бу!

— Блять! Многозначительно и интригующе. Буквальный лозунг их скромной общажной комнаты. Еще чуть-чуть, и в качестве соболезнования соседи начнут стучать по стенам, а то еще хуже — включат музыку, чтобы перебить отборный мат Хан Джисона. Парень сидел за рабочим столом, вся стенка была увешана распечатками с разными органами, врачебными тайнами и страшными надписями на латинском (видимо, какие-то проклятья). Поверхность стола была завалена учебниками, пустая кружка валялась перевернутая, ноутбук находился на грани перегрева, а несчастный студент медицинского — на грани самоуничтожения. — Еще пять минут, и я бросаю это дело! Никакого образования, пойду бить татуировки, — Джисон агрессивно уродовал ручкой тетрадь, свободной рукой листая сайт с необходимой ему информацией. Хан стучал ногой по полу, пальцами подминал под себя махровый серый ковер, задницей елозил на стуле, раскачивая его, пытаясь доломать. — Но нет же! Мама так хотела, чтобы я стал врачом, — он схватил себя за волосы и театрально захныкал. — Мне в Аду уготовлен котел с пепси-колой. — Ты же и поступил на медицинский, чтобы потом татуировки бить, — постарался перебить поток сокрушений Сынмин, валяясь на кровати и держа книжку в руках. Его сильно клонило в сон, но он не собирался лишать себя еженедельной порции удовольствия. На редкость злой Джисон, пытающийся сломать стул и ручку, смешил сильнее любого комедийного шоу. Начиналось все с пререканий с собственным отражением. Сначала Джисон бродил по комнате, неоднократно рассказывая Сынмину о своих планах, потом отвлекался на переписку в чате одногруппников, потом решал пройтись до ближайшего магазина, чтобы объесться чипсами досыта и проваляться на кровати еще несколько часов. Заканчивалось мракобесие в виде прокрастинации лишь только под вечер, когда его душа покидала тело, а сознание отчаянно пыталось маленькими ручками ухватиться за неё и вернуть обратно. Не получалось, Сынмин тому свидетель. Он не разбирался в дисциплинах своего соседа, а даже если бы и что-то знал, вряд ли бы смог помочь Джисону. — Ты прав, — на удивление спокойно согласился Джисон, а ведь Сынмин уже впился пальцами в подушку, намереваясь в случае чего защищаться от летящих в его сторону карандашей. К счастью, обошлось. — Господи, зачем мне знать латынь?! Чтобы, когда ко мне пришел пацан с фразой «через тернии к звездам» на латинском, я продемонстрировал ему свои навыки синхронного перевода и ударил его дипломом? Для этого? — Да. Джисон недовольно выдохнул через нос, понимая, что жаловаться Сынмину не было никакого смысла. Тот извечно был погружен в себя, витал в облаках и собирал звездочки, потом в виде носков разбрасывал их по комнате. Хан чертыхнулся, вытер сопли, которые решили потечь вместо слез, и продолжил корпеть над ненавистным ему языком: склонения, падежи и прочая ересь. Он с английским не справлялся, а здесь мертвый язык. Мертвый, видимо, потому, что, только подохнув, можно было его выучить. В комнате вновь воцарилась приятная слуху тишина, и Ким расслабился. Джисон, в отличие от Сынмина, любил слушать музыку во время выполнения домашнего задания. Обычно это было что-то тяжело переносимое на слух, настолько, что, звуча в наушниках, слышал весь этаж. Но вечер сегодня был особенным, потому что вместо музыки в ушах звучал раздражающий шелест страниц книги. Хан только захотел попросить Сынмина депортироваться в соседнюю страну, как незакрытая опрометчиво дверь открылась, и на пороге оказалось спасение в виде Со Чанбина. — Собирайтесь, мы едем в парк развлечений. Хотим в «Лабиринт Страха». Джисон был на седьмом небе от счастья, со стола тут же полетели распечатки, со спинки стула была сдернута кожанка, на ногах уже через секунду оказались берцы. Лицо его сияло пугающей улыбкой, Чанбин даже растерялся, не совсем понимая такой бурной реакции. — А какой повод? — поинтересовался Сынмин, не шибко желая покидать теплую постель и идти куда-то. Вечерний Сеул, безусловно, прекрасен, но Ким утомился за целый день ничегонеделания и мечтал поспать. — Вечер субботы, невероятная скука, — начал перечислять факты Хан, прямо в обуви подходя к постели Сынмина. Схватился за край одеяла и начал стягивать с кровати в попытках заставить соседа покинуть с ним душное помещение и провести время вместе. — Да делать нечего, вот и решили собраться. Я отвезу нас, только поторапливайтесь, остальные уже заждались. — Я уже готов! — радостно ликовал Джисон, бросая попытки стянуть одеяло и переминаясь с ноги на ногу от нетерпения. Хан, на самом деле, был тем еще пугливым чудиком, но страшнее комнаты страха была только латынь. Он выбрал первое, молясь на то, что оно убьет его и ему не нужно будет через день идти на пары к ненавистному молодому преподавателю. Этот человек в комбинации с мертвым языком вызывал не самые приятные чувства в сердце Джисона. Сынмин начал демонстративно лениво собираться, с задумчивым лицом перебирая одежду на полках, делая вид, что ему небезразличен цвет его носков. Сынмин не боялся посещать подобные мероприятия, просто для него это было самой настоящей скукой, которую он привык убивать книжками и прослушиванием различных подкастов. Джисон стоял за его спиной, пальцем тыкал на каждый носок, словами активно соглашался на каждый предложенный вариант. В итоге не выдержал Чанбин, потому уже через десять минут все стояли возле общежития. Неподалеку от выхода из «богадельни», а именно так они назвали свое общежитие, стояла «крутая тачка» Чанбина — подарок от родителей всему их коллективу, потому что случаев, когда Чанбин находился в салоне своей машины в одиночестве, можно было сосчитать на пальцах одной руки. Сынмин прибежал к двери на пассажирское сидение рядом с водительским быстрее Чанбина, который подобрал в курилке еще два тела и заставил их двинуться к машине. Не то чтобы они опаздывали, просто на улице было прохладно и хотелось быстрее согреться. Парень плясал возле машины, готовясь занять самое лучшее место, лишь бы не сидеть между Хенджином и Джисоном. Один будет орать на ухо, второй поддакивать, Бан Чан будет подкидывать поводы для разгонов, Чанбин тихо подпевать песне, а Сынмин будет стараться не сойти с ума и выжить. Хоть открывай дверь и на трассу кубарем. Бан Чан вскинул брови, наблюдая за стоявшим возле машины Сынмином. Последний довольно улыбался, как будто выиграл лотерею. Старшему оставалось лишь тяжело вздохнуть, но поражение принять. Раз Чан на заднем, значит, поездка будет тихой. Мучить его было не так весело, как Сынмина.

///

Вечером субботы людей в парке было немерено. Вездесущий Джисон, который противоречиво боялся толпы, терялся в ней за считанные секунды. Потому каждую минуту приходилось оглядываться, заставлять всех останавливаться и взглядом искать копну русых волос среди сотни людей. Хан задерживался то возле аниматоров, то возле ларьков со сладкой ватой, то кривлялся и общался с ребенком, то подбегал к каждому аттракциону и тыкал на него пальцем. Сынмин понимал, что Джисон совсем не хочет идти в лабиринт. — Знаете, — подал голос Хенджин, шумно втягивая через трубочку молочный коктейль. Он задумчиво смотрел на здание лабиринта, сдерживая желание предложить сменить маршрут и провести их поход в парк на другом аттракционе. — Может, все-таки не пойдем? — Пойдем, — приказным тоном ответил Чанбин, скрещивая руки на груди. Они уже стояли в очереди, пути назад не было. — Иначе вы потом в общежитие пешком пойдете, а не поедете. — Понял, — высоким нервным голосом отчеканил Хенджин, подходя ближе к Сынмину. — Я буду с тобой в паре, хорошо? Сынмин согласно кивнул, полагая, что Хван не придушит его из-за страха в процессе их променада по узким коридорам лабиринта. — Погодите-ка. Страх Джисона наконец-то сдал позиции и уступил место трезвому рассудку. Он по старой привычке вцепился в свои волосы, с ужасом оглядывая товарищей по несчастью. — Нас пятеро, я что, без пары буду?! Друзей обычно запускали компаниями, но, зная подлецов перед собой, Джисон был уверен, что его запихнут в первую попавшуюся комнату и закроют там потехи ради. Судя по подозрительной улыбке Бан Чана, план был именно такой. — Ну уж нет, давайте я с кем-то пойду! Я ненавижу делиться на пары, вы же меня всегда одного оставляете. Вам приятно, когда я с воплями ваши имена кричу и бегаю повсюду? — Да, — единогласно признались все, а Джисон начал борьбу с самим собой. Если он начнет выпендриваться, то отправится домой, где его ждут конспекты и теория вкупе с латынью. Но если он останется, то его хватит паралич и он поплывет по стеночке при первом же страшном звуке, которым окажется кашель Чанбина. Конечно, никто не собирался бросать Джисона в сложившейся ситуации. Так или иначе, Бан Чан мог найти его в любом уголке мира по одному лишь сопению и громкому нецензурному слову. Однако в лабиринте страха каждый сам за себя или за спиной Сынмина, тут уже по обстоятельствам. Джисон молился на чудо и на хрупкое терпение Чанбина, молился, чтобы он передумал стоять в очереди тучу времени и они пошли кататься на американских горках. Его молитвы были услышаны, и чудо снизошло. Мольба была воспринята буквально, и чудо стояло в черной рубашке, в таких же черных узких джинсах и с солнечными очками на голове, смысла в которых вечером попросту не было. Видимо, чтобы не ослепнуть от ярких огоньков каруселей. Чудом оказался молодой преподаватель латинского языка — Ли Минхо. Высшие силы издевались над Джисоном, продолжали по-прежнему ставить этого парня в один ряд с чем-то волшебным. — Твою же ш, — закончить ругательство не дала ладонь Бан Чана, который стоял рядом с Ханом и взглядом пытался унять его волнение. Однако Джисон оказался слишком громким, поэтому привлек к себе внимание всей очереди, включая учителя. Последний лишь вскинул брови, оценивая взглядом ситуацию, и тут же вернулся к разговору со своими приятелями. Хан поджал губы и стукнул себя по лбу, а Сынмин с Хенджином, стоящие позади, начали тихо смеяться. — Это он? — громким шепотом, практически с хрюканьем из-за смеха, спросил Хван, укладывая руку на плечо Джисона. Хан опустил голову вниз и начал ею быстро кивать, вызывая очередную волну едва подавляемого гогота. Если бы не Бан Чан рядом, то парень бы закатил истерику. — Крикни ему что-нибудь на латинском, блесни знаниями. — Пусть он лучше будет кричать крылатыми выражениями в лабиринте, — подытожил Сынмин, хлопая Джисона по спине. Издевательства закончились сразу после входа в лабиринт. Джисон не знал, чего он боялся больше: наткнуться в темноте на своего преподавателя или выбежать в слезах и признаться себе, что маму он очень сильно любит и быть врачом его призвание. Пока он размышлял на тему своего грядущего позора, идя опрометчиво впереди всех, все парни умудрились провалиться сквозь землю, оставив его в компании одиночества и немого крика. — Я расклею все ваши уродские фотографии по всему общежитию, предатели! — с обидой крикнул он, не боясь, что его услышит вся очередь, оставшаяся за дверью «храма ужаса». Джисон захотел начать свою исповедь, но вспомнил, что он не настолько отчаявшийся трус, и нужно собрать всю свою ничтожную силу в кулачки и двинуться смело вперед, невзирая на страхи. Вдохновил себя всеми красочными мотивирующими цитатами из интернета и двинулся в путь, чтобы заорать через пять шагов. Остальные же… Сынмин дернулся, слыша крик своего напарника прямо у уха. Хенджина захотелось ударить, чтобы не верещал так сильно, но осуждать его за испуг смысла не было. В конце концов, решение прийти сюда было общим, только компанию теперь раскидало по всем локациям, а Сынмину не повезло было оказаться с Хваном в одной паре, пусть он и сам на это добровольно пошел. Ну хотя бы не Бан Чан, будь это он, все веселье актерам бы испортили, стояли бы, как два терминатора, либо же смеялись над нелепыми попытками страшных монстров напугать их. Комната была по всем стандартам: со старой побитой мебелью, шторами из паутин, жуткими куклами со страшными голосами и периодическими пугающими звуками из колонок. Ну еще и цвет мерцал по классике, Сынмин видел вещи и страшнее, например лицо преподавателя, которого видишь впервые только придя на экзамен. Прозвучал очередной жуткий рев и у Хенджина сорвало крышу, он отпустил сжатую-пережатую-выжитую руку Сынмина и покатился перекати-полем прочь из небольшой комнаты, заставляя парня завыть от бессилия и негодования. Он конечно хотел адреналина, он бы может и испугался до смерти, но когда рядом с тобой очередной трус, в его глазах нужно быть храбрецом. Страшные звуки сошли на нет и Сынмин, немного боязливо оглядевшись, повернулся к двери, чтобы догнать убежавшего друга. Наверняка тот сбил парочку актеров по дороге, плечом обнялся с каждым препятствием и в конце забился в угол, начиная плакать. Однако двери, стоявшего напротив шкафа, резко распахнулись и на Сынмина рухнуло тело с характерным звуком: — Бу! Слишком милое «Бу!». Такое «Бу!» не пугало, а очаровывало, потому Сынмин застыл, в темноте пытаясь ощупать источник звука. Источник звука положил мягкие ладони на его щеки и приблизился к его лицу. Кожу тут же обожгло металлом объемных колец, Сынмин понадеялся, что на его лице потом не останутся полосы. У источника звука сладкий запах фруктового парфюма, а еще определенно красивая улыбка, которую парень потихоньку начинал находить в кромешной темноте. — Тебе не страшно? Голос был таким недовольным и обиженным, что у Сынмина не осталось ни шанса не засмеяться. Он быстро поджал губы и сосредоточился, пытаясь хотя бы сделать вид, что он был напуган, хотя бы из жалости к очевидно милому источнику звука. — Нет. Страшно было только за Хенджина, который явно остался один против целого мира призраков и маньяков. — А если так? Сынмин действительно испугался, когда почувствовал на своих губах чужие мягкие, слегка потрескавшиеся, с привкусом вишни, явно из-за тинта для губ. Ким замешкался, потому что голос, мило болтавший с ним все то время, явно был не женский. Поцелуй оказался, на удивление, приятным, Сынмин даже забыл, что он в таком страшном месте и что в любой момент в комнату мог ворваться взбалмошный Хван Хенджин, которого ноги по несчастной случайности снова вернули к началу. Как только Ким рискнул положить руку на затылок источника звука, чтобы углубить поцелуй, очередной громкий крик бесящей куклы напугал его, заставил вздрогнуть и оторваться от сладких губ. Поцеловавший его парень звонко рассмеялся и быстро убежал, радуясь тому, что непоколебимого Ким Сынмина удалось напугать и сбить с толку. Сынмин продолжал стоять на месте, хлопал ресницами, руки все также держал в воздухе и ртом ловил то, что уже куда-то улетучилось. Первой мыслью было — догнать и поцеловать снова, потому что было хорошо, второй — догнать и узнать причину. Третьей оказался Со Чанбин, который зашел в комнату и воспользовался известной тактикой — напасть первым. Сынмин с трудом увернулся и перехватил руки. — Ты больной?! — возмутился он, а Чанбин сразу расслабился и облегченно выдохнул. — Ты на актеров нападаешь? Дурак совсем? — О, это ты, — Сынмин не видел его улыбки, но знал, что лицо его засветилось от счастья. Чанбин одобрительно похлопал его по плечу. — Ну вы с Хенджином молодцы, мы сначала запутались и потерялись, но вы видимо вышли на правильный путь. Кстати, где Хенджин и почему ты тут один? Сынмин хотел сесть на скрипучую кровать и покурить. По сейсмической шкале в его голове было баллов так семь, а если за плечом Чанбина материализуется голова Джисона, то будут все десять. — Не знаю, он убежал куда-то, не успел его догнать, меня тут самого напугали. На самом деле не напугали, а приятно удивили, но об этом позже. — Мы Джисона найти не можем. Уже все обошли, даже в шкафы заглянули на всякий случай. Мы если без него выйдем, то уже никогда не найдем. Поищешь его? Сынмин бы поискал, да вот не Джисона и Хенджина, а парня-призрака, который появился из неоткуда и сразу исчез. Оставил после себя на губах вкус вишни и жар на щеках. — Ау-у, — Чанбин пощелкал пальцами перед лицом Сынмина. — Бедняжка, так испугался. Ну ничего страшного, скоро все закончится и я куплю нам чего-нибудь вкусного. Нужно собраться, Сынмин! Не раскисай, вперед на выход! Чанбин неестественно громко вскрикнул, чем оглушил Сынмина и вошедшего в комнату Бан Чана. Ким перестал задаваться вопросом, почему парни рядом с ним его друзья. Он холодильник, а эти ребята магниты. Вот еще чуть-чуть и холодильник сломается, наплюет на всё и всех и отправится на поиски не двух пропащих душ, а пацана в белых тряпках с нежным голосом.

///

— То есть, ты наткнулся на него в одной из комнат, а он перепутал тебя со своим другом, поэтому взял тебя за руку и вы дошли так до финиша? — уточнил Бан Чан, сидя за рулем. У Чанбина был стресс и он ел попкорн, сидя на пассажирском сидении рядом и созерцая пейзаж за окном. Сынмин все же оказался зажатым между Джисоном и Хенджином. Сил на попытку в диалог у него не осталось, мыслями он все еще в комнате с бесящими куклами и милым актером. — Да. Хенджин надулся, как шарик, и тут же лопнул, начиная смеяться на весь салон. Когда вся толпа покинула «Лабиринт Страха», без надежды вернуть своего приятеля, они к удивлению обнаружили его на выходе. Джисон держал сладкую вату в руках, но даже не ел, молча пялился в пустоту. — И как он отреагировал на это? — Спросил, приду ли я на занятие в понедельник или снова пропущу, — Джисон продолжал обдирать палочку из-под сладкой ваты. Засовывал сладость себе в рот и медленно жевал. Синхронизация с Сынмином произошла успешно, в их комнате будет ночь гробовой тишины. — Сказал, что у меня долги и он долго ждать мои работы не будет. Я в полном дерьме. — В сладкой вате, вообще-то, — очнулся Сынмин, убирая прилипший слой ваты с щеки Джисона. — А ты чего молчал? — Хенджин все не унимался, был слишком перевозбужден после случившегося. — Почему ты не пошел за мной, когда я убежал? — Потому что я оглох от твоего крика. Спустя какое-то время Сынмин валялся на кровати, пальцами пытался ухватиться за корешок упавшей на пол книги. Джисон услужливо помог ему, потому что лежал на ковре. Комнату освещал свет настольной лампы, распечатки покоились на полу, музыка из соседней комнаты била по стенам. — Как бы ты прокомментировал случившееся? — хриплым голосом поинтересовался Сынмин. — Carpe diem, — с нервным смешком ответил Джисон. — Тонко подмечено, — саркастично подытожил и повернулся к стене. Хан закрыл глаза, начиная улыбаться, но улыбка тут же исчезла, когда приклеенный намертво плакат шумно оторвался от стены и упал на пол. — Блять!