Бесполезные

Пусть сгинут злые враги кто не надел сапоги

Кто не простился с собой

Кто не покончил с собой

Всех поведут на убой

На то особый отдел, на то особый режим,

На то особый резон.

(Из песни “Особый резон” — Янка Дягилева)

***

Вечер окутал улицы мягкой тьмой, которая становилась все глубже. Только из окон домов пробивался приглушенный свет, кое-где виднелись силуэты людей. Вася сидел в фургоне и нервно чиркал зажигалкой. Он ждал Германа, отошедшего проверить обстановку. Огонь загорался, гас, снова загорался. Внезапно послышались звуки, как кто-то бежит к машине. Дверь у водительского сидения резко распахнулась, и внутрь влетел Резак, ударив по рулю. — Блять! — выругнулся он, быстрыми движениями открыл окно и сложил боковое зеркало. — Мы долбаебы, с-сука.  — Что случилось? — от неожиданности зажигалка выпала из рук. — Я по-пошел посмотреть, хотел за ней за-зайти, а ее нет. Вообще ни-никого нет. Там, блять… — Герман начал разворачивать машину. — Черный ход есть. Суки. Дверь нараспашку. Там только одна до-дорога с той стороны. Увезли. Я смотрю там на асфальте пятно ма-масляное.  — Я ничего не понял, Рики там нет? — Увезли ее, говорю. Кто-то был там то-тоже на тачке. Зеркало со своей стороны убери. А то в этот про-проулок ебучий не влезу. — Ты хочешь здесь проехать?! Не получится, нужно в объезд. — Вася повысил голос. — Ты хочешь бы-быстрее или как, блять?! Получится, нахуй, закрой ебальник. Фургон на скорости заехал в узкий проулок, сбоку что-то заскрежетало. Отлетело зеркало со стороны пассажира, Герман еще раз ругнулся и махнул рукой. Они оказались на пустом заднем дворе Кластера, только в углу стоял переполненный мусорный контейнер, вокруг вилась стая крыс. Оттуда действительно вела лишь одна дорога. Резак включил фары и дал по газам. Свет рассекал темноту метров на сто вперед. — Если Сондра права… что эта сволочь может сделать с Рики? — спросил Вася, вглядываясь во мрак на обочинах. — Найдем живой — хорошо. А нет… че я могу тебе сказать? Голову про-проломим им и все, тебя это успокоит пока?  Послышался громкий вздох, потом ехали молча примерно минут сорок. Все это время Вася напряженно щелкал костяшками пальцев. Герман каждый раз раздраженно косился в сторону, но ничего не говорил. По земле стелился легкий туман, со временем видимость становилась хуже, дорога впереди окутывалась белой дымкой. Пришлось сбавить ход. Еще через десять минут машина проехала мимо странного силуэта на обочине. Вася попросил остановиться, последовал короткий спор, и он выскочил из фургона, хлопнув дверью. Герман вышел и последовал за ним. Сухая трава зашуршала под ногами. Первое, что они увидели — это лежащие в запыленной поросли ноги. Как только мужчины приблизились к телу, оно, отчаянно, из последних сил, попыталось отползти дальше. Прозвучал приглушенный стон и треск ветки. Сзади появился свет — Резак включил фонарик на телефоне. Рики обернулась, все еще лежа на земле, и сощурила глаза. Ее лицо было в пыли и грязи. — Рики?! — Вася подскочил и приподнял ее. — Я думала это они вернулись. — ответила она тихим голосом после вздоха облегчения. Он взял ее на руки, еще не заметив кровавое пятно на одежде, зато глаза Германа заметно округлились. — Че с ней сделали? Вася забрался в фургон и поспешил уложить Рики на лежанку. Он присел на корточки рядом. Резак зашел следом и склонился над ними, оперевшись на поручень под потолком. Обессилевшая прижимала ладони к животу, где по майке и куртке размазалась кровь. — Господи, спасибо тебе. — прошептала девушка, сомкнув веки и отвернув голову. — Рики, тебя ранили? — Или пиздили? — спросил Герман. Она слабо кивнула последним словам. — Это не ранение, — он аккуратно убрал в сторону ее ладонь, накрывающую вторую. — Фашисты е-ебаные. Че сделали. Еще и под дых били. То, что в это мгновение увидел Вася, заставило обомлеть. По телу пробежала дрожь. На безымянном пальце правой руки не хватало фаланги, она была отрублена. Кровь вокруг культи уже запеклась. Тряхнув головой, он выдернул из-под сидения бутылку воды и принялся промывать рану. Герман, присев на край лежанки, взял сзади тряпку, намочил, и стал вытирать лицо Рики. Когда она ушла в Кластер, то оставалась белокурой, а сейчас волосы были каштановыми и никак не окрашивались обратно. Больше гибридные способности не работали.  — Черт, черт, черт! — повторял Вася, не в силах до конца прийти в себя. — Ладно, нет времени думать об этих мразях. Что еще обычно делают в таких случаях? — Руку ей по-положи над головой. В больницу едем. — Герман вышел и залез на водительское кресло. — Пальца нет, не пришьют. Мой кент так себе палец отхуярил и в… этот… лед… кинул, долбаеб. Щас в бо-больнице сошьют и будет заживать. Потерпите, доедем. — Дай пить. — прохрипела Рики. — Да, да, сейчас… осторожно…

***

В госпитале ей сделали операцию по формированию культи пальца. Сил почти не оставалось, но она держалась. И пока Вася разговаривал с врачом, Герман сидел рядом с бумажным стаканчиком воды в руке. — Ты как? — Да… пойдет. Выпить хочу. Покрепче чего-нибудь. — оба засмеялись. — А твой друг правда так глупо без пальца остался? — Ну, да, блять. Он на ста-станке работал. Потом — раз! Отхуярило. И в морозилку кинул. И все. Ско-скоряки сказали на память оставь.  — Да уж. И смех, и грех. Вася вернулся к ним совсем ненадолго, попутно разглядывая указатели на стенах. — Я пойду, получу лекарства. А, вы, давайте, в машину. Поедем к ребятам. Там в вашем чате уже столько сообщений. А я не знаю, как звук отключить, чтоб оно не пиликало каждые две минуты. — Сама дойдешь? — спросил Резак, смяв пустой стаканчик. — Ага.

***

— Где вы были, куда вы смотрели?! — кричал Эд, расхаживая по залу и вскидывая руки. Брови его были сдвинуты к переносице, зубы стиснуты, кулаки сжимались до побелевших костяшек. В голосе слышалось не просто раздражение, а гнев, смешанный с отчаянием. Вася ничего не ответил. Герман устроился на полу и щелкал пальцами, смотря на вылетающие искры. Рики сидела в углу дивана и, поджав ноги, жевала шоколад с орехами и запивала апельсиновым соком из тетрапака. Уставший взгляд перемещался влево-вправо, следя за Эдгаром. Он закрыл глаза и громко выдохнул. — Не ори на них, пожалуйста. Если бы не они, я бы уже не вернулась сегодня. И я жалею, что не поверила Сондре. Та сидела рядом на спинке дивана, уже успокоившись, и срезала кожицу с яблока. — Я чуть с ума не сошла, когда вы написали что случилось. А что все-таки было до? Как ты там оказалась? Рики сделала еще глоток, убрала пустую пачку на столик и начала рассказывать.

***

Вечером в Кластере было тихо. Она подошла к главному входу и дернула дверь. За эти доли секунды ее волосы окрасились в темный цвет. Коридор был мрачно пуст. На столах не единой бумажки или ручки. Нога случайно задела картонную коробку на полу и приглушенный звук пролетел по всему офису. Рики поднялась к кабинету директора и обнаружила, что двери плотно закрыты. Все здесь было совсем не так, как обычно. Пройдя по коридору, она заглянула в остальные комнаты и никого не встретила. Тогда, развернувшись, стала спускаться по лестнице и направилась к черному ходу. Но как только она коснулась двери, сзади раздался непонятный шум. Рики не успела обернуться, мужская рука накрыла ее рот и прижала к груди. Глаза широко раскрылись, в нос ударил запах какого-то древесного парфюма. Она попыталась закричать, но получалось лишь глухое мычание. Мужчина сзади схватил ее за руки и потащил к выходу, по пути ударив головой об стену. На улице стоял серый автомобиль, внутри кто-то был. Рики уперлась ногами в асфальт, брыкаясь во все стороны, но тогда незнакомец с силой толкнул ее. Он кинул девушку на заднее сидение, а сам сел рядом, удерживая. Тогда она увидела его — лет пятидесяти, волосы с проседью зачесаны назад, щетина, блеклые равнодушные глаза, черная футболка. У окна, сложив руки на груди, сидела девушка с серыми волосами и глядела на них исподлобья. В зеркало Рики увидела уставленные на нее зеленые глаза. На водительском месте был угрюмый мужчина лет тридцати с длинными взлохмаченными патлами. Рядом сидел еще кто-то в капюшоне, не обращая ни на что внимания. — Сашка, заводи. — произнес низкий голос и автомобиль тронулся. Они не видели, но на асфальте осталось большое масляное пятно. Какое-то время за окнами проносились дома, магазины, промзона, а потом все закончилось, и стало совсем темно и пусто. Земля, сухая трава и далекие тусклые огни города. И когда они удалились от него, мужчина разжал рот Рики. Та дернулась и откинулась назад, попытавшись пнуть ногой в стекло, но чуть не попала девушке по лицу. Он снова схватил ее и ударил в живот, она согнулась и опустила голову. Вдруг по волосам погладила чья-то рука в перчатке. Рики снова подняла взгляд. — Я не думала, что придется прибегнуть к этому. — сказала женщина и сняла капюшон. Равнодушный взгляд на несколько секунд задержался на заложнице и снова устремился вперед. В голове Рики как будто снова прозвучал голос Сондры. В тот день, у Константина… гипноз… крики, тяжелое дыхание, испарина. — Ааа! Ассоль! Я видела ее, видела! — Ты уверена? Я не верю… — А я не думала, что это правда ты. — Что я создала и Кластер, и Анархистов?  — Что ты убила Марвина. — Это была случайность, с той девушкой должен был выйти Ибрагим. — ее голос был таким холодным и безразличным, будто бы она обсуждала что-то обыденное, вроде похода в магазин. — Зачем ты это сделала? Я относилась к тебе как к матери.  — Какая она тебе мать, если ты с ними, а не с нами? — Александр хмыкнул, глянув в зеркало. — Саша, помолчи и не мешай им говорить. — мужчина, державший Рики, вмешался в разговор. — Джейлу, достань мою сумку. Девушка наклонилась и положила на колени кожаную потрескавшуюся сумку, похожую на мешок. — Спасибо, Родион. — снова заговорила Ассоль. — Я скажу зачем. Я терпеть не могу эту систему, контролирующую гибридов. Я терпеть не могу агитацию отрезать себе пальцы в угоду какого-то там благополучного будущего для общества. Ровно половина этого самого общества — гибриды. И среди них могли бы быть талантливые, способные люди. Но их высекают, ген высекают. — Раньше ты говорила совсем другое. — перебила ее Рики. Родион с силой шлепнул ее по щеке и она сжала зубы. — А ты знаешь, что было раньше? Я рассказывала, что я из некогда дворянского рода. Но это не совсем так. Мой отец был из привилегированного сословия, а мать… ну, скажем, простолюдинка. Она не была его женой. У него уже была семья, но он связался с ней. Появилась я. София. Мое настоящее имя. Вот только мама не могла подержать меня на ручках или обнять. А знаешь почему? — Понятия не имею. — Ей отрубили руки. Она была гибридом, лечила людей. Все могло бы решиться куда проще, если бы не желание отца скрыть свои внебрачные связи. Вот и все. — Ассоль вновь обернулась, чтобы посмотреть на Рики. — А Кластер… я целенаправленно создавала его. Для прикрытия и чтобы поискать бунтарей. Хорошая же была идея, да? — И как твоя личная трагедия оправдывает смерти других? Не скажешь? Родион опять замахнулся, но Ассоль остановила его. — Я еще раз повторюсь, что не думала, что придется прибегнуть к этому. Ты мне нравилась. Но мы знаем, что ты лезешь не туда, куда бы нам хотелось. Мне очень жаль. Накинув капюшон, она отвернулась к окну. За время разговора на ее лице не появилось никаких эмоций, ни один мускул не дрогнул. Мужчина резко прижал Рики к себе, грубо схватился за руку и зажал кисть. Джейлу расстегнула сумку и на секунду замешкалась. — Ножницы. — прорычал он. Девушка достала большие портновские ножницы с зеленой краской на кольцах и недоуменно посмотрела на них. — Режь палец. — Родион, я не буду. — Режь! — Я не буду! — Ты с нами или нет?! — крикнул Александр, ударяя в руль. Ассоль мягко положила ладонь ему на плечо и он успокоился. — Дай сюда! — заорал Родион. Заложница забрыкалась в попытке вырваться, но он уже схватил ножницы, зажал фалангу ее пальца между полотнами и с силой нажал. Раздался хруст и Рики закричала надрывно и протяжно, как загнанный зверь. Но он нажал еще. Ей показалось, что боль прошла как электричество по всей руке, уходя в тело. На глазах выступили слезы. А он больше не закрывал ей рот, хотел послушать этот нечеловеческий вопль, и, похоже, в какой-то степени наслаждался этим. Александр с отвращением поморщился, а Джейлу вжалась в дверь, стараясь не смотреть на девушку. Потом машину остановили, и Рики выбросили на обочину. Она упала на асфальт и попыталась встать. Голова закружилась, перед глазами все поплыло. Но Родион вышел и напоследок пнул ее в живот.  Потом они уехали. Сверчки пели в ночной тишине. Легкий ветерок будто пригладил волосы. Рики тихо застонала, отползла подальше от дороги, и, наконец, обмякла, лежа на холодной земле.

***

Пока она рассказывала, Вася сидел рядом и держал ее за руку. А потом в комнате повисла тишина. Он не нашелся, что сказать. Только встал, достав пачку сигарет, и вышел на балкон. Эд проводил его взглядом. Сондра передумала есть и убрала яблоко. Внезапно ребята вздрогнули от громкого звука доносящегося с террасы.  — Ой, это… ладно, не будем ничего говорить. — Эдвард отошел к кладовке и вытащил оттуда швабру и совок. — Там пепельница была хрустальная, он на нервах разбил ее. Наверное. Пойду, уберу… Рики, держись. Она слабо улыбнулась и сползла, ложась на подушку. Герман щелкнул пальцами, удерживая огонь подольше, и вдруг заговорил: — Я знаю, о ком ты говоришь. Эта де-девушка с серыми волосами.