Бесполезные

Сондра сквозь сон услышала скрежет раздвижной решетки. Она вспомнила, как ждала Германа, чтобы потребовать у него объяснений, но часы тянулись неумолимо долго. Тогда она переоделась в свободную футболку, взятую из дома, и прилегла. Совсем ненадолго. Но, как оказалось, утомилась и уснула, укутавшись в одеяло. За окном уже царила глубокая ночь. Она приподнялась и потерла глаза. Герман вернулся. Увидев Сондру на кровати, он включил только точечный светильник прямо над ним и снял куртку. Его взгляд был изучающим и слегка удивленным. А Сондра застыла, уже и забыв, что именно хотела высказать. — Спи, спи. Прости за шум. За-забыл. — Отвези меня домой. — ее голос был заспанным и слабым. — Нет. Не получится. — Тогда я уйду. — Нет. — он убрал руки в карманы и невозмутимо пожал плечами. — Я не нуждаюсь в твоем контроле. Я просто хочу уйти. — Пока ты здесь, ты под защитой. — Я не нуждаюсь в защите. — Не спорь со мной, дура. — Я не твоя девушка. Я могу уйти в любой момент! — раздраженно выпалила Сондра. Она резко встала, откидывая одеяло. Герман про себя оценил ее позу, отметив, что она больше боится, чем злится. Но сейчас ее отношение к нему не было в его приоритетах. — Попробуй. Он оставался неподвижным и смотрел на Сондру, почти не моргая. И она уже точно чувствовала, что заранее проиграла. Это было невыносимо. Она, тряхнув головой, подошла ближе, но замедлилась, когда он тоже сделал шаг. Сондра остановилась. Герман сделал еще шаг вперед. — Только не трогай меня. — она дернулась назад, осознав, что не сможет ничего сделать. — Ложись в постель. — сказал он, тяжело вздохнув. Она уже успела себя возненавидеть за предательскую дрожь в коленях. Ей теперь становилось не по себе, когда он находился слишком близко. Больше не смотря на Германа, Сондра залезла на кровать, поближе к стене, и укрылась одеялом с головой. Выключатель щелкнул. Открылась и закрылась дверь. Послышались приглушенные звуки льющейся в душе воды. А потом он вернулся. Сондре стало тревожно, и она прижалась ближе к стене. Она почувствовала, как прогнулся матрас. Герман лег на другой стороне кровати, и, похоже, не собирался трогать ее. Сначала она думала о том, когда же сможет вернуться домой. Потом о том, что, возможно, он и не думает о ней, а просто не хочет расставаться. Но мысли не приносили ни ясности, ни покоя. Тогда она начала считать секунды. И когда поняла, что начала сбиваться, все же заснула. Утром ее разбудил раздраженный тон Германа. Едва подняв веки, она увидела, что дверь в душ приоткрыта. Он стоял у зеркала, на его подбородке была пена для бритья. В одной руке он держал станок, в другой телефон. В отражении Сондра могла заметить его хмурое и гневное выражение лица. Впрочем, оно редко бывало другим. — У кого, блять, обыск? Не понял… щас буду… Ка-какая пресс-хата? Ни че не будет, блять. Я п-приеду, ра-разберусь, че за хуйня там. Все. Отбой. Герман увидел, что Сондра проснулась, и сразу же закрыл дверь. Она приподнялась, обнимая край одеяла. А знала ли я его вообще? Это только ночь у него дома. Может, я никогда бы и не хотела знать его ближе… Он прервал ее мысли, войдя в комнату. Она молча наблюдала за ним со взглядом, полным негодования. Герман подошел к шкафу и дерганым движением выдвинул один из ящиков. В его руке появился какой-то черный предмет, который он задумчиво покрутил в руках и бросил обратно. — Что это? — вдруг спросила Сондра. — Фонарик. — он ответил безэмоционально, после короткой паузы. Она больше ничего не спрашивала. Он тоже молчал. После — быстро собрался и ушел, снова оставляя Сондру одну. Она не могла ни о чем думать, а тревога создавала чувство оцепенения и тяжесть в груди. По щекам потекли слезы. Ну почему он? Сколько бы не задавалась этим вопросом, ответа не находилось. Сондра обняла колени, уткнувшись в них лицом, и закачалась вперед-назад в попытке унять нахлынувшие чувства. Так прошло, наверное, несколько часов. А потом она услышала звук проворачивающегося в замке ключа. Он неожиданно вырвал ее из беспорядочного потока мыслей. Сондра вздрогнула, ожидая увидеть Германа. Но на пороге появился Виктор. Его хмурый взгляд встретился с ее непонимающим и испуганным. — Резнов попросил купить тебе еду. И еще кое-что… Он по-хозяйски прошел на кухню и опустил пакеты на стол. На словах “кое-что” его лицо исказилось так, будто он говорил о каких-то не стоящих внимания вещах. — Ну… — неуверенно начал Виктор, разглядывая покупки. — Лицо мыть… волосы мыть… хуй знает, что там. Моя сестра Катя выбирала. — Виктор? — робко спросила Сондра. — А? Можешь просто Витей называть. — Витя, почему Герман попросил привезти меня сюда? Почему ты это делаешь? Он приподнял бровь, снова оценивающе оглядывая Сондру. Потом обошел стеллаж, проведя по нему пальцами, и сел на край кровати. Некоторое время Молох смотрел в одну точку перед собой, а затем посмотрел ей в глаза. — Почему он попросил — это не твое дело. Тебе хватит знания, что это все для тебя. — его тон был неприятным и резким. — Я делаю все, что он попросит. — Почему? Она подумала, что ее вопросы раздражают его, но не спрашивать не могла. — Я ему должен. А выполнять долг — это честь. Виктор отвечал скорее не потому, что хотел ей все рассказать, а потому что хотел узнать какая она — девушка, в которую влюблен его лучший друг. То, что она была мулаткой, уже вызывало ряд вопросов, сомнений и противоречий. — Так много? — Жизнь. — ответил он, наблюдая за ее реакцией. Сондра задумчиво прижала кончики пальцев к губам и уставилась в пол. — Ты о нем не так много знаешь, да? — тон Виктора немного смягчился. — Мне уже начинает казаться, что я ничего о нем не знаю. — Ты, наверное, думаешь, что Герман плохой человек. — усмехнулся он. — А для меня — часть семьи. У него было наследство от папаши… Он все продал. И принес деньги мне. Чтобы я мог заплатить за лечение матери. Она жива по сей день и относительно здорова. Понимаешь, да? — Я не знала об этом. Сондра тяжело вздохнула, а ее руки крепче сжали край одеяла. — Теперь знаешь. — Виктор глухо кашлянул в кулак. — Тем более… Резнов ни за кого так не впрягался, как за тебя. Не знаю, почему. Как думаешь, шоколадка? Учитывая твое… кхм… происхождение, у него могут быть проблемы. Но не хочу тебя ни к чему склонять. Сама думай. Ты вроде не тупая. Давай, пока. Он легко хлопнул по краю матраса и поднялся. Сондра проводила его взглядом. Виктор ушел. Метающихся в голове мыслей меньше не стало, да и облегчение не пришло. Она скатилась по стене на подушку и закрыла глаза. Через пару часов Сондра сквозь дрему опять услышала, что кто-то пришел. Герман с недовольным лицом смотрел на пакеты на столе. — Ты ни че не ела? — возмущенно спросил он. — Ка-какого хуя это стоит нетронутое? Она смотрела на него, насупившись, но молчала. — Какая же ты дура. Че мне делать, чтоб ты ела? Герман прошел в комнату, не разуваясь, распахнул дверцу шкафа и начал шумно копаться в каких-то вещах. Сондра смогла разглядеть ящик с инструментами. В его руке появился молоток. Он задумался, что-то мысленно прикидывая и крепче сжимая рукоять, потом одобрительно кивнул сам себе. Затем вытащил пару длинных гвоздей и, убрав это все во внутренний карман куртки, захлопнул ящик. Герман, наконец, повернулся к Сондре, собираясь что-то сказать, но она его опередила. — Куда ты? — Эээ… да… — он выставил вперед указательный палец и переступил с ноги на ногу, думая над ответом. — Прибью кое че бы-быстренько. И вернусь. На обратном пу-пути куплю тебе че то вкусное, ра-раз ты это не хочешь. Закончив, он впопыхах собрался и быстро ушел. Сондра уже не знала, что и думать. Она устало вздохнула и повернулась к стене, укрываясь одеялом с головой.

***

Над городом сгущались сумерки. Сквозь темную дымку облаков не было видно ни единой звезды. Ветер изредка проносился по переулкам, разнося мусор и запах сырости. Герман раздраженно нахмурился, выглядывая из-за стены, к которой прислонился спиной. Спичка в его зубах треснула. Он отвернулся только на секунду, чтобы выплюнуть оставшиеся во рту щепки. Рядом, скрестив руки на груди, стоял Виктор. Его сосредоточенный взгляд скользил по двору. У подъезда появился мужчина в сером пальто и с зачесанными назад волосами. — Это он? — спросил Герман, неотрывно наблюдая за тем. Он сорвался с места, едва уловив кивок Виктора. Они зашли в подъезд вместе и силком вытащили на улицу мужчину. Тот пытался вырываться и кричал, когда Молох заламывал ему руки. Сопротивление стало тише, когда Герман с размаху шлепнул ему по лицу. Виктор завел его за скамейку, рывком склонив над ней. Тот сдавленно простонал, когда живот ударился о спинку. Боль разлилась под ребрами. Герман невозмутимо сел рядом и поднял его голову за волосы так, чтобы рассмотреть лицо. Потом достал из кармана кусок старой тряпки и с силой запихал мычащему мужчине в рот. Взгляд незнакомца был смятенным и испуганным, хоть он и пытался изобразить яростную гримасу. Герман сунул руку в карман его пальто и вытащил телефон. — Герберт… — протянул он, листая сообщения. — Не ссы, мне на-нахуй твоя мобила не нужна. Те-тебе оставлю. В экстренные службы по-позвонишь. Тот предпринял еще одну попытку сопротивления, пытаясь вырваться, но Виктор усмехнулся и ударил его по почке. Герберт захрипел, склонив голову. Герман сел поудобнее, закинув щиколотку на колено и положив локти на спинку. — До-догадываешься, за что, да? Это предупреждение та-такое. В следующий раз те-тебя увижу, нахуй, уроню и буду прыгать по го-голове, пока весь череп не раскрошу к хуям, мразь ты ебучая. Герман вдруг задумчиво отвел взгляд к небу и тяжело вздохнул. Вид у него был недовольный и уставший, будто его вынуждают делать что-то, что ему совершенно не нравилось. Герберт, судя по всему, решил больше не проверять хватку Молоха. Просто наблюдал за человеком со шрамом на лице, сидящим перед ним, и ждал, сам не понимая, чего. Герман выдохнул, покачал головой и цокнул языком. Потом повернулся к мужчине, которого они скрутили. И взгляд у него стал такой пустой и ледяной, что хотелось скорее отвернуться. Но Герберт так боялся, что продолжал смотреть. Резнов полез во внутренний карман куртки и достал длинный гвоздь и молоток. — Че ты себе, нахуй, думаешь, а? Выблядок ебаный. — начал Герман, поднимаясь со скамейки. — Это моя любимая девчонка. Он встал и пнул того по челюсти так, что послышался громкий хруст, разрезающий ночную тишину. Изо рта Герберта потекла горячая струйка крови. Виктор не смог сдержать короткий смешок. Он крепко взял его за запястье и с силой прижал ладонь к скамейке. Пришлось навалиться на него, снова начавшего паниковать, чтобы удержать в таком положении. Герман приставил кончик гвоздя к середине его кисти и с пары размашистых ударов загнал тот по самую шляпку в руку, пробивая вместе с доской насквозь. Герберт завопил, и хоть тряпка во рту заглушала крики, ворона на ближайшем дереве с громким карканьем сорвалась с ветки. Резнов наклонился, сосредоточенно проверяя результат своей работы с другой стороны доски. А затем сбил окровавленный конец гвоздя, чтоб тот согнулся. Он поднялся, одобрительно присвистнув самому себе, убрал молоток и небрежно бросил телефон Герберта на скамейку. — В экстренные службы по-позвонишь. — повторил он.

***

Сквозь дрему Сондра почувствовала как что-то тяжелое опустилось на кровать возле нее. В комнате было темно. Испугавшись, она рывком перевернулась на спину. Кто-то наклонился к ней слишком низко и близко. В следующее мгновение Герман почувствовал удар током в плечо, его руки подкосились. Он сдавленно застонал, склонившись над Сондрой. Она вскрикнула, отползая ближе к подушкам, и уронила электрошокер на постель. Когда ее глаза, наконец, привыкли к темноте, она увидела лицо Германа, скривившееся от гнева и боли. — Блять! За что?! — воскликнул он, отпрянув. Он сел на кровати, потирая плечо. — А зачем ты соврал, что это фонарик?! — возмутилась Сондра, нахмурив брови. — Ты думаешь, что я совсем дура?! — Отдай! Герман резко приблизился и схватил электрошокер, чтобы она не успела взяться за него еще раз. Он встал с постели и ткнул пальцем в сторону Сондры. Она подтянула одеяло к груди. Не смотря на сердитое выражение лица, ее руки дрожали. — И не т-трогай это больше! Сама испугалась, б-блять, больше, чем я. — его взгляд смягчился. — Си-сидишь, трясешься. Он тяжело вздохнул и потер переносицу пальцами. Затем вытащил из-за пазухи что-то шуршащее. Маленький бумажный пакет. — Ты вафлю хо-хотела… в виде сердечка. Ко-которая с шоколадом и клубникой. Бу-будешь?