Бесполезные

Слишком близко, слишком тесно

Я могу упасть слишком низко

Неизвестно

(Из песни “Группа риска” — Город 312)

21:34 Вася Пронзительный звон пронзил уши, погружая пространство ресторана в режущую слух тишину. Отдаленные разговоры людей, бряцание бокалов, шаги официантов теперь слышались будто из-под толщи воды. Пальцы сидящего слева отчаянно сжали белую скатерть. Он откинулся назад на стуле, ножки подкосились. Ткань стремительно улетела вслед за ним на пол, утаскивая за собой посуду. Бокал с вином взлетел над столом, расплескивая содержимое, и рухнул, разбиваясь на осколки. Челюсти Васи стиснулись. Широко распахнутые голубые глаза посмотрели влево. Совсем мимолетно, в попытке отследить движение. Несколько капель вина осели у него на лице. Официантка раскрыла рот и в панике… кричала? Он не знал, не слышал. Женщина выглядела глупо, совсем как из сцены в немом кино. Взгляд снова скользнул к ней. Блюдо Рики унесло вместе со скатертью, но она продолжала сидеть, склонившись над столом. Вилка осталась между пальцев. Он нервно отметил, что хватка была расслабленной. Его любимая смотрела вперед исподлобья и не моргала. На лице Рики застыло такое ледяное выражение, от которого Вася почувствовал собирающийся ком смешанных в груди эмоций. Оно не было яростным, не было злым или презрительным. Оно… выглядело безмятежно безэмоциональным. Пустое, как разряженная обойма. Такое он видел лишь несколько раз… и только у Германа. Десертная ложка с лязгом ударилась о пол. Вася моргнул. Зал вновь наполнился звуками. Рики, наконец, молча опустила взгляд, и положила вилку. Опираясь ладонью на поверхность стола, она медленно поднялась и обошла стол. Вася обернулся. Люди выбегали из ресторана. Какая-то женщина истерично визжала, пытаясь спрятаться за официантом, у которого и у самого дрожали колени от страха. Он встал и поспешил подойти к Рики. Они оба остановились по разные стороны от лежащего на полу тела. Нога закинута на повалившийся вместе с ним стул, руки плотно прижаты к кровоточащей ране внизу живота. Челюсти стиснуты так, что, казалось, можно было услышать скрип зубов друг о друга. Сломанная дужка очков. Вздохи, стоны, грязные ругательства. — Рики, что бу… — начал Вася, как вдруг его прервали громкие звуки у входа. — О-отойди, ша-шалава! Герман ворвался в дверной проем, выталкивая мешающую ему женщину наружу. Он сделал пару широких шагов к ним… и остановился с занесенной ногой. Его глаза широко раскрылись. Рики внезапно подняла руку и спустила курок. Выстрел пришелся лежащему прямо в висок. Васины ботинки окрасились кровью. Это произошло так неожиданно, что он остолбенел. Почему-то показалось, что в ушах снова зазвенело. Но на этот раз действительно было тихо. Никто не издавал ни звука. — Я передумала насчет насилия. Убью каждого, кто так сделает. Рики прошла к ближайшему столу, схватила салфетку и приблизилась к Васе. Она стерла капли вина с его щеки и швырнула скомканную бумажку в сторону. Герман опустил ногу и чуть склонил голову вбок, с интересом рассматривая тело на полу. — За-забудь все, че я сказал. 12:10 Герман Мерный стук зубцов вилки по тарелке начинал действовать Герману на нервы. Он старался не поднимать взгляд, быстро уплетая рис с тушеными овощами. Но при каждом звуке колено под столом непроизвольно подергивалось. Сондра сидела тихо. И вместо того, чтобы есть, ковыряла еду вилкой. “Ладно, сейчас все пройдет” — подумал Герман. Он попытался отвлечься на мысли о сегодняшних планах, об указаниях Рики. Стук. На мгновение он нахмурился, но скоро вновь погрузился в раздумья. Еще стук. Не прошло. Он откинулся на спинку стула, глубоко вздохнув, и уставился на Сондру. Провел рукой по волосам, почесал затылок, стараясь сохранить самообладание. А потом просто смел посуду со стола одним размашистым движением руки. Тарелки полетели в кухонную тумбу, осколки вперемешку с рисом посыпались на пол. Сондра вздрогнула, подавшись назад. Вилка все еще оставалась в ее руке. Герман заметил как она замерла, ему даже показалось, что она задержала дыхание. Больше всего его выводило из себя то, что она даже не хотела посмотреть на него. Удостоить хоть каким-нибудь вниманием. Сондра сутки напролет игнорировала его присутствие, делала вид, что его не существует. И сейчас она не подняла взгляд. Просто молча положила вилку на стол и ушла в спальню. Герман раздраженно выдохнул, но почти сразу же подскочил за совком и щеткой. Когда он начал сметать с пола созданный хаос, осколки загремели. Стиснув зубы, он обернулся через плечо, чтобы увидеть Сондру. Он не знал, что ей сказать. Но уже пожалел о том, что сделал. — Прости. Я долбаеб, знаю. — проговорил Герман, ожидая какой-нибудь реакции. Она опять молчала. Читала в постели какую-то книгу, взятую из его коллекции. Было ясно как день, что Сондра только делает вид, что ей все равно. А сама прячет эмоции под маской внешнего спокойствия. Но именно это показное равнодушие резало больнее любого ножа. — Хо-хорошо. Я понял. Ты не хочешь рис. — продолжил он, стараясь звучать как можно мягче. — Вечером при-придумаю что-то другое. Все будет. Герман сглотнул слюну и почувствовал как задергалось веко. Он не знал, что делать с Сондрой, не понимал ее. Это все ставило в тупик и вызывало болезненное чувство совершенной беспомощности перед ней. А уязвимость приводила в бешенство. С трудом, но он приходил в себя. Скоро нужно было снова оставить ее одну. 14:32 Эдвард Разговоры присутствующих сливались в один сплошной и непрекращающийся белый шум. Под всеобщий гомон пропал и без того слабый аппетит Эдварда. Он сидел за стойкой, тыкал вилкой кусочки печеной моркови. В горло не лезло. Отсутствующим взглядом он смотрел сквозь людей в зале. А их слова пролетали мимо ушей, не успевая обретать смысл. Эд тяжело выдохнул через рот. Это все порядком надоело. Хотелось покоя и утешения. Быть подальше от воспоминаний и самого себя. Но приходила Рики и приносила картинки прошлого с собой. Приходил Вася и добавлял к ужасающим кадрам звуки. Все это было уже невыносимо. — Внутрь пойдем только мы с Васей. — сказала Рики, откинувшись на спинку дивана. — А я за-зачем? — спросил Герман, нахмурившись. — Ты нужен на случай, если он не сдержит слово и придет не один. — ответил Вася, не вынимая сигареты изо рта. Герман усмехнулся и покачал головой. — То есть, вы то-тоже со-собираетесь придти не одни? Хуя се вы придумали. — Именно так. — Рики невозмутимо пожала плечами. Резак оскалился, глядя в потолок, и задумчиво провел большим пальцем по подбородку. — Ты ху-хуже, чем я думал. Я… одобряю. Рики наклонилась в сторону, чтобы слегка толкнуть Германа в плечо. — Ладно, встречу мы обсудили. Меня волнует более личный вопрос. Что с Сондрой? Какого черта ты держишь ее у себя? — Рики, тебя это не должно е… — Что значит “не должно”? — перебила она. — Я не могу понять, что происходит. Звоню — она либо сбрасывает, либо плачет в трубку. Это нормально? — Мне кажется, она сама могла бы решить, где ей лучше находиться. Можно здесь, у Роялтонов. Я же здесь остался после погрома в моей квартире. Тем более, скучно точно не будет… — вклинился Вася. — А может, блять, вы е-ебальники за-закроете?! — вспылил Герман. Он наклонился вперед, опираясь на колени. Его брови сдвинулись над глазами. — Я, че, у вас ко-консульт…консульт… ко-консультироваться буду, где мне де-держать мою девку?! Че за… — Это не “твоя девка”, а Сондра. Вообще-то наша близкая подруга. — поправила Рики, скрестив руки на груди. Герман резко вскочил с дивана, не выдерживая напряжения, и заходил взад-вперед вдоль стены. Взгляд его метал молнии. — Да хоть в подвале! Вы оба тут, нахуй, не при чем! — Может, и правда закроем? У него вид такой, будто сейчас бросится кусаться. — обратился Вася к Рики, жестикулируя рукой с зажатой между пальцев сигаретой. — Сондра… в бе-безопасном месте. Ни одна собака не тронет. Чи-чистая постель, ванна… все по-покупаю. Б-блять… — выругался Герман, сжимая руки в кулаки. — Только с-сказки на ночь не читаю и в жопу не це-целую… Не дает… И не ест нихрена! Манипуляторша, блять. Все бы ничего, только слух зацепился именно за эту ругань. Как они не понимают? Эдвард положил вилку на столешницу и перевел взгляд на Германа. Тот продолжал что-то громко выяснять с Рики, а Вася пытался успокоить обоих. — Блять, если ты та-такая умная, скажи, че мне еще делать! Резак обошел диван и схватил Рики за плечо со спины. — Руки! — выкрикнул Вася, быстро поднявшись на ноги. — Я сегодня ей позвоню… — прошипела Рики, сбрасывая ладонь Германа с себя. — Вот увидишь… если ты ее обидишь, я не то что не дам тебе пистолет… я вообще пристрелю тебя! — Ты? — язвительно усмехнулся он. — Не думаю. У тебя кишка то-тонка хоть кого-то при-пристрелить. — Это не так! Но насилие — не лучший выход. Когда споры на повышенных тонах закончились, Рики и Вася ушли на террасу. Уходя, она прикладывала телефон к уху. Наверное, уже звонила Сондре. Герман схватил куртку и быстро пошел на выход мимо кухни. — Стой. — вдруг окликнул его Эдвард. Тот резко остановился, убрав руки в карманы. Его кивок заменял обыденное “че?”. Эд подошел к холодильнику и вытащил оттуда пакет с парой зеленых яблок. Потом передал его Резаку. — Лично я тебя понимаю. Ты ее защищаешь. Он и сам не понимал, зачем решил это сказать, но слова несли оттенок его собственной боли. Скрыть ее не получалось, да и не было сил. Если бы я мог как он… если бы мог отмотать время назад… я бы сделал как он. Герман вскинул брови и остолбенел, но спустя мгновение все же молча кивнул и взял пакет. — Сондра любит яблоки. Может, хотя бы их поест… — объяснил Эд. — Ага… ладно, попробую. Герман вдруг протянул руку для рукопожатия. И пусть Эдвард не получил благодарности на словах, он понимал, что этот жест означал уже больше, чем простое “спасибо”. — Ага… — зачем-то повторил он. 20:04 Рики — Куда ты спешишь? Вася притянул ее за талию ближе. Сначала она почувствовала привычный запах табака. Потом ладони, скользящие по атласной ткани рубашки к ребрам. Его дыхание за ухом. Затем обжигающий поцелуй на шее. — У меня такой ритм. Она посмотрела на отражение в зеркале, их взгляды сразу нашли друг-друга. — Ты слишком яркая. Рики нахмурилась, негодующе оценивая его реплику в уме. Это был комплимент или…? — Что? — Ты слишком яркая. — повторил он, уткнувшись носом в ее волосы. — И, кстати, вкусно пахнешь. — Что это значит? Она непонимающе помотала головой и поправила рубашку, заправляя ту в джинсы. — Ты горишь слишком быстро. Летишь из огня да в полымя. Вечно куда-то бежишь. Тебя не остановить. У меня каждый раз сердце сжимается, когда я думаю, что ты можешь ускользнуть и погаснуть. — Я знаю, что могу. Но это ведь не значит, что гореть не надо? — ответила Рики, вздохнув. — Все будет хорошо. Я постараюсь поменьше говорить. — Ты неисправима. — усмехнулся Вася, поцеловав ее макушку. — Главное — дыши ровно и держи руку на пульсе. Мы все ставим на тебя. Кроме Клюева. Все началось через полтора часа в ресторане “Бенедикт”. Рики сидела за столом спиной к окну, Вася — слева от нее. Она вдыхала смешанный запах табачного дыма и ароматных блюд. Дмитрий Клюев не переставал разговаривать. Она сделала глоток вина, смакуя. И заметила прищуренный взгляд Васи на себе. Ей не нужно было говорить с ним, чтобы понять, о чем он думает. Казалось, все само приходило в голову на интуитивном уровне. — Так что насчет статьи о взрывах на станциях? Мы немного поменяем детали… и некоторые события местами. Сделаем вставку с интервью очевидцев. — Клюев поправил очки и посмотрел на Рики. — Выставим это в… так сказать, выгодном свете. А вам гарантируем неприкосновенность. И… Брекке, подумай, тебе это актуально. По виду можно было сказать, что Дмитрию около пятидесяти лет. Он был мужчиной среднего роста с вытянутым лицом, явными очертаниями морщин на лбу, сединой в волосах и короткой бороде. Нос с горбинкой. Густые брови напоминали гусениц. Манера сидеть за столом слишком непринужденная. Клюев откинулся на спинку стула, потягивал вино, активно жестикулировал. Как будто пришел поддержать дружескую беседу за ужином. Вася же все время держался прямо, лишь изредка склоняясь к столу. Рики большую часть разговора молча ела и исподлобья наблюдала за мужчинами. Ей, конечно, хотелось вставить пару “ласковых” слов. Но она решила просто слушать. Внезапно с улицы послышался выстрел, потом еще один. Вася обернулся к окну, а Рики на него. В груди что-то слабо ударило, а затем сердце резко успокоилось. И дыхание выровнялось. Дыши ровно. — Мы договаривались. Мы втроем. Больше никого. Рики подула на кусочек мяса на вилке, прежде чем отправить в рот. — Да. Договаривались. Или этот бешеный пес Резнов не считается за лишнего? Клюев вскинул брови, обратив все внимание на сидящую напротив. Он поднял руку, наставляя пистолет на Васю. — Ожидаемо. Но я предполагал, что мы подойдем к этой части обсуждения немного позже. — быстро проговорил Вася. — Куда пропала привычка твоего мужчины ходить с оружием? — язвительно спросил Дмитрий. Под столом что-то щелкнуло. Рики не сводила глаз с тарелки, вылавливая скользящий в соусе сухарик. Клюев только сейчас понял, что сидевшая тихо весь вечер Брекке все время держала руку внизу. Вася спокойно выдохнул дым, хотя внутри уже был напряжен. Взгляд невольно нашел часы на стене. 21:32. Клюев прищурился. Рики промокнула губы салфеткой и, наконец, уставилась на Дмитрия, его руку, пистолет, смотрящий дулом в Васин висок. Она увидела как он напрягся и стиснул челюсть. Сложно сказать, что она в тот момент почувствовала. Не угрозу… скорее, посягательство. Ситуация выходила из-под контроля. Можно ли было завершить ее иначе? Возможно. Ее выражение лица на миг стало разочарованным, но таким спокойным… Рики все было понятно. Держи руку на пульсе. — Она держала тебя под прицелом с тех пор, как ты сел. — проговорил Вася, стряхивая пепел. — Привычка осталась, а вот оружие у меня. — сказала она больше самой себе, чем Клюеву. Она выстрелила. Больше не задумываясь. И рука не дрогнула, как это часто бывало на тренировках. Звук был резкий и отчетливый. А после послышался не то протяжный стон, не то гортанное рычание. Клюев повалился назад, машинально схватив скатерть. Рики проследила за тем, как ее блюдо улетает вслед за ним… опустила взгляд и положила вилку на стол. В голове стало неожиданно пусто и безмятежно.