Бесполезные

С ума мы сошли, в голове иллюстрации

Как мы полетим, — не нужна гравитация

Себя подожгли, сорвали овации

Пожары любви, это эвакуация

(Из песни “Пожары” — Xolidayboy)

***

Не глядя, Рики взяла из стоящей на кровати тарелки несколько соленых орешков и сунула в рот. На экране ноутбука мелькали кадры какого-то криминального фильма. Мужчина в строгом костюме, круглых очках и перчатках склонился над витриной в ювелирном магазине и указал на блестящее колье. Продавец вытащил изделие и начал рассказывать. Белое золото, бриллианты… Посетитель запустил руку в карман и вытащил какой-то предмет. — Вы знаете, что это? — Нет. — с улыбкой ответил продавец. — Это глушитель. Уважаемый Пан, вы сами сложите украшения в сумку или мне добавить к нему револьвер? Укрыв ноги одеялом, Рики сидела на кровати и держала ноутбук на коленях. Квартира была совсем маленькой, но так как она много времени проводила вне дома, это не доставляло дискомфорта. Односпальная кровать с выдвижными ящиками стояла у стены. Там же висела пробковая доска утыканная кнопками и записками. Стол и деревянный стул со спинкой у окна. Обычно там лежали какие-нибудь закуски и записные книжки. На полу маленький пушистый коврик бежевого цвета. У входа на супер-клей к стене были прикреплены крючки для одежды, а под ними стояла тумбочка. Там же находился узкий встроенный шкаф для одежды и дверь, ведущая в душ. Кухня представляла собой столешницу, на которой стояла посуда, электрическая плитка, чайник, коробочка со специями, а внизу тихо гудел мини-холодильник. Вдруг раздался один протяжный звонок в дверь. Она убрала ноутбук и тарелку в сторону, встала и подошла, чтобы посмотреть в глазок. Снаружи ждал Вася. Рики открыла, и он зашел, шурша пакетом.  — Привет, ты в порядке?  Он подумал, что видеть ее в домашней одежде — необычно. Чаще всего это черные спортивные лосины, кроссовки, топ и видавшая виды куртка. Сейчас же пижамные штаны с зайчиками свисали с бедер, тогда как трусы на широкой резинке были натянуты почти до пупка, и белый полупрозрачный топик на пуговицах облегал маленькую, но аккуратную грудь. А волосы так и остались каштановыми после того случая. — Привет. У меня все хорошо. Извини, что в таком виде, но я тебя не ждала. — Я принес тебе мазь, которой врач сказал обрабатывать рубец. И еще кое-что. Вася поставил пакет на столешницу и выложил пару груш, апельсин, упаковку каких-то витаминов, сок, вафли, йогурты и орехи в пластиковом стаканчике. — Не знал, что ты любишь, поэтому надеюсь, что хоть с чем-то угадал. — Ну… я это все ем и я очень люблю орехи. Спасибо тебе, но не надо было тратиться, еще и фрукты…  — Ты сделала для меня то же самое, почему я не должен? — Ну да, ты прав. Тогда еще раз спасибо. — Рики улыбнулась. — У нас там с парнями одно дело наметилось. Я рад, что успел зайти к тебе и что ты выглядишь бодро. Сейчас уже нужно будет идти. — А, да? Тогда я сейчас переоденусь и тоже пойду. — она уже обернулась, ища взглядом уличную одежду. — Нет, ты не пойдешь. — В каком смысле?  Рики отошла к кровати и, выдвинув ящик, достала оттуда топ и джинсы. — Больше рисковать тобой мы не будем. Оставайся дома и восстанавливайся.  — Я не поняла. — с возмущением ответила она, упираясь ладонями в бока. — Я стараюсь заботиться о тебе. Ты не с нами. Отдыхай. — Я собрала вас всех и я не с вами? О чем ты говоришь вообще? Знаешь, что? Я не Илана и в такой заботе не нуждаюсь. Он вдруг уставился на нее и смотрел не моргая. Потом убрал руки в карманы и медленно отвернулся к выходу.  — Ты умеешь больно жалить, Рики. — Подожди, я не хотела… — Мне пора. Вася ушел, аккуратно закрыв за собой дверь, и она осталась одна. Вздохнув, Рики запрокинула голову и нахмурила брови.  — Блин. Вот дура.

***

Сондра прошла вдоль ряда в продуктовом магазине возле дома и остановилась у холодильников с напитками. В корзинку упала пара баночек пива, пачка чипсов, сухарики, пицца из заморозки и консервированная кукуруза. У кассы она добавила к покупкам еще бумажный пакет и кофе три в одном. Вскоре она вышла на улицу и решила перейти дорогу, чтобы посмотреть, не открылась ли ближайшая аптека. На стеклянной вставке в двери было приклеено объявление “ПЕРЕРЫВ ПОЛЧАСА”. И сколько оно тут уже висело? Тогда Сондра направилась к дому. Неожиданно под ноги бросилась бездомная кошка и пронеслась мимо, скрываясь за мусорными баками. Девушка чуть не споткнулась, но удержала равновесие.  Когда она подошла к подъезду и вошла внутрь, то услышала, что с ней зашел кто-то еще. Пронеслась мысль, что если бы это был сосед, то поздоровался бы. Сондра поднялась на несколько ступеней, прислушиваясь к звукам позади, а потом резко развернулась. — Это опять ты? — злое выражение лица вдруг сменилось удивлением.  Она ожидала увидеть того расиста, но перед ней оказался мужчина с зелеными глазами и растрепанными волосами до плеч. Он кинулся вперед, пытаясь схватить девушку за шею, а она от неожиданности упала и ударилась копчиком об пол. Пакет упал и все из него рассыпалось. На секунду Сондра зажмурилась и постаралась закрыться руками, но ничего не произошло. Глаза опять открылись. Позади появился Герман, и, подбежав к нападавшему, схватил его за воротник дубленки. Тот ахнул от внезапности, попытался обернуться и вырваться, но Резак сжал свободную руку в кулак и ударил его в бок. Изо рта вылетел сдавленный хрип. Герман отпустил его и дал повернуться, а потом ударил еще и в висок. Мужчина отшатнулся, затем замахнулся, чтобы врезать в ответ, но в тот же момент ему прилетело что-то в голову. Жестяная банка упала, треснула и пиво прыснуло из нее. Тогда он отшвырнул парня к стене и рванул из подъезда. Герман побежал за ним. Сондра поднялась, отряхиваясь, и стала быстро собирать продукты. От входа снова послышались какие-то звуки, и она повернулась. — А, это ты… — с облегчением сказала она. — С-сука. Куда побежал, блять, не увидел. — Это же был кто-то из Анархистов, про которых рассказывала Рики? — Похож, гнида. На того Сашу. Скажи спасибо, что я тебя тоже пре-преследую. — Боже… Спасибо. — Сондра тяжело вздохнула, закатывая глаза. — Эмм… ты зайдешь? Может, выпьешь? Она неловко поджала губы и стиснула ключи в ладони.

***

Он отодвинул стул от круглого столика и сел, закинув ногу на ногу. Девушка подошла к большому окну, распахнула шторы и открыла форточку. Потом разобрала продукты и отправила замороженную пиццу в духовку. — Будешь пиво? — Нет. — коротко ответил Герман. — Не любишь? — Здоровье нации. — Ааа, вот оно что… Тогда поставлю чай и пока дам тебе печенье. Слушай, я быстренько ополоснусь и вернусь. Посиди пока здесь. Сондра закрылась в душе, зашумела вода. Резак отодвинул пиалу с бисквитами и огляделся. Стены в кухне были покрашены в темный зеленый цвет. В углу стояло серое кресло, за ним пылился хулахуп и свернутый коврик для йоги. Рядом, на стене висела книжная полка, на ней тикали часы и красовалась фоторамка с каким-то пейзажем. Дверь в другую комнату была приоткрыта, там виднелся край кровати со смятым постельным бельем. Минут через пятнадцать Сондра вышла, придерживая на голове полотенце. После душа она переоделась, на ней были короткие шорты и майка глубокого фиолетового оттенка. На плите звякнул таймер. — Ой! — она подбежала к духовке и нагнулась, чтобы вытащить пиццу. Взгляд Германа упал на ее ягодицы, он нервно дернул ногой. Ему показалось, что она стояла там неимоверно долго, не зная, чем прихватить горячий противень. Но когда Сондра выпрямилась, чтобы взять полотенце с крючка, он хотел попросить постоять так еще.  — Ты будешь пиццу? — Ты какую-то хуйню ешь. — Знала бы, что будут гости, узнала бы предпочтения. Ладно… налью чай. Она сделала шаг в сторону и потянулась за посудой к настенному шкафчику, но заметила нависающую над ней тень, и, сглотнув слюну, быстро развернулась. Сондра вжалась в кухонную тумбу, стараясь не показать, что испугалась. Герман выхватил у нее кружку и поставил в сторону. — Ты что делаешь? Я просто пригласила тебя из вежливости, потому что ты побил того мужика и… — она быстро заговорила, но не закончила, потому что он перебил ее. — Заткнись. Ты ходишь тут, ве-вертишься, у меня стояк уже. Да-давай сделаем что-нибудь или я пойду. — Что? Ты прикалываешься надо мной? — выражение ее лица исказилось от смятения. — По-по твоему я прикалываюсь? Сондра опустила руку и провела у него между ног.  — Нет, я думаю, ты не шутишь. Сама не зная, что делает и зачем, она расстегнула ширинку, оттянула резинку трусов и обхватила его член пальцами. В голове промелькнула мысль, что она об этом пожалеет. Уверена, что пожалеет. Но было уже поздно. И страх пока пропал. Герман сразу взял Сондру за бедра и, подсадив на тумбу, впился в губы. Полотенце сползло и свалилось на пол. Пока она водила рукой вверх-вниз по его члену, он стал целовать ее шею, прикусывая кожу, затем скользнул ладонью под майку и сжал грудь. Потом неожиданно отстранился и спросил: — Хочешь прямо здесь? — Ммм… нет. У меня есть спальня там. — ответила девушка, томно дыша. Они прошли в комнату, целуясь, и почти не отрываясь друг от друга. — Ра-раздевайся, быстрее. Когда одежда осталась на полу, он повернул ее и толкнул на кровать. Сондра ахнула, становясь на четвереньки, и почувствовала, как Герман провел рукой по спине, шее и схватил за волосы. Резким движением он запрокинул ее голову и грубо вошел в нее. Девушка закрыла глаза и издала громкий стон, широко раскрыв рот. Тут же еще раз подумала, что наверняка пожалеет. Что же она делает? Но Герман не давал ей времени на раздумья, двигаясь быстрее и глубже. Его рука внезапно сильно шлепнула по ягодице, она коротко вскрикнула и прикусила губу.  Потом он перевернул ее на спину и опустился всем телом, сдавливая грудную клетку. Сондра едва дышала, сжимая пальцами его плечо. Он снова вошел, но на этот раз размеренно и нежно, медленно и осторожно. Она обхватила его торс ногами и сильнее прижалась к нему. Герман приподнялся и усмехнулся. Его рука коснулась ее лица, и он провел большим пальцем по губам. — Обезьянка, ты красивая. Сондра нахмурилась и хотела возмутиться, но он снова резко сменил темп и сжал шею, придушивая. Рукой она стала ласкать себя, щеки налились румянцем. Опять подумала, что пожалеет. Наверное. Его тело было таким горячим, что показалось, будто языки пламени обдали жаром ее кожу. Сердце бешено колотилось в груди. — Гер… ах… ман… — простонала она, тяжело дыша и смотря прямо в глаза. Он довольно хмыкнул и вновь принялся целовать ее везде, где мог. Сондра только стонала в такт движениям и вздрагивала. Герман коснулся губами соска и слегка сжал зубами. Она выгнулась, запустив пальцы ему в волосы. Только бы он не останавливался, только бы не останавливался. Пожалею, пожалею, с каким удовольствием я пожалею об этом. Он отпустил ее горло, и она, наконец, глубоко вдохнула. Герман сел, и, грубо взяв Сондру за бедра, стал быстро и резко притягивать к себе, насаживая на член. Через несколько минут он вышел и кончил ей на живот. Оба с трудом дышали. Девушка молча указала на прикроватную тумбочку. Герман потянулся, вытащил из картонной коробки салфетку и вытер ее кожу. Скомканная бумажка полетела на пол. — Получается, ты предал свои принципы? Что-то там про мультирасовые продукты. — Заткнись. — отрезал он. — Ты еще не кончила. Опустившись, он провел руками по ногам Сондры, раздвинул их и коснулся ее языком. От внезапности тело вздрогнуло и изогнулось. Изо рта вырвался протяжный, пронзительный стон.

***

До полудня они провалялись в кровати, смотря телевизор и почти не разговаривая. Показывали старое детективное кино. Герман только время от времени прижимался, зарывался носом в ее короткие волнистые волосы и гладил. А Сондра не знала, как теперь себя с ним вести, что говорить. Ближе к часу на полу завибрировал телефон. Чмокнув ее в щеку, парень поднялся и стал одеваться. — По-пора по делам. Не скучай, обезьянка. — Может перестанешь обзывать меня? Я очень светлая для этого. — Дай мо-мобилу свою. — сказал он, проигнорировав недовольство. — Зачем? — Быстрый дозвон сделаю. На-наберешь, если этот уебок еще раз появится. — Ладно. — Вот, звездочку за-зажмешь. И не ходи никуда. — Да, да… повинуюсь, белый хозяин. — с сарказмом ответила она, переключая канал на пульте. — Это мне нравится. Все, давай. Он ушел, Сондра лениво оделась и вспомнила про пиццу. Та уже остыла, пришлось разогреть заново. Края слегка подсушились, но с холодным пивом было все равно вкусно. Оставшееся время до вечера заняли домашние дела, уборка, которые стали попыткой отвлечься от беспокойства. Но желание выговориться все же дошло до пика, и Сондра, забравшись на подоконник на кухне, набрала номер Рики. Та взяла трубку почти сразу. — Да? Привет. — ответила подруга угрюмым голосом. — Привет, у тебя все нормально? — Не совсем. Я нагрубила Васе, потому что… Постой, а ты разве не с ними? Я думала, вы решили собраться без меня, а то я теперь “бедная” девочка без пальца. — Я? Нет. Об этом ничего не знаю… Значит, Герман тоже с ними. Но я рада, что ты не теряешь энтузиазм. Интересно, что они там делают. — Ох… подожди секунду, я уберу посуду… А у тебя что-то случилось или ты просто поболтать звонишь? — На самом деле да. Утром на меня напал тот Александр, которого ты видела в машине тогда. Зашел за мной в подъезд и… — О, боже, ты не пострадала? Что он сделал? Суки, по одному что ли нас решили отловить…  — Ничего он не сделал. Я только ушибла копчик. За мной ходит еще и Герман, он появился и побил его. В итоге этот тип убежал. — Ты, пожалуйста, береги себя, будь осторожна. А с преследованиями я разберусь, он отстанет. — Нет… то есть, это еще не все, что хотела рассказать. Я переспала с Германом. — Что?! Подожди… На другом конце линии что-то брякнуло, зашуршало, Рики вновь заговорила только спустя минуту: — Это прикол, да?  — Нет. Я звоню, потому что… короче, я не знаю, зачем это сделала. Просто скажи, что я не предала Отечество, что я не проститутка, что-нибудь… меня это немного беспокоит. — Так, ааа… Сондра, я не знаю, что тебе сказать. Он тебя заставил? Или тебе не понравилось, и тебя это беспокоит теперь? Я просто в шоке. — Да нет, я сама. Понравилось, меня так никто не трахал. — Ну, тогда, знаешь, как говорят? — спросила подруга, заразительно посмеиваясь. — Главный признак проститутки — секс без желания. Так что ты уже не подходишь. Сондра так засмеялась, что на глазах выступили слезинки. Телефон коротко завибрировал в руке, пришло новое сообщение. Она на секунду оторвалась, глядя в экран. — Спасибо, стало легче. Кстати, это он что-то пишет. Давай я тебе попозже перезвоню? — Хорошо. После того, как положила трубку, она открыла чат. rezak1488: я у тебя кошелек забыл rezak1488: сейчас зайду Нахмурив брови, Сондра окинула взглядом стол, стулья, кресло в углу, кухонные тумбы, но не заметила чужих вещей. Минут через пять раздался звонок в дверь, она открыла. Зашел Резак, закрывая засов за собой. — Ты да-даже не спросила, кто там. — Я забыла. — ее руки скрестились на груди. — Ну и где твой кошелек? — Дома. — А? — лицо стало недоуменным.  Взяв за плечи, Герман отвернул и прижал ее к стене. Его ладони оказались у нее под майкой. Девушка почувствовала странный запах табака, когда он уткнулся носом в шею. — Вот такая ты дура. Просто вспомнил… стоны твои и за-захотел вернуться. Ты не хотела, чтоб я ве-вернулся?  — Может, хотела. Его руки начали стягивать с нее шорты. В этот вечер Сондра не перезвонила.