бу!

Никто никогда не спрашивал Чонина, почему он такой. Никто не спрашивал его о том, почему он не ходил на учебу, почему не общался с одногруппниками и почему единственным в его жизни другом был парень, которого он совсем не знал. Чонин приложил немало усилий для создания своего образа, склеивал его из вырезок журнала, обклеивал яркими наклейками. Ян Чонин делал все для поддержания своего имиджа: милый мальчик, одетый с иголочки, трудящийся на работе, живущий свою беззаботную студенческую жизнь и грезящий о будущем успешного журналиста. Да, именно таким он хотел быть в глазах общественности. Хотел бесконечно трепаться на самые разные и будничные темы, украшать их присыпкой для торта и скармливать каждому прохожему. Он обманывал всех и это срабатывало. Для того чтобы тебя любили люди, достаточно лишь улыбаться, заигрывать с ними, делать комплименты и вести себя самым избитым театральным образом. Он мальчик с глянцевой обложки, он принц из сказки «Золушка». Успешный, привлекательный, местами глупый, но ищущий свою принцессу. Только у него не было туфельки, у него были призрачные надежды. Чонин любил хорроры, любил адреналин, любил ходить по лезвию ножа и балансировать. Он испытывал себя каждый раз, думал, в какой же именно момент он сорвется и кто поймает его, если сможет. Слишком много мыслей, слишком много лжи, и все это крутилось в его голове, пока он лежал в постели, смотря в потолок. Неподалеку на кровати сопел Феликс, обманывать которого было тяжелее всего. Не самая масштабная ложь по меркам человечества, но когда через каждое слово и жест течет химический мед, становится тошно. И, видимо, только Чонину, который откровенно устал. Коллапс случился в старшей школе, когда сидя с одноклассницей на перемене, он услышал от нее, что в одно из модельных агентств проводился набор. Чонин был заморышем, носил очки с выпуклыми линзами, не вылезал из школьной формы, не интересовался ничем, кроме компьютерных игр на своем старом телефоне. В тот день одноклассница сняла с него очки, погладила его по волосам и предложила сходить вместе с ней. Он сходил и открыл нового себя. Нового Ян Чонина, в образе которого он жил по сей день. Впервые ощутив на своей коже вспышки фотокамер, впервые услышав озабоченные комплименты взрослых мужчин и почувствовав на покусанных губах помаду, Чонин понял, что назад дороги нет. В тот день он нашел свое призвание, но потерял настоящего себя. Чтобы продвигать себя в подобной сфере ему приходилось встречаться с влиятельными мужчинами, проводить с ними вечера в ресторанах, ходить на свидания с их дочерями, а иногда и с сыновьями. Чего не сделаешь ради денег, ради мягкого розового свитера, ради счастливых возгласов родственников: «Наш Чонин — модель!». Да, модель, самая настоящая. Что не надень на худое тело, истощенное тренировками и диетами, все сидело как влитое. Какую бы позу он не принял, он получал только одобрение и похвалу, которая мерзким слоем пропитывала его кожу изо дня в день. Мечтая ходить по подиуму, он оказался на коленях в гримерке, потому что легкие деньги и внимание, которого он был на протяжении всей жизни лишен. Кем он был для семьи? Средний сын, самый обычный мальчишка, который ходил в школу, посещал дополнительные занятия и не создавал лишних проблем. Кем был младший брат? Вундеркиндом, будущим врачом, одаренным самим Господом созданием, самым настоящим ангелом. Кем был старший брат? Квалифицированным юристом, работающим на крупную фирму, главным источником дохода, примером для каждого. У Чонина не было выбора, у него было желание получать ту любовь, которой он был достоин, но даже оказавшись в месте, где каждый боготворит твои руки, ключицы и плечи, Чонин не получал того, чего он так хотел. Вешалка с брендовой одеждой, милое личико и мягкое тело. Дешевый детский пластилин, который мешали с другими цветами и превращали в грязь. Когда дело запахло жареным, а именно фактом измены очередного клиента своей жене, Чонина по-быстрому выперли с кукольного завода, вписали в черный список всех модельных компаний и попросили в дальнейшем не подавать признаков жизни во избежание проблем. Чонин заложник роли сладкого мальчика, его губы целовали люди, которых крутят по телевизору, его бедра сжимали мужчины, которые ходят на пресс-конференции. Ничего не оставалось кроме лжи, в которой он ушел из модельного бизнеса по своей прихоти, чтобы взяться за образование. Грязных слухов удалось избежать, но когда ты учишься в хорошем университете, всегда есть риск того, что кому-то твое лицо покажется знакомым. Чонин не посещал выставки не потому, что он просыпал их. Он пропускал их потому, что боялся наткнуться на того, кому не стоило бы напоминать о своем существовании. — Ты чего не спишь? — Феликсу внезапно приспичило выпить литр воды посреди ночи, поэтому он уселся на кровати и с опухшим лицом от сна уставился на палящего в потолок Чонина. — Не могу перестать думать о Ким Сынмине, — шутливо ответил Чонин, театрально положив руку на сердце. Феликс лишь цокнул и вышел из комнаты, а Ян облегченно вздохнул. Его примагнитило к этому парню и возможно лишь потому, что он казался ему настоящим. Он смотрел на него по-другому, он не видел в нем товара на витрине магазина, но, видимо, только потому, что не знал, кем он когда-то был. Чонин не умел выражать чувства словами, его научили общаться поцелуями, желать кого-то до узости в штанах, руками обжигать тело. Запрос на искренность не поступал ни от кого, Чонин знал, что хотел слышать каждый парень в его поле зрения, он знал, что нужно было каждому мужчине, поэтому ничего не ждал. Да вот только с Сынмином все взаправду казалось иначе. Да, он соблазнил его, потому что не знал, как еще привлечь его внимание. Ему хотелось думать о том, что Сынмин целовал его и сминал его тело не потому, что Чонин горячий и миловидный, а потому что он тоже что-то чувствует. Одного животного желания мало, да и приелось, если честно. В минувший вечер Чонин испугался, когда Сынмин не захотел его отпускать, ему на секунду показалось, что он в очередной раз ошибся. Однако когда Сынмин устроил целую тираду у них в чате с миллиардом извинений за то, что повел себя так бестактно, Чонину стало чуточку спокойнее. В любом случае, он сам был виноват в том, что затянул Сынмина в поцелуй и лишил его дара речи. Но Сынмин целовал его так правильно, словно хотел не его тело, а его душу. Чонин закрыл свое лицо руками и завыл от бессилия. Идиотская выставка и желание соответствовать образу привели его за ручку к этому парню, не похожему на всех остальных. «Пожалуйста, хотя бы ты не смотри на меня так». В тот вечер случилось много чего, неделя откровенно вышла странной, словно все события, которые можно было растянуть на парочку месяцев, решили в экстренном порядке пропихать по всем семи дням. Когда Бан Чан вывел всех на улицу, по дороге пытаясь угомонить разбушевавшихся Сынмина и Чанбина, Хенджин продолжал прыгать возле Феликса с уже где-то приобретенной булочкой. Угомонить уставшего старосту удалось и, нагнав ушедших друзей, Хван понял, что вечер получился еще более дурацким, чем он планировал. Хотели посмеяться, а на выходе чуть не подрались, так еще и потеряли Хан Джисона, ответственность за которого нести придется дуэту дебилов, Сынмину и Хенджину. Злой Бан Чан страшнее любой матери на грани истерики, так сильно он еще никогда на них не ругался. Было непонятно, кого он хотел убить, граждан богадельни, сидящих в салоне машины, либо же безрассудного студента медицинского, который не отвечал на звонки. Когда его не нашли в общежитии, Хенджину почти прилетело в лицо купленным недавно кактусом, ибо весь цирк происходил в его комнате. Хвану оставалось лишь лихорадочно тушить свечи, ведь для полного набора детской неожиданности им не хватало устроить пожар и поплатиться за это отчислением. Благо лишь спустя час массовой истерики выяснилось, что Джисон у Минхо. Конечно, это вызвало еще массу вопросов, но ребятам было важно знать только одно — он в порядке, он в безопасности. Сынмина, на удивление, никто не стебал, но это было лишь вопросом времени. Щеки у него до сих пор горели, а сердце не переставало предпринимать попытки выскочить из груди. Так сильно поддаться желанию поцеловать парня, с которым знаком неделю, было чересчур для его размеренной жизни. Пришлось устроить тираду, извиниться миллиард раз, чтобы получить утешение в виде милого сообщения. И Сынмин бы может и успокоился после ответа, да вот мозг твердил ему, что Чонин не настолько спокойно отнесся к этой ситуации. Нельзя знать наверняка, чем именно пропитаны буквы на экране телефона, но что-то Сынмину подсказывало, что все было не так просто. Чувство ошибки травило его на протяжении нескольких дней, ведь все общение с Чонином закончилось ровно на той переписке и больше никто из них никаких признаков жизни, увы, не подавал. Странностей меньше не становилось, не меньше вопросов вызывал Джисон, который все еще не появлялся в общежитии и в университете. На все интригующие вопросы со стороны Хенджина в их общем чате, он лишь отвечал, что сейчас не может вернуться в богадельню. Чем занимался Джисон было никому не известно, но чтобы вернуть жизнь в прежнее менее волнующее русло, часов в сутках должно прибавиться раза вдвое. Сынмин, чтобы времени зря не терять, все же решил заняться своей книгой. Голова должна была быть переполнена увиденными кадрами, да вот картинки были совершенно другими. Не будет же он писать о том, как классно целоваться, когда рядом кричат люди и обстановка не самая благоприятная. Однако буквы на экране ноутбука не лились под давлением пальцев на клавиатуру, и он решил все же посетить оставшуюся половину пар, не имея на то должного желания. Хотелось развеяться и сделать вид, что все нормально, что он по-прежнему студент английской филологии и его жизнь такая же, как и раньше. Однако как раньше уже не будет. Феликс продолжал метать молнии взглядом в его сторону, даже несмотря на то, что их всецело готов был принимать Хенджин, сидевший рядом с ним. Хван словно был единственным, кто пытался сделать хоть что-то. Так или иначе, именно он свел Сынмина с Чонином, а еще он предложил идею заставить Минхо и Джисона встретиться. Интриг наделал не мало, теперь предстояло их расследовать. Сил терпеть напряженную обстановку еще и в университете не было, поэтому Сынмин покинул аудиторию посреди занятия. Если бы его мама знала, чем забита его голова, то наверняка бы отвесила ему добрый десяток подзатыльников. — Возьми, это тебе. Чонин дернулся, чуть не ударяя руками по лицу Сынмина и напитку, который он ему протянул. Парень все это время сидел на лавочке, радуясь тому, что большинство студентов на парах. Он вышел освежиться и остудить голову, ведь находиться среди одногруппников по-прежнему было морально тяжело, а в свете недавних мыслей становилось и вовсе невыносимо. На территории университета почти никого не было, исключая курильщиков, мирно стоявших в курилке. Потому Чонин и сидел расслабленный с хмурым выражением лица. «— Ты по-настоящему активный только рядом с людьми, которым доверяешь. Когда ты пытаешься быть «таким» с остальными, то людям, знающим тебя другим, становится непривычно». Феликс даже не знал его «настоящего», чтобы говорить такие слова. — Привет, — поздоровался Ян, немного отодвигаясь, давая Сынмину возможность сесть рядом. После всего случившегося Чонин накручивал себя сильнее, чем волосы на голове. — Зачем это? Сынмин немного удивился странному тону и расстроенному лицу парня. — Я увидел тебя через окно на четвертом этаже и решил выйти прогуляться, заодно угостить тебя, — Ким протянул напиток вновь и на этот раз его все же взяли. Чонин открыл крышечку и понюхал, после слабо улыбаясь. Сынмин запомнил с одного раза какой кофе он любил пить. Такие малозначительные детали согревали его остывшее сердце. — Что-то случилось? Реакция была слегка заторможенной, ведь Чонин не переставал думать об угощении. Ему дарили брендовую одежду, водили в роскошные рестораны, покупали дорогие сумки, но все перечисленное теряло всякую ценность. Ведь некоторые ухажеры даже не запоминали его имя. — М? — переспросил он, вновь возвращаясь к встревоженному Сынмину. И вот опять. Зачем Чонин каждый раз смотрит на его губы? — Все нормально, просто немного устал. Работа, учеба, жизнь с Феликсом, ну ты сам понимаешь, — натянуто улыбнувшись, Чонин начал загибать пальцы. Сынмин же веселее от перечисления не становился, чем пугал сидящего рядом журналиста. Он совсем не хотел расклеиваться. — Не переживай и прости, что не писал. Я был занят. — Я хочу тебе кое-что предложить, — голос Сынмина стал слишком серьезным из-за чего все внутренности Чонина разом перевернулись. «Ты мне противен. Прости, что поцеловал тебя, это все было ошибкой. Мы так мало знакомы и я не думаю, что после такого мне будет комфортно с тобой общаться. К тому же, я узнал, кем ты работал раньше и больше не хочу иметь с тобой ничего общего». — Ты не хочешь ко мне в богадельню? Чонин, думая о возможных вариантах предложений со стороны Сынмина, успел болезненно побледнеть. — Богадельню? — Общежитие, — Сынмин закатил глаза из-за своей тупости, но после все же собрал мысли в кучу. — Ты выглядишь уставшим, да и после всего того, что было, мы толком не поговорили. Я переживаю за твое состояние, поэтому если ты не против, то мы бы могли посидеть у меня в комнате и посмотреть какой-нибудь ужастик. Моего соседа сейчас в комнате нет, не думаю, что он вернется именно сегодня. Если ты занят, то ничего страшного, мы можем- — Я не занят, — перебил его Чонин, сжимая напиток в руках крепче, после он сделал несколько больших глотков и зажмурился, сдерживая писк. — Он же горячий, — Сынмин едва сдержал смех, наблюдая за тем, как надулись щеки Чонина. Он забрал кофе, давая парню возможность пережить агонию. — Все нормально? Он переживал за его состояние, он позвал его к себе, чтобы провести время вместе. Он не послал его куда подальше, ему не все равно. — Да, тогда сегодня? Во сколько мне подойти? — поинтересовался Чонин, сдерживая счастливую улыбку. Сынмину ничего такого не нужно было говорить, чтобы внутри расцветали цветы, а бабочки путались в их лепестках. — После шести, — запоздало ответил Сынмин, наблюдая за сияющим лицом Чонина. Это было слишком волшебно.

///

Разумеется, Сынмина отчислят за многочисленные пропуски и Ли Феликс не спасет его задницу от негодующих преподавателей. Очевиднее этого был только факт отсутствия навыков готовки, ибо всю свою студенческую жизнь Сынмин питался либо доставкой, либо тем, что приготовил Чанбин. Потому, стоя на общей кухне, с открытыми нараспашку окнами, он пытался не спалить помещение. На столешнице валялся телефон с рецептом панкейков, потому что это первое, что пришло ему в голову. Да, банально, но готовить такое было проще простого. Для Ли Феликса, не для него. Сначала он обошел половину этажа, чтобы найти венчик. Потом он вспомнил, что срок годности молока в его холодильнике подошел к концу еще два месяца назад и ему пришлось пройтись по новой, только теперь по женскому этажу. У женщин всегда было все, он это знал и пользовался. За пару ласковых ему не только молоко дали, но еще и сироп, чтобы вкуснее было. В конце концов, приготовив на вид сносную смесь, он опрометчиво вылил одну порцию на холодную сковороду. Кухня была усыпана не только мукой, но и его отборными матами. Один из студентов имел неосторожность заглянуть туда, чтобы помыть кружку, но его тут же послали куда подальше после первого непрошенного совета. После пары часов напряженной работы, Сынмин наконец-то приготовил несколько порций панкейков и направился в душ, в надежде не пропустить телефонный звонок от Чонина. Горячую воду так вовремя отключили, рука так удачно задела полку со всеми баночками Джисона, все так «тихо» разбросалось по всей ванной комнате и единственное, что спасло Сынмина от нервного срыва, это Чонин, которого он наконец-то завел в комнату. Отсидев все пары до конца, Чонин действительно выглядел измученным. Сил приторно улыбаться не было, но улыбка сама появилась на его лице, когда Сынмин с мокрыми волосами показывал ему свою маленькую комнатку. С большим интересом парень изучал распечатки Джисона, пытаясь не сойти с ума от количества информации. Чонин не сразу почувствовал запах блинчиков, а когда увидел их на столе Сынмина, то заулыбался еще шире. Живот предательски заурчал. — Я вообще ни разу не повар, поэтому если будет невкусно, то не ешь, пожалуйста, не хочу тебя отравить, — попытался оправдаться Сынмин и пододвинул стул к кровати, ставя на него ноутбук. Видеть в своей комнате кого-то, кроме членов их команды, было непривычно. Тем более Чонина, который совсем не вписывался в контекст общежития. Однако младшему было очень даже комфортно, поэтому он беззастенчиво принялся снимать с себя свитер, пугая Сынмина. Благо под теплой кофтой оказалась красная футболка и жар Сынмина, несмотря на открытое окно и прохладный ветерок, немного унялся. Но, видимо, временно, потому что Чонин, взяв со стола небольшой поднос с панкейками и сиропом, умостился рядом на кровати. — Вкусно, — пока Сынмин пытался найти сносный фильм, Чонин напал на приготовленную еду. — Врешь. — Ладно, да, не очень, но с сиропом вкусно, — постарался более честно ответить парень, пытаясь не захихикать. Он не видел лица Сынмина, но видел его напряженную спину и плечи, поэтому провел рукой по позвонкам, вызывая ощутимые мурашки. — У тебя спина такая напряженная, — свободной рукой Чонин принялся аккуратно сминать кожу, делая импровизированный массаж. Когда Сынмин повел плечами и рвано выдохнул, парень понял, что лучше остановиться. Футболка и без его махинаций была помята. — Прости, подумал, тебе станет легче. Он хотел его трогать, он не мог противиться этому желанию. — Ладно, я нашел какую-то ерунду, которую еще не смотрел, — с этими словами Сынмин включил фильм и наконец-то придвинулся ближе к стенке, облокачиваясь на нее. Чонин продолжал уплетать блины, даже несмотря на то, что они были совсем безвкусными. Ему было приятно знать, что Сынмин приготовил их для него. Он постарался, потратил свое время, ради его улыбки. Фильм оказался самым примитивным ужастиком. Все по классике: супружеская пара на грани развода с двумя детьми, переезд, который спасет брак мужа и жены, новый дом по низкой цене с загадочным риэлтером, первая ночь и первый скрип половиц чердака. Такие проекты с трудом окупали потраченный бюджет за счет резких звуков и страшных, появляющихся из темноты, рож. Если бы не мирно жующий Чонин, лежавший на плече Сынмина, Ким бы давно выключил фильм и нашел бы что-то более сносное. Однако в этом не было никакого смысла, ведь вся прелесть их встречи заключалась в желании побыть друг с другом. — Ешь, — Чонин скрутил панкейк и начал настойчиво пихать его в губы Сынмина. — Попробуй гадость на вкус, — шутливо добавил Ян, наблюдая за тем, как парень взял его за запястье и принялся осторожно принимать угощение. — Действительно, гадость, — с набитым ртом пробурчал Сынмин, вновь возвращаясь к фильму. Чонин вскоре дожевал, убрал с себя поднос и удобно расположился на кровати, вновь укладывая голову на плечо Сынмина. Он обнял его руку, пальцами принялся нащупывать родинки. С ним было непривычно спокойно, пусть Чонин и боялся, что предложение прийти в гости имело скрытый подтекст. Обычный вечер с просмотром фильма, с набитым животом и с мягким телом под боком. — Сынмин, — осторожно позвал его Чонин, когда фильм подошел к открытому финалу. — Ты спишь? — умиленно спросил Ян, приподнимая голову. Парень правда задремал, затылком уперся в стену, закрыл глаза и рот открыл, еще чуть-чуть и слюна потечет. — Ну спи. Ян хотел закрыть крышку ноутбука, но боялся потревожить сон Сынмина. Он положил руку ему на живот, начиная пальцами вырисовывать узоры на ткани футболки. — Пока ты спишь, я хочу тебе кое-что рассказать, — тихонечко начал Чонин, чувствуя нарастающее чувство тревоги. — На самом деле я не такой, каким могу показаться. Не уверен, что кто-то знает настоящего меня. Не уверен, что я сам знаю настоящего себя. Однако рядом с тобой мне комфортно, я чувствую, что могу открыться тебе, я как будто знаю, что ты не осудишь меня, хотя мы знакомы с тобой так мало. Ты веришь в любовь с первого взгляда? Я такое встречал только в фильмах и не понимал, как такое возможно. Ты ведь совсем не знаешь человека, но влюбляешься в него, к тому же не во внешность, ты словно чувствуешь, что это твой человек и ты можешь ему всецело доверять. Какая-то странная любовь получается, она не обусловлена физической близостью, ну и к духовной её сложно причислить. Просто встретил человека, хлоп, и уже влюблен в него. Почему? Потому что. Чонин тяжело вздохнул и вновь посмотрел на Сынмина. Идиотское желание засунуть ему палец в рот не отпускало его, но он сдержался. Спящий рядом с ним парень по-настоящему был особенным, пробуждал в нем новые мысли, вдыхал в него жизнь, которую Ян потерял среди дорогих тряпок. Ким Сынмин дурачок, но Чонин еще хуже, ведь прямо сейчас, лежа у него на плече, он окончательно пришел к решению влюбиться в этого парня.