Вечность в последнем дне лета

Хёнджин проснулся поздно. На часах было десять вечера. У него было странное ощущение. Почему-то именно сегодня хотелось жить. Именно сегодня ему хотелось убежать от всего на край света. Именно сегодня он хотел встать босиком на теплый песок и любоваться океаном, забыв о том, кем является. Именно сегодня ему хотелось выбраться из ненавистного города и уехать в кругосветное путешествие на машине в полном одиночестве. Хотелось любоваться рассветом, улыбаясь яркому солнцу и встретить закат, говоря дню «скоро увидимся». Жаль, что это всего лишь мечты. Но их никогда не было раньше в его голове. Тогда почему он сейчас стоит напротив зеркала и глупо улыбается, представляя картинки в его голове? Легко выдохнув, парень начал собираться. Он надел черную водолазку, а поверх нее белую широкую рубашку с короткими рукавами. На них обычные черные джинсы. Как обычно куча цепей и конверсы. И теперь, когда он был одет, как на показ мод, он наконец вышел из дома и направился к излюбленному клубу. Зайдя в уже привычное здание, парень направился к бару. Вокруг было не так много народу, ведь время было чуть больше десяти. Обычно все люди подтягивались к двум часам. За баром стояла Сумин, протирая стаканы. Хёнджин вальяжно сел на барный стул, пальцем постучав по столу четыре раза, как делал это обычно. — Кошара, кис, кис, кис, — промурлыкал Джин. Он неожиданности девушка чуть не выронила стакан. — Сукин ты сын, — воскликнула она. — Можно просто Хёнджин, — улыбнулся он своей самой нахальной улыбкой, оголяя клыки. Сумин закатила глаза. — Ты чего так рано? Случилось что? — спросила Кошара. — Ничего не случилась, — улыбнулся Джин. Сумин с изумлением взглянула на него. — Что с тобой? Опять подсел на травку? — Нет, ты чего? Просто настроение у меня хорошее. Думаю такое бывает у нормальных людей. — Вау! Кто ты такой и что ты сделал с малышом Джином? — искренне обрадовалась Сумин. — Я здесь и я полностью в вашем распоряжении, госпожа Кошара, — сделал реверанс черноволосый. — Тогда берись за стаканы и вытирай их до блеска, Золушка, — Сумин кинула в него белое полотенце. Хёнджин перепрыгнул через стол и оказался по ту сторону барной стойки. Сегодня он был добр и поэтому решил помочь Кошаре. Через два часа клуб наполнился людьми. Они уже во всю пьяные светили своими голыми торсами на танцполе. Девушки в откровенных платьях обжимались с накаченными парнями в углах клуба. В туалете опять скопились фрики и развлекались с помощью дорог. В общем, все как обычно. Только вот почему-то все это уже не казалось таким родным и привычным. Это место душило его. Всегда душило. Правда, раньше Хёнджину нравилось чувствовать эту боль в горле и дыру в сердце, а сейчас… Сейчас что-то поменялось, и парень больше не мог находиться здесь. Выбежав на улицу и обессилено упав на скамейку, Хёнджин и подумать не мог, что ему правда станет легче. Он ёжился из-за холодного ветра, вдыхал ароматы цветов и свежесть ночи, смотрел на звёзды и красивые виды — вдалеке вон тысячи маленьких окошек, в каждом из которых кипит жизнь. А вот и желтый свет от фонарей и блики от фар проезжающих машин. А вот и парк с красивыми цветами и фонтаном. Сердце замирало от такой красоты. Хёнджин никогда раньше не замечал, каким красивым и ярким мог быть Сеул. Таким же ярким как и Ли Феликс. На душе шторм стихал при мыслях о веснушчатом блондине. Буря в его сердце уступила место спокойствию и усталости. Хван так устал, что ему просто хотелось так и заснуть в парке на этой чертовой деревянной лавочке. Тело рефлекторно встало, ноги сами собой пошли вдоль улицы. Сердце бешено колотилось при понимании куда направился Хёнджин. Мозг понимал, что это глупо, но сердце и тело не слушали его. Он шел и шел по темной улице, наблюдая, как ночь потихоньку отступает. На сегодня ее работа закончена и пришло время для утра. Темно-оранжевый рассвет медленно выходил из-за горизонта, улыбаясь людям, которым на него было все равно. Они еще спали и игнорировали такое прекрасное явление как рассвет. И почему Хёнджин никогда не замечал его? Рассвет же так прекрасен. Многие люди тратят годы жизни в поисках чуда, но его не нужно искать. Чудо здесь, в каждом луче солнца, в каждой угасающей звезде и в каждом утреннем, розовом облаке. Хотел бы Хёнджин сейчас нарисовать это зрелище. Проходя мимо своего дома, Хван быстро забежал в квартиру. Не разуваясь схватил свой скетчбук в черной обложке, спрятанный в закромах шкафа, и выбежал назад на улицу. Спустя час Хёнджин наконец-то оказался на месте назначения. Это была обычная асфальтированная дорога за Сеулом. Ромашковое поле виднелось вдалеке. Оно расстилалось по всей поверхности земли, касаясь горизонта. Рассвет уже вовсю разрисовывал небо своими красками. Ветер стих. Воздух стал теплее и возможно даже чище. Хёнджин глубоко вдохнул в себя аромат сырой травы. Стало еще легче. Шторм сменился тихим бризом. Хёнджин уселся на траву, прикрыв глаза. В его груди блуждало такое странное чувство. Чувство умиротворения и спокойствия. Он чувствовал что-то похожее при употреблении наркотиков, но это все равно не сравнится с тем, что он чувствует сейчас. Так легко и свободно на душе ему еще никогда не было. Это так приятно. Такое чувство, будто он должен быть здесь. Будто тут ему самое место, среди этих недооцененных людьми ромашек. Хван открыл чистую страницу скетчбука и начал творить. Он рисовал то, что видит и чувствует. Вот уже видны очертания поля. А вот и бабочка уселась на ближайший цветок. Вот и прекрасный закат, а за ним и птица, улетающая куда-то вдаль. В процессе работы Хёнджин закурил. На одном рисунке Хван не остановился. Он начал рисовать второй, только на нем уже был изображен вагон поезда, за окном которого мелькал пейзаж моря в лунном свете. Сзади послышались колыхания травы. Хван не обратил на это внимания, продолжая вырисовывать хаотичные линии на плотном листе. Чья-то маленькая ладонь коснулась его плеча, заставляя вздрогнуть. А потом чье-то худенькое тельце присело рядом с ним. — Доброе утро, Хван Хёнджин, — улыбнулся Феликс, наблюдая за рассветом. — Привет, — кратко ответил Хван. Парень бы соврал если сказал, что не ждал Феликса. Ведь именно на этой дороге и возле этого поля они и встретились в первый раз. — Я почему-то знал, что встречу тебя здесь, — сказал Ли и с улыбкой повернулся на Хвана. — Мне доска сказала. — Дай угадаю, ты катался по городу и она опять уехала от тебя, — усмехнулся Хван, когда увидел ответный кивок. — Она поехала в эту сторону и я побежал за ней. С каждым днем Хёнджин все больше сомневался в том, что этот чертов скейтборд не являлся волшебным. —Хван Хёнджин… — замялся Феликс. — Зови меня просто по имени. Не обязательно так официально. — Джинни… — повторил Феликс. Это сокращение имени заставило Хвана слегка поперхнулся воздухом. — Можно тебя сфотографировать? — Зачем? — Хёнджин выгнул бровь в непонимании. — Я же говорил тебе, что люблю фотографировать все красивое. А ты безумно красивый, — честно признался Феликс. Он сказал это так, будто это было очевидно. — Можно, — выдохнул брюнет. — Только давай позже. Феликс кивнул. Дальше они сидели молча, каждый думал о своем. Они оба любовались прекрасным видом и наслаждались обществом друг друга. Феликс пару раз сфотографировал пейзаж перед ними, а Хёнджин продолжал рисовать. — Феликс, можно вопрос? — вдруг отозвался Хван. — Конечно. — За что ты так любишь жизнь, что готов радоваться и смеяться без какой-либо причины? — его и правда волновал этот вопрос. — Тогда ты скажи, за что ты так ненавидишь жизнь, что готов сжечь ее дотла? — и это был первый раз, когда Феликс посмотрел на него со всей серьёзностью. — Откуда ты…? — Хёнджин изумился. Откуда Феликс узнал о его состоянии? — Брось, Джинни, я когда только увидел тебя, то сразу понял кто ты. Ты как мертвец. Ты убил себя будучи живым. Хёнджин поджал губы. Он и правда убил себя. Убил себя еще давно. — Ответь на вопрос, тогда я отвечу на твой, — сказал брюнет. — Я просто считаю, что жизнь — это искусство, для овладения которым необходимо знание цели, к которой следует стремиться. А моя цель — это жить. Как думаешь, в этом есть смысл? — улыбнулся Феликс. И снова это его яркая как солнце улыбка. — Еще какой, — улыбнулся в ответ Джин. — Ну, а я думаю, что жизнь — это очередь за смертью, но некоторые люди, как я, лезут без очереди. У меня просто нет никого и ничего, нет никакой цели, ради которой стоит жить. Феликс вдруг подорвался с места. Он надул щёки и с какой-то злостью глянул на Хёнджина. — А ну-ка встань! — крикнул он. Хёнджин выгнул бровь. — Давай поднимайся! Хван встал с травы и начал отряхивать джинсы. Но Феликс схватил его за запястье и побежал вглубь ромашкового поля. — Феликс, куда мы бежим? — спросил Хван, но блондин не отвечал. — Ликс, твою мать! Феликс резко остановился и начал вглядываться в траву. Увидев что-то, парень наклонился и сорвал пушистый белый одуванчик. — Вот, смотри, — он поднес растение к лицу Хёнджина. — Это одуванчик. Он просто растет и набирается энергией солнца, для того чтобы потом распуститься. Когда он распустится, то какие-нибудь идиоты, как мы, сорвут его и подуют на его пушинки. Эти пушинки разлетятся в разные стороны, а спустя время, на месте, где они упали, вырастут новые одуванчики, — протараторил Ли. — Ну да, и что? — все равно не понимал брюнет. — Или вот, — Феликс указал на маленький ручей в траве. — Ручей. Он течет через все поле, а его источник вообще на другом его конце. Он бежит в сторону вон того озера, — Феликс указал куда-то вдаль, там и правда виднелись блики воды. — Это длинный путь, но ручей не сдается. Его цель — наполнять озеро. И может быть, спустя миллионы лет на месте этого озера образуется целое море. А все благодаря этому ручейку, который, кстати, через много лет может стать рекой! — снова тараторил веснушчатый. — Феликс, я все равно не понимаю, — выдохнул Хван. — Я пытаюсь объяснить тебе, что у всего живого на свете, есть то, ради чего стоит жить. У каждого есть цель, даже такая глупая, как у меня. У каждого есть свое счастье. Но это счастье не нужно искать и тем более не нужно ждать, пока оно само к тебе придет. Нужно самому создавать свое счастье. Только ты можешь сделать себя счастливым. Только ты можешь найти свою цель и свой смысл жизни, — во время своего монолога Феликс не прекращал тыкать своим маленьким пальцем в грудь Хёнджина. Ли говорил так, будто Хёнджин являлся самым тупым человеком на планете. — Ладно, я тебя понял. Но какой, блять, смысл в жизни? Жизнь бессмысленна, — вскинул руки Хван. — Если жизнь бессмысленна, что мешает выдумать какой-нибудь смысл? — Ты сейчас «Алису в стране чудес» цитируешь? — усмехнулся черноволосый. — Да, но это неважно! Я просто хочу, чтобы ты меня понял, — Феликс начал колотить Хёнджина по груди. Тот, смотря на этого милого и злого парня, рассмеялся в голос. — Я понял тебя. И мне кажется, ты сказал правильные вещи, — сквозь смех сказал Хёнджин. — Че ржёшь? — еще сильнее надулся Ли. — Ты просто такой смешной и милый когда злишься, — честно ответил Джин. — Ну, держись, Хван Хёнджин, — Феликс показательно закатал рукава своей ярко-синей толстовки. — Я тебе сейчас твои сексуальные ножки поломаю. Хёнджин рванул с места. Феликс погнался за ним. Хвану было не очень удобно бегать из-за высокой травы, но не так сильно как Феликсу, ведь у того ноги были короче, да и сам Феликс почти на голову ниже брюнета. Они еще долго бегали по полю и смеялись. Мокрая трава щекотала их ноги и руки. Солнце припекало их макушки. Двое парней, что были знакомы всего ничего, веселились вместе, как будто они старые друзья. Феликс когда догнал Хвана, все же повалил его на траву, но не ожидал, что брюнет потянет его за собой в этот зеленый океан. Ли улегся у него на груди и заглянул в черные глаза. — Ты как роза, Джинни, — выдал Ли, — Красивый, изящный, опасный и одинокий. — А ты как шторм, Ликси, — тепло улыбнулся Хёнджин. — Почему? Но Хван ничего не ответил. Он многозначно пожал плечами, поднялся с травы, протягивая руку помощи блондину. Парень встал и оттряхнул одежду. Он повернулся к брюнету и долго не отрывал взгляд от него. Потом, хитро улыбнулся и несильно ударил Джина в плечо. — Теперь ты водишь! — крикнул Феликс, уже убегая в противоположную сторону от черноволосого. — Поймай меня, Джинни! Хёнджин рассмеялся. Снова. Ведь этот веснушчатый паренек был таким странным и милым одновременно. Он смешно бегал по полю зигзагами, ведь его ноги заплетались об траву. За ним так и хотелось бежать. Бежать хоть на край света. И если бы Феликс сказал ему «идем?», Хван бы без каких либо вопросов пошел. Неважно куда, неважно зачем. Он бы без раздумий пошел за ним, лишь бы только быть рядом и согреваться от его солнечной, теплой улыбки. И Хёнджин побежал. Побежал за ним, в попытке поймать. И он поймает. Только вот больше никуда не отпустит. Никогда. И пусть вокруг бушует шторм, с тобой всегда спокойно, даже если шторм — это ты.