Я буду слышать твой голос

      — Не дёргайся, — Робин хмурится, но просит спокойным голосом, нанося некогда свою алую помаду на вытянутые губы Недотёпы. Эта помада не очень нравится Робин из за её яркого оттенка, к тому же красный — далеко не её цвет; зато Ханаби, как выяснилось, он подходит просто прекрасно, потому Робин практически без раздумий подарила той свою небольшую коллекцию. Кажется, зря: не один раз она после этого просыпалась с беспорядочными следами той самой помады на шее, ключицах, плечах и груди, а самой Ханаби тогда и след простывал — убегала, как лисичка.       «До чего же хитрая она...» — пронеслось однажды у Робин в мыслях, когда та смотрела в зеркало на себя и оставленные на ней красные следы от поцелуев и помады.       Сейчас Ханаби покорно сидит не шевелясь, практически не моргает, наблюдая за сосредоточенным лицом галовианки. Когда-то ей было тяжело усидеть на месте сложа руки ту же пару секунд.       С появлением Робин в её жизни Ханаби начала... меняться? Она наконец-то перестала срывать концерты галовианки ради чистого веселья, когда начала выслушиваться в песни Робин — они словно успокаивают разбушевавшийся разум и парализовывают так, что у Ханаби теперь и рука не поднимается испортить концерт.       После одного такого выступления Робин Ханаби стала переслушивать песни Робин в наушниках, которые купила совсем недавно как раз ради этого, в одиночестве, что Ханаби некогда считала своим лучшим другом.       — Готово, — Робин ободряще улыбается, выпрямляя спину, и Ханаби вскакивает со стула, чтобы быстро подбежать к зеркалу и посмотреть на себя. Галовианка подходит следом и, чуть наклоняясь, кладёт руку в белой перчатке той на плечо, смотря с мягкой улыбкой то на себя, то на Ханаби — а последней так нравится, когда Робин касается её не в перчатках, нравится чувствовать на себе её нежную и гладкую кожу и мелко вздрагивать от неожиданных и мягких объятий.       — Как всегда великолепно делаешь макияж, принцесса, — Недотёпа смотрит на неё через зеркало.       Помимо макияжа её образ дополняет чёрно-красное платье, что любезно выбрала для неё Робин, и, на удивление, распущенные волосы. Спереди она решила надеть Ханаби чёрный ободок с бантом, который, к сожалению, практически сливается с волосами. Сама же девушка завязала себе два низких хвоста по бокам, одевшись в белое кружевное платье и нанеся себе лёгкий макияж.       — Спасибо... — она замолкает, опуская взгляд, словно думает о чём-то, и только стучащий ногтем по столу палец Ханаби на даёт полностью погрязнуть в тишине. — Что если мой брат найдёт меня рядом с тобой?       — М-м? Он ведь уже должен знать, что я теперь не представляю никакой опасности, — она отходит от зеркала, приобнимая девушку за открытые плечи, а следующие слова практически шепчет:       — По крайней мере для тебя, — и натягивает на себя лисью улыбку.       — Ханаби!       — Шучу я, шучу! — отстраняется и хихикает, сложив руки за спиной. — Ну так что, идём?       — Идём, — наконец отвечает Робин, незаметно, как она думает, улыбнувшись.