Бесполезные

6 лет назад

Легкий ветерок колыхал ветви деревьев, росших вдоль улиц. Солнечные блики играли на асфальте. В воздухе стоял запах недавно прошедшего дождя. Автомобиль темно-красного цвета плавно остановился возле здания университета. Внутри сидел парень в джинсовой куртке. Он посмотрел на часы, откинулся на сидении, приоткрыл окно и вдохнул полной грудью. Вскоре из главного входа хлынули студенты, громко переговариваясь. Одна девушка в голубой блузке и черной юбке в клетку, обнимая в руках стопку книг, увидела знакомую машину и подбежала. Дверь открылась, и она села внутрь, широко улыбаясь. Потом поправила серые волосы, смотрясь в зеркало, и стала быстро убирать книжки в сумку. Выхватив, парень закинул ее на заднее сидение. — Я так рада, что ты приехал на выходные, Герман. — девушка приблизилась и нежно поцеловала в щеку. — Не совсем, Джей. Я решил остаться, чтобы быть по-поближе к тебе. — он завел машину и начал разворачиваться. — Как? Ты же учишься в другом городе. От удивления ее лицо вытянулось. Джейлу закинула ногу на ногу, поправляя юбку, но рука Германа сразу оказалась там же и слегка сжала ляжку. — Бо-больше нет. Сказал же, хочу остаться. Я снял квартиру. За-завтра пойду… это… кент с работой помог. Потом на-на неделе надо пойти… тут к психиатру на учет встать, мой врач сказал. И бу-буду с тобой. — он улыбнулся уголками губ. — Это все так неожиданно! Даже не верится, что теперь мы будем больше времени проводить вместе. Но ты не жалеешь, что бросил учебу? И что за работа? — Не. Буду заниматься промышленным а-альпинизмом. С Витьком Молоховым, ты его знаешь.  — Ты меня все время удивляешь. — сказала она, ласково проводя пальцами по руке Германа. — Может, хочешь сегодня остаться?  — Хочу. С утра только уйду. Тогда по пути еще в ма-магазин заедем. 

***

На кухне мерно гудел холодильник. Старый белый кот с грозным взглядом громко хрустел сухим кормом. На подоконнике стояла бутылка с водой и чайная роза в горшочке. Мытая посуда сушилась на расстеленном вафельном полотенце на тумбе. В углу лежала куча упакованных рулонов новых обоев салатового цвета. В замочной скважине входной двери повернулся ключ, и кот, бросая еду, побежал в коридор, протяжно мяукая. Джейлу вбежала на кухню, только успев скинуть чешки на коврике, и поставила на стол большой шуршащий пакет. Пушистый бросился за ней и стал тереться ушами об ее ноги. Герман зашел следом еще с двумя пакетами и сумкой с учебниками. Кинув их на пол, он подошел к любимой сзади и прильнул к ней, пока она разбирала продукты. — Подожди маленько, я все уберу, мы же купили мороженое… — Е-если ты сейчас это не бросишь, я растаю быстрее. Герман с силой провел рукой по спине и наклонил Джей к столу, затем задрал юбку и сжал ягодицы. Взгляд упал вниз, кот все не уходил, пришлось мягко подвинуть его ногой. Тот посмотрел, как всегда, будто с презрением, и обиженно ушел. — Ну раз ты не можешь ждать…  Она стянула трусики одной рукой, они упали на пол. Он опустился к ней, обнимая за плечи и целуя в шею, а пальцы уже спешно расстегивали ширинку на джинсах. Из коридора донесся негромкий звон брелка, висевшего на черной замшевой сумке. Пушистый цеплял его лапой, прыгая вокруг, а потом вдруг навострил уши, услышав сдавленный стон хозяйки.

***

В этот пятничный вечер ему казалось, что от счастья кружится голова. На душе было так безмятежно и легко, словно в жизни никогда не было эмоциональных потрясений, невроза, бессонницы, панических атак и изматывающих приступов. Они занимались сексом на столе в кухне, потом вместе готовили. Джей нарезала отваренные яйца для салата с тунцом, Герман мариновал курицу. Пока та томилась в духовке, занимались сексом на кровати в спальне. Ели, обсуждая планы на предстоящую неделю. Кот сидел рядом, и не спуская глаз, заглядывал им во рты. Он нетерпеливо замяукал, понимая, что сейчас ему достанется баночка из-под тунца. Пели песни под гитару, когда-то привезенную и оставленную Германом. Что те-тебе сыграть? “Капканы” или “Просто такая сильная любовь”? Ты ставишь втихаря капканы на баранов, ты ставишь втихаря… Джей сидела в кресле, после душа одетая в черный пеньюар, держала в руках чашку чая и тихонько подпевала, покачивая ногой. Он перебирал пальцами струны. Кот спал, но изредка поворачивал ухо в их сторону, лежа в коробке возле батареи, где у него была собственная подушка. Мы большие, школьные газеты, выпускные кончатся минетом… Герман тоже принял душ, как всегда очень горячий, после которого в ванной комнате стоит такой пар, будто в бане. После выпил таблетки. Лег в кровать и залез под одеяло, сильнее прижимаясь к девушке. Она уже засыпала, отвернувшись к стене. А он еще долго думал, что все правильно решил и сделал. В субботу утром снова занялись сексом. К девяти Герман ушел на встречу с другом, чтобы обсудить работу, а Джейлу еще какое-то время валялась, закутавшись в одеяло. Когда он вернулся, она уже успела привести себя в порядок и покормить кота. Затем поехали посмотреть новое жилье Германа, попутно взяв кофе с собой в кафешке на углу. Она всегда пила какой-то горький и крепкий на зернах робусты, а он — любой с молоком.  Воздух в квартире был спертым, и пришлось поспешить открыть окна. Под ногой Джейлу зашуршала старая газета. — Не разувайся. Она прошла за ним в комнату, где местами отсырели пожелтевшие обои. В углу стояла раскладушка и еще какая-то старая мебель, накрытая брезентом. Герман подошел к Джей и приобнял за талию. — Там за-за дверью еще маленькая спальня. Но я снесу вот… эту стену. А здесь обои по-поснимаю, выровняю все… загрунтую, покрашу. — Ничего себе, это ты снял квартиру и еще будешь делать в ней ремонт? — А я пока бесплатно тут поживу. Все до-договорено. Это друг Молохова пре-предложил. Потом, когда все будет готово, буду платить. А он хо-хорошую скидку сделает. Поняла? — Ну да… может это и хороший вариант. — А мне еще врач сказал, что чем-то заниматься надо… там… руками, работать… типа на пользу пойдет.  — Ты прав. Я рада, что в последние полгода тебе стало лучше. Да и здесь неплохое место, солнечная сторона, так светло. До вечера гуляли по городу, даже зашли в небольшой полузаброшенный парк, где когда-то познакомились. Тогда он чуть не сбил ее на велосипеде. С того времени они часто встречались там, и Герман зажимал ее за деревом, подолгу целуя. Разбитые дорожки вели к нескольким входам, в клумбах торчали только окурки. Теперь здесь обычно гуляли лишь собачники из соседних домов. Но Джейлу все равно иногда приходила сюда после занятий в университете, чтобы посидеть с учебником в тишине.  Дома поужинали, а после еды Герман доставал пушистого, теребя ему шерсть. Тот злился, впивался когтями и зубами в руку, но не в полную силу, пинал ее задними лапками.  — Че, мохнатый? У твоей хо-хозяйки фантазии нет. Че за кличка у тебя? Кот Кот? — Я просто не могла придумать имя и он уже начал откликаться на Кота, рассказывала сто раз. — Джей засмеялась, разворачивая конфету. Ночью он снова прижался к ней и гладил по волосам, пока любимая не уснула. Утром проснулся без нее, услышал как в ванной журчит вода, потянулся, расплываясь в легкой улыбке. На ее стороне кровати уже устроился Кот, пока место теплое. На тумбочке завибрировал телефон, Герман сначала не обратил внимания, но кто-то настойчиво слал и слал Джей сообщения. Он потянулся за ним, заглянул в экран, затем собрался убрать обратно, но что-то внутри остановило и заставило его вчитаться в увиденное. — Не понял. — взгляд скользнул по входу в ванную, вновь опустился в телефон. Он медленно встал, скрипнул дверью на балконе, прикрыл ее за собой и набрал номер, с которого приходили сообщения. В теле было такое ощущение, будто сердце ушло в пятки, нервно задергалось веко.

***

Герман не ответил на вопрос, куда так быстро собирается, только попросил встретиться через пару часов в парке. Сев в машину, он ударил по рулю. Спустя несколько секунд вставил ключ в замок зажигания и направился к парковке гипермаркета с названием “Слобода”. Добравшись, он увидел, что его ждет смазливого вида парень в растянутой футболке и спортивных штанах. Ничего не говоря, Герман вышел, легким движением открыл багажник и повалил незнакомца наземь. Тот выставил руки вперед, закрываясь от ударов, но кулак все равно прилетел в висок. От неожиданности он на мгновение потерял дар речи, а попытавшись подняться, получил удар в бок, который сложил его пополам.  — Стой! Стой! — наконец, закричал парень. — Че? Вон там… видишь, блять? Багажник. Для тебя, с-сука. Че ты написываешь там нахуй? — Я же не знал, что у нее кто-то есть! Я пришел просто поговорить с тобой! — Че ты несешь мне тут нахуй… Герман взял его за одежду и приподнял. — Я могу показать переписку. Только не бей, я не хочу драться. — Да ты и не вывезешь, блять. По-показывай. Парень дрожащими руками вытащил телефон из кармана и открыл чат. Герман выхватил его, и увидев, что там, сел на бордюр, хватаясь за волосы. Он был в отчаянии. Все, что он планировал и над чем старался, казалось, разбилось вдребезги за какие-то полчаса. Такого просто не могло случиться. Ни при каких обстоятельствах. Смазливый осторожно подсел рядом, отряхиваясь. — Это она те-тебе писала? — Да, ты же сам видишь. — Она спала с тобой?  — Ну… да. — парень неуверенно повертел головой и опустил взгляд. — И… как да-давно это продолжается? — Может… месяца три… примерно так. Я о тебе ничего не знал. Правда. — На. Пока я не разбил тебе мо-мобилу и ебало. — Герман сунул ему телефон и поднялся, хлопая крышкой багажника. — Се-сегодня это не для тебя, линяй отсюда нахуй.

***

Он подошел к Джей сзади, переступив через лавку. Она сидела с сумкой на коленях и держала стаканчик с кофе. Герман с размаху выбил его из рук, брызги полетели во все стороны, и девушка, открыв рот от изумления, уставилась на него. Издалека на них обернулась пожилая женщина с сердитым лицом, которая выгуливала на поводке толстую таксу. — Что ты делаешь?! Облил меня… — возмутилась Джей, стряхивая капли с пальцев. — Ты о-охуела, что ли, мразь?  Резко приблизившись, он поставил ногу на лавку и грубо взял девушку за плечо. — Че за нахуй Владик у тебя там? Ша-шалава ты бесстыжая! Я тебя щас… блять… не только оболью, я тебе, нахуй, челюсть выбью, бу-будешь через трубочку есть. — Герман кричал так, что женщина схватила собачку под мышку и спешно ретировалась. — Я все бросил! Для-для чего, блять?! Си-сидишь, молчишь. Какого хуя?!  — Прости… — тихо произнесла она, опустив взгляд. — Я не знаю, кого я люблю… тебя или… — Заткнись!  Он внезапно замахнулся, нависнув над Джейлу, а она зажмурилась, закрывая лицо руками. У него скрипели зубы и дергалось веко. Гнев словно собирался в какой-то колеблющийся большой ком, который бился внутри черепной коробки, больно резонируя. Он давил ему на виски и глаза. Но рука вдруг застыла в воздухе. Девушка снова посмотрела на него исподлобья, слегка отшатнувшись. — С-сука… знаешь, почему я не сделаю э-этого? — говорил Герман, тяжело дыша. — Я по-понимаю, что не остановлюсь. Не смогу. Я тебя, на-нахуй, забью.  Джей промолчала. Он больше ничего не сказал, развернулся и ушел. Скорее, чтобы не сорваться, чтобы не догнать, чтобы не передумать. Еще долго сидел в машине, закрыв лицо руками и качаясь из стороны в сторону. Пытался привести дыхание в порядок. Голова разболелась до тошноты, до помутнения в глазах. Ехать домой. Нет, за руль нельзя. Если поеду… въебусь в ближайшую стену. От злости. Или от боли. И так права не дают. Домой. Пешком. Быстрее.

***

Ворвавшись в квартиру, Герман сбросил куртку прямо в коридоре и прошел в комнату. Рубашку снимал такими резкими движениями, что пара пуговиц оторвалась и закатилась куда-то в угол. Несколько минут он ходил по комнате кругами, держась за волосы. Потом, в отчаянии и ярости, схватил с пола кувалду и со всей силой обрушил на стену. Та глухо затрещала под ударом, в воздух поднялась пыль, куски с грохотом повалились на пол. Бил снова и снова в попытке выплеснуть невыносимую боль и гнев. И хотя пыль забивалась в нос, ему было все равно. Уничтожить все это к черту. Перекричать мысли в черепе. Грязь! Какая же, сука, грязь! Каждый удар был заменой крика в пустоту, который он никак не мог выдавить из горла. Боль никуда не уходила, а все пульсировала в голове, но Герман продолжал изматывать себя, чтобы на какое-то время от усталости перестать чувствовать. Он почти доломал стену к тому моменту, как в куртке зазвонил телефон. Весь потный и грязный, он, наконец, поставил кувалду и достал мобильный из кармана. Звонила Джей. — Да по-пошла ты нахуй! — телефон полетел в стену и разбился вдребезги.  Только сейчас, сев на пол, он почувствовал как ноют мышцы и смог остановиться. Облегчения не было, но пришло ощущение разбитости и изможденности. Герман перебрался на раскладушку и вскоре отключился. А когда очнулся, за окном уже стемнело, и из коридора доносился настойчивый протяжный звон. Сначала показалось, будто это в голове. Вздохнув, он медленно поднялся и поплелся открывать дверь. На пороге стоял Витек Молохов с какими-то канистрами в руках. — Здарова. Я привез грун… — гость остановился на полуслове, заглядывая другу через плечо. — … товку. Ты уже демонтировал что ли? А я думал тебе помочь.  Герман молча пустил его в квартиру и ушел в комнату, включая свет. Тот зашел и поставил канистры на пол, оглядываясь вокруг. Позже изучающий взгляд Виктора остановился на Резаке. — Не понял. Че тут происходит? Че с тобой?  — А че сказать то нахуй? — сказал он, раздраженно пиная мусор под ногами. — Джей. Из-изменила, сука. — Че?! Так ты все бросил, сюда приехал, а она взяла и… — Три месяца уже. Вот так бы-бывает, Молох. — Вот же шлюха. — ответил Виктор, засунув руки в карманы. — Но ты же знаешь, что я тебе всегда помогу? Я тебе по гроб жизни обязан, только скажи. Все сделаем. Возможное, блять, невозможное. — Можешь помочь мусор вынести. Я че… че то не подумал, как в пыли спать буду. — Сейчас за пакетами схожу, у меня там есть. И сделаем. — он уже развернулся, уходя в коридор, но вдруг обернулся. — Завтра после работы я хочу тебя с пацанами познакомить. Есть у нас один… клуб по интересам, так сказать. Не будешь один сидеть. И ты, это… таблетки свои пей. Не забывай. Друг ушел, а Герман отряхнул грязь с джинс и волос. В голову пришли воспоминания последних дней, как стоял здесь, обнимая за талию любимую девушку, и думал, как все прекрасно. Как гуляли, целовались, пели песни, засыпали в обнимку. Ты ставишь втихаря капканы на баранов, ты ставишь втихаря… Боль снова запульсировала в висках.