в память о проведенном вместе лете

      В преддверии лета даже в воздухе пахнет иначе. Стоит лишь на секунду остановить бешеный темп жизни, притормозить и вдохнуть полной грудью, как легкие наполнятся сладковатым теплым ароматом — ароматом, который каждый уважающий себя школьник непременно ассоциирует со свободой и счастьем.       В отличие от школьников студенты реагируют на запах лета не так бурно. Он вызывает мысли о сессии, а после и практике — в общем, из приятного остается только месяц. А август пахнет не так, как конец мая, уж поверьте.       Дима выходит из трехэтажного здания, служащего его университету одним из корпусов, и глубоко вдыхает. Предательский предлетний воздух наполняет его легкие, и Позов морщится, прикидывая, сколько дней осталось до первого экзамена. Конечно, он подготовится и наверняка сдаст на отлично, но нервов, потраченных в процессе, ему никто не вернет. Жаль…       Телефон вибрирует в кармане джинсов, и Дима выуживает гаджет, медленно направляясь в сторону остановки. Это оказывается электронное письмо, начинающееся с торжественного «Поздравляем! Вы были приняты…». Парень быстро пробегает глазами по тексту, довольно усмехается, блокирует телефон, но после передумывает и снова включает его. Заходит в журнал вызовов и секундой спустя прикладывает аппарат к уху.       — Слушаю Вас, — раздается из трубки бас, но Позов не покупается на розыгрыш ни на мгновение.       — Пригласите к телефону графа Попова, — подыгрывает он, поглядывая на расписание автобусов, надеясь закончить разговор до приезда нужного.       — Говорите, я передам ему Ваше сообщение, — продолжает придуриваться на том конце Арс, и Дима закатывает глаза, хотя и с легкой улыбкой.       — Меня приняли, — сообщает он без предисловий. — Привыкай обращаться ко мне по имени-отчеству.       На том конце раздается громкое фырканье, и Позов наконец слышит не искаженный голос друга.       — Вот еще! Пусть твои будущие подопечные называют тебя официально, товарищ самый главный вожатый! — Арс смеется, добавляя: — Поздравляю, Поз. Знаю, как ты хотел поработать этим летом.       — Не просто поработать! — Попов бросил придуриваться, и теперь можно выразить радость по-человечески. — Я хотел еще хоть раз приехать в летний лагерь, но уже с полным пакетом полномочий, — Дима тоже тихонько хихикает.       — Надеюсь, тебе достанутся груднички! — желает Арс торжественным тоном.       — Да иди ты! — Дима смеется в голос и сбрасывает.       После четырех пар подряд этот разговор и пришедшее письмо явно возвращают его к жизни.

***

      Зачеты закрыты, преподаватели довольны, и остается только пережить следующие три недели, наполненные недосыпом и нервными переругиваниями с соседями по комнате. Терпение студентов никогда не доживает до лета, но оно и понятно: держаться с самого сентября на чистом энтузиазме и желании выбиться в люди после университета сродни подвигу! А третий год подряд и подавно. Арс торчит в Диминой комнате почти постоянно, заваливая его уточняющими вопросами и просьбами снова прорешать какой-нибудь особенно сложный вопрос. Вообще-то Позов даже благодарен другу: так у него снова и снова возникает необходимость повторить заученный материал. Из распахнутого окна пахнет летом, но студенты упорно игнорируют это, отдавая приоритет высшему образованию.       — Когда у тебя начинается смена? — спрашивает Попов, лишь бы отвлечься.       — В конце июня. Кажется, двадцать шестого, — Позов еще несколько секунд смотрит в тетрадь, дописывая какую-то формулу, после поднимая голову. — А ты когда уезжаешь?       — Двадцать третьего, — голос Арса безжизненный, но это никак не связано с его практикой.       Даже наоборот, когда его приняли, Димка несколько дней выслушивал дифирамбы, льющиеся из уст его красноречивого приятеля.       — Нужно будет собраться, отметить, — тоном робота предлагает Поз.       — Точно. Числа двадцать первого, что скажешь? — Попов наконец слабо улыбается, поворачивая голову в сторону друга.       — Пойдет, — на губах Дима тоже расцветает улыбка, и атмосфера в комнате ненадолго разряжается.

***

      — Мы выжили! — вопит Арс, залетая в комнату, подскакивая чуть ли не до потолка.       Дима вторит ему, вскидывая руки вверх, но немного тише. Он как раз натягивает футболку и шнурует кроссовки, пока Попов бумажным самолетиком носится по комнате, излучая энергию всем телом. Экзамены позади, и вчера вечером наконец пришла последняя оценка. Впереди два месяца лета, и пускай один из них будет занят практикой, подбор которой полностью лежал на плечах каждого студента, несмотря на это настроение скорее приподнятое. Окно открыто нараспашку, птицы поют, совсем не щадя своих клювиков, и Дима ловит себя на мысли, что почти месяц лета пролетел незаметно. А ведь когда-то в школе его приближение ждали с середины мая…       И вот они выходят из общежития, окунаясь в теплый летний воздух с головой. Наконец-то и студенты могут полной грудью вдохнуть сладкий аромат свободы. Ну, или почти полной грудью.       День плавно перетекает в вечер, вечер — в ночь, и вдруг Позов обнаруживает себя в одном из ночных клубов в обнимку с девушкой, водящей пальчиком по его груди и смотрящей на него снизу вверх из-под пышных ресниц. На ней короткие шорты, выгодно облегающие бедра, и топик белого цвета, в клубном ультрафиолете отсвечивающий неоном. Копна темных волос щекочет Диме щеку, наполняя нос легким ароматом какого-то ягодного шампуня.       — …И через неделю я стану вожатым! — завершает рассказ Позов, чувствуя, как заплетается язык, но не в силах остановиться. Она глядит на него внимательно, пока парень цепляется взглядом за блестки, рассыпанные по ее лицу в художественном беспорядке, дополняя макияж.       Он, кажется, рассказал всем, кто готов был выслушать, что вот-вот уедет в летний лагерь. Радуется, как ребенок, и наслаждается предвкушением приключений. Вообще-то Поз не в восторге от перспективы шефства над отрядом детей любого возраста, он скорее закрывает гештальт тоски по собственным «молодым годам». Правда, администрации самого лагеря об этом знать вовсе необязательно, как и девушке на его плече. Как же ее там зовут?..       — Тебе очень пойдет вожатский галстук, — она тянется ближе к его уху, — особенно, если ты будешь только в нем…       Позов немного розовеет, улыбаясь с прищуром. Он не планирует заканчивать этот вечер в постели не один, но немного позаигрывать с девушкой после долгой сессии — это как перезагрузить ноутбук после многих часов непрерывной работы.       — Прости, я должен подавать детям хороший пример, — он чувствует, как опьянение охватывает сознание всё плотнее и решает отправиться баиньки до свершения ошибок, выпутываясь из женских объятий. — Может, пересечемся после моего лагеря?       Вообще-то Дима говорит это скорее как дежурную фразу, но его новая знакомая закусывает губу и тянет руку ладонью вверх — просит Поза забить ее номер в мобильник — и когда это происходит, прикладывает руку к уху, вытягивая большой палец и мизинец.       — Позвоните мне, Дмитрий Темурович, — закусывая губу, девушка подмигивает и теряется в толпе, не забыв перед этим сделать дозвон на свой телефон, оставляя Позова дивиться, когда он успел разболтать ей свое отчество. Да, точно пора обратно в общежитие.

***

      Арс устраивает из своего уезда сцену. Он вытирает уголки глаз светло-желтым платочком в цветочек — и где только раздобыл? — корчит грустные физиономии и то и дело обнимает Диму, заливая его притворными слезами и благословляя на работу вожатым.       — Арс, перестань, — тянет Позов, без энтузиазма отбиваясь от Попова, но прекрасно зная, что словами его не унять. — Я тоже буду скучать по тебе, идиот.       Арсений замирает на секунду, серьезно глядя Диме в глаза.       — Звони мне по выходным. Мне будет не хватать твоих глупых историй про лагерь, — говорит он негромким голосом, и Позов, застигнутый врасплох, кивает.       Они с Арсом дружат с начальной школы, с того самого дня, как какой-то старшеклассник нечаянно сбил очки с Диминого лица, а высокий не по годам Попов громко потребовал того извиниться и поднять их с пола. Подзатыльники тогда получили они оба, но это стало первым совместным воспоминанием. Началом дружбы, длящейся до сих пор и не нацеленной на прекращение.       Позов проводит Арса до выхода из общежития и идет следом вплоть до автобусной остановки, не желая прервать завязавшийся разговор. Он действительно будет скучать по Попову, по его голубым глазам с яркими искорками, глупым шуткам, сбивающим с мысли и громкому смеху, сопровождающему их. Впрочем, эта разлука только на три недели. Дима не успеет соскучиться.       — Не смей завести себе другого лучшего друга, — Поз крепко пожимает руку товарища на прощание, строго прищуривая глаза.       — С тобой никто не сравнится, — обещает Попов, и Дима не успевает растрогаться, как тот добавляет. — Где я найду еще одного низкого очкастого хоббита с таким огромным багажом слов и знаний! — Арс подмигивает и запрыгивает в автобус, так удачно подъехавший к остановке.       — Идиот! — от души прощается Димка с лучшим другом, наблюдая, как тот довольно машет ему из окошка.       Тем же вечером он распахивает шкаф, внимательно вглядываясь в свою одежду и прикидывая, что же стоит взять с собой в лагерь, чтобы подчеркнуть особый статус вожатого. Ограничиться джинсами или взять с собой пару классических брюк на какой-нибудь особенный повод? Сколько футболок достаточно? Не слишком ли ребячливо будет взять с собой зеленый свитер с принтом в виде раздраженных динозавров — когда-то подаренный Арсом и с тех пор ставший горячо любимым?..

***

      Автобус в лагерь отходит ровно в два часа дня от местного Дворца культуры. Дима осуждает это решение с самого утра, выходя из общежития и обнаруживая солнце, самодовольно припекающее с высоты безоблачного неба. Хорошо, что на Позовской умной макушке кепка; плохо, что она черная и не сильно спасает, зато колечки на козырьке хорошо сочетаются с цепочкой на черных же джинсах. Кроссовки тоже хочется почти сразу сменить на сандалии или шлепки, но приближающаяся поездка в лес не оставляет сомнений в мудрости сделанного выбора.       Ему и вовсе нужно прибыть раньше: выслушать вожатский инструктаж, собрать свой будущий отряд и постараться запомнить детей по лицам, чтобы в разношерстной толпе уметь отличать тех, за кого ему предстоит нести ответственность в ближайшие три недели.       К тому моменту, как Поз добирается до места сбора, рюкзак с вещами успевает оттянуть его плечи, отчего настроение немного падает. В назначенном месте уже толпятся студенты примерно Димкиного же возраста, и тот ускоряет шаг.       — Всем привет, — дружелюбно здоровается Позов, и почти все без пяти минут вожатые оборачиваются.       Несколько девушек проходятся взглядами по его фигуре, очевидно, оценивая, но Позовская самооценка слишком крепка, чтобы даже пошатнуться от подобного внимания.       — Здорово, — улыбается парень, стоящий рядом с Димой, протягивая руку.       Чтобы пожать ее, глядя незнакомцу в глаза, Позову приходится немного запрокинуть голову назад. Как и Димина, голова парня увенчана кепкой, правда красной, подобранной, очевидно, под красные же кеды — не пожалел бы он об этом, шагая по усыпанной песком земле от автобусной остановки до территории лагеря. Черная оверсайз футболка с падшим ангелом и какой-то надписью угловатым шрифтом болтается на вожатом как на вешалке, но ему даже идет этот небрежный стиль.       — Антон Шастун, — кудрявый парень дружелюбно рассматривает Диму, также отмечая его футболку с логотипом музыкальной группы. — «Алиса»? Тебе сорок? — вопрос звучит не оскорбительным тоном, скорее приятельски-насмешливым.       — Дима Позов, — фыркает тот в ответ. — И если ты узнал логотип, то и сам уже немного покрылся пылью.       Антон смеется, изображая, как стряхивает ее с плеч, и Дима смеется следом за ним. Наконец приходит старший вожатый, пресекая разговоры и начиная генеральную планерку.       Дима Позов становится Дмитрием Темуровичем уже час спустя. Ему достаются ребята тринадцати-четырнадцати лет — жуткий период взросления в памяти почти каждого человека. Ребята, кучкующиеся вокруг Позова и двух его напарниц, похожи на ковер, собранный из разноцветных лоскутков. Активные девчонки и парни потихоньку заводят дружбу, разглядывают вожатых и делятся планами на смену. Дима слушает их вполуха, примеряя на себя роль курицы-наседки. Конечно, первым делом он познакомился с напарницами, понимая, что от их взаимоотношений во многом будет зависеть атмосфера в отряде. Одну зовут Соня — София Эдуардовна — и она выше самого Димы на добрых десять сантиметров. Это, впрочем, не мешает девушке подмигивать своему напарнику, накручивая на палец светлые локоны, выбивающиеся из высокого хвоста на затылке, заставляя Позова сглатывать, пока не разобравшись, шутит та или серьезно нацелена на флирт. Стиль ее одежды, если судить по первому впечатлению, скорее спортивный, но не лишенный элегантности — только настоящая (или бывшая) спортсменка может носить теннисную юбку и майку на тонких лямках как повседневную одежду. Вторая девушка — Ида Владимировна — полная противоположность первой. На ней широкие мешковатые штаны с декоративными карманами, разбросанными по всей площади штанин, заправленная в ремень футболка болотного цвета и длинные сережки с лягушками, крупная цепочка на шее и такая же на запястье. Волосы острижены под короткий ежик, но взгляд карих глаз дружелюбный и теплый, спокойный, как море, если бы то было коричневым. При знакомстве она кивнула с легкой улыбкой, пожимая Диме руку и возвращая ту в карман штанов.       «Да где его носит?!» — и без того немного нервную атмосферу сборов разрывает чей-то жалобный вскрик, и все трое вожатых тут же вертят головами в поисках его источника. Неподалеку от их отряда стоят две девушки в вожатских галстуках, окруженные ребятами восьми-девяти лет. Поз кидает вопросительный взгляд на своих напарниц, качая головой в сторону коллег. «Иди, мы разберемся» — отрывисто бросает ему Ида.       — Всё в порядке? — спрашивает Дима, улыбаясь детям и пытаясь поймать взгляды вожатых.       — Наш напарник должен был только немного опоздать на сборы, но, кажется, он вообще не успеет на автобус, — отвечает одна из них надрывным голосом, заламывая руки.       Оглядывая ее старательно выглаженные штаны и белоснежную футболку, аккуратно заплетенные русые косы и голубые глаза на мокром месте, Дима делает мысленный вывод, что желание контролировать всё на свете убивает девушке множество совершенно не лишних нервов.       — Мы конечно и сами не промах, но было бы приятно иметь полный состав! — присоединяется вторая вожатая, более бойкая и спокойная.       Её рыжие волосы до плеч распущены, руки сложены на груди, не давая хорошенько рассмотреть какой-то яркий принт на белой футболке, и вся поза выдает напряжение, всё же несколько меньшее, чем у ее коллеги. Позов думает недолго, после чего предлагает:       — Давайте ненадолго соединим отряды? Мы поможем вам и будем следить за всеми вместе, пока ваш напарник не приедет. В корпусах живут по два отряда, так что мы без потерь сможем добраться вплоть до блоков. Что скажете? — он протягивает руку для сделки, оборачиваясь на напарниц и получая два удостоверительных кивка с их стороны.       Бойкая вожатая — Надежда Олеговна, как выяснилось чуть позднее — размышляет секунду, после крепко жмет ладонь Поза.       — Наши спасители, — улыбается она.

***

      Они добираются до территории лагеря удивительно спокойно. Старшие ребята чувствуют себя увереннее и ответственнее рядом с вверенными им младшими, а те, в свою очередь, с удовольствием общаются со старшими, желая дотянуться до их лет и быть на равных. Все дети хотят быстрее вырасти, и это партнерство, придуманное Позовым, работает по всем фронтам.       Заселение тоже проходит почти без приключений. Дима заводит своих подопечных на второй этаж здания, помогая распределить блоки и отправляя напарниц заполнять документы и договариваться о количестве человек в столовой.       Двухэтажное здание представляет собой будущий временный дом для двух отрядов, по этажу на каждый. Лестница, начинающаяся почти сразу за входной дверью, выходит на небольшой холл с вешалками для одежды и этажерками для уличной обуви, несколькими креслами-грушами и фонтанчиком для воды. В жилую часть ведет длинный коридор, оканчивающийся у входа в просторную общеотрядную комнату и дверью на запасную лестницу. По правую руку от коридора друг за другом расположено с десяток дверей, ведущих в одинаковые комнаты по четверо человек с душем на каждую, по левую — выходящие на восток большие окна, помогающие лагерю экономить на освещении. Последняя комната по вожатскому уставу отводится под инвентарную, а две комнаты перед ней — поменьше, на двух человек — полностью отданы в распоряжение вожатых. Стены выкрашены в мягкий и ненавязчивый светло-оранжевый цвет, на Димин вкус неплохо сочетающийся с деревянным паркетом.       Падая в мягкое кресло в общем коридоре перед лестницей, Позов только прикрывает глаза, как распахивает их снова, слыша какие-то приглушенные громкие звуки с первого этажа. Подпрыгивая из кресла, вожатый сбегает до середины лестничного марша, перегибаясь через перила и вытягивая шею.       — Ты опоздал на три часа! Три! — Надя срывается на крик, что с ее глубоким голосом действительно звучит устрашающе.       Дима не может разобрать ответную реплику, потому с любопытством полностью спускается на первый этаж, заглядывая в холл. Там стоят двое вожатых: Надя, чей голос он прекрасно слышал и со второго этажа, и другой — очевидно, пропавший напарник. Димка видит его со спины, разглядывая увешанный значками черный рюкзак, мешковатые темные штаны и смешной хвостик, завязанный светло-розовой резинкой.       — Всё в порядке? — на всякий случай подает голос Поз, опасаясь, как бы девятилетние дети не стали свидетелями убийства в свой первый день в летнем лагере.       Надя поднимает на него взгляд, незнакомец оборачивается. Его галстук намотан на руку на манер напульсника, на губах играет расслабленная улыбка, но взгляд карих глаз тяжелый, от него хочется скорее укрыться.       — Он наконец появился, так что, наверное, да, — сквозь зубы шипит девушка, секундой спустя несколько остывая и благодарно кивая Диме за его вмешательство. — Знакомься, Сергей, — она небрежным жестом ладони окидывает фигуру парня.       — Для тебя Серёжа, — улыбка вожатого становится обольстительной, а голос чересчур томным, когда он протягивает руку, не сводя глаз с Позова.       — Дима, — Позов непроизвольно хмурится, не желая первым отвести глаза и проиграть в этом странном состязании.       На его счастье из жилого коридора выпархивает довольная Даша — Дарья Михайловна — которая успела успокоиться, вновь почувствовав, что контролирует происходящее.       — Наш напарник нашелся? — спрашивает она с улыбкой, переводя взгляд с одного вожатого на другого.       — Да, вот, полюбуйся, — брови Нади всё еще недовольно нахмурены, а губы поджаты. — Я в столовую, а этого отправь в администрацию со списком отряда, — с этими словами она уходит, едва ли не хлопая входной дверью.       — Сергей Борисович. Матвиенко, — парень снова обворожительно улыбается, протягивая руку.       Дима ежится, но Даша, секунду подумав, отражает чужую улыбку, видимо, давая тому шанс на исправление.       — Дарья, — представляется она. — Серёж, правда, сбегай в административный корпус, а то мы вдвоем немного припозднились со всеми этими разборами.       — Нет проблем, — вожатый поднимает ладони в останавливающем жесте. — Одна нога здесь, другая там, — с этими словами он тоже выходит из корпуса, на прощание подмигивая Диме.       Тот в ответ только фыркает, но Даша остается довольна напарником, так быстро согласившимся с ее лидерской позицией.

***

      Наконец все приготовительные дела завершаются, и Дима выводит свой отряд строиться перед корпусом. Он обращает внимание ребят на большую желтую цифру «5» — это на случай, если кто-то потеряется и не будет знать, куда его провожать нашедшему взрослому. Дождавшись Соню, проверявшую крыло на предмет забытых вещей — или детей — третий отряд в полном составе отправляется на церемонию открытия смены. Шестой отряд к удовольствию Димы опаздывает. Ему жаль Дашу и Надю — хотя характер последней скорее предполагает жалость к Серёже за такие косяки — но новый вожатый чересчур безответственный, кроме того чем-то он раздражает Позова, но тот пока не может точно сказать чем.       — Наконец-то мы все собрались! — праздничным тоном объявляет директор лагеря, метая недовольный взгляд в сторону шестого отряда.       Дети потерянно опускают глаза, Даша съеживается, Надя хмуро прожигает взглядом Серёжу, а тот стоит, засунув руки в карманы, флегматично разглядывая всех собравшихся. Натыкаясь глазами на Диму и поймав его взгляд, вожатый вдруг подмигивает, растягивая губы в улыбочку, и Позов корчит ему недовольную физиономию, чем правда заставляет парня только рассмеяться. Со своего места Дима не слышит смеха Серёжи, но в мыслях решает, что этот звук ему явно не понравился бы.       Официальная часть с речью и торжественным поднятием флага завершается всеобщими радостными криками, и отряды друг за другом стягиваются к столовой. Дима развлекает своих ребят, предлагая танцевать под звучащую из динамиков музыку, и дети потихоньку оттаивают к вожатому, почти не повторяя забавные движения за молодым человеком, но разражаясь дружным смехом на каждую новую выдумку. Позов не замечает, каким завороженным взглядом смотрит на его действия Соня и как с одобрительной улыбкой кивает Ида, зато спиной чувствует на себе другой взгляд. Он не оборачивается, хотя совершенно уверен, что это Сергей Борисович дырявит его фигуру глазами. Становится немного менее комфортно, но Дима терпит, силой отгоняя дискомфорт.       Наконец и третий отряд рассаживается в столовой по своим местам. Кто-то болтает ногами, вертя головой по сторонам, кто-то тут же начинает есть, оголодав после целого дня на свежем воздухе, кто-то энергично разговаривает, наконец познакомившись и заведя будущих друзей. Соня и Ида проверяют, чтобы всем ребятам достались порции, пока на Диминых плечах лежит задача найти места им троим. Вдруг со столика, недалеко от того места, где стоит Дима, ему машут рукой. Он видит улыбающуюся Дашу, к которой через секунду словно бы со снисхождением присоединяется и Надя. Раздумывая всего мгновение, Позов приходит к выводу, что для новых знакомств еще найдет время, потому устремляется к девушкам.       — А где… Сергей Борисович? — уточняет Дима, ставя поднос на край стола, буквально видя, как секундой спустя холодеет Надин взгляд, направленный вдоль его плеча.       — А ты уже соскучился? — раздается за его спиной. Позов сжимает губы в тонкую полосочку, разворачиваясь с фальшивой улыбкой.       — Непередаваемо, — выдавливает он, заставляя подошедшего вожатого весело хмыкнуть.       Ужинают они за непринужденным разговором, и несмотря на практически единодушное недовольство Сережиным поведением тот вливается в новообразовавшуюся компанию, разбавляя атмосферу своими репликами, неуместными шутками и очевидными каламбурами. Кажется, несколько раз Дима даже подхватывает его остроты, развивая тему и смеясь, в чем правда Позов даже себе не признается.       После ужина все отправляются по корпусам — разобрать вещи и пообщаться в рамках своего отряда, чтобы быстрее найти общий язык. Сонник вожатые забирают из столовой с собой — установленный распорядок дня начнется со следующего дня, первый посвящен разбору вещей и адаптации.       Дискотеку также не проводят — еще настраивают оборудование и украшают площадку — потому отрядная свечка начинается немного раньше. Не все дети сразу раскрываются, но почти половина отряда действительно что-то да говорит: о своих знакомствах, об атмосфере в лагере, о теме смены — Путешествия — или еще о чем. Ида говорит немного, больше концентрируясь на эмоциях и желая детям счастливой смены, Соня же выступает более активно, заряжая своей энергией слушателей. Дима выступает последним, непреднамеренно превращая свою речь в стендап выступление, заставляя детей довольно хохотать, а напарниц хмыкать, сдерживая смех.       — Посмеялись немного и хватит, — с улыбкой заканчивает речь Позов, выдыхая и поднимаясь с мягкого ковра. — Пора всем чистить зубы и ложиться по кроватям.       — А проверять чистоту зубов Вы будете? — спрашивает кто-то из ребят.       — Упаси боже! — фыркает Дима, снова заставляя подростков смеяться. — Я же не стоматолог! Это для ваших же зубов, — и, подмигивая, он выходит из общеотрядной комнаты, направляясь к себе, чувствуя, как утомился за день.

***

      Будильник врывается в вязкие мягкие сны Димы слишком внезапно. Он подскакивает с постели, моргая и шаря рукой по тумбочке в поисках телефона. Отключая будильник, Позов громко выдыхает, выпуская из грудной клетки весь воздух и несколько секунд сидя на кровати совсем без кислорода. После этой зарядки для легких он снова начинает дышать, поднимаясь с постели и направляясь к раковине с целью умыться и почистить зубы.       Только когда Позов спускается по лестнице с первыми готовыми к зарядке и завтраку ребятами, он понимает, что тревожит его всё утро. На первом этаже слишком тихо.       — Ида Владимировна! — зовет он напарницу.       Та высовывается из коридора, помогая девочкам заплести волосы.       — Последи за этими богатырями, я проверю наших соседей снизу! — кричит он, кивая мальчикам на холл. — Кажется, мы их заливаем, — на эту реплику раздаются небольшие смешки, и Позов пулей летит вниз.       Да, Сергей Борисович Матвиенко просыпает в первый официальный рабочий день. Даша, как вожатые и распределили, сегодня дежурит в столовой, а Надю попросили помочь со спортивным инвентарем, и девушка поднялась пораньше и ушла. Дети, оставшись на совести Серёжи, буквально осиротели.       Поднимает их вбежавший в крыло Дима. Громко и почти без нервного оттенка в голосе он объявляет утро и просит всех побыстрее почистить зубки, одеться и выстроиться в коридоре. Следом Позов бежит к вожатской и со всей злостью колотит в нее кулаком.       — Входите! — раздается приглушенный сонный голос, и вожатый влетает в комнату.       — Вставай, урод! — выплескивает всё недовольство Дима. У него своих обязанностей полно, еще за чужим отрядом следить! — Уже зарядка через двадцать минут, а ты дрыхнешь! И дети твои спят!       — У меня нет детей… — просыпаясь, парирует Серёжа, и в эту же секунду Позов налетает на него, хватая за грудки и стаскивая с кровати.       — Вставай! — теряя терпение, на тон выше своего обычного голоса вопит Дима.       Это наконец срабатывает, и Серёжа открывает глаза. На его вопросительный взгляд Позов только закатывает глаза.       — Ты проспал, — сообщает он таким тоном, словно только что забил последний гвоздь в крышку Серёжиного гроба. Дисциплинарного, конечно. — Если не я сейчас, то Надя потом тебя придушит, — добавляет Позов не без удовольствия.       И вот уже Серёжа носится по вожатской, налетая на вещи и собираясь впопыхах. Дима любуется на это зрелище еще минутку и выходит. К сожалению, совесть не позволяет вожатому со злорадным торжеством бросить детей на произвол судьбы, потому он стучит в каждую комнату, поторапливая девятилеток.       Удивительно, но чуть меньше, чем пятнадцать минут спустя, Серёжа, зевая, стоит в холле, пока дети достаточно резво выходят, готовые к новому дню. Третий отряд, уже готовый, строится на улице, и Дима, производящий последнюю проверку, заглядывает наверх в поисках потерянных или забытых его членов. Он уже спускается обратно, когда его грубо хватают за локоть, утаскивая в сторону от входной двери.       — Эй! — успевает возмутиться Позов, когда его ухо обжигает чей-то быстрый шепот.       — Мне нужна твоя помощь! — тон Серёжи граничит с легкой паникой. — Я один не справлюсь!       Дима вырывается и переводит хмурый выжидающий взгляд на коллегу. В его взгляде так и читается требовательное «Ну?!», и Серёжа впервые на секунду скидывает свою маску самоуверенности.       — Там у девочек… длинные волосы. Я косички плести… не умею, — Сергей Борисович, кажется, готов сложить руки в молящем жесте, и Дима без лишних слов кивает.       Он на секунду выскакивает за дверь, махнув Иде рукой и крикнув: «Идите без меня, тут снова нужна помощь!», и после заскакивает назад. Девушка смотрит вслед Позову еще пару секунд, после пожимает плечами и уводит подростков в сторону столовой.       В шестом отряде оказывается шесть девочек с длинными волосами. Девочкам с волосами средней длины, к своей чести, Серёжа может завязать волосы и своими силами. Вооружась резинками и поставив посреди холла два стула, вожатые, как могут, быстро помогают девятилеткам разобраться с прическами.       — Откуда ты умеешь плести косы? — отвлекаясь на Димины руки, быстро и аккуратно разделяющие пряди на три и начинающие этот непостижимый для Серёги парикмахерский обряд, спрашивает Матвиенко.       — У меня есть младшая двоюродная сестра, которая когда-то жила по соседству и часто оставалась на моем попечительстве, — хмыкает Позов, увлеченный полузабытым умением, пригодившемся ему так внезапно.       Серёжа ничего не отвечает, силой отрывая взгляд от коллеги и возвращая на макушку девочки, сидящей перед ним на стуле.       Шестой отряд опаздывает на зарядку всего на две минуты, что в целом простительно. Главное для Серёжи, чтобы о его оплошности не узнала Даша, а тем более Надя — иначе не сносить Матвиенко головы. Дима, направляясь к своему отряду, загадочно пожимает плечами на Серёжин вопрос, будет ли он молчать о произошедшем, и вожатый долго-долго провожает Позова взглядом, настроение которого тот, правда, спиной не чувствует.       Зарядка и завтрак проходят в штатном режиме и Дима, успевший перенапрячься с самого утра, немного расслабляется, окруженный запахом горячей каши и свежих булочек. После завтрака третий отряд в полном составе — и со всеми тремя вожатыми — направляется на спортивную площадку. После небольшой прогулки им предстоит пойти обратно в корпус, чтобы начать работу над отрядным уголком и выступлением для первого же лагерного мероприятия.       Позов даже успевает начать играть с парнями из отряда в футбол — немного поддаваясь подросткам, конечно, — как снова видит Серёжу у края футбольного поля.       — Дальше без меня, давайте! — отдав пас игроку своей команды, Дима трусцой подбегает к Матвиенко. Он не выглядит так заспанно, как утром, но всё ещё несколько рассеянно.       — Чего тебе? — немного резко спрашивает Позов.       — Я там это… — глаза Серёжи нездорово сверкают. — Потерял…       — Что ты потерял? Разум? — Дима вскидывает брови, складывая руки на груди.       Матвиенко может только резко мотнуть головой и сглотнуть.       — Ребенка я потерял, — резко севшим голосом поясняет Серёжа, с вызовом глядя Диме в глаза.       Позов стремительно холодеет. Идиот! Не Дима, конечно, а этот! И почему он вообще приперся сюда?!       — И что тебе нужно здесь? — холодно спрашивает он, начиная понимать, что.       — Помоги мне! — просит Серёжа неожиданно слезливым тоном. — Я один точно не найду его, мне Надя голову открутить готова! Сказала, что помогать не станет и Даше запретила тоже. Хочет, чтобы меня уволили за безответственность.       — И правильно сделают, — выдает Дима, но не так уверенно, как рассчитывал. Он переминается с ноги на ногу, постепенно заражаясь тревогой Матвиенко.       — Мне нужна эта работа! — Серёжа переходит на крик, и Дима тут же выставляет руки в останавливающем жесте.       — Я помогу тебе, — вздыхает Позов, срываясь с места и направляясь к напарницам.       Те на его предупреждение, что он отлучится, чтобы помочь их общему горе-вожатому, только смеются — Дима не рассказывает истинной причины своего временного ухода — и шутят, что на третьем отряде работают вдвоем, тогда как шестой отряд получил сразу четверых вожатых. Позов, не сдержав смешка, закатывает глаза, но веселость быстро покидает его, как только в голову приходит осознание, что где-то на территории лагеря — и хорошо, если на ней — потерян девятилетний мальчик, не знающий, что ему делать и куда идти.       — Как зовут ребенка? Где ты последний раз его видел?! — снова оказываясь перед Серёжей и хватая того за локоть, Дима тащит коллегу в сторону столовой.       — Кирилл, — отвечает Матвиенко, в чрезвычайной ситуации отбросивший все свои шуточки. — Он был на зарядке и завтракал с нами, но у столовой я не пересчитал всех, просто увёл дальше по расписанию, а когда опомнился… — Серёжа замолкает, но Дима и так понимает концовку истории.       — Значит, начинаем от столовой, — озвучивает очевидное решение Позов. — Во что он был одет?       — В зеленую футболку с динозавром и джинсовые шорты! — выпаливает Серёжа к удивлению Димы, который и не ждал услышать подробный ответ на свой вопрос. — Еще на нем была кепка, коричневая такая, с каким-то персонажем игры одной телефонной. Не помню, какой, он называл, но я решил, что это не слишком важно…       Они добегают до столовой и разбегаются в разные стороны. На мгновение Дима задается вопросом, как они будут сообщать свои успехи друг другу, но Серёжа уже скрывается из виду, и Позов решает, что эту проблему уладит позже.       Вожатый успевает оббежать добрую четверть территории лагеря, когда его осеняет: Кирилл ведь не чья-то забытая игрушка, а ребенок! Он же и сам захочет найтись! Глупо, конечно, со стороны Серёжи не признавать ошибку, а скрывать потерю мальчика, лишь бы не получить по шапке, но он имеет то, что имеет. И если горе-вожатый не сказал своим подопечным, подобно Диме, к какому корпусу их нужно будет привести при потере, стоит искать Кирилла где-то в окрестностях корпусов, противоположных их «родному» пятому. Наверное, мальчик пытался найти дорогу обратно к месту жительства, но ошибся с тропинкой…       Так и происходит. Несчастный ребенок потерянно смотрит в окна второго корпуса, склоняя голову то в одну сторону, то в другую, видно пытаясь понять, туда ли пришел, когда Дима видит его из-за поворота дорожки, припуская навстречу быстрее.       — Кирилл! — зовет он на выдохе.       — Дмитрий Темурович! — мальчик оборачивается и кидается к вожатому, не заметив, как из глаз брызгают слезы облегчения. Он прижимается к Позову, цепляясь пальцами за его футболку, комкая ткань в кулаках. — Мы вышли после завтрака, построились… Я всего на секундочку отвлекся, Дмитрий Темурови-ич! — ребенок захлебывается рыданиями; должно быть, он слишком долго пытался решить проблему самостоятельно. — А потом… потом… — Дима гладит Кирилла по голове, а мальчик замолкает, начиная вдруг громко икать.       — Ничего, ничего… — шепчет Позов успокоительно. — Ты молодец, что пытался найтись. Твоей вины нет в случившемся. Всё хорошо, Кирюш… — поглаживания перемещаются на спину, и мальчик потихоньку затихает. — Наш корпус пятый, запомнил? Пятый, если снова такое произойдет.       Кирилл судорожно трясет головой из стороны в сторону, крепко держась за Димину руку. Тот, облегченно выдыхая, направляется с ребенком в сторону корпуса, надеясь по дороге наткнуться на Серёжу или девушек-вожатых.       И они действительно натыкаются на Матвиенко. Он видит их издали и ускоряет шаг, размахивая рукой в приветственном жесте. Дима не замечает, как улыбается при виде коллеги, но быстро меняет улыбку на сведенные к переносице брови.       — Посмей только еще кого-нибудь не досчитаться, — шипит он, округляя глаза в праведном гневе.       — Хочешь, я тебя расцелую? — отвечает Серёжа, игнорируя угрозу, думая только о своей спасенной репутации.       — Не угрожай мне! — Позов вытаскивает язык и корчит недовольное лицо, отчего Серёжа с Кириллом почти в унисон смеются. На границе сознания Димки проскакивает короткая мысль, что звук Серёжиного смеха всё-таки не столь раздражающий.

***

      За обедом они снова сидят вместе. Девчонки общаются, изредка кидая взгляды на Диму и Серёжу, хихикая, но пытаясь сохранить серьезный вид.       — Над чем хоть угараете? — не поднимая головы от тарелки, флегматично интересуется Позов.       — Да так, — с улыбкой до ушей начинает Соня, но вдруг ахает.       Сережа, в этот момент встающий из-за стола, не замечает, как остатки компота из наклонившегося на подносе стакана быстро покидают стеклянный сосуд, не находя более удобной поверхности, чем Димина бледно-желтая футболка с маленькими пчелками по всей спине. Позов зажмуривается, чувствуя, как быстро намокает левое плечо и грудь, Надя начинает вполголоса ругать Серёжу на чем свет стоит, а тот, быстро возвращая поднос за стол, молча утаскивает вожатого за собой в сторону туалета. Уже по дороге Дима открывает глаза, пытаясь разглядеть масштаб трагедии.       — Ну ты точно идиот, — ворчит он, запоздало пытаясь стряхнуть с плеча влагу.       — Без тебя знаю, умник, — парирует Серёжа, и Позов улавливает в голосе Матвиенко усталость.       В туалете тот отпускает Димино плечо и командует: «Снимай».       — Что? — не понимает Позов.       — Футболку, говорю, снимай. Отстирается, тут компот наполовину водой разбавляют.       — А в чем я пойду? — Дима смотрит на парня, как на дурачка, хлопая глазами.       Компотные разводы с груди тихонько ползут по животу в сторону ремня брюк.       — Снимай футболку! А то еще сильнее испачкаешься, — командует Матвиенко, видимо теряя терпение. — Я дам тебе кофту.       Он стягивает с плеч мешковатую толстовку на молнии, черную, с какой-то аббревиатурой на груди.       — Не проще будет сбегать в корпус переодеться? — всё же снимая футболку, предлагает Дима.       — У нас же сейчас первое мероприятие смены. Неужели ты его пропустишь? — Матвиенко поднимает вверх одну бровь. Это укол в самое сердце. Дима ни за что не пропустит это мероприятие.       — Давай сюда свою кофту, — Позов выхватывает элемент одежды из рук вожатого и угрюмо нацепляет на себя, застегивая молнию и глядя на получившийся образ в зеркало.       — Тебе очень идет, — Серёжа смеется, и Дима через зеркало показывает ему язык.       Футболку он засовывает в задний карман джинсов, оставляя мокрые участки болтаться снаружи.       — Похож на автомеханика с тряпочкой, — продолжает острить Матвиенко, и только быстрая реакция спасает его от брызг воды прямо в лицо. Еще раз оценив внешний вид в зеркале, Дима покидает туалет следом за вожатым.       — Ой, что это? — Ида рассматривает Позова и смеется. — На тебе одежда Борисыча, ты знаешь?       — Сидит так же, как на мне кофта бывшего, — подхватывает Соня.       Даша сдержано смеется, прикрывая рот ладонью, а Надя подмигивает Диме и выдает: «Он тебя недостоин, подружка». Все четверо заливаются смехом, да так, что некоторые дети с любопытством оборачиваются на вожатский стол. Замечая, что Дмитрий Темурович сменил футболку на кофту, девчонки из его отряда коротко переглядываются, и Позов слышит плохо скрываемый шепот. «Дмитрий Темурович кофту поменял?» — «Да, он утром сегодня в футболке был» — «Точно, с пчелами» — «Может, ему холодно стало?» — «Да нет, я эту кофту сегодня на ком-то другом уже видела…» — «На ком?!» — «Подожди, дай вспомнить!.. Точно! На Сергее Борисовиче же!» Шепот прерывается, и шесть пар глаз с ближайшего к вожатскому стола снова устремляются на Позова. Тот вздыхает. Глаза шепчущихся девочек горят догадками сомнительного характера, и Дима быстро сворачивает обед, бросая напарницам, что будет ждать детей у выхода из столовой, после чего стремительно выходя из обеденного зала.

***

      Первое мероприятие смены — Приветствие — заключается в небольшом песенно-танцевальном номере от каждого отряда, требующем представления страны, выбранной для каждого отряда. Третий отряд с сегодняшнего предобеденного собрания носит гордое название «Афиняне», и каждый уважающий себя четырнадцатилетний «грек» хотя бы на один вечерок выучил упрощенную версию танца сиртаки — и, конечно же, наставительную речь Позова: «Этот танец не является древней традицией Греции, но сочетает в себе движения из хасапико — старинного танца воинов». Они с самого первого дня замотивированы побеждать, потому все как один одеты в белоснежные тоги из лагерных простыней и венки, сплетенные девочками на прогулке. Диме отведена роль греческого Бога — правда, по костюму неясно, какого — и Соня с Идой перед самым выступлением старательно намазывают его лицо блестками. Венок побольше и попомпезнее уже ждет Позова, как и еще одна простынь, заколотая выкрашенной в золотой цвет булавкой. Просто и со вкусом.       После выступления своего отряда довольный Позов садится обратно на скамейку, мысленно прикидывая, сколько времени ему потребуется, чтобы отмыть блестки. Вдруг ухо и заднюю сторону шеи обжигает чей-то шепот: «Такому греческому Божеству я бы помолился. На коленях». Но стоит Диме обернуться, как говорящего и след простывает, заставляя вожатого поежиться и потереть ладонью шею, желая быстрее избавиться от ощущения чужого присутствия.       Шестой отряд — «Бонджорно!» (Buongiorno, «Доброе утро») — выступает в младшей лиге, и вожатые подговаривают свой отряд болеть за своих соседей по корпусу. Ребята выступают со сценкой об украденном рецепте пиццы, который в конце благополучно находится, и все участники довольно уплетают угощение за обе щеки. Судя по запаху, раздающемуся со сцены, кто-то из вожатых заказал настоящую доставку, и Позов может даже предположить, кто именно. Всё равно третий отряд громче всех аплодирует шестому, а кое-кто из ребят даже подпрыгивает со своих мест, сбивая венки и путаясь в тогах.       По результатам мероприятия «Афиняне» берут среди старших отрядов свой первый приз, тогда как «Бонджорно!» занимают в младшей лиге только почетное второе место. «Жюри просто позавидовали», — выносит уверенный вердикт Надя, когда они с Димой пересекаются на выходе из-под купола. «Однозначно», — соглашается тот.

***

      — Ди-им! — доносится голос из холла второго этажа.       Позов выглядывает из отрядной комнаты, где они с художниками обговаривали план по украшению отрядного уголка.       В холле, глубоко засунув руки в карманы, стоит Надя, и вожатый подходит к ней, вопросительно поднимая брови.       — Борисыча не видел? — без предисловий спрашивает девушка, резким движением головы отбрасывая лезущие в глаза волосы.       — Нет, откуда, — давно успевший переодеться в своё Позов пожимает плечами.       — А он пропал, — медленно растягивая гласные, констатирует Надежда.       Дима кладет ладонь на лоб, после медленно проводя ей по всему лицу, словно пытаясь сбросить его с себя.       — Пойдете искать? — спрашивает он обреченно через минуту.       — Не-а, — заявляет Надя, пожимая плечами. — Дашка тоже не хочет, говорит, не маленький, сам найдется.       — А я чего? — недоумевает Позов.       — Ну ты же этот… — вожатая руками описывает его фигуру. — Герой у нас. Найди потерянную принцессу, — девушка поднимает молящий взгляд на вожатого, хлопает ресничками, пытаясь разжалобить, — по-братски, — добавляет она уже в своей привычной манере.       Дима вздыхает, понимая, какую репутацию соорудил себе всего за два дня своего пребывания в лагере. Молча кивая, он кричит в коридор своему отряду: «Сонь, Ид, я убёг спасать хвостик Матвиеныча!», после чего быстро спускается по лестнице и выпрыгивая за дверь.       Где вообще может быть Серёжа в такое время? Почему он улизнул из собственного корпуса, под носом у собственных напарниц? Эти и другие вопросы роятся в голове Позова, пока в опускающихся сумерках он бредет по почти пустынной территории лагеря. Что-то — может, сердце, но скорее интуиция — подсказывает Диме, что искать нужно в той части, которая прилегает к лесу. Там мрачнее и тише, и, если бы сам Поз хотел затеряться, пошел бы именно туда.       Огонек от сигареты мелькает из-за деревьев, и Дима ускоряет шаги. Под ветровкой у него тонкая футболка, но долгая прогулка по июньскому вечеру всё равно заставляет периодически ежиться и желать, чтобы коллега быстрее нашелся.       — Серёж, ты? — зовет Позов, и темная фигура, соединенная с огоньком от сигареты, оборачивается.       — Напугал, — выдыхает Матвиенко, делая еще одну затяжку.       — На территории лагеря нельзя курить, — больше для того, чтобы занять образовавшуюся тишину, говорит Дима.       — А я и не на территории, — судя по тону, Серёжа улыбается, и Позов щурится, с удивлением обнаруживая металлическую ограду из отдельных литых квадратов с металлическими же орнаментами. — В этой части лагеря забор так и не поменяли, — пожимает тот плечами, положа ладонь на резные узоры забора и довольно улыбаясь.       — Двигайся, — ворчит Позов и с удивлением обнаруживает, что лихо перемахнул через ограду следом и уже прислоняется к ней спиной, глядя в ту сторону, куда медленно укрылось солнце где-то с полчаса назад.       — Может, еще и сигареткой угостить? — спрашивает Матвиенко, и Дима не видит, каким удивленным взглядом тот его одаривает.       — Угости, — пожимает Позов плечами, отчего брови Серёжи и вовсе взлетают вверх.       — А я-то думал, что ты правильный мальчик, которого будет весело донимать три недели подряд, — протягивая пачку, признается вожатый.       — А я думал, что ты растяпа и разгильдяй, — Дима вытаскивает сигарету, протягивая ладонь для зажигалки, — хотя постой-ка, ты такой и есть, — необходимая вещица падает на его ладонь, и утомленный вожатый закуривает, испуская вздох наслаждения.       — Ты прав, — только и соглашается Серёжа, заставляя теперь уже Диму глядеть на него с изумлением.       Сейчас, в спокойствии опускающейся ночи и за пределами лагерной территории, Матвиенко не выглядит тем раздражающим парнем, которым он был на протяжении последних двух дней для Димы. Сейчас он почти незнакомец, загадочный, хранящий свою историю и свои мысли, даже несколько привлекательный со своим смешным хвостиком и серьгой в ухе.       — Дима, — вдруг Позов протягивает руку.       Серёжа смотрит на нее с сомнением.       — Чего? — переспрашивает скептически.       — Ничего. Дима, говорю, — Позов энергичнее протягивает ладонь вожатому.       — Серёжа, — несколько угрюмо тот жмет протянутую ладонь, замирая, когда Позов улыбается.       — Приятно познакомиться, будем коллегами, — выдает тот, совершенно сбивая Матвиенко с толку.       Он отпускает пожатую ладонь, молча делая одну затяжку за другой, в перерывах кидая на Диму вопросительные взгляды.       — Что это было? — не выдерживает наконец Матвиенко.       — Знакомство, — Поз пожимает плечами.       — Мы уже знакомы!       — Разве тебя устраивало наше прошлое знакомство? — Дима затягивается и смотрит на Серёжу сквозь уплывающий вверх дым.       — Не очень, — хмыкает Серёжа, всё еще уязвленный «растяпой» и «разгильдяем». Немного помолчав, он спрашивает тише обычного, — как у тебя это получается?       — Что? — на автомате спрашивает Позов, глядя куда-то в сторону тихо плещущейся за лесом воды.       — Входить в доверие. Так быстро заводишь друзей. Не боишься быть преданным? Всегда всем помогаешь, как будто не знаешь, что некоторые этого просто не стоят…       Язвительное «Ты на себя что ли намекаешь?» застревает у Позова в горле. Их с Серёжей взгляды пересекаются, и он видит в глазах напротив то, чего собеседник не говорит вслух. Никакого самобичевания и желания поиграть в пожалейку. Только глубоко скрытая боль, терзающая и не дающая отпустить прошлое.       — Холодно, — переводит тему Позов, скидывая с себя ветровку и накидывая на Серёжины плечи. — Это тебе за сегодняшнюю кофту, — говорит и тут же прикусывает язык, понимая, что фраза звучит слишком слащаво.       Но Серёжа смеется. Он не благодарит и не пытается вернуться к прежней теме разговора. Только докуривает сигарету и тушит бычок об подошву собственного кроссовка.       — Так зачем ты меня искал? — спрашивает он у Позова, наблюдая, как тот докуривает.       — Соскучился, — вожатый пожимает плечами, поднимая глаза на собеседника как раз для того, чтобы увидеть, как его губы расплываются в широкой улыбке. — Только посмей нарушить момент, — Дима тычет в грудь довольного Серёжи пальцем, но тот ловит его руку раньше, задерживая в своей чуть прохладной ладони дольше положенного.       Позов хочет было потребовать, чтобы тот отпустил, но передумывает. Ничего не случится, если он доверит ненадолго Серёже свой указательный палец. Этот вечер выходит слишком спокойным, чтобы так бездарно разрушать его перепалкой.       — Пошли в корпус, — всё же подает Дима голос через некоторое время.       Вокруг них незаметно расползлась темнота, по конечностям потихоньку разливается усталость, и больше всего на свете хочется оказаться в мягкой постели, чем где-либо еще.       Серёжа кивает и первым перемахивает через ограду. Дима перелезает следом. До корпуса они идут молча, хотя эта тишина скорее приходится на разряд комфортных. Уже в корпусе у лестницы Матвиенко тормозит Позова за локоть и шепчет: «Спасибо за то знакомство», после чего не оборачиваясь скрывается в коридоре. Дима стоит еще немного на первой ступеньке, ощущая рукой след чужого прикосновения, после чего трясет головой и резво поднимается по лестнице. Утра вечера мудреней.