бу!

Чонин предполагал, что свое обещание сдержит, ведь добрый Ли Феликс пойдет ему навстречу. Однако все оказалось не так просто. — Я убирал балкон от этой вони целый час! — возмущался блондин, стоя у плиты. Ли может и выглядел, как самый настоящий ангел, да вот ангелы не идут работать администратором в «Лабиринт Страха». — Целый, мать его, час, Ян Чонин! — Прости-и, — парень положил голову на стол и устало посмотрел на друга, который не прекращал кудахтать. День у него явно выдался тяжелый, так как вернулся он с работы непозволительно поздно. Судя по подслушанному телефонному разговору с коллегой, один актер подрался с посетителем и им пришлось вызывать полицию. Обычно на смене находилось два, а то и три администратора, но Феликсу сегодня совсем не везло. Мало того, что ему пришлось убирать беспредел за своим соседом, который опаздывал на «важную встречу», так еще и «важная встреча» оказалась свиданием с его одногруппником. Негодованию Ёнбока не было предела, свою злость он пытался выместить на несчастных панкейках, которые пытался не спалить к чертям из-за разговоров с Чонином. — Мало того, что сегодня меня чуть не уволили за то, что я допустил такую ситуацию, так ты еще просишь меня впихнуть в выходной вечер твоего дружка. Что я начальству скажу? Здравствуйте, вот мой друг балбес, который позавчера не вышел на смену, потому что у него была «важная встреча», а это его «важная встреча», познакомьтесь. Теперь «важная встреча» будет заменять идиота, которого вы недавно уволили. Хорошего, блять, вечера! Я пошел в свою будку досмотра, буду там есть крыс и смотреть на геев. В целом, моя работа ничем не отличается от моей учебы, потому что, не поверите, но там точно такое же кино. — Феликс, успокойся, я куплю тебе с зарплаты новую пару обуви, если захочешь, — пытался подкупить его Чонин, пальчиком водя по столу. Он боялся злого Ёнбока, потому что в такие редкие моменты его голос понижался на сотню децибел и возмущения превращались не в мяуканье, а в самое настоящее рычание. Словно дома не Феликс, а дракон. Ли громко положил лопатку на столешницу и тяжело вздохнул, прикрывая глаза. Срываться на младшем, конечно, не было самой разумной идеей, но какой-то процент вины на счету Чонина все же имелся. — Оплатишь мою корзину. — Корзину? У тебя там миллиард позиций! — Тогда никакого Ким Сынмина. Чонин захныкал, понимая, что его абсурдные идеи выйдут ему в стоимость всей его зарплаты. Вероятно вскоре нужно будет занимать у брата, чтобы банально выжить весь следующий месяц и не вылететь из этой квартиры. Ян не шибко любил просить деньги у семьи, хотя ему и пытались каждый раз их впихнуть. — Ла-а-адно, — согласился все-таки Чонин, выпрямляясь и закрывая лицо ладонями. Нет, он точно сумасшедший. Не бывает такого. Невозможно проникнуться такими чувствами к малознакомому парню, которого поцеловал в свой первый рабочий день. Чонин конечно был той еще кокеткой и часто ходил на свидания с мальчиками, начиная еще со старшей школы, но за весь свой опыт ветреных отношений с ним случилось такое впервые. Чаще всего от парней Чонину нужно было только внимание и не более, хотелось чувствовать себя нужным и важным, но при этом не давая ничего взамен. Ян просто питался чужой энергией, пока ему не надоедало. Его любили, но он никогда не любил искренне в ответ, потому что боялся серьезности и ответственности. С Сынмином все поменялось, потому что Чонин еще никогда так сильно не обдумывал каждый свой шаг и каждое брошенное слово. Возможно, поцелуй он кого-то другого в тот вечер, забыл бы об этом тут же, ведь для него такое поведение было приемлемым. Но этот чертов Ким Сынмин по воле судьбы оказался с ним еще и в одном университете, так еще и стал его помощником и заставил серьезно так попотеть, чтобы не испортить впечатление о себе. Ведь обычно Чонину было практически все равно, как он выглядел в глазах других парней. Он просто знал, что он хорош, что у него есть вкус и он по-своему прекрасен. Он так думал, пока не встретил этого парня, из-за которого вся уверенность в себе пошатнулась. Господи, да он целый час крутился возле зеркала и думал о том, а точно ли стоит краситься, а какую одежду лучше надеть и каким парфюмом себя надушить. Он так не заморачивался ни с кем и никогда. Надевал первое попавшееся и шел, зная, что в него влюбятся, невзирая ни на что. Но нет же, вонючий мусор и бумажка в волосах, которую Сынмин любезно убрал. Так сильно стыдно Чонину еще не было никогда, он надеялся, что в этот вечер держался достойно и не опозорил себя еще сильнее. Ему даже не нужно было пить кофе, чтобы рядом с этим парнем быть таким энергичным и беззаботным (хотя он все равно его выпил). Возможно, именно это и привлекло Чонина. То, что Сынмин после одной встречи расположил его к себе и подарил ему такие чувства. Как будто именно рядом с этим парнем он мог быть настоящим. — У тебя сейчас слюни на стол потекут, прекрати, — Феликс по-прежнему стоял к нему спиной. После месяца совместной жизни он умудрился изучить Чонина и его странное поведение вдоль и поперек. Потому ему необязательно было смотреть на соседа, чтобы понимать, о чем он думал и что делал. Феликс тоже был особенным для Чонина. Тем самым человеком, с которым не нужно выстраивать отношения год, чтобы начать доверять. Он просто поскользнулся, помыл грязную посуду и вот они уже живут вместе и души друг в друге не чают, словно были знакомы всю жизнь. — Вот Сынмин, конечно, хороший, хоть мы с ним и не общаемся близко. Ну, я общаюсь с его лучшим другом, а мне кажется, Хенджин бы к себе плохого человека не подпустил. Иногда я думаю, что Сынмин не появляется на парах, потому что из него все соки выжимает Хван. — Думаешь, я энергетический вампир? — поинтересовался Чонин, начиная переживать. — А что, если ему не нужен такой гиперактивный парень? — Ты хоть в его ориентации уверен-то? — спросил старший и обернулся. Парень довольно улыбнулся и сощурился, играя бровями, а Феликс закатил глаза. — Ты по-настоящему активный только рядом с людьми, которым доверяешь. Когда ты пытаешься быть «таким» с остальными, то людям, знающим тебя другим, становится непривычно. Не знаю, может Сынмину не хватает в жизни очередной соковыжималки. Тем не менее парень он неплохой. — Ты прям как моя мама, — с улыбкой произнес Чонин, посматривая на дымящуюся сковороду. Феликс тут же на это среагировал, понимая, что сжег свой ночной перекус. Ян не стал продолжать разговор, так как отвлекать Феликса от готовки было опасно для жизни. Он молча ушел в свою комнату, рухнул на кровать и уставился в телефон, стараясь игнорировать громкие маты своего соседа. Все же Чонин правда был журналистом. Фотографировать людей так, чтобы они об этом даже не догадывались — было его врожденным талантом. Поэтому в галерее теперь фото Сынмина, который стоит вдалеке и ждет его, фото Сынмина, который облокотился на забор и смотрит на уточек, фото с уточками, фото, где они стоят вместе на остановке и ждут автобус. Их общее фото. Чонин тогда поставил телефон на скамейку и пока Сынмин стоял на фоне и смотрел вдаль, думая о чем-то своем, Ян сфотографировал их ровно в тот момент, когда он обернулся в его сторону и улыбнулся. У него была прекрасная улыбка. Чонин также заметил, что он часто прикрывал её ладошкой, либо отворачивался в другую сторону. В те моменты ему хотелось схватить его за лицо и повернуть к себе, чтобы улыбался, смотря в глаза. И все же, Чонин очевидно что-то чувствовал, что-то такое непривычное, не похожее на все, что он испытывал до этого. Он не верил в любовь с первого взгляда, считал это самым избитым литературным тропом, но, видимо, сам того не ожидая, оказался в книжке. Ян понадеялся, что в книжке Сынмина.

///

Сынмин совсем не видел себя в роли человека, которому предстояло пугать гостей лабиринта. Одежды у него подходящей не было, да и в кромешной темноте в их первый поход тяжело было понять, во что именно были одеты актеры. Он не знал, что Чонин был в роли призрака, но почему-то именно так предположил, ведь он определенно слышал страшные «призрачные» завывания, когда они с Хенджином копошились в той комнате. И они явно были «человеческие», а не доносились из колонок. — Я понятия не имею, что мне надеть. Как вообще людей пугают и чем? — Латынью. Людей пугают латынью, — лениво отвечал Джисон, валяясь на кровати в полусонном состоянии. Команда смешных и голодных вновь собралась потратить свои денежки в парке аттракционов, как будто других мест в мегаполисе и не существовало. Однако в этот раз решено было разделиться. Сынмин, Хенджин и Чанбин отправятся в лабиринт, а Бан Чан и Джисон проведут вечер в компании друг друга: покатаются на американских горках, погоняют на автодроме и покушают на фудкорте. Во всяком случае, именно такой план доложили Джисону, который нутром чувствовал, что его ждет подстава. Однако сопротивляться сил не было, он в прошлом достаточно насолил всем в этой компании, потому на месть был готов. Список его грехов они однажды распечатают и приклеят ему на лоб: закопанный в песок и брошенный возле реки на целый час Хенджин (и где они только нашли этот берег?), потому что пьяному Джисону срочно потребовалось побежать за собакой, так же порванные струны гитары Бан Чана, так же сломанный холодильник Чанбина, потому что Хан в агрессивном состоянии слишком резко открыл его, так же штраф за курение в комнате, который пришлось оплачивать Сынмину. Он был готов ко всему, но точно не к тому, что его ожидало. — Нормально? — Спроси у Хенджина. Одетый в узкие черные джинсы и в черную кофту, Сынмин подошел к своей кровати, где каким-то невероятным образом сумел заснуть Хенджин. Пришлось пихнуть его в плечо, чтобы на третий раз он сел на кровать и своим профессиональным взглядом оценил зрелище перед собой. — Да, таким только людей пугать, — прокомментировал он и упал на кровать спать дальше. Общий настрой их команды оставлял желать лучшего, но в каждом коллективе есть заводила, и этим заводилой был Со Чанбин, которому только дай повод отлично провести выходные. Конечно, планы были другие, изначально все планировали поехать на студию к друзьям Бан Чана и понаблюдать за процессом создания музыки, поедая чипсы и играя в настольные игры, но личная жизнь их тихого друга оказалась в приоритете и вот очередной субботний вечер они вновь проведут в уже знакомом им месте. А ведь всего неделю назад Сынмин даже не хотел туда ехать. Он не предполагал, что такой спонтанный и непрошенный поцелуй за такое короткое время сведет его с ума. Его определенно не смущал факт того, что встречаясь на протяжении всей своей жизни с девушками, его резко переключило на парня. Никаких переживаний и страхов, никаких мыслей о том, что это может быть неправильным. Возможно, дело было в его друзьях, которые так спокойно отнеслись к его сумбурной симпатии. Хенджин так вообще заделался главным двигателем сюжета и не собирался никому уступать эту роль. Чанбин зашел в комнату, всех растолкал, взбодрил, воодушевил и забрал в свою «крутую тачку». Бан Чана подцепили по дороге и до конца поездки слушали его старческое ворчание. Пришлось всем коллективом поклясться, что следующие выходные они проведут вместе с ним, а не с бредовыми идеями Ким Сынмина. Конечно, ребята были рады проводить время вместе, в особенности когда учебная неделя не давала им лишней возможности собраться скопом. Меньше всех везло Чанбину, который учился на юридическом факультете, но зная его социальные навыки, никто не переживал, что ему не с кем общаться. Однако с друзьями он виделся только в общежитии и то случайно, как это было тем вечером таро в комнате у Хенджина. В остальное время они все были заняты и сил не было даже на переписку в общем чате. — Я просто хочу лишний раз напомнить Сынмину, что он должен быть нам благодарен, потому что таких друзей, как мы, у него больше не будет, — рассуждал Чанбин, стараясь внимательно следить за дорогой. Они немного опаздывали из-за пробок, от чего Чонин не переставал слегка истерить в чате с Сынмином. — Мы – твоя моральная поддержка. — Вас никто не заставлял со мной ехать, я просто предложил, — бурчал Ким, сидя между Джисоном и Хенджином. — Да-да, оправдывайся, — продолжал ворчать Чанбин, делая вид, что он совсем не рад этой спонтанной поездке. Вскоре компания прибыла в пункт назначения, и все напускное негодование растворилось в запахе попкорна и шуме веселых детских песенок. Хенджин тут же принялся все фотографировать, как будто он не посещал на регулярной основе это место, начиная с самого детства. Бан Чан сразу двинулся в сторону зоны для курения, а Чанбин и Сынмин пытались держаться поближе к растерянному Джисону. Настроение последнего оставляло желать лучшего и друзья начали задумываться на тему их идиотского плана. А точно ли это было хорошим решением? — Все, хватит фотографировать, мы и так опаздываем, — пробурчал Сынмин, утягивая под локоть Хенджина. Чанбин и Бан Чан вскоре двинулись следом за ними, оставляя задумчивого Хана позади. В свете последних событий одно воспоминание накладывалось на другое и теперь место, где они оказались, не казалось ему таким волшебным и красочным. Как только Джисон понял, что он остался один в толпе, то тут же оказался на грани панической атаки. Если неожиданная месть друзей заключалась в том, чтобы бросить его здесь, то он будет очень зол на них, ибо в соотношении со сломанным холодильником и штрафом за курение, давление на его социально-тревожное расстройство выходило за все грани дозволенного. Паника снова схватила его за руку и, по всей видимости, не намеревалась отпускать этим вечером, но как выяснилось через пару мгновений, панику звали Ли Минхо. — Ты в порядке? Наконец-то добравшись до «храма ужасов», ребята разделились. Бан Чан и Чанбин встали в очередь, а Хенджин и Сынмин зашли через отдельный вход в здание, выслушивая недовольное бурчание Чонина. Он был безусловно рад тому, что Сынмин приехал, но он совершенно не ожидал, что к этой вечеринке подключиться его лучший друг. Однако как выяснилось позже, лучший друг намеревался сидеть в комнате с Феликсом, помогать ему быть администратором и параллельно наблюдать за этими чудиками. Ёнбоку кое-как удалось убедить начальство в том, что это студенты-актеры, которым нужна практика, но университет не успел вовремя связаться с Лабиринтом, потому они ошибочно пришли сюда в нужное время. Бесплатная рабочая сила в связи с недавним увольнением одного из сотрудников оказалась очень кстати, поэтому обошлось без упреков и негодований. Феликс был этому несказанно рад, да вот чувствовал, что пожалеет о своей услуге Чонину. — Вы меня прекрасно поняли? На протяжении десяти минут Феликс усталым и севшим голосом рассказывал Сынмину и Чонину правила. Чонин и без этого их знал, но повторение лишним не было. Когда оба закивали головой, Феликс позвал оставшийся коллектив, чтобы познакомить его с Сынмином. После началось бурное и классическое обсуждение плана действий, много времени это не заняло, потому Сынмина вручили в руки Чонину и отправили гримироваться, пока все остальные разошлись по делам. — Глазки прикрой, как мне тебя красить? Чонин стоял напротив сидящего на стуле Сынмина. В небольшой комнате был столик с зеркалом и подсветкой, на поверхности стола валялась разная косметика и непонятные разуму Сынмина вещи. Пока Ян старался привести лицо старшего в еще более безупречный вид, парень рассматривал его образ. Если Сынмин был во всем черном, то Чонин наоборот во всем белом. Светлые штаны, дырявая рубашка, а еще рядом на стуле валялась белая тряпка с капюшоном и вырезами для глаз. Самый малобюджетный образ на Хеллуин. Неудивительно, почему Чонину тяжело давалось пугать людей. Он был слишком милым для этой работы. — Я думал, ты мне полноценный грим нанесешь, — пожаловался Сынмин, думая о том, что актер из него никудышный. «Лабиринт Страха» не был классическим квестом, это лишь дом с кучей лестничных пролетов, миллиардом дверей и загадками на стенах в полутьме. Актеры здесь выполняли роль страшных монстров, которым приходилось запугивать посетителей, сбивать их с нужного пути, либо наоборот помогать им выйти на него. Однако все было в рамках разумного и без жести, так как иногда взрослые могли приходить с детьми или подростками. — Нет, тебе это не нужно, — Чонин в такие моменты становился слишком серьезным, пальцами аккуратно придерживал подбородок Сынмина, кисточкой тушевал красные тени на его глазах. Он был полностью сконцентрирован на его лице, но с рабочей точки зрения. Однако когда Чонин перешел к его губам, то вся собранность куда-то улетучилась. «Хочешь попробовать?», захотел поинтересоваться Сынмин, но понял, что за такой вопрос ему могут дать пощечину. Пришлось прикусить губу, однако этим действием он только сильнее сбил с толку Чонина, заставляя его отойти на безопасную дистанцию. — Думаю, что все, можем выдвигаться. Не отходи от меня слишком далеко, понял? Ты сегодня по большей части наблюдатель, а я исполнитель. Просто не теряйся и не мешай остальным работать, — начал раздавать указания младший, надевая на себя смешную, по мнению Сынмина, тряпку. Накинул капюшон, посмотрел на этот чудаковатый образ через зеркало и тяжело вздохнул. — Ты цитируешь Феликса? — Почти, потому что он наоборот попросил не таскаться за тобой хвостиком, а я как раз именно это и планировал, — с широкой улыбкой поведал Чонин, снимая с головы капюшон.

///

Да, Сынмину определенно будет о чем написать в своей книге. Такие оглушительные крики он слышал только от Хенджина, но даже его вопли не могли сравниться с женскими криками. Ким периодически сам пугался, потому что боялся довести кого-то до сердечного приступа своими махинациями. На попытке второй напугать очередного бесстрашного, он понял, почему Чонин тогда его поцеловал. Зачем люди вообще идут в такое место, если их невозможно напугать? Пока Сынмин входил в роль и пытался зафиксировать в своей памяти все, что видел, Чонин понимал, что его план не спешил приходить в действие и его это злило. Сынмин, как ему казалось, совсем не обращал на него внимания. Все разговоры шепотом были только о том, что происходило вокруг, а Чонина такой расклад вовсе не устраивал. Локация для очередного взаимодействия явно оказалась провальной, потому что старший слишком сильно увлекся. Всё-таки, Сынмин та еще зануда, не удивительно, что он был на той выставке. Так и хотелось ему рот заткнуть и то ли рукой, то ли губами. Специально сделанные раннее разрезы на его кофте в области ключиц так и манили запустить под них пальцы и коснуться горячей кожи. Чонин их специально сделал, аргументируя все тем, что он в душе дизайнер и так выглядит куда лучше. В полутьме тяжело было разглядеть лицо Сынмина, тяжело было поймать на себе его взгляд, но Чонин все равно ощущал его. Чувствовал, как жар не только появлялся на щеках, но еще и внизу. Слишком остро он реагировал на каждое действие Сынмина, слишком ненормально. По-хорошему, они должны были разделиться и работать по разным «точкам», но Чонин, как сказал раннее, не собирался придерживаться этой тактики. Ему нужно было совсем другое, и это «совсем другое», так беспощадно в кромешной тьме стукнулось с ним лбом. — Ауч, — зашипел Ян, снимая с себя капюшон и укладывая руки на лоб. Необязательно было видеть Сынмина, чтобы пасть в состояние гипноза и банально не замечать того, что происходило вокруг него. Чонин явно поехавший. А произошло случайное столкновение, потому что Сынмину потребовался легкий передых и он затащил их в пустую комнату. По крайней мере, Чонин именно так объяснил поступок старшего. Последний, к слову, не ожидал, что Ян не сделает добрых два шага назад, от чего врезался в него. — Ты в порядке? — волнительно поинтересовался Сынмин, тут же ладонями обхватывая его лицо. А Чонину, в его-то подвешенном и нетерпеливом состоянии, многого и не нужно было, чтобы поддаться желанию вновь прикоснуться к его губам, в очередной раз ошеломляя своим поведением. У Сынмина губы сладкие, словно он только что съел целый рожок мороженого и не поделился им. Настолько сладкие, что Чонину хотелось простонать в поцелуй от удовольствия. Он сводил его с ума и даже не догадывался об этом. В голове Сынмина звенящая тишина, в груди задохнувшееся сердце, а на лице багровые пятна. — В это сложно поверить, но каждый раз, когда я тебя целую, у меня кружится голова, — прошептал Чонин, наконец-то отстраняясь, но не переставая держать в своих руках лицо Сынмина. Боялся, что если отпустит, то он убежит, мстя за их первый поцелуй. Ким томно смотрел на губы журналиста и сбито дышал, совершенно не слушая то, что ему говорили. Чонина это лишь умиляло. Забавляло то, как Сынмин сразу же потерял связь с внешним миром. Ян тихо посмеялся и, не решаясь лишать парня напротив нового для него удовольствия, вновь примкнул к его губам. Целоваться с Сынмином было чем-то невероятным, и как Чонин признался ранее, головокружительным. Ким жадно сминал его губы, касался его языка, изредка кусался и заставлял тело Чонина плавиться. Воздуха катастрофически не хватало, но стоило Яну предпринять попытку отдышаться, как его тут же завлекали обратно в новый поцелуй. Как только Чонин почувствовал горячие руки под своей рубашкой, то тут же потерял равновесие, заставляя Сынмина сжать его крепче. Ян решил не церемониться и, обвив шею парня руками, запрыгнул на него, вынуждая подхватить себя под бедра. Сынмину сорвало крышу, а вместе с ней и весь фасад его дома под названием «терпение». Тактильный голод дал о себе знать и Ким, совершенно забыв о том, что он не планировал целоваться этим вечером, понес его к поломанной и скрипучей кровати. Ему было плевать, если кто-то прямо сейчас забежит в эту комнату, в попытках спастись то ли от очередного актера, то ли найти выход. Все, что ему не было безразлично, это Чонин и его дурацкая порванная рубашка, которую он хотел окончательно разорвать. Как только он уронил журналиста на кровать и навис сверху, целуя его вновь и чувствуя холодные руки у себя под кофтой, из колонки на потолке донесся непрошенный голос со знакомым лошадиным смехом на фоне: — Парни, — слишком разбито прозвучал Феликс. Чонин отчетливо представил с каким лицом он сейчас сидел в помещении. — Умоляю, не в мою смену. В чью угодно, но только не в мою. У нас же камеры ночного видения, я все прекрасно вижу, так еще и Хенджин вас заснял. Господи, блять. Феликс не зря работал администратором, ведь необязательно было использовать уже готовые страшные звуки, можно было просто включить микрофон и дать ему возможность порычать. Рычание очень хорошо отрезвило две перегретые головы, Чонин, на удивление, осознал все быстрее Сынмина, который, послушав монолог Феликса, лишь цокнул и вернулся к зацелованным губам. Однако после визга Хенджина, Ким все же сообразил, что они снова поддались паточному и доставили массу хлопот несчастному Ёнбоку. — Все-все, перестань, — Чонин не верил, что просил о таком Сынмина, чье горячее дыхание плавило его губы. — Не могу, — не своим голосом ответил парень и продолжил, пока в комнату не ворвался Чанбин, в очередной раз вскрикивая. Благо, в отличие от Хенджина и Феликса, он ничего не видел, но скрипы кровати его изрядно напугали. — Кто здесь?! — Блядство, — прошипел Сынмин, наконец-то отстраняясь от Чонина, которому тут же стало холодно. Захотелось вернуть его обратно к себе, да вот было опасение, что он его уже не отпустит. Наплюет на все, что происходит вокруг и на выходе останется безработным и опозоренным. — Сынмин?! Ты что тут делаешь? Голос с потолка сказал мне зайти сюда, я подумал, что тут есть подсказка. — Да какая, блять, подсказка. Это лабиринт, ты с первого раза выход не запомнил?! — неожиданно разозлился Сынмин, а Хенджин пожалел о том, что он не взял с собой попкорн. Хван похлопал находившегося на грани нервного срыва администратора. Теперь у студента филолога на экране монитора явно будут проблемы с посещениями, ведь староста навстречу больше идти не будет. Хенджин был рад, что оказался здесь рядом с Ёнбоком, а не в той комнате. Занял самое выгодное положение в этой ситуации, которая явно вышла из-под контроля. Хвану было и смешно и страшно, ведь теперь он не знал, чем закончится вся эта вылазка. — Не кричи на меня, — обиженно попросил Чанбин. — Я юрист и свои права знаю! — Успокойтесь оба, — в комнату зашел Бан Чан, фонариком светя на две страшные рожи. Заприметив за спиной Сынмина Чонина, он махнул ему рукой, а младший неловко кивнул ему в ответ. — Уже достаточно бед натворили, собирайтесь оба и мы уходим отсюда, пока нас не вышвырнули. К тому же, Джисон не отвечает на мои сообщения и на звонки, вы точно уверены, что он с другом? — Да, Минхо написал мне, когда заходил на территорию парка. Я думаю, он его нашел, — уже спокойно ответил Сынмин, начиная чувствовать стыд и вину. Однако немного погодя он понял, что упоминать Минхо было плохой идеей. — Вы оставили его с Минхо? — немного погодя, серьезным голосом поинтересовался Бан Чан. Хенджин вскинул руки и закрыл ладонями лицо, облокачиваясь на спинку стула. Феликс непонимающе посмотрел на него, чувствуя, что еще чуть-чуть и он уволится. — Все нормально, — попытался успокоить он парня. — Нам пизда.