бу!

Пижамные домашние штаны со звездочками, Сынмин часто водил по ним пальцами, очерчивая слегка смазанные из-за постоянной стирки линии. День выдался насыщенным, даже исключая встречу с миловидным журналистом. Парню тяжело давалась учеба, он не был шибко привередлив, когда поступал. На парах появлялся через раз, а если и приходил, то отмалчивался и делал заинтересованный вид. Какой-то кусок сладкого торта «образование» он себе все же на тарелку переложил, вот ел его чайной ложечкой периодически, с каждым днем вкус становился все противнее, но Сынмин терпел. В конце концов, ему больше нечем было себя занять. Он жил жизнь и ему этого было достаточно, самую обычную и ничем не примечательную, с периодическими отношениями, с частыми прогулками с друзьями и с редкими встречами с семьей. Ким не хотел, чтобы это время заканчивалось. Ему было спокойно жить именно так, наполняя свою жизнь хоть чем-то. Словно зашел в магазин, набрал кучу еды и забил весь холодильник. Каждый день открываешь его и радуешься, что он не пустой. — Рамен будешь? Пространственные рассуждения перебил Джисон, который, оказывается, все это время валялся на своей кровати. Сынмин не заметил, как сосед вернулся с пар, переоделся и умостился на постели, пытаясь забить свою голову всякими милыми и теплыми вещами (видео с котятами). — Нет. Рядом на кровати валялся телефон и Сынмин изредка касался экрана, в надежде, что Ян Чонин напишет ему и предложит встретиться. Парень и сам не понял, почему решил так спонтанно впустить в свою жизнь нового человека, хотя тот и не стучался. Он силой привел его к двери в свой мирок, остался стоять на пороге и ждать, когда он сам переступит его. Мысли материальны, поэтому порог переступил Хван Хенджин. Сынмин никогда не привыкнет к тому, что их комнату можно смело называть трешкой, а не двушкой. — Ты указал неправильный номер, — осуждающе выдал Хенджин, с телефоном подходя к кровати Сынмина и присаживаясь рядом. — Вот так и помогай тебе! Парню нужен ответственный человек, а не рассеянный мальчик, который цифры запомнить не может. Ким взбудоражился, понимая, что Чонин написал Хенджину. Он наклонился к парню, заглядывая в экран его телефона, взглядом бегая по их переписке. Ничего необычного, журналист лишь уточнил контакты Сынмина и пожаловался на то, что написал какому-то дедушке по ошибке. Что именно Чонин написал тому незнакомцу никто не узнает, но он очевидно был смущен и раздражен. Хван же злился, и то ли потому, что его лучший друг оказался тупицей, то ли потому, что его лишили потенциального кофеина в неограниченном количестве. Хенджин посидел рядышком еще чуть-чуть и переключился на Джисона. Необходимости приходить в эту комнату ради подобных слов не было, но Хвана сюда тянуло и никто не был против. Иногда он приходил с какими-то инфоповодами, а иногда просто, чтобы посидеть на стуле Джисона и посмотреть на распечатки с постерами. Он создавал уют, Джисон хаос, а Сынмин порядок. Хотя в свете недавних событий, а именно посещение занятий, в комнате было не шибко прибрано. На удивление, чистоплотный Хенджин никак это не прокомментировал, но вероятнее всего через минут пятнадцать начнет генеральную уборку с едкими ругательствами. Сынмин любил этих ребят, был рад своему выбору поступить и поселиться в общежитии. С Хенджином они были знакомы еще со школы и не исключено, что приятель просто поплелся за своим гениальным другом. Хвану все же нужно было кого-то донимать, а еще иметь возможность доверять кому-то все свои сокровенные тайны. Джисон и Сынмин поначалу просто были соседями и даже какое-то время не ладили. Во-первых, потому, что Хан был очень шумным и имел дурную привычку постоянно открывать окна, а во-вторых потому, что Сынмин оказался молчаливой занудой. Даже Хенджин какое-то время враждовал с Ханом, они то на кухне конфорку не поделили, то стиральную машину в прачечной, то еще что-то. Все это безобразие порешал Чанбин. Веселый парень с этажа выше, которому в час ночи внезапно понадобился кетчуп для домашней пиццы. Он свел с ума всю беседу общежития, пока ноги не привели его к комнате Джисона и Сынмина. Ко всеобщему удивлению, пиццу Чанбин собирался делать не сам, а с Хенджином. Заприметив напряжение между тремя балаболами, он тут же разрешил конфликт путем пригласительного на поздний ужин. Сидели вчетвером, ели вкусную пиццу и хрюкали над шутками и поведением Чанбина, а позже разговорились по душам и осознали, что были дураками, раз не видели ранее друг в друге товарищей. Чан в этой компании оказался темной лошадкой, поначалу его все боялись, ну кроме Чанбина — они были соседями. Чан часто пропадал на работе либо в университете, периодически засиживался со своими друзьями в их студии, по-прежнему пытался потихоньку продвигать свое дело. От мечты всей жизни полностью отказаться сложно, никто не запрещал следовать к ней маленькими шажочками и маленькими мозолями на подушечках пальцев из-за струн электрогитары. Наткнулся он на команду смешных и голодных в одну из ночей, тогда-то и была выявлена причина, почему Чанбин готовил так поздно. Всегда ждал Бан Чана, всегда хотел его накормить и окутать заботой. Тогда-то Джисон и понял, что его куратор — его будущий близкий друг. Их сплотила пицца Чанбина, кетчуп Сынмина, нарисованные Джисоном татуировки, смех Хенджина и красивая игра Бан Чана на гитаре. — Ну вы и свиньи. Пятнадцать минут раздумий подошли к концу. Хенджин принялся подбирать с пола бумажки, носки, бутылки и прочий мусор. Сынмин все это время продолжал очерчивать звездочки, только голос друга заставил его опомниться. Парень тут же взял в руки телефон и увидел долгожданное сообщение от Чонина. Ничего особенного, лишь приветствие и информация по делу со встречными вопросами. Все, что заставило Сынмина затаить дыхание, это фиолетовое сердечко в конце. В переписке с Хенджином он подобного не заметил, а потому сразу почувствовал себя особенным. Рука потянулась к шее и Ким поправил несуществующий галстук, пытаясь ослабить хватку и дать себе возможность вдохнуть. — Хани, — позвал Хенджин друга, понимая, что тот на удивление не реагирует на его вызывающее поведение. Джисон лежал спиной к ребятам, листал ленту, лайкал каждое видео с котиком или смешной шуткой, но даже не хихикал, как это было прежде. Хан старался не давать друзьям повода для волнения, потому вечно отнекивался шутками и милой улыбкой. Но оба парня чувствовали, что с другом что-то не так. Хенджин, будучи экстрасенсом-гадалкой-эмпатом, чувствовал чужое горе за километры. — Хани, — повторил Сынмин, забывая на время про Чонина. Друг наконец-то поднял голову и сонным взглядом оглядел парней, пытаясь сделать вид, что не слышал их из-за дремы. На самом деле, он не слышал их, потому что витал в облаках. В тех облаках из сахарной ваты, которую они обожали с Минхо. Иногда они ходили в парк аттракционов именно за этим. Однажды даже пытались сделать её дома, но чуть не спалили кухню, за что получили тумаков от мамы старшего. Это милое детское воспоминание, в котором Джисон застрял этим вечером. — Я заснул, — он улыбнулся, убирая пряди волос с лица. Оба парня облегченно выдохнули и продолжили заниматься своими делами. Все шло хорошо до того момента, пока Сынмин театрально не распластался по всей кровати, головой ударяясь об её изголовье. Положил руку с телефоном на грудь, скривил лицо из-за неприятного звука сердечного ритма. — Ну что? — Хенджин подошел к кровати, бережно взял голову Сынмина и сдвинул её с изголовья, укладывая на подушку. Теперь у него сломается шея. — Договорились встретиться завтра утром. Голос Сынмина был уж слишком мечтательным, таким неестественным, что даже Джисон своим выражением лица умудрился выразить отвращение. Никогда он своего друга таким не видел, таким неловким и смущенным. Будто ему предстоит не подробно пересказывать событие месячной давности, а использовать все навыки флирта. Последним он был обделен, как он встречался с девушками загадка дыры. — Так у нас завтра лекция стоит, — с недоумением осадил Хенджин. Он не собирался выживать в одиночестве на занятиях, хотя если такое и случалось, то он подсаживался к Феликсу. С этим парнем у него с самого начала были теплые рабочие отношения. — Не пойду, но ты мне конспекты потом одолжи. Хван тяжело вздохнул и легонько стукнул Сынмина по голове, возвращаясь к Джисону, намереваясь того немного раскачать и привести в чувство.

///

Встретиться было решено дома у Чонина. Сынмин удивился такому выбору, но очевидно журналист не хотел куда-то выбираться в дождливую погоду. По всей видимости, он даже не планировал идти в университет. Джисон с утра покинул «богадельню» первым, потому и забрал зонтик. А он у них был один, ведь шанс того, что они вместе покинут комнату в такое безобразие за окном был всегда равен нулю. Но мир схлопнулся, а вместе с ним и волосы Сынмина. Стоял в прихожей переминаясь с ноги на ногу, потому что Чонин чуть ли не прыгал возле него с мешком извинений. В какой-то момент даже пальцами ему в волосы полез, чтобы капельки дождя убрать. Пока внутри парня кипел тот самый котел с пепси-колой, лицо его было невозмутимым и серьезным. Он не отталкивал от себя Чонина, но и боялся прикоснуться к нему в ответ. — Вот, держи, — журналист наконец-то перестал в ударе волнительных чувств крутиться возле Сынмина и принес ему полотенце. — Прости, пожалуйста, что тебе пришлось добираться ко мне в такую погоду. Феликс сегодня утром испек что-то вкусненькое, а я уже чайник поставил. Чонин всегда выглядел, как мальчик с глянцевого журнала. Даже дома, будучи в домашней одежде и с лохматыми волосами, он выглядел безупречно. Сынмину снова стало неловко, он как-то не подумал, что можно было и приодеться получше. — О! У тебя такой же свитер, как и у меня. Сынмину еще в первую встречу синий свитер с собачкой показался знакомым, оказывается, у него был точно такой же, разве что собачка была другой породы. — Видимо, да, — кратко ответил Ким, пальцами прикасаясь к рисунку. Чонин широко улыбнулся и двинулся на кухню, тут же меняясь в выражении лица. Мало того, что он проспал в очередной раз сотню будильников, так еще и дома творился настоящий кавардак. Феликс подло убежал на пары, даже не догадавшись помыть за собой грязную посуду. А еще мусорный мешок вонял на все помещение и Чонину пришлось его спрятать на балконе, несмотря на погоду за окном. Ян зажег свечи с ароматом ванили на подоконнике, на всякий случай достал выпечку Феликса и помолился, что Сынмин не посчитает его грязнулей и не убежит прочь. — Вкусно пахнет. Чонин перекрестился. — Да-а, я люблю выпечку, Феликс часто печет. Он вообще готовить любит, особенно по ночам, иногда даже просит меня за нужными ингредиентами сбегать в магазин, — последнее парень произнес с недовольным лицом. — Это раздражает, но чего уж не сделаешь ради вкусной еды. — Согласен, у меня тоже есть такой друг. Разговор не клеился от слова совсем. Все упиралось либо в ограниченный словарный запас Чонина, либо в неловкость Сынмина. Ситуацию спас медовый чай с липой и булочки с кремом, потому через полчаса парни уже вовсю обсуждали выставку. Брюнет подготовился к этому интервью заранее, так же как и Чонин, изучил всю информацию и понял, что новой он его точно не наградит. Однако журналист продолжал быстро печатать и Сынмин надеялся, как бы он не жаловался на него в переписке с Хенджином. Благо, он согласно кивал на каждое слово и продолжал улыбаться, изредка поправляя очки на переносице. Это было очаровательно. — У тебя плохое зрение? — Да, разве не очевидно? Чонин привык к тупым вопросам со стороны Феликса, потому и отвечал на них каждый раз язвительно. У него и друзей то особо не было, все знакомые были бывшими и настоящими коллегами, потому вся манера общения была подстроена исключительно под Ёнбока. Когда Сынмин неловко прокашлялся и замолчал, Чонин понял, что ответил как-то не так. — Ой, прости, я не хотел показаться грубым, — он вскинул руки, задевая кружку с чаем, тут же начиная пытаться удержать её на столе. — Да, блять, — вздохнул и снова вернулся к Сынмину, чувствуя себя неловко. — Извини, я не особо много с кем общаюсь, я обычно так с Феликсом разговариваю. Оправдание было глупым, но Чонин надеялся на понимание. Он не знал, как вернуть прежнее доверие филолога, потому, как и всегда, начал действовать интуитивно и импульсивно. Снял с себя очки и протянул их Сынмину, глупо улыбаясь. — Примерь, — он был убежден в том, что данный жест доброй воли компенсирует случившийся казус. Сынмин на это лишь похлопал ресницами, но очки взял, пальцами касаясь чужих. Кольца. Сынмин заострил свое внимание именно на них, удивляясь тому, что парень носит их даже дома. Против воли в голове всплыл субботний вечер, хотя не так много времени прошло, чтобы забыть такое. У того парня тоже были кольца, а еще от него пахло точно так же, как и от Чонина. Пазл стремительно складывался в голове и Сынмин завис, продолжая держать уже слегка трясущиеся руки. Он облизал сухие губы и уставился на журналиста, чувствуя себя растерянным. Спрашивать о таком малознакомого парня было бы глупо и неуместно, но вся ситуация уже была таковой, потому ничего страшного в том, чтобы добить её окончательно не было. — Ты случайно не работаешь в «Лабиринте Страха»? Чонин рефлекторно вздрогнул на упоминание о работе, когда дело касалось таких вещей, он тут же менялся в лице, потому что строго разделял рабочую и студенческую жизнь. Сначала он подумал на Феликса, у которого длинный язык и дай только повод пожаловаться на свою работу, но потом он с ужасом понял, почему Сынмин его спросил об этом. Возможно, ему нужно было догадаться раньше. Как минимум, узнать по голосу, как максимум, уделить внимание сухим губам филолога чуть больше времени, чем несколько секунд. Лицо стремительно начало покрываться красными пятнами, а пальцы выронили очки, которые с шумом упали на стол, но благо не разбились. Чонин прижал руки к груди, словно Сынмин обжег его. Слишком очевидно он растерялся, а по взгляду Сынмина сразу стало понятно, что первой ошибкой в его первый рабочий день стал именно он — несчастный студент английской филологии. Это конец. — Да, а что? — спустя целую вечность поинтересовался Чонин, пытаясь успокоиться и перестать таращиться на Сынмина. — Феликс давно мне говорил о том, что им нужны работники. Вы же вместе живете, подумал, что ты где-то работаешь, а значит возможно вместе с ним. Я был там недавно, на прошлых выходных, — Сынмин старался говорить уверенно, но чем дольше он говорил, тем сильнее подтверждались его догадки. Красное лицо Чонина было главным аргументом. — А-а-а. Оба друг другу не поверили, но лучше ложь со вкусом медового чая с липой, чем правда со вкусом вишневого тинта. — Ну, я устроился недавно, поэтому мы вряд ли с тобой виделись там. Виделись. — Да, ты прав, но если встретимся снова, — Сынмин прикусил губу, понимая, что оговорился. — Если, вдруг встретимся там, то не пугай меня сильно, я очень трусливый. Чонину захотелось засмеяться, а еще хлопнуть крышкой ноутбука и убежать на балкон к мусору, закрыться и сидеть там под дождем, пытаясь остудить горячую голову. Но такое поведение выдало бы его окончательно, потому он продолжал смотреть на написанный материал, в попытках мыслями оказаться на той выставке, а не на кухне с парнем, которого он поцеловал, чтобы напугать. — Да, без проблем, — он пришел в себя и мило улыбнулся. Чонин поднял очки и сам нацепил их на лицо Сынмина, вновь сбивая с толку своими действиями. Голову филолога нужно было срочно чем-то забить, отогнать это неловкое воспоминание. — Тебе очень идет. Соврать было хорошей идеей, нехорошим было только то, что парень, который не покидал его голову с момента их первой встречи, сидит напротив него. Сынмин думал, что такое случается только в сказках или в фильмах, видимо теперь его жизнь кассовое кино. Очки, пусть и не 3D, уже есть, осталось позвать друзей с попкорном и газировками. Хенджин бы поставил этому фильму десять звезд, а еще бы бегал по залу и кричал о том, что он сценарист и режиссер, а еще оператор, каскадер и визажист. Сидели после этого разговора они недолго. Чонин мазал по клавишам, смотрел в окно, пальцами стучал по столу, а Сынмин пытался допить чай из пустой кружки и вспомнить хоть что-то дельное. Не дающее покоя желание поцеловать парня-призрака по-прежнему донимало, потому Ким старался делать все что угодно, но не смотреть на милое личико Чонина. Обычно у него не было проблем с самоконтролем, он был самым спокойным парнем в их компании, но вот из шкафа вывалился «источника звука» и теперь приходилось думать обо всем и ни о чем одновременно, лишь бы не сорваться и не обременить несчастного студента печальной правдой. Если он еще ко всему этому добавит свою хотелку в виде поцелуя, то Чонин точно посчитает его чокнутым и выпроводит из квартиры. Так, в общем-то, спустя некоторое время и случилось. Сынмин обувался в прихожей, Чонин стоял рядом и стучал ножкой по полу, прислоняясь спиной к стене. Обменялись любезностями и попрощались. — Ты не поверишь, что произошло, — интригующе начал телефонный разговор Сынмин, а Хенджин пробормотал что-то невнятное и ответил только через пару минут. — Минни. — Ой, только не называй меня так, — Сынмин закатил глаза. Он быстро шел по улице, надеясь на то, что дождь прекратится. — Так вот, этот парень- — Вы поцеловались? — абсолютно спокойно спросил Хенджин, судя по эху, он был в туалете. — Хенджин! — Ну не начинай! Мне напомнить, как ты скулил у меня дома после своего первого поцелуя с Мин Со? Я же все про тебя знаю, мне даже не нужно ничего говорить, я тебе, как мама, как отец, как старшая сестра, — Хван перечислял и загибал пальцы. — В каком году я сломал ключицу? — Ой, связь плохая, — Хенджин начал дуть в динамик, а Сынмин отодвинул телефон подальше от уха. — Ну так что? — Да не целовались мы, — парень встал под козырек цветочного магазина, он изучал взглядом цветы и пытался прийти в себя. — Точнее, целовались, но в субботу. Сегодня нет. Хенджин засмеялся, но Сынмин опередил его шутки. — Я не знаю, зачем позвонил тебе. Ты же и сам все понял с самого начала, — он обреченно вздохнул, чувствуя себя дураком. Это было привычкой с детства, при первом же волнении звонить паникеру Хенджину, которого в итоге потом нужно было успокаивать, а не себя. — Я весь горю от стыда, но я ему ничего не сказал. Точнее, сказал, но сделал вид, что не знал, что он там работает. В общем, солгал. Я не знаю, что мне теперь делать. — Покури. — Да я не курю! — Начнешь. Дождевая вода каплями стекала с козырька, вместе с ней об землю разбивалось терпение Сынмина, потому он повесил трубку и решил зайти в цветочный, чтобы купить кактус. Импульсивная покупка для поднятия настроения и душевного покоя, теперь он ответственен за жизнь этого растения, а еще за работу журналиста, которую он сегодня сдаст своему преподавателю.