Бесполезные

Погода этим вечером была прохладной и чуть ветреной, но без дождя. Через тонкие облака, затягивающие небо, изредка пробивались лучи солнца.  Джей и Эдвард встретились у небольшого кафе на углу. Он неловко поглядывал на нее, поправляя ворот надетого поверх джемпера пальто. На клетчатых брюках были четко выглаженные стрелки, туфли начищены до блеска. Девушка для встречи выбрала блузку с ажурным воротом под куртку, юбку плиссе кремового цвета и лоферы. Она улыбнулась уголками губ, заметив, как его взгляд скользит по ней дольше, чем обычно.  Небольшой зал внутри был наполнен запахом свежей выпечки и кофе. Они сели за столик у окна, откуда можно было наблюдать за улицей. Снаружи полицейский в гражданском со скучающим видом приставал к случайным прохожим и спрашивал документы, а едва пробежав взглядом по бумажкам, снова отворачивался и ходил взад-вперед по тротуару. Джей неторопливо ела пышную вафлю, запивая горьким кофе и рассказывала о заметках, которые делала во время чтения подаренного Эдом издания любимой книги. И, конечно, она подмечала, как его щеки слегка розовели, когда их глаза встречались. Он старался держаться спокойно, хотя мысли мешались в голове. — Ты нервничаешь? — тихо спросила она, пристально изучая выражение его лица. — Немного. — признался Эд, смущенно усмехнувшись. — А ты? — Вовсе нет.  Он опустил взгляд в чашку с жасминовым чаем. Джей подумала, что может насладиться его реакцией, и сдержала ухмылку. После ужина они решили пройтись по набережной. Эдвард, наконец, разговорился и решил поведать о своей жизни и семье. Ветер усилился, игриво задувая под одежду, но им это не мешало. Небольшие волны тихо плескались у кромки воды и создавали какую-то медитативную мелодию. Почти по всей набережной можно было рассматривать пейзаж с высоты, но выход к берегу закрывался высоким ограждением. Джейлу шла чуть впереди, позволяя Эду догонять, все еще играя с его неловкостью. Она резко повернулась к нему лицом, когда они подошли к забору. Ветер чуть трепал его белые волосы. Он смотрел на нее с какой-то ей еще незнакомой теплотой. — Красиво, да? — спросила она, прислушиваясь к волнам. — Очень. — он не смотрел на пейзаж. Вдруг развернувшись, она так быстро влезла на ограду, что Эд растерялся и даже не понял, какую эмоцию сейчас испытал. — Чего стоишь, красавчик? — бросила Джей с вызовом, закидывая ногу на обратную сторону забора. Пока он перелазил, чертыхнулся, чуть не поскользнувшись. Как она так грациозно сделала это и даже не зацепилась юбкой? По ту сторону ограждения ему вновь пришлось догонять унесшуюся девушку. Она разулась и бежала босиком по песку, оставляя мокрые следы вдоль берега. В то время, как он был уже рядом, она бросила ему куртку и начала стягивать юбку. — Ты чего? — Эд наблюдал за ней в смятении, ловя одежду, пока Джей не осталась в нижнем белье. — Брось это. Девушка кинулась в воду, нарочно расплескивая вокруг себя. Спустя пару минут ей удалось уговорить Эдварда тоже раздеться и залезть к ней. Скоро он оказался совсем рядом, она недолго разглядывала его тело, бледную кожу под золотистыми лучами солнца, а потом неожиданно громко завизжала. Они стояли по пояс в холодной воде, а Джей махала руками и кричала, что что-то коснулось ее ноги. Ему пришлось подхватить ее на руки и сделать несколько осторожных шагов назад, прежде чем та рассмеялась. — Опусти меня. — Зачем дуришь? Я думал, ты правда испугалась. — Ты милый, но долго соображаешь. — сказала она, сменив тон на почти обыденно равнодушный, и положила ладони ему на плечи. — Просто хотела посмотреть твою реакцию. — И что? Наигралась? — раздраженно спросил Эд, смахивая капли с лица. — Да. Было весело. Видел бы ты со стороны. Теперь хочу поцеловать тебя. Ты продолжаешь обескураживать. Сначала он хотел что-то сказать, но, неожиданно уверенно для себя, притянул Джей ближе и поцеловал в губы. Она позволила долго не отрываться от нее. Ее ногти игриво выводили что-то на шее Эдварда. Он ни о чем не думал. В голове застыл тихий плеск волн. Они были не единственными, кто пришел на набережную в такую погоду, но слишком невнимательными в этот момент, чтобы замечать что-то кроме друг-друга.  Саша родился с особенными глазами. С лицом, не выражающим эмоций, он присматривался к плотно натянутой нити эмоциональной связи между молодыми людьми. Он знал, с кем она была, и вдруг все стало понятно. Мысленно Саша вернулся к разговору с Родионом. — К черту ранение. Меня интересует другое. Может, попробуешь догадаться, что именно? — Понятия не имею.  Теперь я понимаю. Это Джей.

***

Рики ждала Васю, отошедшего в магазин за сигаретами. Она смотрела на полку с газетами и журналами, особо не вчитываясь. После первых терактов стеллажи заполнились сплошь желтой прессой и сборниками рецептов, таких, в которых еще зачем-то расписывали фазы луны на каждый день. Внимание привлекла какая-то толстая черно-белая газета. Ее экземпляры были небрежно засунуты между “Дачными секретами” и “Наташей”. Рики достала один и развернула. Сама газета называлась “Точка сопротивления” и печаталась на дешевой бумаге, которую неприятно было трогать. Заголовок на обложке гласил “СТАРЫЙ РЕЖИМ, НОВЫЙ РЕЖИМ”. Почти во всю страницу напечатали фото со дня столкновения Открытия и Анархистов. Кого-то били ногами, растерянная девушка металась в углу кадра, вдалеке люди пытались снять вывеску с фасада. Под изображением описывалось это событие, но весьма кратко. Остаток статьи занимала критика Ибрагима, Открытия, Кластера и действующего правительства. В конце последних попросили об отставке, но в следующем же предложении было написано о возможном принудительном порядке действий от людей, поддерживающих какой-то “Новый режим”. Под статьей значилось авторство некоего Д. Клюева и цитата без указания источника: “Среда определяет сознание”. Рики показалось, что где-то она уже это слышала или видела. Но пока не могла вспомнить, где именно. Название крутилось на языке. Тогда она тряхнула головой, хмурясь, и перевернула страницу. Там были почти точно такие же статьи, полностью совпадающие во мнении, но написанные другими словами. И еще несколько фотографий. На одной из них она узнала знакомую спину в черном пальто и свое смазанное лицо. Когда успели? Рики ругнулась, а мгновение спустя Васина ладонь легла ей на плечо. — Что-то интересное? — спросил он, закуривая. — Они нас напечатали. — Что? — сигарета чуть не выпала изо рта. — Никогда раньше не видела эту газету. Такую хуйню понаписали! — крикнула она, сдерживаясь от желания скомкать или разорвать страницы. — Заплати за нее, пожалуйста. Я возьму. Надо ими заняться. В каком это проклятом издательстве печатают эту сраную агитацию?! — Дашь мне потом почитать, даже интересно стало. Вася снова скрылся за дверями магазина, а Рики быстро пролистала оставшиеся страницы. Ничего нового она не увидела. На третьей странице приводились аргументы в виде исторических примеров. В них либо подменялись факты, либо не хватало достоверной информации, от чего можно было использовать их так, как хотелось авторам. На четвертой критика полиции, на пятой критика мэрии, на шестой критика никому не известного деятеля. Потом несколько страниц с объявлениями, полстраницы абсурдных политических анекдотов. Они посчитали, что это уместно? Это должно быть смешно? Или печально? Не понимаю. А в самом конце напечатали странный коллаж. Сначала Рики показалось, что это какая-то доска почета или что-то вроде того. Но потом она прочла сноску: “Нежелательные (опасные) для Нового режима лица. Если вы знаете их, то убедите сотрудничать или позвоните нам. Это долг каждого осознанного гражданина”. Имен было в несколько раз больше, чем портретов. Она пробежала взглядом по спискам и обнаружила Германа Резнова и Виктора Молохова. Второго она не знала, но предположила, что он тоже в нацдвижении, так как рядом с ними обоими напечатали символы свастики. В нижней части страницы верстка слетела и буквы залезли друг на друга. Явно, изначально планировалось внести куда больше данных.  Колокольчик звякнул, и Вася вернулся. Рики с глубоким вздохом сложила газету пополам и убрала во внутренний карман куртки. Она почувствовала его пальцы на талии и слегка вздрогнула, сама не понимая, почему: от напряжения после прочтения или от сохраняющейся неловкости после того, что они делали в машине. — Разберемся. Сейчас у нас другие дела. — спокойно сказал он. — Там еще написали список врагов народа. Герман пока не на первом месте. — Серьезно? Не знаю, чему я удивлен больше… Еще раз тряхнув головой, она отвернулась от полок и пошла дальше по тротуару. — И без обид… — вдруг Рики обернулась, отвлекшись от мыслей. — Ты все еще старый для меня. Вася вопросительно поднял бровь и выдохнул дым, не вынимая сигареты. Он недоумевал, почему она решила сейчас это сказать и как это вообще появилось в ее голове, ведь они говорили о газете. — Ну, что ты? Мне это льстит. — ответил он, усмехнувшись и поправив ворот пальто.

***

С торца, у второго входа в банк стоял Ибрагим в окружении трех телохранителей. Лицо его застыло в суровом и напряженном выражении с того дня, как умерла его дочь, и больше не менялось. Докурив, он кинул бычок на землю и прижал носком лакированной туфли. Рики он никогда не нравился. А сейчас, казалось, вокруг него струится какая-то тяжелая аура. Вопреки ее ожиданиям, Ибрагим поздоровался и даже протянул руку. Потом их встретил сотрудник в очках и строгом костюме. Посмотрев по сторонам, он пригласил всех войти и провел по длинному коридору. Пока они шли, Рики прислушивалась к Васе и Ибрагиму, шедшим позади. Из разговора она поняла, что у директора Открытия есть свои планы на стычки с Анархистами. В подробности он не вдавался. Только упомянул, что постарается спрогнозировать, когда те снова устроят крупный бунт, переходящий в бойню, и, возможно, расскажет об этом Васе. Судя по тону, который уловила Рики, он не был уверен, что хочет посвящать их в свои планы. В конце коридора мужчина в очках покинул их, уводя Ибрагима и телохранителей за собой, а Рики и Васю позвала молодая девушка с аккуратным пучком на голове. Она провела их в помещение с ячейками, вручила Васе ключ, и, услужливо кивнув, оставила их одних.  Открытая дверца тихо скрипнула. Рики нетерпеливо попыталась заглянуть мужчине через плечо. Он сделал шаг в сторону, чтобы та смогла подойти ближе. В ячейке лежало два конверта с их именами. — О. — удивился Вася и взял свой. Рики вытянула второй конверт, но не спешила открывать. — Не хочешь посмотреть, что там? — Сначала хочу уйти отсюда. — ответила она после недолгого молчания. — Тогда открою свой и пойдем. Бумага зашелестела в его руках. Он осторожно заглянул внутрь, а после отвернулся и быстро спрятал конверт в карман. — Что там? — спросила Рики, нахмурившись. — Ничего важного. По крайней мере на сегодняшний день. — Сплошные загадки… А потом ты рассчитываешь, что я буду терпеть твой незабываемый запах перегара, пока целуешь меня? — Хочешь посмотреть? — он усмехнулся и наклонился к ней, оставляя на губах легкий, почти невесомый поцелуй. — “Незабываемый запах… перегара”. Звучит сексуально. — Храни свои секретики… Ну что, идем?

***

К вечеру они вернулись на то место, где, напившись, стреляли по бутылкам. Земля возле полуразрушенной стены была усыпана осколками, и они хрустели под ботинками Васи. Рики стряхнула пыль с кирпичей и села, доставая конверт. Ее имя было так красиво выведено, будто пером. К приходу сюда терпение совсем улетучилось, и она просто оторвала край. Вася сел рядом, с интересом наблюдая. Внутри лежал какой-то документ, Рики развернула его и пробежала взглядом по диагонали. — Не понимаю. Что тут за адрес и почему тут мое имя?   — Охуеть! — вырвалось у Васи. — Прости… Он оставил тебе дом? А я голову ломал… — Какой еще дом? — хмурая гримаса перестала сходить с ее лица. — Тот, за городом.  — Зачем мне он? Ответов не прибавилось… Одни вопросы… с вашей этой семьей экстрасенсов. — Пять лет не знал, почему его не было в завещании! А он твой.  — Я, конечно, понимаю, что все иногда мечтают, чтобы неизвестный им родственник из за границы умер и оставил им наследство, но… — Рики нащупала в конверте еще что-то объемное и сунула документы Васе. — Здесь что-то еще… блять, гвоздь?! Она достала висящий на шнурке гвоздь, примерно шесть-семь сантиметров в длину. — Значит, он тебе нужен. — мужчина выхватил шнурок, игнорируя недоуменное лицо девушки, и закинул ей на шею. — Носи. Дед что-то знал. — Да… представь себе, я искала тебя из-за гвоздя… а теперь… — А теперь что? Останешься со мной из-за незабываемого запаха перегара?  Его рука ощущалась горячей на ее холодной шее. Он притянул Рики ближе, запуская пальцы в волосы.