Бесполезные

В мире, существовавшем сейчас, происхождение играло важную роль в жизни любого человека. Гибриды появились в результате чудовищной по своим масштабам катастрофы. Именно русские кинули спичку в бочку с порохом и стали первой жертвой неотвратимых последствий. Не только они были гибридами, но их было большинство. Люди получили слишком мощные способности и слишком сильные деформации. А то, что это сделало с их умами и сердцами вообще ставит под вопрос слово "люди", применяемое в их отношении. Мир катился в тартарары, изможденный и изуродованный. Но уцелевшие нашли способ остановить это безумие. Предотвратить вымирание всего живого помогло неожиданное открытие: если гибрида лишить части тела, он не сможет более использовать свою силу. Многие десятилетия их делали калеками и высекали ген, дающий им сверхспособности. Сейчас отрезание конечностей — это редкость, но в отдельных случаях к этому прибегают, не в насильственном, а добровольно-принудительном порядке. Силы гибридов стали безобидными или вовсе бесполезными, так что в этом больше нет необходимости. Хотя спустя поколения и удалось искоренить уничтожающие способности, ненависть и презрение к потомкам разрушителей остались. Крепко осело в сознании общества уравнение "гибрид = русский = убийца". А ненависть всегда найдет выход в мир. Там, в мире, все было совсем не так, как прежде. Но вряд ли кто-то мог бы себе представить, как это, "как прежде". И сам мир сузился как будто ровно до тех категорий, которыми теперь размышляли о людях. Они живут и работают под негромкий аккомпанемент из слышимых вокруг разговоров о политике. Теперь уже едва ли международной. Сушу на Земле представлял небольшой кусок Евразии, видоизмененная Америка и мелкие острова. В Америку гибриды не стремились, жилось хуже, стереотипов больше. В Евразии общество было смешанным. Немногочисленные острова были населены исключительно людьми азиатского происхождения. Они считались генетически испорченными, потому что во времена войны, по слухам, плотно сотрудничали с русскими и спонсировали агрессию. В некоторых источниках указывается, что азиатов видели на массовых бойнях. Но сложно сказать, было ли это так, ведь никакого достоверного подтверждения не существует. Как известно, чем мутнее вода, тем больше в ней членистоногих, и тем они крупнее, вреднее и опаснее. Рики — гибрид, только у нее нет русского происхождения. Ее родители были норвежцами. Она считала, что нашла свое место в ошметках ожесточившегося мира. Кто-то должен был контролировать таких, как она, наказывать, устранять, учитывать. Как раз, в организации, занимающейся этим, Рики и работала. А кто может еще противостоять гибридам? Такие же гибриды! "Кластерное равновесие" держало свою позицию тихо, не привлекая к себе особого внимания — это было выгодно обеим сторонам. Заправляла всем женщина по имени Ассоль Гай. По паспорту она была Софией де Монсератт. Судя по форме ее фамилии, по происхождению она принадлежала к некогда дворянской семье. Начальница была для Рики как мама. Поэтому почти все думали, что она ничем не отличается от людей.  Чувства гибрида к любому другому гибриду редко отличались от того, что транслировала другая часть общества. И Рики не была исключением. Можно ли было ее в этом винить? Винила ли она саму себя? Вряд ли. Такие мысли приходили ей в голову не раз. Но такая ненависть к своим же оставалась необъяснимым феноменом.  В этот день Рики направлялась в офис к Ассоль, чтобы получить поручение. Она, не торопясь, ела на ходу пирожок с грецкими орехами и запивала холодным кофе. 一 Как всегда опаздываю, — сказала Рики с набитым ртом, зайдя в кабинет. — На ногах уже два часа. Что у нас сегодня? 一 Сегодня особенный день. — сказала Ассоль, улыбнувшись. — Редкая возможность применить особую способность своих генов. 一 Жду с нетерпением. Где? Когда? Кто? 一 Встретить братьев Роялтонов сегодня некому. 一 О, Боже, но ты же знаешь, что я терпеть не могу видеть Эдгара, а его брат - меня. Даже как-то пригласил на обед, надеясь, видимо, увидеть меня под руку с этим фальшивым аристократом. — сказала Рики, поднимая глаза на потолок. — Я просто не выношу это. Господи, неужели нельзя, чтоб я стала невидимкой? 一 Знаю, у тебя с ними непростые отношения, но это работа.  Девушка оставила недовольство при себе и отправилась на ту станцию, где должны были сойти близнецы. У входа на платформу была обычная толкучка. Сперва казалось, людей тьма, но потом появились два подозрительных субъекта. Рики сразу поняла, что это Эдгар и Эдвард. Однако к этой парочке прицепилась такая свита, такой почетный эскорт — друзья, родственники, целая армия женских поклонниц. Рики мгновенно пробилась сквозь толпу и подошла к братьям. 一 Очень извиняюсь, — заговорила она, трогая ближайшего из близнецов за рукав. — Боюсь, меня не приглашали. Но мне сказали, вас ждут. 一 Да, лапочка, давно тебя не было. Хотя, может быть, я тебя и дожидался. — ответил Эдгар.  Он дернул за розовый галстук, сдерживающий наплыв желающих пожать ему руку и толкнул второго близнеца в бок. Эдвард ухмыльнулся и легко толкнул Рики. Тут же она влепила ему с размаху пощечину, и даже успела зажмуриться, ожидая ответной оплеухи. 一 Это в целях профилактики, — сказала Рики. — Иногда надо, чтобы стало больно. Это работает. 一 Лапочка? — иронически переспросил Эдвард. — Да иди ты в задницу со своей лапочкой. 一 Оба вы сволочи, — ответила девушка. — Ты, маленький ублюдок. Я не лапочка, и не сука. Запомни, не советую повторяться. Понял, нет? Со стороны точно не было понятно, кому она это сказала, но Эдгар закатил глаза и еще раз дернул за галстук.  一 Галстук, кстати, отвратительный, — продолжала Рики, глядя, как он становится в позу оскорбленного и благородного человека. — Не люблю, когда мужчины носят такое.   Могло показаться, что ей просто нравится гнобить братьев, что, скорее всего, и было правдой. Но у девушки были на это личные причины. Эдгара она когда-то очень любила. Они с ним были очень близки — больше, чем с кем-либо в мире. Возможно, даже больше. А в свете его нового статуса эти отношения очень сильно изменились. Но Эдгар все еще считал себя ее парнем. А Рики просто хотелось задеть его за живое. К тому же он здорово запал ей в душу. Эдгару она тоже. Он знал, на что она способна — и очень не хотел, чтобы она мстила ему за него же.  Эдвард решил закончить сеанс взаимных оскорблений и напомнил бывшим возлюбленным о том, что пора идти. Молодые люди направились к выходу, как вдруг произошло что-то невразумительное: вспышка разноцветного света, разговоры стихли. Как будто выключили звук. А потом началась паника. Взрыв был беззвучным, но долгим. Наверное, каждый думал: у меня заложило уши или сам звук где-то далеко? Висящий на станции телевизор продолжал работать, показывая людей на улице, которые истерически кричали: "Мы взорвали Капитолий!". Все ринулись к аварийным выходам. Рики только что была с братьями, но сейчас она видела только толпы людей, несущихся мимо нее. Она ничего не слышала, хотя вокруг все говорили громко. Наконец ее ухватила рука и потянула за собой в сторону, и Рики даже не заметила, куда именно. Потом, когда крики немного стихли, она услышала голос:  一 Четыре минуты до взрыва. Нам надо спешить. Пошли быстрее. — говорил незнакомый ей мужчина в черном пальто.   Рики поняла, что она в поезде только тогда, когда двери за ее спиной закрылись, и была объявлена следующая станция. Полупустой вагон слегка тряхнуло и он тронулся. Люди стояли у окон, бросая испуганный взгляд на перрон, где несколько минут назад было многолюдно, шумно и весело. И в один миг стало так жутко громко, что звук отрикошетило по перепонкам уха лишь глухим звоном. Теперь снаружи кричали. От страха у Рики свело внутренности, словно она проглотила булыжник. Поезд уже успел набрать скорость, как позади вдруг снова раздался взрыв. 一 Ровно... через четыре минуты? — девушка обернулась на незнакомца.  Только сейчас она смогла хоть немного рассмотреть его: высокий брюнет в черном пальто, на лице легкая щетина, глаза голубые. 一 Ну да, сказал он. — Через четыре с половиной. Минута в минуту. 一 Откуда вы знали?  Мужчина повернулся к ней. Видно, его очень забавлял этот вопрос. Он пожал плечами. На лице его мелькнула усмешка — будто над своими собственными словами.  一 Я знал. А что я, не могу знать?    Женщина на сиденье заплакала. Но даже не из-за взрыва. Она тихонько, но безутешно выла, повернувшись к дверям. Ее глаза были так далеко, в далеком и никому не нужном мире, а глаза окружающих — по другую сторону двери, отрешенные и невыразительные, живые только в своем страхе.  一 Как ты знал? — нервно переспросила Рики, готовая перейти на крик. 一 Так же, как и ты непроизвольно окрасила волосы.  В отражении стекла напротив она увидела у себя несколько каштановых клочков на белых волосах. Это была ее гибридная способность — менять внешность в незначительных количествах. А значит и незнакомец был гибридом. Так он знал, что будет в будущем.  Она совсем не заметила, как ее мысли о мужчине сменились на переживания за Роялтонов. Рики не знала, что с ними и куда они подевались после взрыва. Еще она не могла понять, кто именно мог устроить такой взрыв. Террористы? Америка? Или это был кто-то из заговорщиков? Она не была знакома с потоком новостей, так как к этому времени перестала смотреть телевизор.  А в поезде царило всеобщее возбуждение. Люди, которые раньше говорили о сексе и еде, теперь обсуждали трагедию. Как вдруг по громкоговорителю объявили, чтобы все приготовились к экстренной посадке на другой поезд. Рики была уверена — никакой другой информации, кроме той, которую сообщили, не будет. Рука незнакомца сжала ее запястье.  一 Мы сходим с поезда. — тихо сказал он. — Лучше не испытывать судьбу. Поезжай на следующем. И возьми мой рюкзак.  Мужчина сунул ей в руки брезентовый рюкзак, а когда они вышли на станцию, быстро убежал куда-то, не давая шанса девушке нагнать его. Она в растерянности повернулась, и увидела, как захлопнулась дверь вагона. Она снова повернулась и увидела теперь совсем другой мир. Мир, в котором уже никто никогда не выкинет из памяти таинственного человека в черном пальто. Мир, в котором никто не захочет верить, будто все наладилось, а все плохое — забылось. Мир, в котором не будут искать виновного в этой печальной и удивительной истории — потому что некого будет винить.