Я буду слышать твой голос

      — Тебе очень идёт этот тёмный образ, ты знала? — ненавязчиво спрашивает Ханаби, приковав рубиновые глаза к завязывающей волосы в низкий пучок Робин, стоящей перед зеркалом.       — Преображаться умеешь не только ты, — получается как-то грубо, хоть и Робин хотела ответить мягче, потому слегка опускает взгляд вниз. Та лишь чуть распахивает глаза от удивления, но ничего больше не говорит.       Ханаби уже успела узреть образы галовианки, которые она использует для маскировки. Как бы Робин не пыталась скрыться, Недотёпа всегда узнавала её на улицах Пенаконии, кидая на неё хитрые взгляды.       Тем не менее Робин благодарна ей за то, что Ханаби не раскрывала её настоящую личность всем подряд, хоть и причина осталась ей неясной.       — М-м-м... Очки бы надеть ещё, — хихикает, сгорбишись и оперевшись локтём о колено.       Ханаби расселась на подоконнике, сложив нога на ногу и стуча ноготочком по подбородку, оценивая взглядом прикид галовианки.       — Я помню, — на этот раз спокойно отвечает девушка и уходит в соседнюю комнату.       Ханаби не издаёт ни звука; лишь держит лисью улыбку, продолжая стучать ногтём по подбородку.       Комната Робин сегодня непривычно тихая и тёмная — только лунный свет пробивается сквозь стекло.       Ханаби обращает внимание на своё отражение в зеркале. Смотрит долго-долго, молчаливо. Почему-то хочется подойти к нему, коснуться рукой собственного отражения, но поток мыслей прерывает знакомый стук каблуков.       — Это ведь ты мои очки взяла? — с какой-то усталостью в голосе спрашивает Робин.       — Угадала, — Ханаби хихикает, аккуратно достаёт из-за спины чёрные очки и наконец слезает с подоконника, подходя к Робин и вручая их той, держа так, чтобы не заляпать ни в коем случае. — А я всё думала — когда ты заметишь.       Робин не отвечает — лишь забирает, надевает очки и поворачивает голову к зеркалу, оценивая свой внешний вид, а после смотрит время на телефоне.       — До концерта осталось совсем немного... Ты успеешь?       — Обижаешь, принцесса, — Ханаби подмигивает.       Робин ни за что и никогда не признается себе в том, что ей нравится, когда Недотёпа называет её так, но мягкая улыбка всё равно начинает светиться на её лице.       — Прости, — галовианка виновато склоняет голову вниз.       Улыбка с лица Ханаби вмиг пропадает, и она, хлопая глазами, непонимающим взглядом смотрит на Робин, не отрывая рубиновых глаз.       — За что? — склоняет голову вбок.       — За то, что постоянно приходится просить тебя в моём облике подменять меня на концертах и репетициях, — галовианка сглатывает ком в горле, не веря, что извиняется перед этой девчонкой. — В последнее время у меня нет желания проводить концерты и давать интервью, мне просто...       Ей на дают договорить: Ханаби прикладывает указательный палец на в кои-то веки не накрашенные губы Робин, мол, «больше не надо слов».       Они стоят так несколько секунд, глядя друг на друга.       — Не извиняйся, пташка — ради тебя хоть концерты срывать перестану, — Ханаби нарушает угнетающую тишину, возвращая привычную ей улыбку, отрывает палец от губ и им же, показывая жестом, просит наклонится — Ханаби, увы, довольно низкая по сравнению с Робин.       Та наклоняется, согнув коленки, и сразу же чувствует мимолётное касание чужих губ к своим.       — Всё, я пошла, принцесса! — Робин через секунду обнаруживает Ханаби, машущую ей рукой, и та наконец уходит.       А Робин едва заметно улыбается ей в след.