь отыскать аптечку. Альбин пару секунд машинально продолжал наблюдать за ним, а потом вдруг спохватился: — Эй, а ты откуда знаешь про империю? Вы что, тоже в нее играете? — Нет. Точнее — у меня на родине не играют. Но я играл. — Где же это? — Неважно. Наконец, Террас все-таки нашел искомое и вернулся к Альбину с бинтами и дезинфектантом. Во время процедуры Альбин очень старался сохранять стоическое выражение лица, и ему даже казалось, что это почти получается. Спустя пару минут рана была плотно перебинтована, и неруанец ровно поинтересовался: — Не туго? Дышать не мешает? Альбин вдохнул полной грудью и чуть поморщился. — Нормально. Дышать точно могу. Спасибо. Террас вернул аптечку на место, прошел к противоположной стене и неспешно опустился на пол, скрестив ноги. — А что касается этого гостеприимного места… — медленно заговорил он, словно продолжая прерванный разговор, — кажется, у меня уже есть одно предположение. Но я пока не вижу смысла его озвучивать. Сначала нужно проверить кое-что. — Что именно? — Скоро увидишь.